Приговор № 1-15/2019 1-204/2018 от 25 января 2019 г. по делу № 1-15/2019

Дело № 1-15/2019


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Заринск. 25 января 2019 года.

Заринский городской суд Алтайского края в составе судьи Чебанова П.С.

при секретаре Шульгиной А.О. с участием

государственных обвинителей – заместителя прокурора г. Заринска Лотохова Е.В., помощника прокурора г. Заринска Поливанной Н.А.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Адвокатской конторы «Юридическая защита» г. Заринска ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, <данные изъяты>, судимого:

05 июля 2012 года Заринским районным судом Алтайского края по ч. 1 ст. 119 и п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам 3 месяцам, с применением ч. 5 ст. 69 УК РФ 25 января 2013 года к 2 годам 6 месяцам лишения свободы. На основании постановления Новоалтайского городского суда Алтайского края от 17 марта 2014 года освобождён 28 марта 2014 года условно-досрочно на 9 месяцев 17 дней. Постановлением Заринского городского суда Алтайского края от 03 сентября 2014 года условно-досрочное освобождение отменено с направлением в исправительную колонию строгого режима;

09 сентября 2014 года Заринским городским судом Алтайского края по ч. 1 ст. 158, ч. 1 ст. 161 УК РФ 1 году 6 месяцам, а с применением ст. 70 УК РФ к 1 году 10 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима;

30 октября 2014 года мировым судьёй судебного участка № 2 г. Заринска Алтайского края по ч. 1 ст. 119 УК РФ с применением ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений с наказанием по приговору от 09 сентября 2014 года к 2 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Освобождён 02 сентября 2016 года по отбытии наказания;

14 декабря 2016 года Заринским районным судом Алтайского края по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 8 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. На основании постановления Индустриального районного суда г. Барнаула от 13 апреля 2018 года освобождён 24 апреля 2018 года условно-досрочно на 4 месяца;

07 декабря 2018 года Заринским городским судом Алтайского края по п. «в» ч. 2 ст. 115, ч. 1 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ с применением ст. 70 УК РФ по совокупности с приговором от 14 декабря 2016 года к 2 годам 2 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Отбытый срок лишения свободы с 19 июля 2018 года по 24 января 2019 года,

обвиняемого по ч. 4 ст. 111 УК РФ,

установил:

ФИО1 умышленно причинил здоровью КСН тяжкий вред, повлёкший по неосторожности смерть последнего, при следующих обстоятельствах.

13 июня 2018 года ФИО1 пришёл в <адрес> с целью выяснения отношений с КСН <данные изъяты>, который в нетрезвом состоянии спал в комнате указанной квартиры. Он подошёл к КСН и в процессе разбирательства из личной неприязни во исполнение возникшего умысла кулаками умышленно нанёс со значительной силой по его лицу не менее двух ударов.

В результате этого насилия ФИО1 причинил КСН закрытый косопоперечный перелом угла нижней челюсти слева, развившийся в угрожающее для жизни состояние – сепсис, с общей интоксикацией организма.

Также ФИО1 в ходе избиения причинил КСН закрытый перелом тела и отростков правой скуловой кости, повлёкший расстройство здоровья на срок более 3 недель, и не влекущий вреда здоровью кровоподтёк в окологлазничной области справа.

От указанного закрытого перелома нижней челюсти слева, осложнившейся нагноением мягких тканей в проекции перелома с последующим развитием сепсиса и общей интоксикацией организма КСН ДД.ММ.ГГГГ скончался в стационаре КГБУЗ «Городская больница № 5 г. Барнаул» <адрес>.

Такие последствия ФИО1 мог и должен был предвидеть в процессе избиения КСН

Подсудимый вину в преступлении по предъявленному обвинению признал частично, пояснив, что от нанесённых им двух ударов смерть КСН наступить не могла. По существу обвинения он дал следующие показания.

До заключения под стражу он проживал с бабушкой и дядей, страдающим эпилепсией, которым оказывает помощь. Сам подсудимый перенёс заболевание туберкулёзом лёгких, в настоящее время у него стадия выздоровления, хотя с учёта его ещё не сняли.

События, изложенные в обвинении, имели место вечером 07 июня 2018 года, когда уже стемнело. Эту дату он вспомнил, когда в первом судебном заседании увидел бабушку. Он вспомнил, что был у бабушки 05 июня 2018 года, 06 июня 2018 года с другом поехал в <адрес>, где они искали девушку последнего, в тот же день вернулись, а на следующий день, то есть 07 июня 2018 года, он дважды ударил КСН. Об этом ранее не говорил следователю, потому что вспомнил это уже по окончании предварительного следствия.

