Апелляционное определение № 33-108/2026 33-1136/2025 33-209/2026 от 23 февраля 2026 г.

Судья Джумалиев С.У. Дело № 33-108/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Грозный 24февраля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Чеченской Республики в составе:

председательствующего Дакаевой Р.С.,

судей Хасиева У.А., Ибрагимова А.И.,

при секретаре Ахмадове М.Р., помощнике судьи Темуркаеве М.И.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-828/2025 по иску Кайхаровой Медины Мавладиновны к ФИО23, ФИО27 о признании брака недействительным,

по апелляционной жалобе Кайхаровой Медины Мавладиновны на решение Ахматовского районного суда города Грозного Чеченской Республики от 11 сентября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Хасиева У.А., объяснения ФИО28 и ее представителя ФИО29,а также объяснения ФИО23, поддержавших доводы апелляционной жалобы, возражения представителя ФИО27 – ФИО30, просившей оставить обжалуемое решение суда без изменения, судебная коллегия

у с т а н о в и л а :

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО19, ФИО20, в котором с учетом дополнений просила признать недействительным брак между ФИО19 и ФИО20, зарегистрированный ДД.ММ.ГГГГ в административном центре Барнет, <адрес>, Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии.

В обоснование заявленных требований указано, что ДД.ММ.ГГГГ, Гагаринским отделом ЗАГС Управления ЗАГС <адрес> был зарегистрирован брак между ФИО1 и ФИО19, от которого имеются несовершеннолетние дети:

1) ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

2) ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

3) ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

4) ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

5) ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

6) ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

7) ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

8) ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

9) ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

10) ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

11) ФИО12, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Заочным решением Нагатинского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ заключенный между ФИО1 и ФИО19 брак признан недействительным по заявлению бывшей супруги ФИО19 – ФИО20.

Об указанном решении ей стало известно:

- при решении вопроса выплаты детских пособий в 2023 году;

- из искового заявления ФИО20 дежурному судье семейного суда Анталии от ДД.ММ.ГГГГ году;

- из заявления в отношении ФИО7 в Генеральную прокуратуру Анталии от Ахмета ФИО44 сына ФИО7 о возбуждении в отношении него публичного дела, якобы, за угрозы.

Ответчик ФИО20 всеми неправдами пытается разрушить жизнь не только ФИО7, но и её, путем необоснованных обвинений в адрес ФИО7, что отрицательно сказывается на её детях.

Так, несмотря на то, что зарегистрированный в 2000 году брак между ответчиками был фиктивным и зарегистрирован преследуя материальный интерес, а не создание семьи, что подтверждается обращением в мировой суд <адрес> Республики с запросом на судебный запрет от имени ФИО20, ФИО22 Алоуди, ФИО18 и ФИО16, согласно которого истцы просят суд назначить опекунство над ФИО19, якобы на том основании, что он страдает «слабоумием». Судом принято решение от ДД.ММ.ГГГГ году об отказе в удовлетворении заявления.

В настоящее время в Ахматовском районном суде <адрес> рассматривается гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО19 о разделе совместно нажитого имущества.

Ответчики состояли в браке, зарегистрированном ДД.ММ.ГГГГ <адрес> отделом ЗАГС <адрес>, который ДД.ММ.ГГГГ был расторгнут.

ДД.ММ.ГГГГ они повторно зарегистрировали брак, который был зарегистрирован в административном центре Барнет, <адрес>, Соединённого королевства Великобритании и северной Ирландии, что подтверждается свидетельством о браке.

От брака у них имеется один совершеннолетний ребенок ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

С ФИО7 ФИО1 вступила в брак ДД.ММ.ГГГГ.

Ни ФИО7, ни ей не было известно о регистрации брака ответчиков.

Еще до момента регистрации их брака ФИО1 с ФИО7 проживали совместно проживали, как семья, вели общее хозяйство, у них имеется 11 (одинадцать) общих детей.

ФИО20 проживала за пределами России, а ФИО7 в тот период времени Россию не покидал, брак зарегистрированный между ними носит фиктивный характер.

В 2023 году ФИО1 стало известно о том, что по иску ФИО20 признан недействительным брак, зарегистрированный меду ней и ФИО7

По той причине, что ответчики не уведомили орган ЗАГС и не внесли сведения об иностранном браке в единый реестр, ФИО1 не было известно о наличии этого брака, чем нарушены её права.

В последующем ФИО1 дополнила заявленные к ФИО20 требования, просила признать недействительным брак между ФИО19 и ФИО20, зарегистрированный ДД.ММ.ГГГГ в административном центре Барнет, <адрес>, Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии, указав, что ДД.ММ.ГГГГ, Гагаринским отделом ЗАГС Управления ЗАГС <адрес> был зарегистрирован брак между ней и ФИО7, от которого имеются несовершеннолетние дети:

1) ФИО12, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

2) ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

3) ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

4) ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

5) ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

6) ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

7) ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

8) ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

9) ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

10) ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

11) ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

12) ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Заочным решением Нагатинского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ заключенный между ФИО1 и ФИО7 брак признан недействительным по заявлению бывшей супруги А.А.АБ. – ФИО20

О данном решении ей стало известно:

- при решении вопроса выплаты детских пособий в 2023 году;

- из искового заявления ФИО20 дежурному судье семейного суда Анталии от ДД.ММ.ГГГГ году;

- из заявления сына ФИО20 Ахмета ФИО44 в Генеральную прокуратуру Анталии о возбуждении в отношении ФИО7 публичного дела за якобы имевшие место угрозы.

Ответчик ФИО20 всеми неправдами пытается разрушить жизнь не только ФИО7, но и её, путем необоснованных обвинений в адрес ФИО7, что отрицательно сказывается на её детях и его деловой репутации.

ДД.ММ.ГГГГ Вторым мировым гражданским судом <адрес> (номер дела: 2023/1756, номер решения: 2023/2479) было рассмотрено заявление ФИО18, ФИО20, ФИО16 и ФИО3 о назначении ограничения правоспособности (kisitlilik) в отношении гражданина Российской Федерации ФИО44 А.А.

Основанием для требования послужили доводы о его предполагаемой расточительности (статья 406 Гражданского кодекса Турции), выразившейся в безвозмездной передаче 45% акций компании «Kaf Otelcilik Turizm Dis Ticaret Anonim Sirketi», стоимостью в 8 700 000 турецких лир «любовнице» (фактически –супруге), а также в попытках продажи активов компании, создающих риск доведения себя и семьи до бедности.

Истцы также ссылались на якобы применение физического насилия ответчиком в отношении своего сына-акционера и необходимость постоянной защиты.

Суд, установив отсутствие у ФИО7 обычного места жительства в Турции (пребывание носит временный характер) и, приняв во внимание заключение медицинской комиссии государственной больницы Анталии «Кепез» от ДД.ММ.ГГГГ об отсутствии оснований для ограничения дееспособности, а также отсутствие надлежащих доказательств соответствия критериям статьи 406 Гражданского кодекса Турции, вынес решение об отказе в удовлетворении иска.

Помимо указанного, Ахмет ФИО44 (сын ФИО7) ДД.ММ.ГГГГ подал заявление в Генеральную прокуратуру <адрес> (Турецкая Республика) о возбуждении публичного дела в отношении отца по факту систематических угроз убийством (статья 106/1 Уголовного кодекса Турции (TurkishCriminalCode (LawNo/ 5237 of September, 26, 2004) – совершение деяния против своей жизни, физической или половой неприкосновенности или жизни, физической или половой неприкосновенности своего родственника, угрозы нападения) и оскорблений. Однако, публичное дело со стороны правоохранительных органов Турецкой республики так и не было возбуждено.

Вступив в брак с ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1, как и самФИО7, не имела и не могла иметь сведений о регистрации брака между ответчиками ФИО20 и ФИО7

Совместное проживание ФИО1сФИО7 и ведение общего хозяйства началось еще до официальной регистрации наших отношений, впоследствии у них родилось 12 общих детей. При этом, ФИО20 в указанный период проживала за пределами Российской Федерации, а ФИО7 территорию России не покидал, что исключало для ФИО1возможность узнать о существовании их брака. Ответчики не исполнили обязанность по уведомлению органов записи актов гражданского состояния Российской Федерации о заключенном за рубежом браке и не внесли соответствующие сведения в Единый государственный реестр записей актов гражданского состояния (ЕГР ЗАГС), лишив ее объективной возможности получить информацию о препятствии к регистрации своего брака.

