Апелляционное постановление № 22-1491/2025 22-50/2026 от 1 февраля 2026 г.

Судья Колесникова Е.В. № 1-23/2025-22-50/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Великий Новгород 2 февраля 2026 года

Новгородский областной суд в составе председательствующего судьи Становского А.М.,

при секретаре судебного заседания Мошиной А.В.,

с участием:

прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Новгородской области Поступаленко С.И.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Тихоновой Л.Ф.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника, адвоката Тихоновой Л.Ф., на приговор Чудовского районного суда Новгородской области от 11 августа 2025 года, которым

ФИО1, родившийся <...> года в городе <...>, гражданин Российской Федерации, судимый:

5 декабря 2023 года Спасским районным судом Пензенской области по ч. 1 ст. 264 УК РФ к ограничению свободы свободы сроком на 1 год 3 месяца с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 1 год 6 месяцев; основное наказание в виде ограничения свободы отбыто 24 июля 2025 года, отбытый срок дополнительного наказания по состоянию на 11 августа 2025 года составлял 1 год 5 месяцев 27 дней,

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, к лишению свободы сроком на 2 года с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года.

На основании частей 4 и 5 статьи 69, статьи 71 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного основного и дополнительного наказания с основным и дополнительным наказанием по приговору Спасского районного суда Пензенской области от 5 декабря 2023 года ФИО1 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 3 года.

Местом отбывания основного наказания в виде лишения свободы определена колония-поселение, куда осужденному ФИО1 предписано следовать самостоятельно за счет средств государства с зачетом в срок наказания времени следования к месту отбывания наказания.

Также в срок наказания зачтено отбытое наказание в виде 1 года 3 месяцев ограничения свободы по приговору Спасского районного суда Пензенской области от 5 декабря 2023 года из расчета два дня ограничения свободы за один день лишения свободы и отбытое по этому же приговору дополнительное наказание в виде 1 года 5 месяцев 27 дней лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Меру пресечения в отношении осужденного ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении постановлено оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Приговором, кроме того, постановлено удовлетворить гражданский иск потерпевшей М. и взыскать в ее пользу с осужденного ФИО1 1000000 рублей в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, и 62531 рублей в счет возмещения расходов на погребение.

До исполнения приговора в части гражданского иска постановлено сохранить арест на принадлежащие ФИО1 транспортные средства.

Процессуальные издержки по уголовному делу в сумме 16522 рублей (из которых 11522 рубля – вознаграждение, выплаченное защитнику, а 5000 рублей – расходы потерпевшей М., связанные с выплатой вознаграждения представителю) постановлено взыскать с осужденного ФИО1

Заслушав доклад судьи Становского А.М., выступления осужденного ФИО1 и его защитника, адвоката Тихоновой Л.В., поддержавших апелляционные жалобы, мнение прокурора Поступаленко С.И., возражавшего против их удовлетворения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

Приговором суда ФИО1 осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего Я. Преступление совершено 16 июля 2023 года в городе Малая Вишера Новгородской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в инкриминируемом ему преступлении не признал.

В апелляционной жалобе защитник осужденного, адвокат Тихонова Л.В., настаивает на незаконности приговора и невиновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден.

Защитник обращает внимание, что суд необоснованно не принял во внимание показания ФИО1 о том, что водитель мопеда, двигавшийся впереди него в попутном направлении ближе к правой обочине, без подачи какого-либо сигнала резко повернул влево перед его автомобилем, чем создал аварийную ситуацию, избежать которой ФИО1 не имел возможности ввиду ее внезапности, так как все произошло менее чем за секунду. Уйти от столкновения ФИО1 не имел технической возможности, поскольку никак не мог среагировать на неожиданный маневр водителя мопеда. При таких обстоятельствах выезд ФИО1 на полосу, предназначенную для встречного движения, был обусловлен его резким торможением, в результате чего по инерции произошло воздействие на рулевое колесо, как это допустил в судебном заседании эксперт В. Световые сигналы же на мопеде согласно показаниям эксперта могли сработать от удара.