Когда с другом возвращались в электричке из <адрес> в <адрес>, то по пути увидел ШВВ, который пьяный спал в вагоне. Они разговорились. По прибытии в <адрес> ШВВ, его спутник и друг подсудимого, фамилия которого похожа на «С», на вокзале употребляли водку или пиво, а потом все пошли по своим делам.

07 июня 2018 года он зашёл к ШВВ домой по <адрес>, адреса точно не помнит, чтобы позвать его вместе работать на объекте, который ему, ФИО1, предложили. Там были ШВВ, ЕОМ, а также КСН, который находился в комнате ШВВ, куда ФИО1 сразу и прошёл. Увидев КСН, он начал с ним разговор по поводу совершения КСН кражи имущества ФИО1, когда последний был ещё в несовершеннолетнем возрасте. КСН стал отвечать ему «на повышенных тонах» и с употреблением нецензурной брани в адрес ФИО1, которого это оскорбило. Поэтому ФИО1 кулаком дважды ударил его в область лица. При этом они стояли лицом друг к другу. После полученных ударов КСН стал принимать воинственные позы, однако выпадов и замахов в адрес ФИО1 не проявил. ФИО1 сразу стал удаляться. В этот момент в эту комнату вошли ШВВ и ЕОМ, которые находились в другой комнате, а ФИО1 ушёл, потому что во дворе его ждали СИВ и ЗЕИ. С ШВВ он так и не поговорил по поводу работы, потому что у него испортилось настроение, к тому же КСН мог продолжать разборки. О том, что произошло, он потом рассказал СИВ.

Умысла на причинение тяжкого вреда здоровью КСН у него не было. Не помнит, в какие конкретно части лица бил его, возможно, что и в одну часть лица. Уверен, что от его ударов, нанесённых с незначительной силой, смерть КСН наступить не могла. От ударов КСН не падал. Однако сожалеет и об этом избиении и в этом раскаивается.

На следующий день или через день они встречались, КСН говорил, что претензий к нему не имеет. Выглядел КСН нормально, у него был только «синяк» под глазом, других повреждений на нём не было, на состояние здоровья он не жаловался. Уверен, что КСН умер от другого избиения иными лицами, потому что он постоянно был пьяным, валялся, его били.

На момент избиения КСН подсудимый пребывал в нетрезвом состоянии, помнил, что делал. Считает, что алкогольное опьянение не способствовало решению избить КСН.

Были ли у КСН кровотечение и телесные повреждения после избиения, не помнит, не обратил на это внимания.

Ростом КСН был такой же, как и ФИО1, а телосложением – явно не худой.

После того, как КСН похитил имущество его родителей примерно в 2002 году, больше его не видел до 07 июня 2018 года. По поводу хищения уголовное дело не возбуждалось.

Потом СИВ ему говорил, что примерно в середине июня 2018 года видел КСН сильно избитым. Именно от этого избиения, полагает, и наступила смерть КСН.

СИВ является его, ФИО1, хорошим знакомым. Подтверждает, что последним приговором ФИО1 признан виновным в краже имущества СИВ.

ЕОМ близко не знает, просто видел его. С ШВВ отношения нормальные, конфликтов с ним не было. Почему ШВВ дал показания о том, что избиение КСН было в середине июня 2018 года, объяснить не может.

В связи с противоречиями государственный обвинитель огласил показания ФИО1 на предварительном следствии о следующем (л.д. 49-53, 56-64, 71-74).

04 октября 2018 года ФИО1 в качестве подозреваемого показал, что в начале или середине июня 2018 года, около 22 час. одного из вечеров, когда уже было темно, пришёл в гости к Ш по <адрес>. Дверь ему открыл Ш, ФИО1 вошёл в квартиру и увидел в одной из комнат спящим на полу КСН ФИО1 был в состоянии алкогольного опьянения и вспомнил, что КСН украл из его дома вещи, когда он был подростком. Он подошёл к КСН, толкнул его. КСН встал с пола на ноги, ФИО1 дважды кулаком ударил его в лицо с обеих сторон. После этого ФИО1 вышел из квартиры и сразу ушёл домой.

Когда наносил удары КСН, Ш был в другой комнате. Кто ещё был в квартире, не знает.

Через несколько дней он встретил КСН. После разговора они помирились, КСН ему претензий не высказывал, на состояние своего здоровья не жаловался.

При проверке показаний на месте ФИО1 в качестве подозреваемого 10 октября 2018 года с указанием <адрес> дал аналогичные показания, пояснив, что изложенные события имели место в середине июня 2018 года.

В качестве обвиняемого ФИО1 13 октября 2018 года показал, что не отрицает нанесение КСН ударов кулаками обеих рук в область лица с двух сторон, но возражает против обвинения, что от его ударов наступил тяжкий вред здоровью КСН со смертельным исходом. Больше ему пояснить нечего. Ранее данные показания подтверждает в полном объёме.

В суде подсудимый подтвердил принадлежность ему оглашённых показаний и заявил, что показывал следователю о ссоре с КСН, в результате которой дважды его ударил, а также о том, что СИВ потом видел КСН избитым. Не может объяснить, почему это не зафиксировано в протоколах, а замечаний на протокол не сделал, вероятнее всего, по причине того, что не обратил на это внимания.

После допроса свидетеля СИВ подсудимый показал, что в лифте он и СИВ видели КСН и ЕОМ, которые приходили в тот дом за самогоном.

В показаниях на предварительном следствии он называл фамилию «Ш» ошибочно, имел в виду «ШВВ».

Вина подсудимого нашла своё подтверждение и в следующих доказательствах.

Свидетель ЕОМ суду показал, что подсудимый ему не знаком, а КСН был его «как бы» зятем. По характеру последний был спокойным, не способным на провокации.

Летом этого года, точную дату не помнит, он в общежитии у знакомого М с ним, ШВВ и КСН употреблял спиртное. В какой-то момент КСН ушёл в другую комнату спать. Потом появился незнакомый человек, внешность которого свидетель по причине опьянения не помнит, который тоже ушёл в соседнюю комнату, стал вызывать КСН на улицу поговорить. К ним в коридор вышел ЕОМ и стал звать КСН домой. Но тот сразу не пошёл. Поэтому и ЕОМ ещё посидел немного и потом ушёл домой.

Когда были в коридоре, то свидетель не рассмотрел его, не помнит также по причине своего опьянения, были ли у него телесные повреждения.

Позже видел КСН с распухшим лицом. Тот что-то объяснял в том смысле, что с ним нечто произошло на улице.

Изначально, когда начали употребление спиртного, у КСН телесных повреждений не было, а в процессе этого употребления никто не бил КСН.

В связи с противоречиями государственный обвинитель огласила показания свидетеля на предварительном следствии от 13 октября 2018 года о следующем (л.д. 75-77).

В один из дней начала июня 2018 года он в гостях у ШВВ по <адрес> распивал спиртное с ШВВ и КСН. Последний опьянел и ушёл спать в соседнюю комнату, а ЕОМ и ШВВ продолжили распитие спиртного. Через некоторое время в комнату зашёл ранее ему не знакомый ФИО1, прошёл в комнату, где спал КСН, и стал предъявлять ему какие-то претензии. После этого они услышали шум драки. Вместе с ШВВ они зашли в ту комнату и увидели, что ФИО1 тянет КСН на лестничную площадку, чтобы поговорить. Однако ЕОМ встал между ними и сказал ФИО1 уходить. Но тот не уходил. У КСН на лице были телесные повреждения и кровь. ЕОМ и ШВВ схватили КСН и затащили в комнату, а ФИО1 ушёл.

На протяжении недели потом КСН жаловался ЕОМ на боли в челюсти, у него сильно опухло лицо. ЕОМ предлагал ему обратиться в больницу, но тот отказывался.

В суде свидетель эти показания не подтвердил в части того, что ФИО1 тянул КСН. Таких показаний он не давал. При допросе употреблял слово «тянул», но имел в виду не физически, а словами. Как можно тянуть человека словами свидетель суду пояснить не смог. Также не подтверждает показания в части того, что видел кровь на КСН. На самом деле в тот день он крови не видел.

Эти показания он не читал, а подписал и ушёл, потому что ему надо было скорее уйти. К тому же, при допросе он был «с похмелья». Не говорил следователю о том, что находится в таком состоянии, не позволяющем давать показания.

Допускает (после допроса свидетеля ШВВ), что заходил в комнату, где спал КСН. Но в настоящее время этого не помнит, потому что тогда был в сильной степени опьянения.

Свидетель ШВВ суду показал, что подсудимый знаком ему был около одного месяца, КСН же знал в течение нескольких лет. Обоих характеризует как нормальных парней, КСН как спокойного и неагрессивного.

В июне-июле 2018 года ШВВ арендовывал комнату <адрес>. В соседней комнате проживал М. Эти комнаты объединены общим коридором.

В один из дней указанного временного промежутка, допускает, что в период с 13 по 23 июня 2018 года, к нему в гости пришли ЕОМ и КСН. Они стали употреблять спиртное в комнате М. В процессе этого занятия КСН попросил у ШВВ разрешение поспать в его комнате. ШВВ разрешил ему, и тот ушёл в комнату. Они продолжили употребление спиртного. Вскоре пришёл ФИО1, спросил КСН и ушёл к нему. Сначала в той комнате было всё спокойно. Потом они услышали оттуда крики и стуки. ШВВ подумал, что там что-то упало, и вместе с ЕОМ зашли в его комнату. Там они увидели стоящих КСН и ФИО1. У КСН на носу были телесные повреждения и кровь. Кровь была и на полу, чего накануне не было. Они сразу отправили ФИО1 домой, а потом отправили и КСН. КСН в тот день говорил что-то о болях. Однако у него постоянно что-то болело, потому что он постоянно был пьяным и постоянно где-то «кувыркался».

Не помнит, были ли у КСН телесные повреждения на момент начала употребления спиртного в тот день. Сам же процесс распития спиртного проходил в дружественной обстановке, КСН никто не бил. Когда же КСН пошёл спать, то телесных повреждений у него не было. Не было их и у ФИО1.

Потом на протяжении около 3 недель КСН приходил к нему и пребывал при этом неизменно в нетрезвом состоянии.

При дополнительном допросе свидетель ШВВ суду показал, что указанное событие имело место 13 или 14 июня 2018 года. Он это вспомнил, хорошо подумав, потому что в один из этих дней у его знакомого был день рождения.

Утверждает, что до этого события ФИО1 и КСН в его квартире не ссорились, потому что вместе там не находились.

Свидетель не имеет заинтересованности против ФИО1, воздействия с целью дачи определённых показаний и оговора на него не оказывалось.

На вопрос подсудимого подтверждает, что в один из дней они действительно увиделись в электричке, следовавшей из <адрес> в <адрес>. Он, ШВВ, лично ехал от сестры, проживающей в <адрес>. Не помнит обстоятельств, при которых они увидели друг друга, а также содержания разговора при этом. Они сели вместе и разговаривали. Насколько помнит, ФИО1 был один. По прибытии в <адрес> они разошлись каждый по своим делам. Утверждает, что после этой встречи ФИО1 избил КСН в его квартире не на следующий день, а примерно через неделю.

Когда ФИО1 пришёл к нему домой, то дверь в квартиру открывал ему он, ШВВ. При этом они поздоровались, после чего ФИО1 сразу спросил – где КСН? ШВВ указал ему на свою комнату, ФИО1 сразу прошёл в неё, а ШВВ вернулся в комнату М и продолжил общение со своей компанией с употреблением спиртного.

ФИО1, когда пришёл, не говорил с ним на тему работы. Он вообще ни о чём не говорил, а сразу спросил – КСН у тебя?

В тот период ШВВ имел приработки, то есть работал в частном порядке без официального трудоустройства. Был ли занят трудом в этот период ФИО1, ШВВ не знает.

В этот день они употребляли пиво сначала, потом водку.

ФИО1 ранее ему говорил, что КСН когда-то обворовал его квартиру.

Свидетель БСА, подтверждая верность своих показаний на предварительном следствии (л.д. 78-80), суду показал, что по соседству с ним – в <адрес>, проживал КСН С ним свидетель общался мало, в основном, когда тот заходил попросить сигареты или деньги. КСН злоупотреблял спиртными напитками, жена от него ушла, родственников у него было, он сам был из детского дома. Как личность он был бесконфликтным.

Последний раз КСН он видел 17 июня 2018 года, когда тот зашёл занять деньги на спиртное. При этом свидетель заметил на лице КСН «синяки» и в области челюсти слева большую гематому. На вопрос свидетеля – что случилось?, КСН ответил, что пока валялся пьяный, ему причинили эти телесные повреждения.

Допрошенный по ходатайству стороны защиты свидетель СИВ суду показал, что в настоящее время в статусе подсудимого с 10 октября 2018 года содержится под стражей в СИЗО-1 <адрес>, в день допроса в Заринский городской суд он был доставлен вместе с ФИО1 в одном специальном автомобиле.

ФИО1 знает с его детства, находится с ним в доброжелательных отношениях несмотря на то, что тот совершил кражу его имущества.

В один из дней первой декады июня 2018 года, когда СИВ арендовывал жильё по <адрес>, он и ФИО1 спускались в лифте из его квартиры. На 5 этаже к ним в лифт вошли два парня, один из которых имел видимые телесные повреждения на правой стороне лица, включая кровоподтёк под глазом. ФИО1 с этим парнем доброжелательно говорили как добрые знакомые, а когда вышли из лифта, то они с этими парнями разошлись.

Недели через 2 после этого случая СИВ при выходе из подъезда увидел того же парня, но уже сильно избитым, кровь была в области рта. Парень сидел на скамейке, склонившись вперёд. СИВ подошёл к нему с намерением спросить – не нуждается ли тот в помощи? Когда парень посмотрел на него, СИВ его узнал. На вопросы СИВ – что случилось?, тот что-то нечленораздельное бормотал, из чего СИВ понял, что он находится в сильной степени опьянения. Тогда СИВ у него спросил – избили его?, на что тот ответил утвердительными кивками головы.

Об этом он потом рассказал ФИО1.

Из копии приговора Заринского городского суда Алтайского края от 07 декабря 2018 года следует (л.д. 245-250) следует, что в период с 28 по 30 июня 2018 года ФИО1, ЗЕИ и СИВ по месту жительства последнего – <адрес>, совместно распивали спиртное, а потом ФИО1 украл имущество СИВ, находившееся по указанному адресу.

В протоколах осмотра места происшествия – <адрес>, в 16 час. 03 мин. 02 июля 2018 года зафиксированы указания ШВВ и ФИО1 места на полу и пояснения о том, что в этом месте ФИО1 дважды кулаком ударил КСН по лицу (л.д. 15-19, 24-28).

Судебно-медицинская экспертиза трупа КСН, <данные изъяты>, пришла к следующему основному и дополнительному заключению (л.д. 86-91, 104-105).

На трупе обнаружены повреждения:

- закрытый косопоперечный перелом в области угла нижней челюсти слева, который причинил тяжкий вред здоровью по признаку развития угрожающего для жизни состояния – сепсиса, и общей интоксикацией организма;

- закрытый перелом тела и отростков правой скуловой кости, который причинил вред здоровью средней тяжести по признаку длительного расстройства здоровья;

- кровоподтёк в окологлазничной области справа, который не причинил вреда здоровью.

Все телесные повреждения образовались от воздействия твёрдого тупого предмета, возможно, от удара таковым в соответствующее место повреждения. Образование перечисленных повреждений в результате одномоментного падения с высоты собственного роста исключено.

Все телесные повреждения возникли за несколько суток до поступления 23 июня 2018 года пострадавшего в стационар, не исключено их образование и 13 июня 2018 года и при обстоятельствах, указанных в показаниях подозреваемого ФИО1

Смерть КСН наступила в 20 час. 50 мин. 28 июня 2018 года в стационаре Городской больницы № <адрес> от закрытого перелома нижней челюсти слева, осложнившегося нагноением мягких тканей в проекции перелома с последующим развитием сепсиса и общей интоксикацией организма.

Обосновывая выводы, в исследовательской части заключения эксперт привёл выписки из истории болезни следующего содержания:

- диагноз заключительный клинический: перелом скуловой кости справа со смещением…;

- 23 июня 2018 года в 12-45 час. жалобы на болезненный инфильтрат в подчелюстной области слева, онемение подглазничной области справа;

- (анамнез болезни) больным себя считает с 13 июня 2018 года, когда получил криминальную травму. Сознание не терял. За медицинской помощью не обращался. С течением времени появился болезненный отёк подчелюстной области слева, температура 38°. С течение времени состояние ухудшилось. 23 июня 2018 года самообращение в ГБ №, госпитализирован экстренно в стоматологическое отделение (челюстно-лицевой хирургии);

- в 18 час. 55 мин. перенёс приступ эпилепсии, в это же время произведена операция, в этот же день переведён в отделение реанимации (ОАР);

- 26 июня 2018 года отмечены признаки сепсиса;

- 28 июня 2018 года сепсис констатирован, в этот же день умер.

КСН неоднократно судим за совершение преступлений (л.д. 117-119).

По заключению амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы (л.д. 96-99) ФИО1 каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, имеет признаки «<данные изъяты>». В этом смысле у него отмечаются <данные изъяты>.

Вместе с тем эти личностные и лёгкие когнитивные нарушения не столь глубоки и выражены. ФИО1 сохранил критику, память и интеллект, достаточную способность к правовой регуляции поведения и защите собственных интересов.

На период совершения деяния у него не отмечалось и временного психического расстройства, в том числе патологического аффекта, поэтому он не был лишён способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими.

В настоящее время он также не лишён способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать имеющие значение для уголовного дела обстоятельства и давать о них показания.

В принудительных мерах медицинского характера он не нуждается.

В момент совершения инкриминируемого деяния ФИО1 не находился в состоянии физиологического аффекта либо в ином значимом эмоциональном состоянии (стресс, фрустрация, растерянность, эмоциональное напряжение), которое оказало бы существенное влияние на его поведение в исследуемой ситуации, так как у него не отмечалось характерной динамики течения эмоционального состояния, смены его этапов, признаков аффективно обусловленных изменений восприятия, сознания, речи и поведения.

Следователь ПЮС суду в качестве свидетеля показала, что с подсудимым знакома только в пределах производства уголовного дела, потерпевшего не знала.

Неприязни к подсудимому не имела и не имеет, как не имеет и иных оснований для предвзятого к нему отношения, а также мотивов его оговора.

При производстве допросов ФИО1 и свидетелей их показания в протоколах фиксировала в точном соответствии с их содержанием, искажений не допускала. Показания они давали в адекватном состоянии, не обнаруживали признаков болезненного или нетрезвого состояния, не заявляли об этом, в том числе и свидетель ЕОМ. С содержанием своих показаний все допрашиваемые знакомились, замечаний от них не поступало. ФИО1 допрашивался с участием адвоката, не был каким-либо образом ограничен и стеснён в возможности дачи показаний.

В процессе предварительного следствия она не допускала какого-либо давления на участников уголовного дела, не слышала от них жалоб об оказываемом на них давлении со стороны иных лиц.

ФИО1 не давал показаний о произошедшем между ним и КСН конфликте в комнате ШВВ непосредственно перед избиением. Также он не показывал о СИВ – эту фамилию ПЮС слышит впервые.

Оценивая исследованные в суде доказательства в их совокупности, суд находит вину подсудимого доказанной.

Согласующиеся между собой доказательства и установленные на их основе обстоятельства преступления приводят суд к выводу о том, что КСН телесные повреждения, повлёкшие его смерть, были причинены именно подсудимым из личной неприязни, возникшей на почве прежних взаимоотношений, в том числе и совершения потерпевшим кражи имущества родителей подсудимого.

Суд принимает показания ФИО1 на предварительном следствии, поскольку они подтверждаются исследованными доказательствами, исходя из следующего анализа.

Показания подсудимого о механизме ударов, их локализации нашли своё подтверждение в заключении экспертизы трупа.

Также суд приходит к выводу о том, что причинение иными лицами, в том числе в иное время, КСН телесных повреждений, находящихся в причинно-следственной связи с наступившей смертью, не нашло своего подтверждения в судебном заседании.

Приведённые доказательства, включая согласующееся с ними заключение комплексной психолого-психиатрической экспертизы подсудимого в части особенностей его личности, подтверждают установленные обстоятельства совершения преступления: ФИО1, отличающийся нарушением поведения с гиперактивностью, расторможенностью, агрессивностью, неустойчивостью эмоций, раздражительностью, внешнеобвиняющим типом позиционирования, аффективностью мышления, целенаправленно нашёл КСН для выяснения отношений и реализовал свой возникший умысел на избиение последнего с причинением тяжких телесных повреждений.

Кроме того, суд отмечает и следующее.

Из показаний свидетелей по уголовному делу следует, что ФИО1 пришёл домой к ШВВ с намерением на предъявление претензий к КСН, достоверно зная, что тот находится там, а не для предложения ШВВ совместно заняться трудовой деятельностью, – он не только не предлагал ШВВ поработать вместе на объекте, но и вообще ни о чём не говорил с ним, а сразу спросил, где находится КСН, прошёл в указанную ШВВ комнату и избил КСН. Это же согласуется с показаниями самого ФИО1 на предварительном следствии. Поэтому суд отвергает доводы подсудимого о якобы оскорблении КСН ФИО1 и возникновении у последнего умысла на избиение после этого оскорбления.

Его доводы в суде о том, что он при виде бабушки уже в период судебного разбирательства вспомнил обстоятельства поездки в <адрес> и, в связи с этим, иную дату избиения КСН, суд находит исключительно проявлением защитной позиции, поскольку показаниями свидетеля ШВВ опровергнуто и это.

Так, свидетель ШВВ, в суде опроверг доводы подсудимого о том, что в электричке при их встрече ФИО1 был с другом, что по прибытии в <адрес> они употребляли спиртное, что событие преступления имело место на следующий день после этой встречи. Поэтому суд, не подвергая сомнению возможную их встречу в электричке, исходит из того, что избиение ФИО1 КСН произошло не на следующий день, а спустя более продолжительное время после встречи в электричке.

Свидетель ШВВ со ссылкой на день рождения товарища также обосновал свои показания относительно даты избиения – 13 июня 2018 года.

Это согласуется и с заключением экспертизы, в котором определённо зафиксированы пояснения КСН как о дате его избиения, так и о том, что последствия именно этого избиения, а не что иное, постепенно ухудшили его состояние и вынудили его обратиться в больницу 23 июня 2018 года. Эти пояснения, зафиксированные в документах медицинского учреждения <адрес>, были даны незаинтересованным лицам – врачам, в виде жалобы на состояние здоровья с надеждой получения эффективной медицинской помощи, а не представителям правоохранительных органов с намерением привлечь ФИО1 к уголовной ответственности. Поэтому отсутствуют основания подвергать сомнению достоверность данной информации. Судебно-медицинский эксперт пришёл к заключению о возможности получения этой травмы 13 июня 2018 года.

В этой связи суд отмечает, что по делу не установлено оснований для подозрения как потерпевшего, так и свидетеля ШВВ, в заинтересованности против ФИО1. Напротив, КСН после избиения в течение 10 суток в правоохранительные органы вообще не обращался, а ШВВ в суде всячески пытался помочь подсудимому, показывая, что КСН постоянно был пьяным и избитым, то есть давая понять, что избить его до степени смертельного исхода могло иное лицо и позже.

Подсудимый утверждает, что после избиения им КСН последнего избивали иные лица. Свидетель СИВ это подтвердил.

Суд не принимает показания указанных лиц в этой части. Они направлены на безосновательное убеждение суда в том, что причинение КСН смертельных повреждений имело место иными лицами и в иное время. Эта позиция опровергаются приведёнными выше заключением экспертизы трупа КСН, согласующимся с остальными доказательствами.

Кроме того, суд в этой связи отмечает, что в день дачи показаний подсудимого со ссылкой на свидетеля СИВ, а также допрос последнего в судебном заседании, они оба были доставлены из СИЗО <адрес> в Заринский городской суд одним специальным автомобилем для участия в уголовных делах. А это, в совокупности с тем, что ранее по уголовному делу эта информация не озвучивалась, указывает на их сговор о даче согласованных показаний.

Суд также отмечает, что свидетель БСА определённо показал, что видел КСН 17 июня 2018 года с гематомами на лице, в том числе и в области челюсти, и что последний пояснил о его избиении пьяным и спящим. А это также, наряду с остальными доказательствами, подтверждает избиение ФИО1 КСН 13 июня 2018 года.

Следователь показала, что ФИО1 не давал показаний о конфликте, произошедшем между ним и КСН непосредственно перед избиением первым последнего. Это подтверждается и содержанием показаний ФИО1 на предварительном следствии.

Показания подсудимого на предварительном следствии о том, что событие преступления имело место в начале июня 2018 года, сами по себе не опровергают обвинение, поскольку при этом допросе он давал показания так, как их помнил, а информация о начале июня выражена не в категорично, а с той же долей вероятности, как и о середине июня.

Что касается доводов стороны защиты относительно развития у КСН сепсиса, повлиявшего на наступление смерти, то суд отмечает следующее.

Как определённо, недвусмысленно, мотивированно и убедительно изложено в заключении судебно-медицинской экспертизы, нагноение мягких тканей в области перелома, сепсис, а также последующая общая интоксикация организма явились сопутствующими осложнениями перелома челюсти КСН. Поэтому они являются не самостоятельными и не составными в совокупности причинами смерти, а следствием опасного для жизни тяжкого телесного повреждения здоровья КСН, образованного по умышленной вине ФИО1, приведшего к смерти.

Целенаправленное методичное нанесение ударов кулаками в область головы, то есть место расположения жизненно важных органов, не способному в силу алкогольного опьянения, сонного состояния и старшего на 11 лет к адекватному физическому сопротивлению, то есть физически более слабого, потерпевшего бесспорно указывает на наличие у подсудимого умысла на причинение тяжкого для здоровья вреда, предвидение им вероятности наступления смерти потерпевшего в результате его действий, поскольку условия и возможность проявить ФИО1 должную внимательность и предусмотрительность в этом смысле в установленной ситуации были.

Доводы подсудимого о том, что от его ударов смерть наступить не могла, отвергаются ещё и в связи с тем, что он не является специалистом в области судебной медицины.

Вместе с тем суд находит неопровергнутым довод подсудимого о мотиве избиения КСН – совершение когда-то им кражи имущества родителей подсудимого. Из материалов уголовного дела следует, что КСН неоднократно привлекался к уголовной ответственности. А ШВВ подтвердил сведения об этом, полученные им от подсудимого.

В этой связи суд отмечает, что сопоставление заключения психолого-психиатрической экспертизы и других доказательств по уголовному делу, исследованных в судебном заседании, непосредственное изучение личности подсудимого в судебном заседании, что указанное заключение обстоятельное, обоснованное, а потому суд признаёт ФИО1 вменяемым.

Поэтому суд подтверждает квалификацию действий подсудимого по ч. 4 ст. 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлёкшее по неосторожности смерть потерпевшего.

При назначении вида и размера наказания суд исходит из следующего.

ФИО1 совершил умышленное насильственное особо тяжкое преступление против личности. Он женат, однако фактически в составе семьи не проживает, не озабочен поиском легального источника дохода, стойко ориентирован на совершение преступлений – неоднократно отбывал лишение свободы за совершение преступлений против собственности и личности, после освобождения из исправительной колонии в условиях общества не стремится к законопослушному образу жизни и снова совершает преступления аналогичного характера.

ФИО1 проживает с бабушкой, которой в силу возраста и состояния здоровья, а также дяде, имеющему психическое заболевание, помогает. По месту жительства он нареканий не имеет, перенёс заболевание туберкулёзом лёгких, от которого не излечился.

Суд в соответствии с чч. 1 и 2 ст. 61 УК РФ признаёт смягчающими наказание подсудимого обстоятельствами частичное признание вины, раскаяние и сожаление о содеянном, активное способствование объяснением, пояснениями на месте происшествия, признательными показаниями раскрытию и расследованию преступления, противоправное поведение потерпевшего – хищение имущества родителей подсудимого, явившееся поводом для преступления, состояние здоровья подсудимого, а также его бабушки и дяди и поддержка подсудимым этих родственников.

Отягчающим наказание обстоятельством суд в соответствии с ч. 1 ст. 63 УК РФ признаёт рецидив преступлений с учётом приговоры от 05 июля 2012 года, 09 сентября 2014 года и 14 декабря 2016 года. Рецидив является опасным – п. «а» ч. 2 ст. 18 УК РФ.

С учётом установленных обстоятельств совершения преступления и несмотря на показания подсудимого о пребывании его в состоянии опьянения, суд не усматривает достаточно оснований для признания отягчающим наказание обстоятельством совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку отсутствуют доказательства совершения им преступления под влиянием этого опьянения.

Учитывая изложенное, в том числе смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, суд назначает подсудимому единственно допустимое действующим уголовным законодательством в его ситуации наказание в виде реального лишения свободы, не усматривая достаточных оснований для применения положений ст. 64 УК РФ. Достаточных оснований для назначения подсудимому дополнительного наказания в виде ограничения свободы суд также не усматривает.

Срок лишения свободы суд определяет с учётом положений ч. 2 ст. 68 УК РФ. Лишение свободы подсудимый должен отбывать в исправительной колонии строгого режима, поскольку осуждается к данному наказанию за совершение особо тяжкого преступления и при рецидиве преступлений – п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Такое решение относительно наказания суд находит законным, справедливым, соответствующим личности виновного и содеянному им, необходимым и достаточным для его исправления и предупреждения совершения им новых преступлений.

В связи с этим подсудимому подлежит избрание меры пресечения в виде заключения под стражу.

Процессуальные издержки по уголовному делу в виде расходов по выплате вознаграждения адвокату на предварительном следствии в размере 6796 руб. 50 коп. и в суде в размере 4370 руб. суд возлагает на трудоспособного и не обременённого иждивенцами подсудимого, не усматривая оснований для освобождения его от этих издержек.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 307, 308, 309 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание 6 лет 6 месяцев лишения свободы.

В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ с использованием метода частичного сложения наказания по настоящему приговору и наказания по приговору суда от 07 декабря 2018 года окончательно к отбыванию по совокупности преступлений назначить ФИО1 наказание в виде 7 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Избрать ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания осуждённому исчислять с 25 января 2019 года.

Зачесть ФИО1 в срок отбывания совокупного отбытое им по приговору суда от 07 декабря 2018 года с 19 июля 2018 года по 24 января 2019 года включительно.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета в возмещение процессуальных издержек 11 166 (одиннадцать тысяч сто шестьдесят шесть) руб. 50 коп.

Приговор в течение 10 суток со дня его постановления, а осуждённым в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Алтайского краевого суда через Заринский городской суд.

В случае апелляционного пересмотра приговора осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья