Решение № 2-31/2020 2-31/2020(2-529/2019;)~М-496/2019 2-529/2019 М-496/2019 от 3 сентября 2020 г. по делу № 2-31/2020

39RS0008-01-2019-001115-59 № 2-31/2020


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Гусев 04 сентября 2020 года

Гусевский городской суд Калининградской области в составе:

председательствующего судьи Колотилина Д.В.

при секретаре Мельникене О.С.,

с участием истца ФИО1, его представителя – адвоката Лисеенко П.Г., предоставившего ордер № 4752 от 11 декабря 2019 года,

представителей ответчика Государственного бюджетного стационарного учреждения социального обслуживания Калининградской области «Гусевский психоневрологический интернат» - ФИО2, ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Государственному бюджетному стационарному учреждению социального обслуживания Калининградской области «Гусевский психоневрологический интернат» о взыскании заработной платы и компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился с иском, впоследствии уточненным и дополненным, к ГБСУ СО Калининградской области «Гусевский психоневрологический интернат» о взыскании заработной платы и компенсации морального вреда.

В обоснование иска указано, что в соответствии с трудовыми договорами от 27 марта 2013 года и 31 декабря 2014 года истец исполняет обязанности социального работника ГБСУ СО Калининградской области «Гусевский психоневрологический интернат». Работодателем установлен сменный график работы.

В августе 2019 года истцу стало известно, что работодатель неправильно исчисляет учет рабочего времени. Так, время рабочей смены истца до сентября 2019 года составляло 23 часа. При этом в соответствии с установленным штатным расписанием и графиком сменности истец ежемесячно и ежеквартально отрабатывал часы работы, превышающие нормальную продолжительность рабочего времени, установленную трудовым договором. При этом отработанное истцом ежеквартальное сверхурочное время ответчиком никак не учитывалось и не оплачивалось.

Несмотря на заключение государственной экспертизы условий труда Калининградской области №157 от 11 декабря 2013 года, установившей класс оценки условий труда по степени вредности и (или) опасности трудового процесса 3.2, работодателем не производились выплаты за работу во вредных и (или) опасных условиях труда в размере 4% тарифной ставки (оклада).

С апреля 2013 года истцом выполняется дополнительная обязанность по стрижке клиентов, возложенная на социальных работников работодателем. Данная работа должна оплачиваться отдельно в размере 1200 рублей в месяц, однако работодатель выплат не производил.

В период с июня 2018 года по май 2019 года ответчиком неправильно, без учета всех компенсационных и стимулирующих выплат (стрижка клиентов, повышающий коэффициент, особые условия, критерии качества, доплата за вредность) производился расчет за работу в нерабочие праздничные дни.

Кроме этого, в нарушение Приказа Министерства социальной политики Калининградской области от 31 марта 2014 года N 123 «О внесении изменений в приказ Министерства социальной политики Калининградской области от 29 января 2009 года N 22 «Об утверждении Примерного положения об оплате труда работников государственных учреждений социального обслуживания», работодателем не производились выплаты за стаж непрерывной работы, за период с апреля 2014 года по март 2018 года в размере 15 % от должностного оклада при стаже от 1 года до 5 лет, с апреля по декабрь 2018 года в размере 20 % от должностного оклада при стаже от 5 до 10 лет.

Перечисленные неправомерные действия работодателя, нарушающие трудовые права истца, причиняют ему нравственные страдания, которые выражаются в испытании стресса, депрессии. Кроме того, незаконные недоплаты за труд негативно отражаются на материальном положении семьи истца, имеющего на иждивении малолетних детей. Ежедневные переработки влияют на состояние здоровья истца.

В этой связи истец просил:

- признать его работу в ГБСУСО Калининградской области «Гусевский психоневрологический интернат», по исполнению трудовых обязанностей, установленных трудовыми договорами от 27 марта 2013 года и от 31 декабря 2014 года, за пределами продолжительности рабочего времени, установленного трудовыми договорами в 40 часов в неделю с 27 марта 2013 года по декабрь 2014 года, в 39 часов в неделю с января 2014 года по апрель 2019 года и в 40 часов в неделю с мая 2019 года по сентябрь 2019 года, сверхурочной;

- взыскать с ответчика в его пользу:

заработную плату за сверхурочную работу за период времени с 27 марта 2013 года по сентябрь 2019 года включительно в сумме 97 904, 45 руб.;

задолженность за работу во вредных и (или) опасных условиях труда, составляющим 4% тарифной ставки (оклада) с января 2014 года по апрель 2019 года в сумме 30 420 руб.;

задолженность за стрижку клиентов интерната с апреля 2013 года по август 2019 год в сумме 86 400 руб.;

задолженность за стаж работы (выслугу лет) с апреля 2014 года по декабрь 2018 года в сумме 107 505 руб.;

задолженность за работу в нерабочие праздничные дни с июня 2018 года по май 2019 года в сумме 212, 94 руб.;

компенсацию морального вреда в сумме 90 000 руб.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель – адвокат Лисеенко П.Г. заявленные требования поддержали в полном объеме, по изложенным основаниям. Истец пояснил, что с марта 2013 года о размере своей заработной платы он знал, расчетные листки получал. За время работы в учреждении он несколько раз пытался самостоятельно выяснить причины, по которым при одинаковом количестве отработанных в месяц смен, изменялся размер его заработной платы. В 2019 году он решил обратиться к адвокату.

Представитель истца адвокат Лисеенко П.Г. полагал, что истцом не пропущен срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, установленный ст.392 ТК РФ, поскольку нарушения трудовых прав истца являлись длящимися.

Представители ответчика ГБСУ СО Калининградской области «Гусевский психоневрологический интернат» ФИО2, ФИО3 возражали против удовлетворения заявленных исковых требований, указывая на правильность начислений ФИО1 заработной платы и отсутствие задолженности.

Пояснили, что режим работы истца ФИО1 определялся на основании скользящего графика смен в пределах рабочего времени, установленного трудовым договором. Продолжительность рабочей смены у социальных работников в учреждении составляет не 23 часа, как указывает истец, а 22 часа, поскольку в течение смены с 12.00 до 13.00 часов работнику предоставляется перерыв обед, который не включается в рабочее время. Истец не давал своего письменного согласия на сверхурочную работу или переработку, приказ о привлечении его к таким работам не издавался, поэтому оснований для признания его работы за пределами продолжительности рабочего времени, установленного трудовыми договорами, и взыскания задолженности по оплате сверхурочной работы, не имеется.

По результатам проведенной в 2013 году аттестации рабочих мест работа в должности социального работника не была отнесена к категории работ с вредными и опасными условиями труда, поэтому надбавка за вредность размере 4% истцу не начислялась и не выплачивалась. В тоже время ему выплачивалась надбавка в размере 25% должностного оклада за особые условия работы.

В 2019 году Учреждением была проведена специальная оценка условий труда работников, по результатам которой работа в должности социального работника была отнесена к категории работ с вредными и опасными условиями труда, и с 25 марта 2019 года всем социальным работникам произведены доначисления и выплата такой надбавки.

В соответствии с Положением о премировании за стрижку получателей социальных услуг Учреждения социальным работникам выплачивается премия, которая относится к стимулирующим выплатам за расширенный объем работы. Такая премия не является ежемесячной и в 2018-2019 годах выплачивалась ФИО1 при наличии бюджетных ассигнований.

Действовавшее в Учреждении до 01 января 2019 года Положение об оплате труда не предусматривало выплату работникам надбавки за непрерывный стаж работы.

Примерные размеры надбавки за непрерывный стаж работы, указанные в Приказе Министерства социальной политики Калининградской области № 123 от 31 марта 2014 года носили рекомендательный характер. Этот Приказ утратил силу на основании Приказа Министерства социальной политики Калининградской области № 820от 28 декабря 2017 года.

Приказом директора Учреждения от 29 декабря 2018 года №588 в Положение об оплате труда надбавка за непрерывный стаж работы была введена и с 01 января 2019 года выплачивается всем работникам.

В соответствии с действовавшим до 01 ноября 2019 года коллективным договором, заключенным в 2016 году между работодателем и трудовым коллективом, работа в выходные и праздничные дни оплачивалась в двойном размере часовой тарифной ставки из расчета должностного оклада работника.

В последствие решением общего собрания коллектива 22 октября 2019 года в связи с Постановлением Конституционного суда РФ от 28 июня 2018 года №26-П, были внесены изменения в этот коллективный договор, согласно которым работа в выходные и праздничные дни оплачивалась в двойном размере часовой тарифной ставки с учетом всех стимулирующих и компенсационных выплат.