О нарушении своего права ФИО1узнала только в августе 2023 года, когда стало известно, что по иску ФИО20 брак между ней и А.А.АВ.,зарегистрированный ДД.ММ.ГГГГ, был признан недействительным. До этого момента у ФИО1отсутствовали какие-либо основания полагать, что ее брак может быть оспорен. Данный факт подтверждается, в частности, тем, что ДД.ММ.ГГГГ, при обращении в орган ЗАГСза свидетельством о рождении их общего ребенка ФИО2, актовая запись об их браке еще не была аннулирована, сведений о судебном решении в ЗАГСе не содержалось.

Согласно разъяснениямПленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащемся в пункте 19 постановления от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», трехлетний срок исковой давности для требований о разделе общего имущества супругов исчисляется не со времени прекращения брака (расторжения или признания недействительным), а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Поскольку о нарушении своего права на совместно нажитое имущество ФИО1 узнала лишь в августе 2023 года, а исковое заявление о его разделе ею подано в том же 2023 году, срок исковой давности соблюден. Правомерность ее требований и соблюдение срока исковой давности подтверждены вступившим в законную силу решением Ахматовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по делу №.

Совершенные ответчиками действия (бездействие) по сокрытию факта первого брака, а также последующая инициатива ФИО20 по оспариванию ее брака в 2013 году (заочное решение Нагатинского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ), о котором она узнала лишь десятилетие спустя – в2023 году, представляют собой не что иное, как откровенное и систематическое злоупотребление правом. Целью данных действий ФИО20 изначально и преимущественно являлось не восстановление ее собственных якобы нарушенных семейных прав, которые она не осуществляла, проживая за границей, а создание искусственных юридических препятствий для защиты имущественных прав ФИО1 и прав их общих детей, а также подготовка почвы для незаконного завладения имущественными активами ФИО7

Злоупотребление правом со стороны ФИО20 приобрело особо изощренный и трансграничный характер в 2023 году, синхронно с обнаружением факта недействительности брака ФИО1 и совпав по времени с инициацией ее усилий по захвату контроля над значительными турецкими активами ФИО7 Так, в мае 2023 года она инициировала судебное разбирательство в Семейном суде городе Анталия (Турция), а ее сын Ахмет ФИО44 подал заявление в Генпрокуратуру Анталии о возбуждении публичного дела против ФИО7 по надуманным обвинениям в угрозах. Кульминацией этой согласованной кампании давления стала попытка через Турецкий суд (Второй мировой гражданский суд <адрес>, дело №, решение № от ДД.ММ.ГГГГ) ограничить дееспособность ФИО7 под ложным предлогом его «расточительности». В качестве единственного «доказательства» расточительства истцы (ФИО20 и ее дети) привели факт безвозмездной передачи им 45% акций Турецкой компании «Kaf Otelcilik Turizm Dis Ticaret Anonim Sirketi»именно ФИО1, его фактической супруге и матери его двенадцати детей, а также намерение продать активы компании по якобы заниженной цене, что якобы создает риск бедности для семьи. Совершенно очевидно, что истинной целью этих исков была не защита интересов семьи ФИО20, а воспрепятствование законному распоряжению ФИО7 своим имуществом, в том числе передаче его своей фактической семье и последующий необоснованный захват контроля над его активами под видом «защиты» от мнимой расточительности. Существенность этой цели подтверждается указанной в иске огромной стоимостью оспариваемых активов (отель оценен более чем в 85 000 000 евро). Примечательно, что турецкий суд, тщательно исследовав доводы и представленныедоказательства, полностью отказал в удовлетворении иска, установив отсутствие оснований для ограничения дееспособности, в том числе несоответствие доводов о «расточительстве» критериям статьи 406 Гражданского кодекса Турции, и отсутствие у ФИО7 обычного места жительства в Турции. Аналогично, уголовное преследование по заявлению Ахмета ФИО44 не было возбуждено турецкими правоохранительными органами.

В 2006 году, при оформлении сделки купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, ФИО20 подала нотариальное заявление, в котором официально указала, что она не состоит в зарегистрированном браке.

Данное заявление имеет юридическую силу, поскольку сделка прошла государственную регистрацию и нотариальное удостоверение, а значит, указанное в нём обстоятельство было представлено ФИО20 как достоверное и действительное на момент совершения сделки. Это полностью противоречит её последующим утверждениям в суде о наличии зарегистрированного брака с ФИО7, якобы заключённого в 2000 году и сохранявшегося в последующем.

Также в 2006 году, при продаже дома, расположенного по адресу: Великобритания, <адрес>, Беамонт Гарденс, <адрес> (3 Beaumont Gardens, London, NW3 7TF), ФИО20 распорядилась недвижимым имуществом, не получив нотариального согласия своего супруга. В соответствии с действующим законодательством как Российской Федерации, так и Соединённого Королевства, распоряжение совместно нажитым имуществом, приобретённым в период брака, требует обязательного письменного согласия второго супруга, подлежащего нотариальному удостоверению. Отсутствие такого согласия на сделке однозначно свидетельствует о том, что ФИО20 либо намеренно скрыла факт существования брака, либо считала его юридически ничтожным и не имеющим правового значения, что полностью подрывает достоверность её позиции в судебном разбирательстве.

В 2018 году при совершении ещё одной сделки купли-продажи квартиры по адресу: <адрес>, корпус 4, <адрес>, ФИО20 вновь представила нотариальное заявление о том, что она не состоит в браке, тем самым повторно подтвердила отсутствие между ней и ФИО7 каких-либо супружеских правоотношений. Очевидно, что в течение более чем десяти лет она стабильно и официально позиционировала себя как не состоящую в браке, что полностью исключает возможность добросовестного восприятия зарегистрированных брачных уз с ФИО7

Дополнительное подтверждение фиктивности отношений — ситуация с дарением квартиры в 2016 году, когда сын ФИО20 получил в дар недвижимость от ФИО7 Примечательно, что нотариальное согласие на эту сделку было предоставлено не ФИО20, которая, по её утверждению, являлась его супругой, а гражданкой ФИО1, официально признанной на тот момент законной супругой дарителя. Этот факт говорит не только о непризнании самим ФИО7 брака с ФИО20, но и о наличии другого действующего брака, зарегистрированного надлежащим образом, а также,что и её сын не считал, что его мать состоит в браке с ФИО7 При этом, по имеющимся сведениям, ФИО20 уже имела на руках вступившее в силу решение Нагатинского районного суда <адрес>, однако, не воспользовалась им в защиту своих прав, что указывает на отсутствие у неё реального интереса к поддержанию семейных отношений, а также свидетельствует о злоупотреблении правом с её стороны.

Нарушение принципа объективности и беспристрастности в судебном процессе также проявилось в том, что суд допросил в качестве свидетелей бывшую судью тогоже суда ФИО36, а также сына ФИО20 – Ису ФИО44. Последний, начиная с 2023 года, активно ведёт судебные дела в Турции, направленные на признание ФИО7 недееспособным и нуждающимся в установлении опеки, тем самым демонстрируя личную заинтересованность в исходе дела и прямой конфликт интересов. Кроме того, он является заявителем по уголовному делу, возбужденному в Турции в отношении ФИО1 В этой связи ФИО1 полагает, что свидетельские показания указанных лиц не могут рассматриваться как достоверные и объективные, а процессуальное участие ФИО16 требует оценки с точки зрения процессуальной заинтересованности.

Кроме того, представленные истцом свидетели К.З., которая является двоюродной сестрой А.А.АБ., ФИО44ФИО41 родной брат ФИО7 и ФИО37 подтвердили отсутствие брачных отношений между ФИО20 и А.А.АВ.

Свидетели, представленные ответчиком, ШабуеваТ., которая является вдовой покойного брата ФИО20, и сотрудник офиса компании, принадлежащей ФИО1 и ее мужу, ФИО42 также подтвердили под присягой отсутствие каких-либо брачных отношений между ФИО20и ФИО7

ФИО1 обращает внимание суда на тот факт, что сама ФИО20 заявляет, что в первом браке с ФИО7 она была до 1986-го года, но вступила в новый брак, который по заявлению ФИО14был фиктивным, не оформив и не зарегистрировав развод с ФИО7 Вступая в «фиктивный» брак с ФИО14она указала, что это её первый брак. Мы видим, что для ФИО20брачные аферы и ложь присущи во всех её отношениях.

Из всего выше изложенного видно, что ответчик ФИО20имеет устойчиво лживые отношения во всех браках.

ФИО1 особо обращает внимание суда на наличие в материалах дела письменного заявления гражданина ФИО14, в котором он сообщает, что состоял в фиктивном браке с ФИО20 в период с 1992 года по 1996 год исключительно в целях получения московской регистрации за денежное вознаграждение. Этот факт дополнительно подтверждает, что ФИО20 имела устойчивую модель поведения, при которой брак использовался как инструмент получения выгод, а не как форма создания семьи и ведения совместного быта. Подобная правовая позиция подтверждает, что и её последующий брак с ФИО7 носил такой же фиктивный характер, заключался в обход закона и без намерения создавать семью, что прямо противоречит статье 27 Семейного кодекса Российской Федерации.

Также ФИО1 обращает внимание суда на фотографии, представленные суду ФИО20 Все фото сделаны в общественных местах, на разных общественных и праздничных мероприятиях и не являются подтверждением совместного проживания.

Таким образом, вся последовательность действий ФИО20 от сокрытия факта первого брака и последующего оспаривания брака ФИО1 без ее извещения, до агрессивных трансграничных судебных и уголовных преследований ФИО7 в 2023 году под надуманными предлогами, носит исключительно корыстный характер и направлена на недобросовестное извлечение имущественной выгоды путем злоупотребления своими формальными процессуальными правами. Ее действия явно выходят за пределы осуществления гражданских прав, предусмотренных статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как совершены исключительно с намерением причинить вред ФИО1 и ее детям, а также незаконно завладеть имуществом ФИО7, нажитым, в том числе, в период их длительного фактического и зарегистрированного супружества. Признание брака ФИО1 недействительным по инициативе ФИО20 спустя много лет после его регистрации, о котором она не знала и не могла знать, явилось лишь первым звеном в этой цепи злоупотреблений, призванным лишить ее и ее детей законных прав на совместно нажитое имущество, открыть путь для ее последующих имущественных притязаний в Турции.

О нарушении своего права на совместно нажитое имущество ФИО1 стало известно лишь в августе 2023 года. До этого момента у нее отсутствовала объективная возможность узнать о признании брака с ФИО7 недействительным и о вынесенном по данному вопросу судебном решении от 2013 года. Указанное решение было умышленно скрыто от нее как самим ФИО7, так и ФИО20, несмотря на то, что до момента регистрации рождения их общего ребёнка ФИО21 (ДД.ММ.ГГГГ) запись обих браке в органах ЗАГС продолжала сохраняться и брак считался действующим.

Фактическая информация о нарушении ее права на совместно нажитое имущество стала мне известна только в августе 2023 года и ею незамедлительно был подан иск о разделе имущества. Таким образом, срок исковой давности в данном случае подлежит исчислению в соответствии с пунктом 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о разделе общего имущества супругов», согласно которому трёхлетний срок исковой давности начинает течь с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, а не с даты самого нарушения.

Факт соблюдения срока исковой давности подтверждён решением Ахматовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по делу №, в котором указано, что иск был подан своевременно, после того как она получила достоверную информацию о нарушении имущественных прав и наличии недействительного брака.

Совокупность действий ФИО20, в частности:

? регистрация брака с ФИО7 в 2000 году на территории Великобританиибез намерения создания семьи;

? умышленное сокрытие этого брака от органов ЗАГС Российской Федерации, что позволило ей непрепятствовать регистрации брака между ней и ФИО7 в 2005 году;

? инициирование судебного процесса в 2013 году о признании ее брака сФИО7недействительным без ее извещения;

? многолетнее сокрытие решения суда 2013 года как от нее, так и от государственных органов, включая ЗАГС;

? синхронизированные действия в 2023 году по лишению ФИО7 дееспособности и инициирование уголовного преследования в Турции при активном участии её сына ФИО16;

в совокупности представляют собой классическое злоупотребление правом, в смысле статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации прямо запрещает:

? реализацию субъективного права исключительно с целью причинения вреда (шикана);

? действия в обход закона с противоправной целью;

? иные заведомо недобросовестные формы поведения в гражданских правоотношениях.

Анализ представленных фактов свидетельствует о систематическом, умышленном и многолетнем злоупотреблении правом со стороны ФИО20, выраженном в сокрытии брака, подтверждённого лишь формально, но фактически не реализованного: в 2006 и 2018 годах она нотариально заявляла, что в браке не состоит, распоряжалась недвижимостью без согласия «супруга», а в 2016 году сам ФИО7 оформлял дарение от имени другой женщины, названной его законной супругой. В материалах дела содержится также признание о её фиктивном браке с другим лицом в 1992-1996 годах, что подтверждает намеренное использование брачных отношений в корыстных целях. При этом, в рамках судебного процесса в качестве свидетелей были допрошены её сын Иса ФИО44, находящийся в прямом конфликте интересов, а также бывшая судья ФИО36, что ставит под сомнение беспристрастность её показаний.

В совокупности это указывает на фиктивный характер брака между ФИО20 и ФИО7, умышленное сокрытие судебного решения 2013 года и координированные действия, препятствующие ей в реализации своих имущественных прав, что квалифицируется как злоупотребление правом по статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Позиция ФИО20 соответствует всем этим критериям и подлежит квалификации как:

1. Осуществление прав исключительно с намерением причинить вред истцу и её 12 детям через лишение их имущественных и семейных прав.

2. Действия в обход закона, в том числе, сокрытие иностранного брака, чтобы не препятствовать регистрации ее брака с ФИО7 и тем самым обойти положения статьи 14 Семейного кодекса Российской Федерации, запрещающей двоежёнство.

3. Недобросовестное поведение, выразившееся в умышленном сокрытии судебного решения 2013 года, использовании судебной системы в Турции как инструмента давления на семью, а также подаче заведомо ложных заявлений в прокуратуру.

В соответствии со статьей 158 Семейного кодекса Российской Федерации брак, заключённый за пределами Российской Федерации с соблюдением законодательства соответствующего государства, признаётся действительным в Российской Федерации. Однако, согласно статье 14 Семейного кодекса Российской Федерации брак не может быть заключён с лицом, уже состоящим в ином зарегистрированном браке. Таким образом, умышленное невнесение записи о браке в единый реестр актов гражданского состояния в Российской Федерации является сознательным злоупотреблением правом с целью обхода закона, повлекшим фактическое двоежёнство и нанесшим вред как ей, так и ее детям.

Дополнительно следует учесть положения статьи 27 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которой брак признаётся недействительным, в том числе и в случае фиктивности – если один или оба супруга не имели намерения создать семью. Поведение ФИО20, задокументированное в многочисленных эпизодах (в том числе в 2006, 2016 и 2018 годах, когда она заявляла, что не состоит в браке, или отчуждала имущество без согласия «супруга») только подтверждает отсутствие у неё намерения создать и поддерживать семейные отношения с ФИО7

Таким образом, все действия ФИО20 необходимо рассматривать через призму злоупотребления правом, недобросовестности и умышленного нарушения ее имущественных и личных неимущественных прав, а также прав ее несовершеннолетних детей.

В письменном отзыве ФИО7 исковые требования ФИО1 признал полностью, просил их удовлетворить и пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ Гагаринским отделом ЗАГС Управления ЗАГС <адрес> был зарегистрирован брак между ним и ФИО1, от совместного брака у них имеется 12 несовершеннолетних детей.

Как им стало известно заочным решением Нагатинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ их брак признан недействительным по заявлениюФИО20, с которой он состоял в фиктивном браке.