Автор апелляционной жалобы отмечает, что в обоснование выводов о виновности ФИО1 судом положены показания свидетелей Р., П., Р.Н., а также потерпевшей М., не являвшихся очевидцами дорожно-транспортного происшествия. Кроме того, показания указанных лиц, по мнению защитника, не могли быть использованы в процессе доказывания отдельных юридически значимых обстоятельств. В частности, показания потерпевшей М. о том, что кто-то из свидетелей на месте происшествия говорил о подаче водителем мопеда сигнала поворота перед столкновением, являются недопустимым доказательством как основанные на слухе. Аналогичным свойством обладают показания свидетеля Р. о зафиксированном на просмотренной ею видеозаписи факте подачи водителем мопеда сигнала поворота, поскольку DVD-R диск, содержащий данную видеозапись, признан судом недопустимым доказательством. Показания свидетеля П. в приговоре изложены неверно, так как он не говорил, что просматривал видеозапись и видел, как водитель мопеда перед поворотом включил соответствующий сигнал, после чего был сбит автомобилем. Из показаний же свидетеля П. следует, что лично видеозапись он не просматривал. Таким образом, по мнению адвоката, суд был не вправе учитывать показания приведенных свидетелей в части просмотра ими видеозаписи, тем более, что камера видеонаблюдения, посредством которой произведена видеозапись, статична, имеет ограниченный обзор и не способна зафиксировать всю ситуацию в динамике.

Далее в апелляционной жалобе оспариваются выводы судебной автотехнической экспертизы от 3 ноября 2023 года, которые сделаны экспертом на основании незаконно предоставленных следователем 2 ноября 2023 года дополнительных исходных данных, не имеющих юридической силы. По мнению защитника, признавая несостоятельной версию ФИО1 об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, суд не учел показания эксперта В. и заключение судебной автотехнической экспертизы от 1 июля 2024 года, из которых следует, что именно водитель мопеда Я. допустил ряд нарушений правил дорожного движения и создал опасность для движения ФИО1 Кроме того, при наличии в уголовном деле двух взаимоисключающих экспертных суждений, меры по назначению повторной судебной экспертизы ни в ходе предварительного следствия, ни во время судебного разбирательства приняты не были, соответствующее ходатайство стороны защиты было необоснованно отклонено.

В отдельном порядке защитник оспаривает допустимость приобщенного в судебном заседании к материалам уголовного дела компакт-диска с видеозаписью от 16 мая 2025 года, на которой зафиксирован момент некоего дорожно-транспортного происшествия. По мнению защитника, данная видеозапись приобщена к материалам дела незаконно, ее содержание не позволяет сделать вывод, что зафиксирован момент дорожно-транспортного происшествия именно с участием водителей ФИО1 и Я., источник видеозаписи надлежащим образом не установлен.

Таким образом, как указывается в апелляционной жалобе, выводы суда о виновности ФИО1 не основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, а потому не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Защитник настаивает, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Наряду с этим адвокат выражает несогласие с размером взысканной с ФИО1 в пользу потерпевшей М. компенсации морального вреда. Автор апелляционной жалобы обращает внимание, что судом не учтено наличие у ФИО1 несовершеннолетнего ребенка, которому он оказывает материальную помощь, не принято во внимание, что М. состояла в браке с погибшим непродолжительное время и не представила суду доказательства ухудшения состояния ее здоровья после смерти Я.

С учетом изложенного адвокат Тихонова Л.Ф. просит отменить постановленный в отношении ФИО1 обвинительный приговор, прекратить производство по делу и вынести оправдательный приговор, признав за ФИО1 права на реабилитацию.

Осужденный ФИО1 в своей апелляционной жалобе также указывает на незаконность и несправедливость постановленного в отношении него приговора. Обращает внимание, что суд не привел в приговоре и не дал оценку его показаниям об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, а именно о том, что водитель мопеда, двигавшийся впереди него в попутном направлении ближе к правой обочине, без подачи какого-либо сигнала резко повернул влево перед его автомобилем, чем создал аварийную ситуацию, избежать которой он не имел возможности ввиду ее внезапности, так как все произошло менее чем за секунду. Поскольку его руки находились на рулевом колесе, при торможении он по инерции выехал на полосу, предназначенную для встречного движения, как об этом в судебном заседании пояснил эксперт В.

Анализируя характер повреждений своего автомобиля, их расположение справа, осужденный приходит к выводу, что мопед ударился с правой стороны, а затем посередине автомобиля, что характерно как раз для нахождения автомобиля в своей полосе движения, а мопеда – справа на обочине перед поворотом налево. Этим обстоятельствам судом в приговоре оценка не дана, выводы суда о его виновности не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Признавая его виновным в совершении преступления, суд сослался на видеозапись, приобщенную в судебном заседании в процессе допроса свидетеля ФИО2 содержание данной видеозаписи не позволяет установить, что на ней зафиксированы обстоятельства дорожно-транспортного происшествия с участием его и водителя Я., а потому суд был не вправе учитывать данное доказательство.

Приводя в приговоре заключение эксперта В. от 1 июля 2024 года, суд не принял во внимание содержащиеся в данном заключении выводы о нарушениях правил дорожного движения со стороны водителя Я., который перед поворотом налево заблаговременно не занял соответствующее крайнее положение на проезжей части и своим маневром создал опасность для движения автомобиля «Т.». В связи с этим эксперт пришел к выводу, что действия водителя мопеда Я. с технической точки зрения не соответствовали ряду требований Правил дорожного движения РФ и находятся в причинной связи с фактом дорожно-транспортного происшествия. Анализируя указанные обстоятельства, осужденный ФИО1 приходит к выводу об отсутствии его вины в дорожно-транспортном происшествии.

Наряду с этим автор апелляционной жалобы также оспаривает размер взысканной с него в пользу потерпевшей М. компенсации морального вреда. Ссылаясь на свое материальное положение и состояние здоровья, необходимость оказания материальной помощи своему ребенку, ребенку сожительницы и родителям, наличие кредитных обязательств, заявляет о невозможности выплаты морального вреда в присужденном размере. Кроме того, осужденный обращает внимание на непродолжительность брачных отношений между М. и погибшим, а также на получение потерпевшей значительной денежной суммы от страховой компании по факту гибели Я.

С учетом изложенного осужденный ФИО1, как и его защитник, ставит вопрос об отмене обвинительного приговора, о прекращении уголовного дела и о постановлении оправдательного приговора.

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшая М. находит доводы осужденного и его защитника несостоятельными, в связи с чем просит оставить приговор без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проанализировав доводы, изложенные в апелляционных жалобах, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

ФИО1 обоснованно признан виновным в совершении инкриминируемого ему преступления. Виновность ФИО1 подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства и подробно изложенных в приговоре.

Вопреки доводам осужденного и его защитника, судом первой инстанции всесторонне исследованы и надлежащим образом проверены показания ФИО1 об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, в результате которого наступила смерть водителя мопеда Я. Суд пришел к правильному выводу о несоответствии версии осужденного фактическим обстоятельствам уголовного дела, поскольку его показания опровергаются собранными по делу доказательствами.

Так, согласно протоколу осмотра места происшествия от 16 июля 2023 года с прилагаемой схемой места дорожно-транспортного происшествия при осмотре участка местности у дома № <...> по улице <...> в городе Малая Вишера зафиксированы траектории движения и расположение транспортных средств («Т.» и мопеда). При этом указано, что мопед и автомобиль двигались в попутном направлении, мопед выполнял маневр поворота налево на перекрестке дорог, после столкновения оба транспортных средства находятся на встречной полосе движения. Кроме того, следы торможения автомобиля под управлением ФИО1 также зафиксированы исключительно на встречной полосе движения.

Данное обстоятельство, которое не оспаривалось ФИО1 при составлении схемы, опровергает предположение стороны защиты о том, что поворот руля и выезд на встречную полосу движения осуществлен ФИО1 в результате резкого удара. Напротив, сведения, отраженные на схеме, свидетельствуют о совершении ФИО1 сначала выезда на встречную полосу движения и только потом о резком замедлении автомобиля и об ударе. В связи с этим ссылка в апелляционных жалобах на показания эксперта В. о том, что при столкновении возможно непроизвольное воздействие на рулевое колесо, не относима к конкретным обстоятельствам рассматриваемого уголовного дела и не может рассматриваться как подтверждение показаний осужденного.

В апелляционной жалобе защитника верно указано, что свидетели Р.Н., Р. и П. не являлись очевидцами момента дорожно-транспортного происшествия. Однако, вопреки мнению адвоката, из этого не следует, что их показания не могут использоваться в процессе доказывания обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

В этом отношении суд апелляционной инстанции обращает внимание, что свидетель Р.Н., будучи инспектором ДПС ОГИБДД ОМВД России по Маловишерскому району Новгородской области, непосредственно выезжал на место дорожно-транспортного происшествия и оформлял процессуальные документы, в том числе составлял схему дорожно-транспортного происшествия. В судебном заседании он подтвердил отраженные на схеме обстоятельства, пояснив, что следы торможения автомобиля «Т.» имелись только на встречной полосе движения.

Свидетели Р. и П., проживающие в доме № <...> по улице <...> в городе Малая Вишера, у которого произошло дорожно-транспортное происшествие, показали, что вышли на улицу сразу после столкновения автомобиля и мопеда, описали расположение транспортных средств на дороге, в том числе свидетель Р. участвовала при составлении схемы дорожно-транспортного происшествия и в судебном заседании подтвердила достоверность изложенных в ней сведений.

Из показаний свидетелей Р.Н., Р. и П. также следует, что на доме № <...> по улице <...> в городе Малая Вишера установлена камера видеонаблюдения, выходящая на прилегающую территорию и частично захватывающая участок дороги, на котором произошло дорожно-транспортное происшествие. Указанные свидетели показали, что непосредственно после дорожно-транспортного происшествия инспектор Р.Н. прошел в дом, просмотрел видеозапись момента столкновения автомобиля и мопеда и заснял ее на видеокамеру своего мобильного телефона.

В судебном заседании суда первой инстанции свидетель Р.Н. при помощи своего мобильного телефона продемонстрировал данную видеозапись, датированную 16 июля 2023 года в 16 часов 28 минут, и представил CD-R диск, куда он перенес видеозапись, который суд приобщил к материалам уголовного дела.

Вопреки доводам стороны защиты, указанное решение суда не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона. Свидетелем даны подробные показания об обстоятельствах, при которых им получена оспариваемая видеозапись, в том числе указаны время и место изготовления видеозаписи, события, отраженные на ней. Эти показания полностью согласуются с показаниями свидетелей Р. и П., в доме которых свидетель Р.Н. осмотрел запись с камеры видеонаблюдения, выходящей на участок, где произошло дорожно-транспортное происшествие, и осуществил съемку видеозаписи на свой мобильный телефон. Из показаний всех указанных свидетелей следует, что события, зафиксированные на видеозаписи, имеют непосредственное отношение к дорожно-транспортному происшествию с участием водителей ФИО1 и Я. Дата видеозаписи также соответствует времени, в течение которого Р.Н. находился на месте данного дорожно-транспортного происшествия и оформлял необходимые процессуальные документы. Приобщая к материалам дела диск с видеозаписью, суд первой инстанции убедился в том, что на диске содержится именно та видеозапись, которая была сделана свидетелем Р.Н. 16 июля 2023 года в доме Р. и П. (на диске видеозапись датирована временем ее перенесения на диск).

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения доводов стороны защиты о признании представленного свидетелем Р.Н. CD-R диска недопустимым доказательством. Ссылка защитника на несоблюдение требований статей 176, 177, 182 и 183 УПК РФ неуместна, поскольку при оформлении дорожно-транспортного происшествия свидетель Р.Н. действовал не в рамках уголовно-процессуального законодательства и не был уполномочен совершать процессуальные действия, предусмотренные указанными нормами. Вместе с тем избранный им способ фиксации отдельных обстоятельств, имеющих значение для выяснения причин и условий дорожно-транспортного происшествия, с учетом конкретной ситуации не может быть признан как нарушение закона, влекущее недопустимость полученных доказательств.

Несостоятельны и ссылки стороны защиты на принятое судом решение о признании недопустимым доказательством приобщенного к материалам дела ранее на стадии предварительного следствия CD-R диска, содержащего аналогичную видеозапись. В этом отношении суд апелляционной инстанции учитывает, что процессуальные нарушения, послужившие основанием для признания указанного CD-R диска недопустимым доказательством, судом при приобщении к материалам дела диска, представленного свидетелем Р.Н., не допущены. Согласно протоколу судебного заседания приобщение оспариваемой видеозаписи к материалам уголовного дела произведено судом в судебном заседании в присутствии участников процесса после тщательной проверки обстоятельств происхождения данной видеозаписи и ее относимости к событиям рассматриваемого уголовного дела. А потому соответствующие доводы стороны защиты суд апелляционной инстанции признает необоснованными, не влекущими невозможность приобщения к материалам уголовного дела аналогичной видеозаписи с соблюдением предусмотренных УПК РФ процедур.

Делая выводы об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, суд первой инстанции, вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Тихоновой Л.Ф., исходил не только из показаний свидетелей о содержании видеозаписи, которые могут частично отличаться в зависимости от особенностей субъективного восприятия, а из непосредственного наблюдения зафиксированных на ней событий.

Так, на видеозаписи, которая была тщательно изучена и в судебном заседании суда апелляционной инстанции, видно, как по дороге по своей полосе движения (не у обочины, как показывает ФИО1) осуществляет движение мопед и перед перекрестком заблаговременно занимает крайнее левое положение и подает сигнал левого поворота, что отчетливо просматривается на видеозаписи. В момент, когда мопед начинает маневр левого поворота, с ним совершает столкновение автомобиль черного цвета, движущийся сзади на более высокой скорости в попутном направлении и выезжающий на полосу дороги, предназначенную для встречного движения.

При этом зафиксированный на видеозаписи участок местности (особенности перекрестка, растительность), вид транспортных средств, обстоятельства и характер столкновения – полностью соответствуют другим материалам уголовного дела: протоколу осмотра места происшествия с фотоизображениями местности, схеме дорожно-транспортного происшествия, показаниям свидетелей Р.Н., Р. и П. В связи с этим каких-либо оснований сомневаться в том, что на видеозаписи отражен именно момент дорожно-транспортного происшествия с участием водителей ФИО1 и Я., не имеется.

Обстоятельства, зафиксированные на видеозаписи, наряду со схемой дорожно-транспортного происшествия опровергают версию ФИО1 о том, что водитель мопеда, не подавая сигнал левого поворота, совершил резкий маневр перед его автомобилем, что привело к дорожно-транспортному происшествию. Напротив, рассматриваемое доказательство отражает иной ход развития событий, который нашел свое отражение в предъявленном ФИО1 обвинении, обоснованно признанном судом доказанным.

Наряду с приведенными доказательствами виновность ФИО1 подтверждается также заключениями проведенных по уголовному делу автотехнических судебных экспертиз.

Так, в заключении эксперта В. № 282-2-23 от 3 ноября 2023 года содержатся выводы о том, что ФИО1 нарушил скоростной режим (ч. 1 п. 10.1, п. 10.2 ПДД РФ), не выдержал безопасную дистанцию до впереди двигающего транспортного средства (п. 9.10 ПДД РФ), пересек сплошную линию разметки и выехал на полосу дороги, предназначенную для встречного движения (п. 1.3 ПДД РФ), что привело к дорожно-транспортному происшествию, избежать которое ФИО1 имел техническую возможность при соблюдении вышеуказанных Правил дорожного движения РФ. Аналогичные выводы о нарушении ФИО1 Правил дорожного движения РФ, повлекших дорожно-транспортное происшествие, содержатся и в заключении этого же эксперта № 384-1-24, 385-1-24 от 1 июля 2024 года.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона при производстве судебных автотехнических экспертиз не допущено.

Предоставление следователем по ходатайству эксперта дополнительных сведений (исходных данных) об установленных фактических обстоятельствах уголовного дела в рамках производства первой судебной автотехнической экспертизы (заключение № 282-2-23 от 3 ноября 2023 года) не может быть рассмотрено как нарушение уголовно-процессуального закона. Суд апелляционной инстанции исходит из того, что в соответствии с пунктами 1 и 2 части 3 статьи 57 УПК РФ эксперт вправе знакомиться с материалами уголовного дела, относящимися к предмету судебной экспертизы, ходатайствовать о предоставлении ему дополнительных материалов, необходимых для дачи заключения. В свою очередь, следователь, получив от эксперта соответствующее ходатайство, вправе предоставить ему имеющиеся в материалах дела сведения о фактических обстоятельствах уголовного дела, что и было сделано в рассматриваемом случае. В частности, следователем по ходатайству эксперта, наличие которого в судебном заседании подтвердил эксперт В., для производства экспертизы были предоставлены дополнительные сведения об имеющихся в материалах дела данных, касающихся действий водителя мопеда Я. в момент дорожно-транспортного происшествия. Эти данные, вопреки мнению стороны защиты, сами по себе не являются доказательствами, а представляют собой версию стороны обвинения, основанную на оценке имеющихся в деле доказательств.

В связи с этим оснований полагать, что следователем были нарушены положения уголовно-процессуального закона либо существенно ограничены права осужденного ФИО1, не имеется. Напротив, в дальнейшем сторона защиты не была лишена возможности представить на экспертное исследование собственную позицию об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, что фактически было реализовано участниками стороны защиты при производстве второй судебной автотехнической экспертизы (заключение № 384-1-24, 385-1-24 от 1 июля 2024 года), в рамках которой исследовалась альтернативная версия, предложенная осужденным ФИО1

При этом наличие в материалах уголовного дела выводов эксперта В. о нарушениях Правил дорожного движения РФ, допущенных водителем мопеда Я., основанные на показаниях ФИО1 (заключение № 384-1-24, 385-1-24 от 1 июля 2024 года), тогда как по итогам предыдущей экспертизы им были сделаны противоположные выводы об отсутствии таковых нарушений (заключение № 282-2-23 от 3 ноября 2023 года), – само по себе не свидетельствует о противоречивости экспертных заключений и о необходимости производства по уголовному делу повторной судебной экспертизы, как об этом заявляет сторона защиты.

Оценивая вышеприведенные обстоятельства, суд апелляционной инстанции исходит из того, что различия в выводах эксперта обусловлены исследованием им при производстве каждой из двух судебных экспертиз не одних и тех же, а разных обстоятельств дорожно-транспортного происшествия: в первом случае – предложенных следователем, а во втором – основанных на показаниях ФИО1 Таким образом, экспертом фактически изучены две альтернативные дорожно-транспортные ситуации, по каждой из которых сделаны мотивированные выводы, которые не совпадают ввиду существенной разницы в заданных исходных данных.

Обосновывая в приговоре выводы о виновности ФИО1 в совершении преступления и не принимая при этом во внимание суждения эксперта о нарушении водителем Я. правил дорожного движения, изложенные в заключении № 384-1-24, 385-1-24 от 1 июля 2024 года, суд первой инстанции верно исходил из необходимости соблюдения правил оценки доказательств, предусмотренных ч. 1 ст. 88 УПК РФ, согласно которым каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела, а также закрепленного в ч. 2 ст. 17 УПК РФ принципа свободы оценки доказательств, предполагающего, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Оценив надлежащим образом все собранные по уголовному делу доказательства как в отдельности, так и в их совокупности, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что рассматриваемые выводы эксперта основаны исключительно на показаниях осужденного ФИО1, которые не только не подтверждаются, но и опровергаются материалами уголовного дела, в частности, схемой дорожно-транспортного происшествия, видеозаписью, представленной свидетелем Р.Н., из которых отчетливо следует, что водитель Я. не совершал указанных ФИО1 нарушений правил дорожного движения. Тогда как выводы эксперта об отсутствии со стороны Я. нарушений правил дорожного движения в соответствии с версией, предложенной следователем, согласуются с другими доказательствами, а потому являются обоснованными и достоверными. Доводы апелляционных жалоб осужденного и его защитника фактически направлены на переоценку фактических обстоятельств уголовного дела, оснований для чего суд апелляционной инстанции не усматривает.

Соглашаясь с выводами суда, изложенными в обжалуемом приговоре, суд апелляционной инстанции также учитывает, что эксперт В., будучи допрошенным в судебном заседании, дал подробные показания об обстоятельствах, установленных им при производстве судебных экспертиз, исчерпывающим образом объяснил различия в выводах двух проведенных по делу экспертиз, подтвердил свои выводы о нарушении ФИО1 Правил дорожного движения РФ при наличии технической возможности избежать этого и не допустить дорожно-транспортное происшествие, причем при любых предложенных фактических обстоятельствах: как следователем, так и самим ФИО1

Судом апелляционной инстанции принимается во внимание, что при производстве судебных экспертиз экспертом В. исследовался CD-R диск с видеозаписью, впоследствии признанный судом недопустимым доказательством. Вместе с тем с учетом конкретных обстоятельств уголовного дела данный факт сам по себе не может свидетельствовать о необоснованности выводов эксперта.

Во-первых, в судебном заседании эксперт В. пояснил, что видеозапись не имела ключевого значения при производстве экспертиз, поскольку все материалы дела исследовались в совокупности. Во-вторых, при предъявлении ему видеозаписи, представленной суду свидетелем Р.Н. и признанной вещественным доказательством (а по сути той же самой видеозаписи, но на другом носителе), эксперт В. показал, что при производстве судебных экспертиз он просматривал аналогичную видеозапись. В-третьих, судом апелляционной инстанции учитывается, что какие-либо иные видеозаписи по уголовному делу не изготавливались и эксперту В. представлены быть не могли.

В связи с этим выводы эксперта в той части, в которой в действиях водителя ФИО1 установлены состоящие в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием нарушения Правил дорожного движения РФ при наличии технической возможности их соблюдения, а в действиях водителя Я. таковых нарушений не установлено, – обоснованно признаны судом первой инстанции верными, соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела и подтвержденными другими доказательствами, тогда как выводы эксперта в остальной части, относящейся к нарушениям со стороны водителя Я., вопреки доводам стороны защиты, справедливо не легли в основу приговора.

Также суд апелляционной инстанции отмечает, что нарушения ч. 1 п. 10.1, п. 10.2, п. 9.10, п. 1.3 Правил дорожного движения РФ при наличии технической возможности их соблюдения и избежания при этом дорожно-транспортного происшествия, состоящие в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, установлены в действиях ФИО1 экспертом при любой из предложенных сторонами версий: как органом предварительного следствия, так и самого ФИО1, в связи с чем каких-либо сомнений в его виновности не имеется.

В составленном в отношении ФИО1 обвинительном заключении и в постановленном судом приговоре подробно изложены вышеуказанные нормативные положения Правил дорожного движения РФ, нарушение которых допустил осужденный при управлении автомобилем, что соответствует разъяснениям, содержащимся в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения».

Приведены в приговоре и иные доказательства, подтверждающие выводы суда о виновности ФИО1, в том числе заключение судебно-медицинской экспертизы № 23/1412 от 5 октября 2023 года, согласно которому водителю мопеда Я. в результате дорожно-транспортного происшествия причинены комплексные телесные повреждения, явившиеся непосредственной причиной его смерти.

При таких обстоятельствах действия ФИО1 правильно квалифицированы судом по ч. 3 ст. 264 УК РФ – как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Назначая ФИО1 наказание, суд руководствовался положениями ч. 3 ст. 60 УК РФ, согласно которым должны учитываться характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Суд учел, что ФИО1 совершено преступление средней тяжести по неосторожности, принял во внимание сведения о личности осужденного, который на момент совершения преступления был не судим, однако привлекался к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения, на специализированных учетах не состоит, по месту жительства характеризуется положительно, страдает заболеваниями, в том числе в результате перенесенных травм, является ветераном боевых действий, имеет малолетнего ребенка, оказывает помощь в воспитании ребенка сожительницы, помогает пожилым родителям.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признал наличие малолетних детей у виновного, частичное признание вины, болезненное состояние здоровья и инвалидность, статус ветерана боевых действий и наличие наград, оказание помощи близким, принесение извинений потерпевшей.

Однако, учитывая все обстоятельства уголовного дела, характер и степень общественной опасности преступления, решение суда о назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы является справедливым, в том числе несмотря на совокупность обстоятельств, смягчающих наказание. Выводы суда в этой части надлежащим образом мотивированы, оснований не соглашаться с ними суд апелляционной инстанции не усматривает.

Правовые основания для применения в отношении ФИО1 положений ст. 64 УК РФ о назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено за совершенное преступление, ст. 73 УК РФ об условном осуждении, а также ч. 6 ст. 15 УК РФ об изменении категории преступления на более мягкую – отсутствуют. Не усматривает суд апелляционной инстанции оснований и для применения к ФИО1 наказания в виде принудительных работ в соответствии со ст. 53.1 УК РФ, в том числе с учетом изменений, внесенных Федеральным законом РФ от 23 июля 2025 года № 218-ФЗ и вступивших в силу с 20 января 2026 года.

Окончательное наказание ФИО1 обоснованно назначено по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ, при этом в срок наказания правильно зачтено основное и дополнительное наказание, отбытое по приговору от 5 декабря 2023 года.

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО1 надлежит отбывать лишение свободы, судом первой инстанции определен правильно, при установлении порядка следования осужденного к месту отбывания наказания суд обоснованно руководствовался требованиями ст. 75.1 УИК РФ.

Решение по гражданскому иску потерпевшей М., вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и его защитника, принято судом с учетом требований гражданского законодательства и надлежащим образом мотивировано. Суд первой инстанции, руководствуясь предписаниями статей 151, 1099-1101 ГК РФ, учел характер причиненных потерпевшей нравственных страданий, связанных с потерей супруга, степень вины ФИО1, совершившего преступление по неосторожности, его семейное и имущественное положение, а также требования разумности и справедливости.

Ссылка стороны защиты на кратковременность брачных отношений потерпевшей М. с погибшим Я. не может быть принята во внимание, так как в данном случае при определении характера понесенных потерпевшей нравственных страданий надлежит учитывать не только юридически закрепленные, но и фактические близкие отношения между нею и погибшим, которые согласно материалам дела продолжались около 30 лет, что нивелирует доводы осужденного и его защитника о несущественности морального вреда, причиненного потерпевшей.

Равным образом, несостоятельным следует признать содержащееся в апелляционных жалобах утверждение о том, что получение потерпевшей значительного страхового возмещения в рамках договора ОСАГО влечет освобождение ФИО1 от компенсации морального вреда. Такая позиция прямо противоречит действующему законодательству, в том числе положениям ч. 2 ст. 6 Федерального закона РФ от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», согласно которым моральный вред не входит в страховой риск по обязательному страхованию. Полученное потерпевшей возмещение вытекает из требований ч. 1 ст. 6 указанного Федерального закона РФ и связано с причинением вреда жизни и здоровью ее супруга Я., что не освобождает виновника дорожно-транспортного происшествия ФИО1 от компенсации морального вреда, причиненного преступлением, независимо от выплаченной страховой компанией суммы.

Сведения об имущественном положении ФИО1, о наличии лиц, которым он оказывает помощь, были известны суду первой инстанции и учитывались при определении размера компенсации морального вреда. Приобщенные по ходатайству стороны защиты в суде апелляционной инстанции сведения о наличии у осужденного кредитных обязательств не свидетельствуют о невозможности исполнения им обязанности по компенсации морального вреда, причиненного преступлением, а потому не являются основанием для отмены либо изменения решения суда в рассматриваемой части.

Гражданский иск потерпевшей М. о возмещении расходов на погребение Я. также удовлетворен в полном соответствии с требованиями гражданского законодательства, решение в этой части надлежащим образом мотивировано со ссылкой на конкретные нормы ГК РФ.

Удовлетворив гражданский иск потерпевшей о возмещении расходов на погребение и о компенсации морального вреда, суд первой инстанции, руководствуясь ст. 115, п. 11 ч. 1 ст. 299 УПК РФ и разъяснениями, содержащимися в п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», обоснованно постановил сохранить арест, наложенный на имущество ФИО1 (четыре легковых автомобиля 1990-х годов выпуска), до исполнения приговора в части гражданского иска.

Вопросы, связанные с мерой пресечения в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу, а также с определением судьбы вещественных доказательств и распределением процессуальных издержек по уголовному делу в части их взыскания с осужденного ФИО1, – суд первой инстанции разрешил в рамках положений действующего законодательства.

Вместе с тем, принимая решение о взыскании с осужденного ФИО1 в числе других процессуальных издержек денежной суммы в размере 5000 рублей, связанной с расходами потерпевшей на оплату услуг представителя, суд первой инстанции не учел, что в материалах уголовного дела отсутствуют сведения о том, что потерпевшей из федерального бюджета была выплачена данная сумма. Соответствующее постановление не выносилось ни на предварительном следствии, ни в ходе судебного разбирательства, а потому взыскание указанных денежных средств с осужденного не основано на фактических обстоятельствах уголовного дела.

Следовательно, решение суда в рассматриваемой части является незаконным, размер подлежащих взысканию с осужденного ФИО1 процессуальных издержек должен быть уменьшен на 5000 рублей, то есть до 11522 рублей. Кроме того, суд апелляционной инстанции полагает необходимым уточнить, что процессуальные издержки подлежат взысканию с осужденного ФИО1 в доход федерального бюджета.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора, при производстве по уголовному делу не допущено. В связи с этим апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь пунктом 9 части 1 статьи 389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

Приговор Чудовского районного суда Новгородской области от 11 августа 2025 года в отношении ФИО1 изменить: уменьшить размер подлежащих взысканию с осужденного ФИО1 процессуальных издержек до 11522 рублей, уточнив, что данная сумма подлежит взысканию с осужденного в доход федерального бюджета.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника, адвоката Тихоновой Л.Ф., – без удовлетворения.

Апелляционное постановление и приговор могут быть обжалованы в кассационном порядке в течение шести месяцев со дня их вступления в законную силу, а осужденным ФИО1 в тот же срок с момента вручения ему копий судебных решений, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции.

В случае пропуска данного срока или отказа в его восстановлении итоговые судебные решения могут быть обжалованы путем подачи кассационной жалобы или представления непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья А.М. Становский