С жалобой, аналогичной по содержанию иску, ФИО1 уже обращался в Государственную инспекцию труда Калининградской области, и проведенной проверкой не было выявлено нарушений трудовых прав истца.

Кроме того, истцом ФИО1 пропущен срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, установленный ст.392 ТК РФ

Заслушав участников судебного заседания, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 15 ТК РФ трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

В соответствии с положениями ст. 392 ТК РФ за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

Установлено, что истец ФИО1 работает в ГБСУ СО Калининградской области «Гусевский психоневрологический интернат» с 27 марта 2013 года в должности социальный работник по уходу в структурном подразделении - обслуживающий персонал (т.1 л.д.50)

Истец указывает, что работодателем за период с 27 марта 2013 года по сентябрь 2019 года начисление заработной платы производилось неправильно, что привело к существенным недоплатам.

С настоящим исковым заявлением истец ФИО1 обратился 08 ноября 2019 года.

В силу пункта 6.1 Коллективного договора ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» на 2016-2019 годы заработная плата выплачивается работникам два раза в месяц: 05 и 20 числа каждого месяца (т.1 л.д. 145, 145 оборот).

В судебном заседании истец ФИО1 пояснил, что с марта 2013 года о размере своей заработной платы он знал, до обращения в суд пытался самостоятельно выяснить в учреждении причины, по которым при одинаковом количестве отработанных в месяц смен размер его заработной платы изменялся. В 2019 году он решил обратиться к адвокату. Не отрицал, что получал расчетные листы по заработной плате.

Учитывая, что о нарушении своих прав истец должен был знать в соответствующее число каждого месяца при получении заработной платы, суд приходит к выводу, о том, что в удовлетворении исковых требований в части взыскания задолженности по заработной плате с 23 марта 2013 года по 07 ноября 2018 года надлежит отказать по причине пропуска срока на обращение в суд.

Каких-либо уважительных причин пропуска срока на обращение в суд ни истцом ФИО1, ни его представителем в суд не представлено. Довод представителя истца Лисеенко П.Г. об отсутствии оснований для применения к данному трудовому спору предусмотренного ст. 392 ТК РФ срока на обращение в суд, учитывая длящийся характер правоотношений, является несостоятельными.

Как разъяснено в пункте 56 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при рассмотрении дела по иску работника, трудовые отношения с которым не прекращены, о взыскании начисленной, но не выплаченной заработной платы надлежит учитывать, что заявление работодателя о пропуске работником срока на обращение в суд само по себе не может служить основанием для отказа в удовлетворении требования, поскольку в указанном случае срок на обращение в суд не пропущен, так как нарушение носит длящийся характер и обязанность работодателя по своевременной и в полном объеме выплате работнику заработной платы, а тем более задержанных сумм, сохраняется в течение всего периода действия трудового договора.

Из смысла вышеуказанного пункта Постановления следует, что для признания нарушения трудовых прав длящимся необходимо соблюдение определенного условия, а именно заработная плата работнику должна быть начислена, но не выплачена. Работник (сотрудник), зная, что работодатель исполнил свою обязанность по начислению соответствующей оплаты за труд, в период действия трудового договора вправе рассчитывать на выплату причитающейся ему суммы. Именно поэтому такие правоотношения носят длящийся характер.

На основании вышеизложенного, принимая установленные в судебном заседании обстоятельства, предполагаемое нарушение трудовых прав истца ФИО1 за период с 23 марта 2013 года по 07 ноября 2018 года нельзя признать длящимся.

В дальнейшем суд проверяет и дает оценку обоснованности заявленных ФИО1 исковых требований о взыскании задолженности по заработной плате только в пределах срока, установленного ст.392 ТК РФ, то есть за период с 08 ноября 2018 года по 30 сентября 2019 года.

Согласно ст. 21 ТК РФ работник имеет право на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, количеством и качеством выполненной работы.

Заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда. Системы оплаты труда, включая размеры тарифных ставок, окладов (должностных окладов), доплат и надбавок компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, системы доплат и надбавок стимулирующего характера и системы премирования, устанавливаются коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права (ст. 135 ТК РФ).

Нормальная продолжительность рабочего времени не может превышать 40 часов в неделю. Работодатель обязан вести учет времени, фактически отработанного каждым работником (ст. 91 ТК РФ).

Положениями ст. 99 ТК РФ определено, что сверхурочной является работа, выполняемая работником по инициативе работодателя за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени: ежедневной работы (смены), а при суммированном учете рабочего времени - сверх нормального числа рабочих часов за учетный период При этом на работодателя возложена обязанность обеспечить точный учет продолжительности сверхурочной работы каждого работника.

Правила оплаты сверхурочной работы установлены в ст. 152 ТК РФ.

Сверхурочная работа оплачивается за первые два часа работы не менее чем в полуторном размере, за последующие часы - не менее чем в двойном размере. Конкретные размеры оплаты за сверхурочную работу могут определяться коллективным договором, локальным нормативным актом или трудовым договором. По желанию работника сверхурочная работа вместо повышенной оплаты может компенсироваться предоставлением дополнительного времени отдыха, но не менее времени, отработанного сверхурочно.

Из приведенных норм Трудового кодекса Российской Федерации следует, что сверхурочной является работа, выполняемая работником в пределах его трудовой функции по инициативе (распоряжению, предложению или с ведома) работодателя сверх нормы рабочего времени, установленной для него законодательством о труде, локальными нормативными правовыми актами по месту его основной работы. На работодателя законом возложена обязанность вести точный учет продолжительности сверхурочной работы работника оплачивать такую работу в повышенном размере.

Из содержания заключенного между сторонами эффективного контракта (трудового договора) №49-15 от 31 декабря 2014 года, с 01 января 2015 года работнику устанавливалась продолжительность рабочего времени 39 часов в неделю (п.5.1 договора), режим работы (рабочие дни и выходные дни, время начала и окончания работы) определяется правилами внутреннего трудового распорядка, действующими у Работодателя, либо настоящим трудовым договором. Работнику устанавливаются следующие особенности режима работы – скользящий график работы, сутки через трое (п. 5.3 договора) (т.1 л.д.58).

В силу пункта 5.2 Коллективного договора ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» на 2016-2019 годы для социальных работников устанавливается сменный режим рабочего времени и выходные дни согласно графику сменности; продолжительность работы при сменном режиме, в том числе время начала и окончания ежедневной работы определяется графиками сменности, утверждаемыми работодателем с учетом мнения Совета ООС с соблюдением установленной законодательством продолжительности рабочего времени за месяц или другой учетный период (т.1 л.д. 144 оборот).

Из представленных графиков выхода на работу социальных работников, в том числе ФИО1, следует, что для социальных работников мужчин установлен суточный режим работы, время работы - с 9.00 до 8.00, продолжительность рабочей смен составляет 23 часа (том 3 л.д. 60-83).

Доводы стороны ответчика о том, что продолжительность рабочей смены у социальных работников в учреждении составляет 22 часа, поскольку в течение смены с 12.00 до 13.00 часов работнику предоставляется перерыв обед, который не включается в рабочее время, суд находит несостоятельным.

В соответствии с положениями пунктов 5.3 и 5.4 Коллективного договора ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» на 2016-2019 работа социального работника относится к категории непрерывных, на которой запрещается оставлять работу до прихода сменяющего работника, и по условиям производства таким работникам в связи с невозможностью установить перерыв для отдыха и приема пищи предоставляется возможность приема пищи в течение рабочего времени (т.1 л.д. 144 оборот).

В соответствии с пунктом 5.8 Правил внутреннего трудового распорядка в ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» качестве учетного периода для оплаты сверхурочной работы установлен квартал (том 1 л.д. 153 оборот).

В этой связи довод стороны ответчика о том, что учетный период составляет 1 год, является необоснованным.

Как следует из содержания заключения эксперта №02/02-2020 от 17 февраля 2020 года в четвертом квартале 2018 года ФИО1 отработано 24 смены или 552 часа; в первом квартале 2019 года - 23 смены или 529 часов; во втором квартале 2019 года - 18 смен или 414 часов; в третьем квартале 2019 года - 19 смен или 437 часов (т.5 л.д.14-35)

В соответствии с производственным календарем нормальная продолжительность рабочего времени составила: за четвертый квартал 2018 года - 519 часов, первый квартал 2019 года - 454 часа, второй квартал 2019 года – 469 часов, третий квартал 2019 года – 528 часов.

Таким образом, в четвертом квартале 2018 года привлечение ФИО1 к сверхурочной работе составило 33 часа, из расчета 552 – 519; в первом квартале 2019 года привлечение к сверхурочной работе составило 75 часов, из расчета 529 – 454; во втором и третьем кварталах 2019 года привлечение истца к сверхурочной работе не имело места.

В этой связи, оплата сверхурочной работы должна была быть произведена истцу за 4 квартал 2018 года и 1 квартал 2019 года.

Согласно представленным расчетным листкам в четвертом квартале 2018 года истцу за 506 часов отработанного времени начислена заработная плата в размере 99 798, 79 руб. (т.1 л.д. 129-131). Средний заработок истца в этот период составил 197,23 руб. в час, из расчета: 99 798, 79 / 506.

В четвертом квартале 2018 года имела место переработка в количестве 33 часа, первые два из которых оплачиваются в полуторном размере, а все последующие - в двойном: 2 * 197, 23* 1,5 = 591,69 руб.; 31 * 197,23 * 2 = 12 228,28 руб.

Таким образом, в пользу ФИО1 подлежит взысканию оплата сверхурочной работы в четвертом квартале 2018 года в размере 11 153, 35 руб., из расчета: (591,69 руб. + 12 228,28 руб.) – 13%НДФЛ.

Согласно представленным расчетным листкам в первом квартале 2019 года истцу за 442,6 часов отработанного времени начислена заработная плата в размере 92 405,77 руб. (т.1 л.д. 132-134). Средний заработок истца в этот период составил 208, 75 руб. в час, из расчета: 92 405,77 / 442,6.

В первом квартале 2019 года имела место переработка в количестве 75 часов, первые два из которых оплачиваются в полуторном размере, а все последующие - в двойном: 2 * 208, 75* 1,5 = 626,25 руб.; 73 * 208, 75 * 2 = 30 477,50 руб.

Таким образом, в пользу ФИО1 подлежит взысканию оплата сверхурочной работы в первом квартале 2019 года в размере 27 060,26 руб., из расчета: (626,25 руб. + 30 477,50 руб.) – 13% НДФЛ.

Общая сумма задолженности ответчика по оплате истцу сверхурочной работы составляет 38 213, 61 руб., из расчета 11 153, 35 руб. + 27 060,26 руб.

Суд не принимает в данной части расчет задолженности по оплате истцу сверхурочной работы, указанный в заключении эксперта №02/02-2020 от 17 февраля 2020 года, поскольку при его проведении экспертом в качестве учетного периода, как на том настаивали в судебном заседании представители ответчика, для оплаты сверхурочной работы был принят один год.

Исковые требования истца о признании его работы в ГБСУСО Калининградской области «Гусевский психоневрологический интернат» за пределами продолжительности рабочего времени, установленного трудовыми договорами, суд находит излишне заявленными и не подлежащими удовлетворению.

В соответствии со ст. 153 ТК РФ работа в выходной или нерабочий праздничный день оплачивается не менее чем в двойном размере: сдельщикам - не менее чем по двойным сдельным расценкам; работникам, труд которых оплачивается по дневным и часовым тарифным ставкам, - в размере не менее двойной дневной или часовой тарифной ставки; работникам, получающим оклад (должностной оклад), - в размере не менее одинарной дневной или часовой ставки (части оклада (должностного оклада) за день или час работы) сверх оклада (должностного оклада), если работа в выходной или нерабочий праздничный день производилась в пределах месячной нормы рабочего времени, и в размере не менее двойной дневной или часовой ставки (части оклада (должностного оклада) за день или час работы) сверх оклада (должностного оклада), если работа производилась сверх месячной нормы рабочего времени.

Конкретные размеры оплаты за работу в выходной или нерабочий праздничный день могут устанавливаться коллективным договором, локальным нормативным актом, принимаемым с учетом мнения представительного органа работников, трудовым договором.

Пунктом 2.2.9 Положения об оплате труда от 29 декабря 2018 года предусмотрено, что оплата за работу в выходные и нерабочие праздничные дни производится в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации (т.2 л.д. 70).

Как следует из материалов дела, за период с 08 ноября 2018 года по 30 сентября 2019 года в нерабочие праздничные дни истец ФИО1 работал в январе, феврале и мае 2019 года. Количество часов, отработанных в нерабочие праздничные дни в указанные месяцы, сторонами по делу не оспаривается.

Из представленного ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» расчета оплаты праздничных дней следует, что такой расчет производился исходя из должностного оклада истца, который делился на норму рабочих часов в соответствующем месяце и полученная сумма умножалась на количество отработанных часов в праздничные дни этого месяца.

ФИО1 оспаривает такой расчет, поскольку он производился только из должностного оклада без учета других составляющих заработной платы, ссылался при этом на постановление Конституционного Суда РФ от 28 июня 2018 года №26-П.

В названном постановлении Конституционный Суд РФ, проверяя конституционность вышеприведенных положений ч.1 ст. 153 ТК РФ, указал, что при привлечении работников, заработная плата которых помимо месячного оклада (должностного оклада) включает компенсационные и стимулирующие выплаты, к работе в выходной или нерабочий праздничный день сверх месячной нормы рабочего времени в оплату их труда за работу в такой день, если эта работа не компенсировалась предоставлением им другого дня отдыха наряду с тарифной частью заработной платы, исчисленной в размере не менее двойной дневной или часовой ставки (части оклада (должностного оклада) за день или час работы), должны входить все компенсационные и стимулирующие выплаты, предусмотренные установленной для них системой оплаты труда.

В Письме Министерства труда и социальной защиты РФ от 4 сентября 2018 года №14-1/О0Г-7353 указано, что выявленный в названном постановлении №26-П конституционно-правовой смысл ч.1 ст. 153 ТК РФ является общеобязательным, что исключает любое иное ее истолкование в правоприменительной практике.

Таким образом, при оплате труда в выходной день или нерабочий праздничный день работодатель должен учитывать не только тарифную часть зарплаты (размер оклада), но и все компенсационные и стимулирующие выплаты, в том числе премиальные выплаты, предусмотренные системой оплаты труда.

Принимая во внимание вышеприведенное постановление Конституционного Суда РФ от 28 июня 2018 года №26-П, суд приходит к выводу об обоснованности требований истца о доплате за работу в нерабочие праздничные дни, которые имели место в январе, феврале и мае 2019 года.

Согласно расчетному листку в январе 2019 года за 132,6 рабочих часов ФИО1 начислена заработная плата в общей сумме 32 006, 87 руб., из которых 5281,67 руб. оплата за 46 часов работы в нерабочие праздничные дни (т.1 л.д.132). Вместе с тем, с учетом выплат компенсационного и стимулирующего характера размер оплаты за работу в нерабочие праздничные дни должен быть следующим: (32 006, 87 - 5281,67) / 132,6 часов х 46 часов = 9 270,84 руб. Таким образом, за работу в нерабочие праздничные дни в январе 2019 года истцу не доплачено 3470, 51 руб., из расчета: (9 270,84 руб. - 5281,67 руб.) - 13% НДФЛ.

Согласно расчетному листку в феврале 2019 года за 155 рабочих часов ФИО1 была начислена заработная плата в общей сумме 32 807,15 руб., из которых 884,03 руб. - оплата за 9 часов работы в нерабочие праздничные дни (т.1 л.д.133). Вместе с тем, учетом выплат компенсационного и стимулирующего характера размер оплаты за работу в нерабочие праздничные дни должен быть следующим: (32 807,15 - 884,03) / 155 часов х 9 часов = 1853,55 руб. Таким образом, за работу в нерабочие праздничные дни в феврале 2019 года истцу не доплачено 843,48 руб., из расчета: (1853,55 руб. - 884,03 руб.) - 13% НДФЛ.

Согласно расчетному листку в мае 2019 года за 143 рабочих часа ФИО1 была начислена заработная плата в общей сумме 32 053,44 руб., из которых 2 981,12 руб. - оплата за 28 часов работы в нерабочие праздничные дни (т.1 л.д.135). Вместе с тем, учетом выплат компенсационного и стимулирующего характера размер оплаты за работу в нерабочие праздничные дни должен быть следующим: (32 053,44 - 2 981,12) / 143 часов х 28 часов = 5 692,40 руб. Таким образом, за работу в нерабочие праздничные дни в мае 2019 года истцу не доплачено 2 358, 81 руб., из расчета: (5 692,40 руб. - 2 981,12 руб.) - 13% НДФЛ.

Таким образом, общая сумма задолженности ответчика по оплате истцу за работу в нерабочие праздничные дни за январь, февраль и май 2019 года составляет 6 672, 86 руб., из расчета: 3470, 51 руб. + 843,48 руб. + 2 358, 81 руб.

Суд не принимает в данной части расчет задолженности по оплате истцу работы в нерабочие праздничные дни, указанный в заключении эксперта №02/02-2020 от 17 февраля 2020 года, поскольку при его проведении экспертом принят во внимание только размер оклада истца без учета иных выплат компенсационного и стимулирующего характера.

Разрешая по существу требование о взыскании задолженности по заработной плате за работу во вредных и (или) опасных условиях труда в размере 4% тарифной ставки (оклада), суд принимает во внимание следующие обстоятельства.

По условиям заключенных с истцом трудового договора надбавка за работу во вредных и (или) опасных условиях труда в качестве составляющей заработной платы истцу ФИО1 установлена не была (т.1 л.д. 55-59).

Также никаких положений об этой выплате для социальных работников не содержит действовавший в ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» на период 2016-2019 годов Коллективный договор. (т.1 л.д.142-162).

Согласно пункта 28 Положения об оплате труда работников ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» от 30 декабря 2016 года выплата работникам, занятым на работах с вредными и опасными условиями труда, в размере 4% от оклада только по установленному перечню профессий со ссылкой на результаты проведенной аттестации рабочих мест 30 сентября 2013 года, была предусмотрена только для должностей электромонтера, кухонного рабочего, мойщика посуды, кочегара (машиниста котельной), повара. (т.2 л.д.8).

В соответствии с пунктом 2.2.4 Положения об оплате труда, утвержденного приказом директора ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» №437 от 19 октября 2017 года, выплаты компенсационного характера работникам учреждения, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда устанавливаются в соответствии со ст. 147 ТК РФ по результатам проведения специальной оценки условий труда. Размеры повышения оплаты труда работникам учреждения, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда установлены по результатам аттестации рабочих мест по условиям труда (экспертное заключение государственной экспертизы условий труда Калининградской области №157 от 11.12.2013 года в порядке, установленном ст. 372 ТК РФ. В пункте 2.2.5 указанного Положения приведен перечень должностей работников, которым указанная надбавка установлена: электромонтер по ремонту и обслуживанию оборудования, мойщик посуды, повар, кухонный рабочий, оператор котельной. Социальные работники в данном перечне не указаны. (т.2 л.д.31).

Вместе с тем, как следует из материалов дела, 25 марта 2019 года в ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» проведена очередная специальная оценка условий труда работников, на основании которой истцу ФИО1 с мая 2019 года установлена выплата компенсационного характера «за вредные условия труда» в размере 609 руб., то есть 4% от оклада (т.1 л.д. 134, 177-179).

Принимая во внимание, что специальная оценка условий труда работников ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат», которая, послужила основанием для установления истцу названной выплаты, завершилась в конце марта 2019 года, а надбавка стала выплачиваться только с мая 2019 года, суд находит обоснованными заявленные требования в части взыскания названной выплаты за апрель 2019 года в размере 609 руб., из расчета 15 225 руб. (размер оклада) * 4%.

Разрешая по существу требование о взыскании задолженности по оплате стрижки клиентов интерната, суд исходит из следующих обстоятельств.

Согласно приказу Министерства социальной политики Калининградской области от 21 марта 2018 года № 139 «Об утверждении Порядка предоставления социальных услуг в форме стационарного социального обслуживания гражданам пожилого возраста и инвалидам, частично или полностью утратившим способность или возможность осуществлять самообслуживание, самостоятельно передвигаться, обеспечивать основные жизненные потребности» (Приложение №1) к числу оказываемых учреждением социального обслуживания услуг, то есть услуг, входящих в круг должностных обязанностей социального работника, отнесено, в частности, оказание помощи в самостоятельном бритье усов и бороды (очистка, распаривание кожи, нанесение пены, удаление бороды и усов, умывание), а также оказание помощи в самостоятельной гигиенической обработке рук и ног (стрижка ногтей на руках и ногах, обработка заусенцев). Учреждение организует стрижку волос, которая осуществляется парикмахером, и оплачивается за счет получателя социальной услуги.

Проведение стрижки волос клиентов социального учреждения и оплата данной услуги не предусмотрены ни в трудовом договоре ФИО1, ни в коллективном договоре, ни в положениях об оплате труда, действующих в ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат».

Как пояснили представители ответчика в судебном заседании, данная выплата в систему заработной платы не входит, за осуществление стрижки клиентов социальным работникам выплачивалась премия, как за расширенный объем выполненных работ.

Таким образом выплата спорных сумм зависела от того, оказывались ли социальным работником такая дополнительная платная услуга находящимся учреждении лицам.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Соответственно для взыскания указанной выплаты в судебном порядке сторона истца должна представить доказательства, подтверждающие оказание таких услуг. Вместе с тем, таких доказательств в материалах дела не содержится и в судебном заседании представлено не было, поэтому в этой части суд отказывает в удовлетворении исковых требований.

Заявляя исковые требования о взыскании задолженности за стаж работы (выслугу лет), сторона истца ссылается на положения Приказа Министерства социальной политики Калининградской области от 31 марта 2014 года N 123 «О внесении изменений в приказ Министерства социальной политики Калининградской области от 29 января 2009 года N 22 «Об утверждении Примерного положения об оплате труда работников государственных учреждений социального обслуживания», которым в качестве стимулирующей выплаты была предусмотрена выплата за стаж непрерывной работы, выслугу лет, в том числе, рекомендованные размеры при стаже работы в отрасли от 1 года до 5 лет – 15% к окладу, от 5 лет до 10 лет – 20% к окладу.

Вместе с тем, данный Приказ утратил силу на основании Приказа Министерства социальной политики Калининградской области от 28 декабря 2017 года N 820 «Об отмене отдельных нормативных актов Министерства социальной политики Калининградской области».

При этом, стимулирующая выплата за стаж непрерывной работы, выслугу лет не была предусмотрена ни в трудовом договоре ФИО1, ни в коллективном договоре, ни в положениях об оплате труда, действовавших в ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» до 2019 года.

Впервые надбавка за стаж непрерывной работы, выслугу лет к окладу введена на основании Положения об оплате труда, утвержденного Приказом директора ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» №588 от 29 декабря 2018 года, пункт 2.3.11. (т.2 л.д.71).

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что до введения в действие в 2019 году вышеуказанного Положения об оплаты труда, оснований для начисления и выплаты ФИО1 надбавки за стаж непрерывной работы, выслугу лет не имелось, поэтому его исковые требования в этой части удовлетворению не подлежат.

Таким образом, общая сумма задолженности по заработной плате за период с 08 ноября 2018 года по 30 сентября 2019 года подлежащая взысканию в пользу истца ФИО1 составляет 45 495, 47 руб., из расчета 38 213, 61 + 6 672, 86 + 609.

Согласно положениям ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Разрешая требование истца о взыскании компенсации морального вреда, суд исходит из того, что ответчиком ГБСУСО КО «Гусевский психоневрологический интернат» нарушены права истца ФИО1 на получение заработной платы в полном размере, поэтому приходит к выводу о причинении истцу морального вреда и обоснованности заявленного требования о взыскании компенсации морального вреда.

С учетом степени вины работодателя, характера допущенных нарушений трудовых прав истца, а также требований разумности и справедливости, суд находит возможным установить размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда в сумме 6 000 рублей.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Определением Гусевского городского суда Калининградской области от 23 января 2020 года по делу назначена судебная бухгалтерская экспертиза. При вынесении определения судом принято решение о возложения оплаты экспертизы на Управление судебного департамента в Калининградской области, при этом определено разрешить вопрос о возмещении судебных расходов, понесенных судом, при вынесении решения. Стоимость экспертизы составила 80 000 рублей (т.5 л.д.36, 37, 38)

Принимая во внимание частичное удовлетворение заявленных истцом ФИО1 исковых требований, суд в соответствии со ст. ст.98, 103 ГПК РФ находит, что с ответчика пропорционально удовлетворенным исковым требованиям подлежат взысканию в доход федерального бюджета расходы за проведение экспертизы в размере 25 543 рубля 19 копеек.

Руководствуясь ст.ст. 192-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с государственного бюджетного стационарного учреждения социального обслуживания Калининградской области «Гусевский психоневрологический интернат» в пользу ФИО1 задолженность по заработной плате за период с 08 ноября 2018 года по 30 сентября 2019 года в размере 45 495 рублей 47 копеек и компенсацию морального вреда в сумме 6 000 рублей, всего 51 495 рублей 47 копеек.

В удовлетворении остальной части заявленных исковых требований – отказать.

Взыскать с государственного бюджетного стационарного учреждения социального обслуживания Калининградской области «Гусевский психоневрологический интернат» в доход федерального бюджета расходы за проведение экспертизы в размере 25 543 рубля 19 копеек.

Решение может быть обжаловано в Калининградский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Гусевский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение суда изготовлено 11 сентября 2020 года.

Судья Д.В. Колотилин