Отом, что Нагатинским районным судом <адрес> принято такое решение им сталоизвестно в 2023 году:

- при решении вопроса выплаты детских пособий в 2023 году;

- из искового заявления ФИО20 дежурному судье семейного суда Анталии от ДД.ММ.ГГГГ году;

- из заявления в отношении ФИО7 в Генеральную прокуратуру Анталии от Ахмета ФИО44 сына ФИО7 о возбуждении в отношении него публичного дела, якобы, за угрозы.

Зарегистрированный между ним и ФИО20 в 2000 году брак был фиктивным и зарегистрирован для упрощения административных и социальных процедур без намерения создать семью. Указанные обстоятельства подтверждается обращением в мировой суд <адрес> Республики с запросом на судебный запрет от имени ФИО20, ФИО22 Алоуди, ФИО18 и ФИО16, согласно которого истцы просят суд назначить опекунство над ним, якобы на том основании, что он страдает «слабоумием». Судом принято решение от ДД.ММ.ГГГГ году об отказе в удовлетворении заявления. Указанный иск был инициирован с целью взять над ним опеку и в последующем распоряжаться принадлежащим ему имуществом.

Действительно он регистрировал брак с ФИО20 ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>ном отделе ЗАГС <адрес>, который ДД.ММ.ГГГГ был фактически расторгнут, поскольку семья распалась, дальнейшая совместная жизнь стала невозможной.

ДД.ММ.ГГГГ они повторно зарегистрировали брак в административном центре Барнет, <адрес>, Соединённое королевство Великобритании и Северной Ирландии, что подтверждается свидетельством о браке. От брака имеется один совершеннолетний ребенок: ФИО15, ДД.ММ.ГГГГгода рождения.

Остальные дети ФИО20, то есть ее трое сыновей, носят его фамилию, так как ФИО20после развода оставила его фамилию и дала ее своим сыновьям, поскольку закон позволял внесение записи акта о рождении по фамилии родителей. ФИО7не имел возражений, хотя это не его дети, поскольку они с ФИО20 не враждовали, но он и подумать не мог, что она его доброту примет за слабость и использует против него в корыстных целях.

Повторный брак носил фиктивный характер и не был заключён с целью создания семьи. После получения материальной выгоды ФИО20 прекратила предоставлять ФИО7визу (давать приглашение для получения визы).

Документов, подтверждающих брак в Великобритании, у ФИО7 не было, поэтому он считал, что брак уже аннулирован.

ФИО20 не предоставила в органы ЗАГС Российской Федерации документ, подтверждающий заключение брака за рубежом, что должна была сделать в трёхмесячный срок. ФИО7 впервые узнал данном браке в 2023 году из поданных заявлений и исков в Турции.

Совместного проживания не могло быть потому что ФИО7не мог посещать Великобританию. ФИО20жила в Лондоне, а ФИО7 – в Москве.

С ФИО1 ФИО7 фактически вступил в брак 2004 году, а зарегистрировали они его ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО7 не было известно о том, что регистрация брака с ФИО20 не аннулирована. Как ему стало в последующем известно, ФИО20 ввела его в заблуждение и не аннулировала указанный брак. То обстоятельство, что они не проживали в совместном браке с ФИО20, который был зарегистрирован в Лондоне, подтверждается и тем, что фактически такой возможности не имелось, даже при желании, поскольку въезд в Лондон, где проживала ФИО20 ему был запрещен, а визу она ему не давала.

Кроме того, после фактического расторжения их первого брака с ФИО20, она вступила в брачные отношения с ФИО14, запись акта <адрес> отдела ЗАГС Чеченской Республики от ДД.ММ.ГГГГ №, что подтверждается ответом отдела ЗАГС, где она сообщила, что вступает в первый брак, хотя вступила в брак с ФИО14, не расторгнув брак с ним.

Несмотря на то обстоятельство, что брачные отношения с ФИО20 прекращены и совместное хозяйство не ведется с 1986 года, ФИО20всю свою жизнь пользуется его именем, однако, он претензий не имел, учитывая, что у них есть общая дочь. Однако, ФИО20 и ее сыновья, злоупотребляя его к ним добрым отношением, используют все ресурсы, чтобы завладеть принадлежащим ему имуществом. В корыстных целях обращается в суды и любым путем пытается разделить имущество, которое с ней в совместном браке не наживалось. При этом, руководствуется фиктивной регистрацией брака. Фиктивность Лондонского брака подтверждается и тем, что указанный брак не был легализован в России именно по той причине, что он фиктивный. А фактическое расторжение брака между ними в 1986 году ФИО20 не скрывает и признает, как следует из ее обращений в разные инстанции, (документы прилагаются).

В настоящее время ФИО7 понимает, что ФИО20 путем обмана принудила его согласиться на регистрацию брака в Лондоне, чтобы затем, путем мошенничества завладеть принадлежащим ему имуществом. Именно по этой причине она в тайне от него добилась решения суда о признании его законного брака с ФИО1 недействительным, о чем им с ФИО1 стало известно в 2023 году. Указанное решение суда она также не зарегистрировала в органах ЗАГС. Кроме того, она не знала, где проживает ФИО7 и при обращении в суд указала неверный адрес, по этой причине он не имел возможности получать судебные извещения. Это обстоятельство лишь подтверждает, что они не вели общее хозяйство и вместе не проживали уже длительное время. Копия иска ФИО20 о признании брака недействительным и копия его паспорта прилагаются к настоящему отзыву, из которых видно, что в иске указан не тот адрес, по которому он проживал на тот период времени.

При этом, чтобы добиться возможности распоряжения всем принадлежащим ему имуществом, пыталась выставить его перед Турецким судом слабоумным и добиться над ним опеки, используя своих сыновей, которые также вводят суд в заблуждение, представляясь его сыновьями. Однако, суд отказал в удовлетворении их иска.

То, что их первый с ФИО20 брак закончился разводом она и сама признала в иске, с которым обращалась в Турецкий суд.

ФИО1 в своем иске ссылается на то, что: «По той причине, что ответчики не уведомили орган ЗАГС и не внесли сведения об иностранном браке в единый реестр, мне не было известно о наличии этого брака, таким образом мои права нарушены». Однако,ему тоже не было известно об этом, так и стал жертвой мошеннических действий ФИО20

Решением Ахматовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО7, ФИО20 отказано в полностью.

Не согласившись с решением суда первой инстанции, ФИО1 обжаловала его в апелляционном порядке, считая его незаконным, необоснованным, вынесенным с нарушением норм материального и процессуального права и подлежащим отмене, полагая, что суд первой инстанции, формулируя позицию истца в упрощённой и фактически искажённой форме, сместил акценты в предмете спора, превратив его из вопроса о действительности брака с иностранным элементом в вопрос о субъективных предположениях стороны.

Такое искажение сути иска привело к неправильному определению предметадоказывания, что является нарушением статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд первой инстанции не учёл, что согласно пункту 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» при рассмотрении дел о признании брака недействительным высшим судом указано, что перечень оснований для признания брака недействительным, содержащийся в пункте 1 статьи 27 Семейного кодекса Российской Федерации, является исчерпывающим и не подлежит расширительному толкованию. К таким основаниям относятся: нарушение установленных законом условий заключения брака (статьи 12, 13 Семейного кодекса Российской Федерации); наличие при заключении брака обстоятельств, препятствующих его заключению (статья 14 Семейного кодекса Российской Федерации); сокрытие одним из лиц, вступающих в брак, от другого лица наличия у него венерической болезни или ВИЧ-инфекции (пункт 3 статьи 15 Семейного кодекса Российской Федерации); ФИКТИВНОСТЬ БРАКА (пункт 1 статьи 27 Семейного кодекса Российской Федерации).

Следовательно, суд, не определив эти обстоятельства как предмет доказывания, фактически исключил ключевое юридическое основание иска, что повлекло нарушение принципа полноты и объективности судебного разбирательства, предусмотренного статьями 12 и 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В мотивировочной части решения суд первой инстанции указал, что не установлено оснований, предусмотренных законом, статьей 27 Семейного кодекса Российской Федерации, для признания брака между ФИО7 и ФИО20 недействительным. Однако, данный вывод сделан без надлежащего исследования и оценки представленных истицей доказательств,подтверждающих наличие предусмотренных законом оснований недействительности брака, в частности – заявление самого ФИО7 о том, что брак был фиктивным, заключён с целью получения гражданства Великобритании и не имел цели создания семьи.

Истцом были представлены письменные доказательства, прямо указывающие на отсутствие у ФИО20 фактических брачных отношений с ФИО7 и на её собственные заявления о том, что она «не состоит в браке» (нотариальные документы от 2006 и 2018 годов). Данные документы имеют юридическое значение, поскольку свидетельствуют о том, что с момента заключения спорного брака стороны не вели совместного хозяйства, не проживали совместно и не имели намерения создать семью, что подпадает под признаки фиктивности брака, установленные статьей 27 Семейного кодекса Российской Федерации.

Согласно части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд обязан привести в решении мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты, и указать, какие доказательства положены в основу выводов. Однако, суд первой инстанции не дал никакой мотивированной оценки данным документам и не объяснил причин их отклонения. Ограничившись констатацией отсутствия оснований, предусмотренных статьей 27 Семейного кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции фактически уклонился от анализа доказательственной базы, что является нарушением принципа полноты и объективности судебного разбирательства, закреплённого в статьях 12 и 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В мотивировочной части суд указывает, что у него имеются сведения о рождении детей: ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО16, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО18, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Однако, согласно выписке из органа ЗАГС отец трёх сыновей ФИО20 указан «со слов матери», что дает основания полагать об отсутствии документально подтверждённого факта отцовства со стороны ФИО7 и, следовательно, опровергает утверждение ответчика ФИО20 и выводы суда.

Суд первой инстанции критически отнёсся к доводам истца ФИО1 и ответчика ФИО7 о том, что ФИО20 вступила в брак с ФИО14 с целью получения выгоды. Однако, сам ФИО14 в письменной форме (представленной ответчицей ФИО20) подтвердил, что состоял в фиктивном браке с ФИО20 исключительно с целью получения регистрации по месту жительства, при этом отношения носили заведомо формальный характер и были возмездными. Эти показания однозначно и недвусмысленно говорят о том, что ФИО20 ранее прибегала к фиктивным бракам как к инструменту извлечения выгоды, судом первой инстанции не была дана надлежащая оценка данному обстоятельству.

Суд первой инстанции, не имея на то никаких оснований, не принял к сведению показания свидетелей истца и ответчика ФИО7, в том числе близких родственников ФИО20, а именно вдовы её брата ФИО43, которая постоянно проживала с семьёй в домеродителей ФИО20 до смерти мужа. Она подтвердила, что никогда не слышала и не знала о том, что бывший супруг ФИО20 и сестра её мужа восстановили брак снова (прилагается письменное заявление ФИО43)

Все пять свидетелей, допрошенные по делу, последовательно подтвердили отсутствие между ФИО20 и ФИО7 брачных (супружеских) отношений, совместного проживания и ведения общего хозяйства. Суд первой инстанции без надлежащей мотивировки отверг эти показания, не приведя убедительных оснований, почему все свидетели признаны недостоверными.

Суд первой инстанции необоснованно проигнорировал нотариально удостоверенные документы, содержащие признание самой ФИО20 о том, что она не состоит в браке.

Указанные заявления были сделаны ею дважды при совершении сделок по продаже квартир.

Суд первой инстанции необоснованно принял во внимание доводы ФИО20 о её неосведомлённости о договоре дарения квартиры её сыну, заключённом ФИО7, при этом проигнорировав объективные данные: сама ФИО44 была зарегистрирована по адресу данной квартиры уже через месяц после заключения договора дарения.

В мотивировочной части решения судом первой инстанции искажены действительные показания ответчицы ФИО20, данные в судебном заседании. В действительности же её объяснения в процессе носили противоречивый и непоследовательный характер, что может быть проверено в протоколе судебного заседания.

Суд первой инстанции оставил без внимания существенный вопрос, поставленный истцом, где и каким образом происходило совместное проживание сторон, если ФИО20 в указанный период постоянно проживала за границей, а ФИО7 не выезжал в Великобританию с 2004 года, проживая в Российской Федерации и имея двенадцать детей?

Суд первой инстанции проигнорировал тот факт, что между ФИО7 и ФИО20 нет даже связи в соцсетях или просто по телефону.

Суд первой инстанции ошибочно принял за доказательство совместной жизни фотографии,представленные ответчиком, не учтя, что они сделаны в рамках общих мероприятий, на которых присутствовала их общая дочь и 6-ть общих внуков. Факт участия в мероприятиях, посвящённых ребёнку, не свидетельствует о существовании брачных отношений.

Суд первой инстанции, вопреки требованиям Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, дал недопустимую оценку совокупности доказательств, посчитав показания пяти свидетелей недостоверными, нотариальное признание – случайным, а отсутствие общего места проживания - несущественным. При этом, полностью проигнорировал ключевое признание самого ФИО7 о фиктивном характере брака, заключённого без намерения создать семью.

Факт фиктивности браков ФИО20 подтверждается её предыдущимбрачным опытом. После расторжения брака в 1986 году без последующей регистрации она вступила в следующие брачные отношения от которых имеет троих сыновей, а также фиктивный союз с ФИО14 с корыстной целью получения денежных средств и регистрации.

Кроме представленной ответчиком копии документа из Великобритании, подлинник которого не представлен и подлинность которого не подтверждена компетентным органом, отсутствуют какие-либо достоверные доказательства факта заключения брака между сторонами. Показания самой ФИО20 не могут быть признаны достаточными доказательствами без подтверждения иными объективными источниками.

Кроме того, в соответствии с позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 3 постановления Пленума от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебном решении», решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Между тем, решение суда первой инстанции указанным требованиям не отвечает. Суд первой инстанции, признав, что не установлено оснований, предусмотренных законом, статьей 27 Семейного кодекса Российской Федерации, для признания брака недействительным, не указал, какие именно доказательства были исследованы, какие факты из них установлены и по каким причинам иные доказательства, представленные стороной истца, были отвергнуты. Из текста решения суда невозможно установить, проводил ли суд оценку письменных доказательств (нотариальных заявлений ФИО20 2006 и 2018 годов, свидетельствующих о её фактическом позиционировании себя как незамужней), если да, то по каким критериям суд признал их не имеющими значения для дела.

Такая неполнота мотивировочной части лишает судебное решение признака обоснованности, поскольку из него не усматривается процесс познания судом фактических обстоятельств, а вывод о действительности брака представлен как декларативное суждение без доказательной опоры.

Подобная правовая позиция неоднократно подтверждалась Верховным Судом Российской Федерации.

Так, в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №-КГ22-36-К2 указано, что отсутствие в решении мотивированной оценки доказательств и связи между установленными обстоятельствами и выводами суда свидетельствует о нарушении требований об обоснованности судебного акта и является основанием для его отмены.

В рассматриваемом деле суд первой инстанции ограничился формальным указанием на отсутствие оснований по статье 27 Семейного кодекса Российской Федерации, не раскрыв фактическую сторону вопроса и не установив обстоятельства, имеющие правовое значение для применения данной нормы.

Суд первой инстанции, заявив о неустановлении оснований, предусмотренных статьей 27 Семейного кодекса Российской Федерации, не провёл обязательной по смыслу статьи 158 Семейного кодекса Российской Федерации и процессуальных норм оценки.

При применении иностранного права российский суд обязан устанавливать содержание его норм в соответствии с официальным толкованием, практикой применения и доктриной соответствующего государства, для этого суд может пользоваться способами, перечисленными в статье 1191 Гражданского кодекса Российской Федерации. В деле отсутствуют сведения о том, что суд предпринял какие-либо действия по установлению содержания норм английского права, применимых к браку, заключённому в городе Лондон.

Практика и позиции Верховного Суда Российской Федерацииподчёркивают, что при наличии иностранного элемента суд обязан не только формально ссылаться на статью 158 Семейного кодекса Российской Федерации, но и провести процесс доказательства обстоятельств, имеющих значение для коллизионного решения, а также мотивированно отразить в решении результаты такого исследования.

В рассматриваемом деле суд не подтвердил, какими доказательствами отвергнуты или подтверждены обстоятельства, которые требовали исследования в соответствии с указанной позицией Верховного Суда Российской Федерации.

В решении суда первой инстанции указано: «Также имеются сведения о рождении детей: ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО16 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО17 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО18 ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Из копий свидетельств о рождении в отношении ФИО16, ФИО2 и ФИО7 усматривается, что в графе «отец» указан ФИО19».

Данная ссылка суда первой инстанции на указанные сведения является необоснованной и не подтверждённой материалами дела. В период рождения перечисленных детей ФИО20 и ФИО7 в зарегистрированном браке не состояли, факт отцовства в установленном законом порядке не устанавливался, а сведения об отце были внесены в акты гражданского состояния со слов матери, что конкретизированно следует из выписки органа ЗАГС. Более того, фамилия детей является производной от фамилии их матери, унаследованной ею от прежнего мужа, что также подтверждает отсутствие юридического и фактического брачного союза между ФИО20 и ФИО7

Таким образом, утверждение суда о наличии достоверных сведений об отцовстве ФИО7 в отношении указанных детей не основано на доказательствах, исследованных в судебном заседании, и противоречит требованиям статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о необходимости оценки доказательств по их относимости, допустимости и достоверности.

В решении суда первой инстанции содержится следующее утверждение: «Утверждения истца ФИО1 о том, что ФИО7 и ФИО20 не состояли в браке, отсутствовали фактические отношения между ними, они не вели общее хозяйство после заключения брака в 2000 году, опровергаются представленными ответчиком ФИО20 фотографиями, на которых изображены ответчики в различные периоды времени, в кругу семьи, в том числе с детьми и внуками...Суд считает необоснованными доводы о том, что фотографии не подтверждают факт нахождения в брачных отношениях, поскольку на них очевидно запечатлены семейные мероприятия, на которых также присутствуют родственники со стороны ФИО7»

Однако, данный вывод суда не выдерживает критики. Как указывалось истцом и подтверждается материалами дела, ФИО7 поддерживал и по настоящее время поддерживает родственные и моральные связи со своей дочерью и её детьми (внуками ФИО7), оказывая им материальную и иную помощь. Фотографии, представленные ответчиком, запечатлели именно участие истца в семейных и общественных мероприятиях – днях рождения, религиозных праздниках и иных событиях, связанных с дочерью и внуками.

Следовательно, указанные снимки не могут рассматриваться как доказательствоналичия именно брачных отношений между ФИО7 и ФИО20, поскольку они лишь отражают обычные семейные контакты, характерные для родственных отношений. Суду первой инстанции было прямо заявлено, что не существует и не может существовать фотографий, сделанных в совместной домашней обстановке или в быту, поскольку совместного проживания и ведения общего хозяйства никогда не имелось.

Суд первой инстанции также указал: «Как пояснила ответчица ФИО20 относительно доводов ФИО1 о нотариальном заявлении, согласно которому она указывала, что на момент приобретения квартиры по адресу: <адрес>, не состоит в зарегистрированном браке, данное заявление было написано с целью упрощения процедуры отчуждения квартиры, а относительно согласия ФИО1 на заключение договора дарения в пользу ФИО17 она ничего не знала».

Однако фактические обстоятельства и объяснения, данные ответчиком в судебном заседании, свидетельствуют об ином. ФИО20 не ссылалась на желание «упростить процедуру оформления», а пояснила, что судебное решение о её семейном положении якобы осталось за границей, где она постоянно проживает, и потому она не хотела откладывать сделку. Судом данный довод был интерпретирован произвольно и вырван из контекста. При этом суд полностью проигнорировал юридически значимое обстоятельство: для совершения сделки купли-продажи квартиры требуется не «решение суда», а нотариально удостоверенное согласие супруга, если лицо состоит в браке (статья 35 Семейного кодекса Российской Федерации).

Кроме того, суд первой инстанции безосновательно принял на веру утверждение ответчицы о том, что она якобы «не знала» о договоре дарения квартиры, заключённом ФИО7 в пользу её сына ФИО2 Данное заявление прямо опровергается тем фактом, что уже через месяц после совершения сделки дарения ФИО20 была зарегистрирована по адресу подаренной квартиры и сама неоднократно указывала этот адрес как место своего жительства в различных официальных документах, включая материалы настоящего дела.

Суд первой инстанции также совершенно не принял во внимание показания свидетелей, представленных истцом, в том числе свидетеля ФИО43, вдовы родного брата ФИО20, которая длительное время проживала с семьёй в доме родителей ответчицы и достоверно подтвердила, что никогда не знала и не слышала о существовании вторичного брака между ФИО20 и ФИО7

Более того, суд первой инстанции отказался допросить свидетеля ФИО38, несмотря на то, что она неоднократно являлась в судебное заседание и представила нотариально удостоверенное заявление, имеющее доказательственное значение.

В решении суда указано: «ФИО7 в различные периоды времени, в кругу семьи, в том числе имеется фото, на котором ФИО20 указала на своих и ФИО7 общих сыновей Ису, ФИО25, ФИО26, дочь ФИО24, супруг своих сыновей и внуков. Доводы истца ФИО1 и ответчика ФИО7 о том, что все из представленных фото сделаны в общественном месте и не подтверждают факт нахождения в брачных отношениях ФИО7 и ФИО20, суд считает необоснованными, поскольку на фото очевидно запечатлены семейные мероприятия, на которых также присутствуют родственники со стороны ФИО7, его две родные сестры совместно с ФИО20»

Также суд первой инстанции указал: «Суд критически отнёсся к доводам ФИО1 и ответчика ФИО7 о том, что ФИО20 вступила в брак с ФИО14 с целью извлечения выгоды. Из нотариально удостоверенного заявления ФИО14 усматривается, что ФИО7 является братом его жены, а ФИО20 – его супругой. Между ним и ФИО20 в 1992 году был заключён фиктивный брак с целью получения им регистрации в <адрес>. У ФИО7 и ФИО20 на момент его регистрации брака с ФИО20 было четверо детей. Вся их семья в 1994 году уехала в Англию. Таким образом, как установлено судом, брак между ФИО20 и ФИО14 был фиктивным, и расторгнут в 1996 году».

Указанные выводы суда первой инстанции основаны на предположениях и не подтвержденыдостоверными доказательствами, отвечающими требованиям относимости и допустимости, установленным Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации.

Суд первой инстанции проигнорировал показания свидетелей, представленных истцом, в том числе ФИО43, вдовы родного брата ФИО20, которая на протяжении длительного времени проживала с семьёй в доме родителей ответчицы и достоверно подтвердила, что никогда не знала и не слышала о существовании какого-либо брака между ФИО20 и ФИО7

Суд первой инстанции проигнорировал тот факт, что ответчик ФИО20 искусно использует фиктивные брачные отношения для извлечения выгоды. К примеру, в брачных документах с ФИО14 она указывает, что это её первый брак.

То есть, суд первой инстанции не определил и не сформулировал как предмет доказывания факт наличия и юридического статуса иностранного брака в системе английского права вопреки положениям Семейного кодекса Российской Федерации, не использовал и не зафиксировал отказ от использования предусмотренных статьей 1191 Гражданского кодекса Российской Федерации способов установления содержания иностранного права, дал формальный, неконкретный вывод о неустановлении оснований, не соотнеся его с конкретными доказательствами и не разъяснив, почему нотариальные заявления и иные факты, указанные истицей, судом признаны неубедительными.

Из содержания решения суда первой инстанции усматривается, что исследование доказательств и установление обстоятельств по делу носили избирательный характер, при котором суд ограничился анализом лишь тех сведений, которые формально подтверждали позицию ответчицы ФИО20, не дав должной правовой оценки доказательствам, представленным истцом. При этом показания свидетелей, документы, а также нотариально удостоверенные заявления, прямо подтверждающие отсутствие между сторонами брачных отношений, остались без надлежащей процессуальной оценки.

Согласно положениям статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации суд обязан обеспечить всестороннее, полное и объективное рассмотрение дела при соблюдении принципов равноправия и состязательности сторон. Между тем, из анализа обжалуемого решения усматривается, что выводы суда первой инстанции основаны преимущественно на показаниях ответчика и отдельных письменных документах, тогда как иные доказательства, представленные в обоснование позиции истца, либо вовсе не упомянуты, либо оценены поверхностно и без анализа их взаимосвязи с другими материалами дела.

Доказательства были исследованы в недостаточно полной мере, вследствие чего суд не установил фактические обстоятельства в их совокупности и взаимосвязи, как того требует статья 67 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснения пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебном решении».

Отсутствие надлежащей оценки доказательств, представленных истцом, и несоответствие выводов суда установленным фактическим обстоятельствам повлекло вынесение необоснованного решения, что, в силу пункта 1 части 2 статьи 330 Гражданского кодекса Российской Федерации, являет собой самостоятельное основание для его отмены в апелляционном порядке.

В соответствии со статьей 27 Семейного кодекса Российской Федерации брак, заключённый с нарушением условий, установленных статьями 12-14 настоящего Кодекса, является недействительным. Брак, заключённый с нарушением других требований закона, может быть признан недействительным по решению суда.

В соответствии со статьей 158 Семейного кодекса Российской Федерации брак, заключённый за пределами Российской Федерации, признаётся действительным на территории Российской Федерации, если он соответствует требованиям законодательства страны, на территории которой заключён брак, и не противоречит основам семейного законодательства Российской Федерации.

Раздел VII Семейного кодекса Российской Федерации регулирует применение семейного законодательства Российской Федерации к бракам и иным семейным отношениям, в которых участвуют иностранные граждане или лица без гражданства. При разрешении споров суды руководствуются нормами настоящего Кодекса, международными договорами Российской Федерации, а также правом иностранного государства, если иное не установлено законом.

Согласно статье 55 Гражданского кодекса Российской Федерации, доказательства - это сведения, на основании которых суд устанавливает факты, имеющие значение для правильного разрешения дела.

В соответствии со статьей 56 Гражданского кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, исходя из их достоверности, полноты, совместимости с другими доказательствами и логической взаимосвязи.

На основании статьи 59 Гражданского кодекса Российской Федерации бремя доказывания обстоятельств, на которые ссылается сторона, возлагается на эту сторону.

Согласно статье 60 Гражданского кодекса Российской Федерации суд вправе самостоятельно выявлять обстоятельства, имеющие значение для дела, если это не нарушает права участников процесса.

В соответствии со статьей 61 Гражданского кодекса Российской Федерации стороны имеют право представлять доказательства, заявлять ходатайства, знакомиться с материалами дела, давать объяснения и пользоваться другими процессуальными правами для доказывания обстоятельств.

Согласно статье 67 Гражданского кодекса Российской Федерации суд учитывает обстоятельства, не требующие доказывания, если они общедоступны или общеизвестны.

В соответствии со статьей 60 Гражданского кодекса Российской Федерации апелляционный суд проверяет законность и обоснованность решения суда первой инстанции, включая правильность установления фактов, оценку доказательств и применение норм права.

Информация о месте и времени рассмотрения настоящего гражданского дела заблаговременно размещена на интернет сайте Верховного Суда Чеченской Республики.

ФИО20, извещенная надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в судебное заседание не явилась, доказательств уважительности причин неявки суду не представила, об отложении судебного заседания не просила.

Судебная коллегия с учетом мнения явившихся участников процесса, руководствуясь положениями статьи 14 Международного Пакта «О гражданских и политических правах», статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившегося лица.

Согласно положениям статей 327, 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (абзац второй части 1 статьи 327).

Суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Суд апелляционной инстанции оценивает имеющиеся в деле, а также дополнительно представленные доказательства. Дополнительные доказательства принимаются судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, и суд признает эти причины уважительными. О принятии новых доказательств суд апелляционной инстанции выносит определение (часть 1 статьи 327.1).

Вне зависимости от доводов, содержащихся в апелляционных жалобе, представлении, суд апелляционной инстанции на основании части 3 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации проверяет, не нарушены ли судом первой инстанции нормы процессуального права, являющиеся в соответствии с частью четвертой статьи 330 настоящего Кодекса основаниями для отмены решения суда первой инстанции.

Частью четвертой статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что основаниями для отмены решения суда первой инстанции в любом случае являются:

1) рассмотрение дела судом в незаконном составе;

2) рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания;

3) нарушение правил о языке, на котором ведется судебное производство;

4) принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле;

5) решение суда не подписано судьей или кем-либо из судей либо решение суда подписано не тем судьей или не теми судьями, которые входили в состав суда, рассматривавшего дело;

6) отсутствие в деле протокола судебного заседания в письменной форме или подписание его не теми лицами, которые указаны в статье 230 настоящего Кодекса, в случае отсутствия аудио- или видеозаписи судебного заседания;

7) нарушение правила о тайне совещания судей при принятии решения.

Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в пункте 37, 42 постановления от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» разъяснено, что по смыслу статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции (пункт 37).

В соответствии с абзацем вторым части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции принимает дополнительные (новые) доказательства, если признает причины невозможности представления таких доказательств в суд первой инстанции уважительными.

К таким причинам относятся, в частности, необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании, о приобщении к делу, об исследовании дополнительных (новых) письменных доказательств либо ходатайств о вызове свидетелей, о назначении экспертизы, о направлении поручения; принятие судом решения об отказе в удовлетворении иска (заявления) по причине пропуска срока исковой давности или пропуска установленного федеральным законом срока обращения в суд без исследования иных фактических обстоятельств дела.

Обязанность доказать наличие обстоятельств, препятствовавших лицу, ссылающемуся на дополнительные (новые) доказательства, представить их в суд первой инстанции возлагается на это лицо (статья 12, часть 1 статьи 56Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Дополнительные (новые) доказательства не могут быть приняты судом апелляционной инстанции, если будет установлено, что лицо, ссылающееся на них, не представило эти доказательства в суд первой инстанции, поскольку вело себя недобросовестно или злоупотребляло своими процессуальными правами (пункт 42).

Из разъяснений пункта 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» следует, если судом первой инстанции неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела (пункт 1 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), то суду апелляционной инстанции следует поставить на обсуждение вопрос о представлении лицами, участвующими в деле, дополнительных (новых) доказательств и при необходимости по их ходатайству оказать им содействие в собирании и истребовании таких доказательств.

Суду апелляционной инстанции также следует предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные (новые) доказательства, если в суде первой инстанции не установлены обстоятельства, имеющие значение для дела (пункт 2 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), в том числе по причине неправильного распределения обязанности доказывания (часть 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Пунктом 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» разъяснено, что в соответствии с частями 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность судебного постановления суда первой инстанции только в обжалуемой части, исходя из доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно них.

В то же время суд апелляционной инстанции на основании абзаца второго части 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вправе в интересах законности проверить обжалуемое судебное постановление в полном объеме вне зависимости от доводов жалобы, представления.

Под интересами законности с учетом положений статьи 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации следует понимать необходимость проверки правильности применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов участников гражданских, трудовых (служебных) и иных правоотношений, а также в целях защиты семьи, материнства, отцовства, детства; социальной защиты; обеспечения права на жилище; охраны здоровья; обеспечения права на благоприятную окружающую среду; защиты права на образование и других прав и свобод человека и гражданина; в целях защиты прав и законных интересов неопределенного круга лиц и публичных интересов и в иных случаях необходимости охраны правопорядка.

Судам апелляционной инстанции необходимо учитывать, что интересам законности не отвечает, в частности, применение судом первой инстанции норм материального и процессуального права с нарушением правил действия законов во времени, пространстве и по кругу лиц.

Кроме того, суд апелляционной инстанции должен проверить решение суда в полном объеме, если обжалуемая часть решения неразрывно связана с другими частями решения. Например, при изменении решения суда по существу спора суд апелляционной инстанции должен изменить распределение судебных расходов, даже если решение суда в этой части или отдельное судебное постановление о распределении судебных расходов не обжаловались.

Поскольку дополнительное решение является составной частью решения суда и не может существовать отдельно от него, отменяя решение суда, суд апелляционной инстанции вправе также отменить и дополнительное решение вне зависимости от того, было оно обжаловано или нет. В то же время отмена или изменение дополнительного решения сами по себе не влекут отмену или изменение основного решения суда, если последнее не обжаловалось.

Если суд апелляционной инстанции пришел к выводу о необходимости проверить обжалуемое судебное постановление суда первой инстанции в полном объеме, апелляционное определение в соответствии с пунктом 6 части 2 статьи 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации должно содержать мотивы, по которым суд апелляционной инстанции пришел к такому выводу.

И, наконец, на основании пункта 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в соответствии с частью 3 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вне зависимости от доводов, содержащихся в апелляционных жалобе, представлении, суду апелляционной инстанции при рассмотрении дела следует проверять наличие предусмотренных частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловных оснований для отмены судебного постановления суда первой инстанции, а также оснований для прекращения производства по делу (статья 220 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) или оставления заявления без рассмотрения (абзацы второй – шестой статьи 222 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Оснований для проверки в интересах законности решения суда первой инстанции в полном объеме судебная коллегия не усматривает.

Не установлено судебной коллегией и наличие предусмотренных частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловных оснований для отмены судебного постановления суда первой инстанции, а также оснований для прекращения производства по делу (статья 220 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) или оставления заявления без рассмотрения (абзацы второй – шестой статьи 222 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Проверив в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений на нее материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно части 1 статьи 1, части 1 статьи 11, статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предъявление любого требования должно иметь своей целью восстановление нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов обратившегося в суд лица, установление наличия у истца принадлежащего ему субъективного материального права, а также установление факта нарушения прав истца ответчиком.

Правосудие по гражданским делам в соответствии с требованиями статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. При этом каждая из сторон согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным. Суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебном решении» разъяснено, что решение суда должно быть законным и обоснованным.

Решение является законным в случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права.

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела фактыподтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Брак на основании пункта 1 статьи 11 Семейного кодекса Российской Федерации заключается в органах записи актов гражданского состояния.

Согласно пункту 1 статьи 27 Семейного кодекса Российской Федерации брак признается недействительным при нарушении условий, установленных статьями 12-14 и пунктом 3 статьи 15 настоящего Кодекса, а также в случае заключения фиктивного брака, то есть если супруги или один из них зарегистрировали брак без намерения создать семью.

Признание брака недействительным в соответствии с пунктом 2 статьи 27 Семейного кодекса Российской Федерации производится судом.

Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в пункте 23 постановления от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» разъяснено, что перечень оснований для признания брака недействительным, содержащийся в пункте 1 статьи 27 Семейного кодекса Российской Федерации, является исчерпывающим и не подлежит расширительному толкованию. К таким основаниям относятся: нарушение установленных законом условий заключения брака (статьи 12, 13 статьи 27 Семейного кодекса Российской Федерации); наличие при заключении брака обстоятельств, препятствующих его заключению (статья 14 статьи 27 Семейного кодекса Российской Федерации); сокрытие одним из лиц, вступающих в брак, от другого лица наличия у него венерической болезни или ВИЧ - инфекции (пункт 3 статьи 15 статьи 27 Семейного кодекса Российской Федерации); фиктивность брака (пункт 1 статьи 27 Семейного кодекса Российской Федерации).

Как следует из материалов настоящего гражданского дела, судом первой инстанции установлено и сторонами не оспаривается, что ФИО1 и ФИО7с 2003-2004 года состоит в фактических брачных отношениях, имеют 12 общих детей:

1) ФИО12, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

2) ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

3) ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

4) ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

5) ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

6) ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

7) ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

8) ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

9) ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

10) ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

11) ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

12) ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

ДД.ММ.ГГГГ брак между ФИО1 и ФИО7зарегистрирован Гагаринским отделом ЗАГС Управления ЗАГС <адрес>, актовая запись №.

Не оспаривается сторонами и то обстоятельство, что вступившим в законную силу заочным решением Нагатинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ удовлетворены исковые требования ФИО20 к ФИО7 о признании недействительными брака между ФИО7и ФИО1, зарегистрированного Гагаринским отделом ЗАГС Управления ЗАГС <адрес>ДД.ММ.ГГГГ, актовая запись №.

В соответствии с требованиями части 2 статьи 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Как пояснили суду апелляционной инстанции ФИО1 и ФИО7заочное решение Нагатинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ими не обжаловалось.

Вместе с тем, судом первой инстанции установлено и ответом Байсангуровского отдела ЗАГС <адрес> подтверждается, что в системе ФГИС ЕГР ЗАГСМ значатся сведения о регистрации записей актов о заключении брака ФИО20:

- с ФИО7, запись акта от ДД.ММ.ГГГГ № составлена <адрес> бюро ЗАГС <адрес> ЧИАССР (отметка о расторжении брака отсутствует);

- с ФИО14, запись акта от ДД.ММ.ГГГГ№ составлена <адрес> отделом ЗАГС Чеченской Республики (брак расторгнут, запись акта от ДД.ММ.ГГГГ №составлена Хамовническим отделом ЗАГС <адрес>).

Имеются сведения и о рождении детей: ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО16 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО17, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО18, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

В свидетельствах о рождении ФИО16, ФИО2 и ФИО7 в графе отец указан ФИО7

Согласно записи акта о заключении брака, удостоверенной ДД.ММ.ГГГГ заместителем Главного регистратора отдела записи актов гражданского состояния ДД.ММ.ГГГГ регистрационном округе Барнет в Лондонском бюро Барнет заключен брак между ФИО19 и ФИО20.

Более того, из материалов дела следует, судом первой инстанции установлено и сторонами ни в суде первой инстанции, ни в суде апелляционной инстанции не оспаривается, что в производстве Шейх-Мансуровского районного суда <адрес> находится гражданское дело по иску ФИО20 к ФИО7 о разделе совместно нажитого имущества, в рамках которого ФИО7 подан встречный иск к ФИО20 о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества, копия которого приобщена к материалам настоящего гражданского дела.

В обоснование своего встречного искового заявления к ФИО20ФИО7 указывает, что он состоял с ФИО20 в зарегистрированном ДД.ММ.ГГГГ <адрес> отделом ЗАГС <адрес> браке, который был расторгнут ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ они повторно вступили в брак, который был зарегистрирован в административном центре Барнет, <адрес>, Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии, что подтверждается свидетельством о браке, которое легализовано – удостоверено (произведен апостиль) в Лондоне главным государственным секретарем Ее Величества иностранных дел по делам содружества, присвоен номер S034693.

ФИО7 во встречном исковом заявлении к ФИО20 также указывает, что до и после заключения брака они проживали совместно по адресу: Великобритания, <адрес>, округ Барне, 9 Вивиан Уей Ист Финчли,№.

Кроме того, ФИО7 указывает во встречном исковом заявлениик ФИО20, что в их совместной собственности имеется земельный участок и жилое помещение, расположенные по адресу: № ОАN, Лондон, Финчли, Глеблендс Клоуз, 124, а также дом, расположенный по адресу: СКВ, Лондон, 3 Beaumontgarden, NW3 7NF, а также квартира по адресу: <адрес>.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции, правильно определив обстоятельства, имеющие значение для дела, в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дав надлежащую правовую оценку доказательствам, собранным по делу, пришел к правильному выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 к ФИО20 и ФИО7 о признании недействительным брака между ними, зарегистрированного ДД.ММ.ГГГГ в административном центре Барнет, <адрес>, Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии, оснований не согласиться с которым суд апелляционной инстанции не усматривает.

Доводы апелляционной жалобы основаны на неверном толковании закона, выводов суда первой инстанции не опровергают, правовых оснований к его отмене или изменению не содержат, по существу сводятся к изложению обстоятельств, являвшихся предметом исследования и оценки суда первой инстанции, и к выражению несогласия с действиями суда, связанными с установлением фактических обстоятельств, имеющих значение для дела, и оценкой представленных по делу доказательств.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые привели или могли привести к неправильному разрешению данного дела, в том числе и тех, на которые имеются ссылки в апелляционной жалобе, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а :

решение Ахматовского районного суда <адрес> Республики от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу № оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий:

Судьи: