Приговор № 22-1984/2017 от 21 августа 2017 г. по делу № 22-1984/2017

Судья Чулков Р.В. Дело № 22-1984/2017

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Сыктывкар 22 августа 2017 года

Верховный Суд Республики Коми в составе

председательствующего судьи Сивкова Л.С.,

судей Михайлова С.А., Бариновой С.В.,

при секретаре судебного заседания Майбуровой Е.В.,

с участием прокурора Беляева А.А.,

осужденного ФИО2,

защитника – адвоката Крошкевича Ф.Э.,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по апелляционной жалобе адвоката Керимова Г.М., в интересах осужденного ФИО2, на приговор Троицко-Печорского районного суда Республики Коми от 8 июня 2017 года, которым

ФИО2, родившийся ..., гражданин Российской Федерации, женатый, имеющий на иждивении малолетних детей, не работающий, состоящий на учете в ЦЗН в качестве безработного, не судимый,

осужден по ч.1 ст.105 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислен с 08.06.2017, зачтено в срок отбытия наказания время содержания под стражей с 30.10.2016 по 07.06.2017.

Заслушав доклад судьи Михайлова С.А., выступления осужденного ФИО2, защитника Крошкевича Ф.Э., поддержавших доводы жалобы, прокурора Беляева А.А., полагавшего приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 осужден за совершение убийства, то есть умышленного причинения смерти С. в период с ... в ..., при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Керимов Г.М., в интересах осужденного ФИО2, выражает несогласие с приговором, считая его незаконным, вынесенным с нарушением норм уголовно-процессуального закона. Не оспаривая квалификацию содеянного ФИО2 по ч.1 ст.105 УК РФ, в обосновании доводов указывает о нарушении принципа состязательности сторон, права на защиту, поскольку председательствующий по делу прерывал его в судебном заседании, не давая заявлять ходатайства, однако в это же время предоставлял государственному обвинителю возможность заявлять ходатайства. Указывает, что совместно с итоговым решением по делу было вынесено постановление об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты об исключении из числа доказательств протокола допроса свидетеля Р. однако в нарушении ст.271 УПК РФ, председательствующий не выяснил мнение сторон по поводу этого ходатайства и не принял сразу по нему решение. Обращает внимание, что ФИО2 признавал себя виновным в убийстве потерпевшего, в связи с чем считает необоснованным ссылку суда в приговоре о необоснованности доводов осужденного в причинении смерти потерпевшему при превышении необходимой обороны. Просит исключить из приговора как на доказательства виновности ФИО2 его показания, данные в ходе предварительного расследования (т.1 л.д. 55-60, 116-119), поскольку они не исследовались. Указывает, что на иждивении осужденного имеются также малолетние дети Р. что не учтено при назначении наказания.

Просит приговор отменить, в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона в виде лишения и ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства, которые повлияли на вынесение законного и обоснованного судебного решения, дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд со стадии подготовки к судебному заседанию.

В возражениях государственный обвинитель Клемешев К.В. просит апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, а приговор без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В силу ч.2 ст.297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями настоящего Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

Данные требования судом первой инстанции нарушены.

Так, согласно ч.1 ст.16 УПК РФ подозреваемому и обвиняемому обеспечивается право на защиту, которое они могут осуществлять лично либо с помощью защитника и (или) законного представителя.

По смыслу уголовно-процессуального закона защитник является самостоятельным участником судопроизводства, однако как его позиция по уголовному делу, так и круг его полномочий определяется тем, что он выступает на стороне защиты и призван отстаивать права и интересы подозреваемого, обвиняемого.

В соответствии с ч.7 ст.49 УПК РФ и подпунктов 3,4 п.4 ст.6 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" защитник не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого, в том числе он не может занимать по делу позиции вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда он убежден в наличии самооговора доверителя, делать публичные заявления о доказанности вины доверителя, если тот ее отрицает.

Из протокола судебного заседания следует, что в судебном заседании ФИО2 вину признал частично, не отрицая наступление смерти потерпевшего от его действий, однако утверждал об отсутствии умысла на убийство С. (т. 2 л.д. 199, т.3 л.д. 16-19, 50), о чем в приговоре отразил и суд первой инстанции.

Вместе с тем, адвокат Керимов Г.М.о., осуществляя защиту интересов ФИО2, занял в судебных прениях позицию, противоположную позиции доверителя, пояснив, что с квалификацией данного преступления по ч.1 ст.105 УК РФ он полностью согласен, в связи с чем просил назначить ФИО2 наказание не свыше 8 лет лишения свободы.

Такая позиция защитника вступила в противоречие с позицией его подзащитного, оспаривавшего свою виновность в совершении инкриминируемого ему преступления, а суд первой инстанции данные противоречия не устранил, что повлекло нарушение права ФИО2 на защиту.

Установленное нарушение уголовно-процессуального закона является существенным, повлиявшим на постановление обоснованного и законного приговора, что в силу ст.389.17 УПК РФ является основанием его отмены.

Допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, в связи с чем, руководствуясь ст.389.23 УПК РФ, суд апелляционной инстанции считает возможным, отменив приговор от 08.06.2017, вынести новый приговор по обвинению ФИО2 по ч.1 ст.105 УК РФ.

Рассмотрев материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции находит доказанным, что ФИО2, совершил убийство, то есть умышленно причинил смерть С.

Преступление ФИО2 совершено при следующих обстоятельствах:

В период времени с ... в <Адрес обезличен> между ФИО2, находившемся в состоянии алкогольного опьянения, и С. на почве неприязненных отношений возник конфликт, который перерос в обоюдную драку, в ходе которой у ФИО2 возник умысел на убийство С. Для реализации возникшего умысла ФИО2 в вышеуказанный период времени в квартире по адресу: ... взял плоский колюще-режущий предмет типа ножа и умышленно, с целью убийства, во дворе данного дома нанес указанным предметом множественные (не менее 8) удары в область тела, верхних и нижних конечностей С.

Своими умышленными действиями ФИО2 причинил С. телесные повреждения в виде: одиночного колото-резаного ранения передней поверхности грудной клетки слева, проникающего в левую грудную полость, полость сердечной сорочки с повреждением стенки левого желудочка сердца, которое причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; колото-резаных ран наружной боковой поверхности левого плеча, наружной боковой поверхности левого предплечья, локтевой ямки левого плеча, левой боковой поверхности грудной клетки (непроникающая), левой боковой поверхности туловища на уровне гребня подвздошной кости, области левого тазобедренного сустава и наружной боковой поверхности правого бедра, которые, как в совокупности, так и каждое в отдельности, причинили легкий вред здоровью; 3 поверхностных резаных ран передней поверхности грудной клетки, правой боковой поверхности грудной клетки, не причинивших вреда здоровью; ушибленной раны задней поверхности правого предплечья, причинившей легкий вред здоровью; 3 ссадин левой ушной раковины, подбородочной области в передней поверхности правого предплечья, не причинивших вреда здоровью.

В результате примененного ФИО2 насилия в отношении С. наступила смерть последнего, непосредственной причиной которой явилось одиночное колото-резанное ранение передней поверхности грудной клетки слева, осложнившееся гемотампонадой сердца и острой массивной кровопотерей, в результате которого С. скончался через непродолжительное время непосредственно на месте происшествия.

ФИО2 в суде первой инстанции вину в инкриминируемом деянии признал частично, указав, что умысла на убийство С. у него не было.

По существу обвинения показал, что находился с С. в дружеских отношениях, между ними возникали конфликты, в том числе с обоюдными драками, но они всегда мирились. <Дата обезличена> в течение дня употреблял спиртное, а в конце дня стал выяснять, где находится ружье у Р., для чего пришел к С.. Последний возмутился этим обстоятельством и через некоторое время пришел к нему домой по адресу: ... где между ними произошла ссора, которая переросла в потасовку. Затем С. ушел, но в ночное время вернулся к нему домой, стукнул ногой по кроватке ребенка, разбудил семью, ударил его в ухо, стал предъявлять претензии по необоснованному подозрению в краже ружья и предложил выйти во двор разобраться. Во двор он вышел, но опасаясь за свою жизнь, взял с собой выкидной нож, который был неисправен и мог самопроизвольно открываться. Этим ножом намеревался только припугнуть С.. Во дворе С. напал на него из-за угла, ударив чем-то по голове, схватил за одежду, стал наносить удары по различным частям тела. Нож в руках у него самостоятельно раскрылся, в связи с чем нанес С. удар ножом в область бедра. Затем умышленные удары ножом не наносил, а защищался, отталкивая С. от себя руками, в связи с чем им непроизвольно были нанесены ножевые ранения потерпевшему. В ходе борьбы они упали, С. оказался сверху, а когда перевернулись, то им случайно было нанесено С. ножевое ранение в грудь, после которого потерпевший через непродолжительное время скончался. Нож после случившегося выбросил в туалет, а затем решил оказать медицинскую помощь С.. В ходе драки получил телесные повреждения.

По ходатайству государственного обвинителя в суде апелляционной инстанции, в соответствии с п.1 ч.1 ст.276 УПК РФ, были оглашены показания ФИО2, данные в ходе предварительного расследования.

Так при допросе в статусе подозреваемого 30.10.2016 (т.1 л.д.55-60) ФИО2, утверждал, что удары ножом С. наносил в ответ на его насильственные действия, клинком вперед в область правого бока, но не видел куда именно. На третьем ударе С. упал.

При допросе в статусе обвиняемого 28.02.2017 (т.2 л.д.116-119) ФИО2 указал, что убивать С. не хотел и оборонялся от его действий, но удары ножом наносил в область левого бока, а скончался С. от ранения, которое получил, когда упал на него, случайно наткнувшись на нож в его руках.

Все оглашенные показания Кохновича получены в строгом соответствии с требованиями УПК РФ, в присутствии адвоката с разъяснением прав, предусмотренных п.2 ч.4 ст.46 УПК РФ и п.3 ч.4 ст.47 УПК РФ.

При таких обстоятельствах, суд признает показания Кохновича допустимыми доказательствами и оценивает их в совокупности с другими представленными сторонами доказательствами, исследованными и проверенными судом.

Несмотря на занятую Кохновичем позицию, его виновность в совершении вышеуказанного преступления нашла своё подтверждение, а его доводы об отсутствии умысла на убийство С. опровергнуты показаниями потерпевшей С. показаниями свидетеля Р. данными в ходе предварительного расследования, показаниями свидетелей Р., Б., Р., Р., П. протоколами осмотра места происшествия, заключениями экспертов и иными письменными доказательствами.

Так, потерпевшая С. супруга погибшего и непосредственный очевидец произошедшего, показала, что 28.10.2016 Кохнович в состоянии алкогольного опьянения приходил к ним и обвинил ее мужа в краже ружья Р., в связи с чем между ними возник конфликт, переросший в потасовку. С. затем дважды ходил к Кохновичу домой разбираться по этому поводу, она тоже ходила с мужем пытаясь предотвратить конфликт. В последний раз застала С. в доме у Кохновича, где возникла потасовка, в связи с чем вмешалась в нее и вытолкала мужа на улицу. В это время Кохнович зашел на кухню, а затем выбежал во двор, догнал С., повалил его на землю, после чего между ними завязалась обоюдная драка, в ходе которой Кохнович сел сверху на С., удерживал его одной рукой, а второй умышленно наносил удары, в которой находился нож, отчего у С. на груди образовалось ранение, обильно пошла кровь и через непродолжительное время он скончался. В ходе драки ФИО3 крикнула ей, что у С. с собой нож, она черенком от лопаты, руками и ногами наносила удары Кохновичу, пытаясь остановить драку. До случившегося муж и Кохнович находились в дружеских отношениях, дружили семьями, между ними возникали конфликты и драки, но они всегда мирились.

Свидетель Р., состоявшая в фактических брачных отношениях с Кохновичем, также подтвердила обстоятельства развития конфликта 28.10.2016, указав, что Р. (бывший супруг) сам перепрятал свое ружье, забыв куда, в связи с чем попросил Кохновича выяснить нет ли его у С..

Обстоятельств произошедшего во дворе не видела, но в ходе предварительного расследования дала показания, оглашенные на основании ч.3 ст.281 УПК РФ (т.1 л.д. 99-102, 103-105) о том, что Кохнович выходя во двор, взял с собой нож, сообщив об этом С..

Оглашенные показания Р. в судебном заседании не подтвердила, указав, что не видела у Кохновича ножа.

Вместе с тем показания свидетеля получены в строгом соответствии с требованиями УПК РФ и, несмотря на доводы защиты, являются допустимыми, поскольку даны с разъяснением ст.56 УПК РФ, в том числе с разъяснением права не свидетельствовать против близких родственников, и с предупреждением об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Замечаний к протоколам допросов, заявлений о том, что искажен смысл показаний Р. от участвующих лиц не поступало.

Свидетели Р. и Р. также подтвердили, что 28.10.2016 между Кохнович и С. возник конфликт из-за ружья, а когда С. пришел к ним ночью, то последний с ФИО1 вышли во двор выяснять отношения, после чего Потерпевший №1 умер.

Свидетели Р. и Б. сообщили, что 28.10.2017 употребляли спиртные напитки, а когда проснулись, то им сообщили, что Кохнович убил С., труп которого находился во дворе дома.

П. который на место происшествия пришел по просьбе Р. указал, что у Кохновича руки были в крови, и он ему сообщил об убийстве С. в целях обороны. Из дома Кохновича он в целях безопасности забрал ружье, которое потом выдал сотрудникам полиции.

Изложенное объективно подтверждается и письменными доказательствами, а именно:

Рапортом оперативного дежурного ОМВД России по Троицко-Печорскому району, которым зафиксировано 29.10.2016 в 00 часов 50 минут сообщение о смерти С. от колото-резанных ран (том 1 л.д.16);

О том, что местом совершения преступления являлся двор возле дома по адресу: ... следует из протокола осмотра места происшествия (т.1 л.д. 21-38), где был обнаружен труп С. и изъяты образцы вещества бурого цвета, кусок древесины с деревянных мостков с каплей вещества бурого цвета, фрагменты совковых лопат, осколок стекла;

Схематичным рисунком ножа, составленным Кохновичем, которым были нанесены удары С. (т.1 л.д. 85);

Протоколом выемки ружья у П. что подтверждает отсутствие обоснованных претензий Кохновича к С. и причину возникшего конфликта (т.1 л.д. 134-137);

Показания потерпевшей С. в части локализации, механизма нанесения ударов Кохновичем соотносятся с заключением эксперта №19/57-16/05-17 от 25.02.2017 (т. 1 л.д.224-228), которым установлено, что на трупе С. имеются телесные повреждения, а именно:

-одиночное колото-резаное ранение передней поверхности грудной клетки слева, проникающее в левую грудную полость, полость сердечной сорочки с повреждением стенки левого желудочка сердца, которое образовалось от действия плоского колюще-режущего орудия типа ножа, имеющего острую режущую кромку и острие, в направлении спереди-назад и горизонтально, которое квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни с момент его причинения, приведшее в данном случае к смерти.

- колото-резаные раны наружной боковой поверхности левого плеча, наружной боковой поверхности левого предплечья, локтевой ямки левого плеча, левой боковой поверхности грудной клетки (непроникающая), левой боковой поверхности туловища на уровне гребня подвздошной кости, области левого тазобедренного сустава и наружной боковой поверхности правого бедра, которые образовались от действия плоского колюще-режущего орудия типа ножа, имеющего острую режущую кромку и острие. Данные повреждения как в совокупности, так и по отдельности квалифицируются как причинившие легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства на срок не свыше 21 дня и в прямой причинной связи со смертью не состоят.

- поверхностные резаные раны передней поверхности грудной клетки, правой боковой поверхности грудной клетки (3), которые образовались в результате давящего воздействия острой режущей кромкой предмета, не исключается ножа с одновременным его поступательным движением, не причинили вреда здоровью и в прямой причинной связи со смертью не состоят.

- ушибленная рана задней поверхности правого предплечья, которая образовалась в результате ударного воздействия твердого тупого предмета, квалифицируется как причинившая легкий вред здоровью по признаку кратковременности его расстройства на срок не свыше 21 дня, в причинной связи со смертью не состоит.

- ссадины левой ушной раковины, подбородочной области и передней поверхности правого предплечья (3), которые образовались в результате скользящих и/или ударно-скользящих воздействий твердого тупого предмета (предметов), не причинили вреда здоровью, в причинной связи со смертью не состоят.

Все повреждения образовались прижизненно, в быстрой последовательности друг за другом, незадолго до наступления смерти. Повреждения наносились с силой достаточной для их возникновения. После получения колото-резаного ранения передней поверхности грудной клетки слева с повреждением сердца смерть С. наступила в течение нескольких минут.

Полученные телесные повреждения Кохновичем в виде кровоподтеков на голове, ухе и правом плече, а также рана 3 пальца правой руки, не причинили вреда здоровью, что следует из заключения эксперта № 19/237-16/239-16 (т.1 л.д. 215-216).

О том, что следы бурого вещества, обнаруженные на одежде С. и предметах, изъятых при осмотре места происшествия, могут являться кровью С., установлено заключениями экспертов № 04/490-16/497-16, №04/491-16/498-16 (т.1 л.д. 237-239, т.2 л.д. 21-22).

Судом первой инстанции также исследованы протокол осмотра туалета, где не был обнаружен нож, протоколы изъятия одежды у Кохновича, заключение эксперта о наличии у Р. кровоподтека, протокол выемки ружья у ФИО4 и иные доказательства, которые доказательственного значения для сторон обвинения и защиты не имеют.

Оценив собранные доказательства с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, суд находит их совокупность достаточной для разрешения данного уголовного дела и подтверждающих вину ФИО2 в совершении инкриминируемого деяния, при обстоятельствах указанных в описательной части приговора.

Все доказательства, представленные суду, являются допустимыми, поскольку добыты без нарушений норм УПК РФ.

В основу приговора суд кладет показания потерпевшей С., которые логичны, в совокупности подтверждаются показаниями свидетелей, письменными доказательствами, не опровергнуты стороной защиты, в связи с чем судом признаются достоверными.

Оснований для оговора данным свидетелем Кохновича не установлено, не названо таковых и стороной защиты.

Расхождение в показаниях С. и оглашенными показаниями свидетеля Р. откуда у Кохновича появился нож, существенными противоречиями не являются, поскольку Кохнович не отрицал, что с ножом вышел во двор и причинил им смертельное ранение С..

Апелляционная инстанция полагает, что более достоверные показания свидетель Р. дала в ходе предварительного расследования, в которых она предупредила С. о наличии ножа у Кохновича, а ее показания в суде первой инстанции обусловлены желанием помочь смягчить наказание Кохновичу, с которым состоит в фактических брачных отношениях.

Также в основу приговора апелляционная инстанция кладет показания Кохновича, в той части, где он подтвердил получение ножевых ранений С. от его действий.

Вместе с тем, оценивая показания Кохновича в ходе предварительного расследования и в суде первой инстанции, где он выдвигал разные версии об обстоятельствах причинения ножевых ранений С., апелляционная инстанция полагает, что данная позиция Кохновича является способом смягчить наказание за содеянное, поскольку эти версия противоречивы между собой и полностью опровергаются показаниями потерпевшей С.

Умысел Кохновича был направлен на убийство С., что следует из совокупности обстоятельств содеянного, а именно орудия преступления – предмета с характеристиками ножа, способа убийства, характера и количества телесных повреждений, предшествующего преступлению поведения виновного, а также последующего поведения Кохновича, при котором он сразу избавился от ножа.

Доводы виновного, что смерть пострадавшего наступила от его неосторожных действий, полностью опровергнуты показаниями С., согласно которым Кохнович удары ножом наносил умышленно, при этом находился сверху на С., удерживал его одной рукой, а второй наносил удары.

Также в действиях Кохновича отсутствует необходимая оборона и ее превышение.

Так, С. применил насилие в ходе обоюдной драки с Кохновичем, однако данное насилие не создавало реальной опасности для жизни, поскольку опасных для жизни предметов не демонстрировал, намерений немедленно причинить Кохновичу смерть или вред здоровью, опасный для жизни, не высказывал, а причиненные телесные повреждения не причинили вреда здоровью.

При этом насилие со стороны С. не являлось неожиданным для виновного, он мог объективно оценить степень и характер опасности его действий, так как после того, как С. вышел на улицу, то находился некоторое время дома. При этом Кохнович знал об агрессивности С., с которым ранее уже происходили обоюдные драки, но опасности для жизни и здоровья они не представляли и заканчивались примирением. Однако, несмотря на эти обстоятельства Кохнович в этот раз взял с собой нож и, как следует из показаний С., сразу набросился на погибшего.

С. накануне действовал противоправно, однако действия Кохновича явно не соответствовали характеру и опасности посягательства.

На основании изложенного, суд квалифицирует действия ФИО2 по ч.1 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

В соответствии с заключением экспертов № 11 (т.2 л.д. 1-3), ФИО2 на период инкриминируемого деяния осознавал фактический характер и общественную опасность своих действий, мог руководить ими.

С учетом изложенного и материалов дела, касающихся личности ФИО2 и обстоятельств совершения им преступления, апелляционная инстанция признает его вменяемым в отношении инкриминируемого ему деяния.

При назначении наказания ФИО2, в соответствии со ст.ст.6, 4360 УК РФ, суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, относящегося к категории особо тяжких, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление виновного и условия жизни его семьи, его состояние здоровья.

ФИО2 не судим, на учетах психиатра-нарколога не состоит, трудоспособен, состоял на учете в центре занятости в поисках работы, имеет постоянное место жительство, со стороны соседей жалоб на него не поступало, к административной ответственности не привлекался, однако злоупотребляет спиртными напитками, в связи с чем его семья состоит на учете как неблагополучная. В 2016 году оказывал помощь при ремонтно-строительных работах на территории школы.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд признает: наличие малолетних детей, в том числе у Р. которых виновный содержит и занимается их воспитанием; признание, что смерть С. наступила от его действий; принесение извинений потерпевшей; оказание помощи С. после совершения преступления; противоправность поведения С. явившегося поводом для преступления, который в ночное время проник в дом, нарушил покой семьи виновного и ударил его.

Учитывая, что ФИО2 злоупотребляет спиртным и перед совершением преступления в течение дня употреблял спиртное, в связи с чем находился в состоянии алкогольного опьянения, что позволило ему совершить особо тяжкое преступление при изложенных выше обстоятельствах, то в соответствии с ч.1.1 ст.63 УК РФ, суд в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, признает совершение преступления ФИО2 в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую, в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ, не имеется, поскольку по делу установлено обстоятельство, отягчающее наказание.

Принимая во внимание все обстоятельства, учитываемые при назначении наказания в их совокупности, суд считает, что восстановление социальной справедливости и достижение цели исправления ФИО2 возможно только в условиях реальной изоляции его от общества.

Несмотря на наличие совокупности обстоятельств, смягчающих наказание, они не являются исключительными, поскольку сами по себе существенно не уменьшают степень общественной опасности преступления, в связи с чем суд не находит оснований для применения положений ст.64 УК РФ, а также ст.73 УК РФ.

С учетом личности ФИО2, обстоятельств, смягчающих наказание, суд полагает возможным не назначать ему дополнительное наказание в виде ограничения свободы.

В соответствии с п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ наказание ФИО2 подлежит отбытию в исправительной колонии строгого режима.

В силу ч.3 ст.81 УПК РФ судьбу вещественных доказательств суд определяет следующим образом: осколок стекла, марлевый тампон, кусок древесины, белую повязку, штаны, трусы, рубашку, два фрагмента деревянной лопаты - уничтожить, кофту и штаны - возвратить ФИО2

Руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

приговорил:

Приговор Троицко-Печорского районного суда Республики Коми от 8 июня 2017 года в отношении ФИО2 по ч.1 ст.105 УК РФ - отменить.

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 7 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания ФИО2 исчислять с 22.08.2017.

Зачесть в срок отбытия наказания время содержания ФИО2 под стражей с 30.10.2016 года по 21.08.2017 года.

Вещественные доказательства – осколок стекла, марлевый тампон, кусок древесины, белую повязку, штаны, трусы, рубашку, два фрагмента деревянной совковой лопаты - уничтожить, кофту и штаны - возвратить ФИО2

Апелляционный приговор может быть обжалован сторонами в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий –

Судьи -