Апелляционное определение № 22-614/2026 от 5 апреля 2026 г.

судья Куклев В.В. Дело № 22-614/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Ханты-Мансийск 6 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе:

председательствующего судьи Гаркуши С.Н.,

судей Семагина К.Ю., Ремнёвой Е.В.,

при секретаре судебного заседания Кайгородовой Л.В.,

с участием

прокуроров ФИО1, ФИО2,

осужденного Д.,

защитника Бычкова А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника Пахтыбаева М.В. в интересах Д. на приговор Когалымского городского суда ХМАО – Югры от 8 декабря 2025 года, которым

Д., <данные изъяты> судим;

осужден по ч.3 ст.30, п. «а» ч.3 ст.2281 УК РФ (4 преступления) к 9 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии особого режима;

УСТАНОВИЛА:

Д. осужден:

- по ч.3 ст.30, п. «а» ч.3 ст. 2281 УК РФ (покушение на незаконный сбыт наркотических средств массой 0,05 гр.) к 8 годам лишения свободы;

- по ч.3 ст.30, п. «а» ч.3 ст. 2281 УК РФ (покушение на незаконный сбыт наркотических средств массой 0,06 гр.) к 8 годам лишения свободы;

- по ч.3 ст.30, п. «а» ч.3 ст. 2281 УК РФ (покушение на незаконный сбыт наркотических средств массой 0,07 гр.) к 8 годам лишения свободы;

- по ч.3 ст.30, п. «а» ч.3 ст. 2281 УК РФ (покушение на незаконный сбыт наркотических средств массой 0,09 гр.) к 9 годам лишения свободы.

На основании ч.2 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путём поглощения менее строгого наказания более строгим окончательно Д. назначено 9 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии особого режима.

Срок наказания исчислен с даты вступления приговора в законную силу. В соответствии с ч.32 ст.72 УК РФ в срок лишения свободы зачтено время содержания Д. под стражей с 16 февраля 2024 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима

Д. признан виновным и осужден за четыре преступления, предусмотренных ч.3 ст.30, п. «а» ч.3 ст.2281 УК РФ – покушение на незаконный сбыт наркотических средств, то есть совершение умышленных действий, непосредственно направленных на совершение незаконного сбыта наркотических средств, совершенные с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), группой лиц по предварительному сговору, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Преступления совершены Д. в (адрес) при следующих обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. Д., действуя по предварительному сговору с иными лицами, забрал в тайнике четыре свертка с производным наркотического средства N-метилэфедрона – ?-пирролидиновалерофенон общей массой 0,27 гр., которые с целью сбыта посредством сети Интернет 14 февраля 2024 года разместил для отдельных покупателей в тайники в доме (адрес): 0,05 гр. – между косяком дверного проема и стеной на пятом этаже; 0,06 гр. – в трубе ящика пожарного гидранта на четвертом этаже; 0,07 гр. – между косяком дверного проема и стеной с левой стороны на шестом этаже; 0,09 гр. – у пожарного гидранта между косяком дверного проема и стеной наверху на девятом этаже. Используя свой мобильный телефон, Д. сфотографировал каждый тайник, фотоснимок с отметкой закладки направил иному лицу для последующего сбыта каждого тайника. Свой преступный умысел, направленный на сбыт каждого наркотического средства в тайнике Д. совместно с иными лицами в сети «Интернет» до конца не довел по не зависящим от него обстоятельствам, поскольку он и другое лицо были задержаны сотрудниками полиции в тот же день в подъезде дома. Все вышеуказанные наркотические средства в тайниках были изъяты из незаконного оборота.

Постановлением Когалымского городского суда ХМАО – Югры от 30 октября 2025 года уголовное дело в отношении К. по обвинению в совместном с Д. совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, п. «а» ч.3 ст.2281 УК РФ (4 преступления), прекращено в связи с ее смертью.

В судебном заседании осужденный Д. виновным себя не признал. Отрицая свою причастность к сбыту наркотических средств, показал, что тайники с наркотиками не делал, в сговор с К. и другими лицами на сбыт наркотических средств не вступал, по просьбе К. передал ей свой телефон, которым она пользовалась.

В апелляционной жалобе и дополнениях защитник Пахтыбаев М.В. просит приговор отменить, уголовное дело прекратить в связи с отсутствием в действиях Д. составов преступлений.

Судом допущены существенные нарушения закона, необоснованно отклонены доводы о непричастности Д. к сбыту наркотиков. Как указывал Д., он не вступал в сговор с К. на сбыт наркотиков, К. взяла его телефон, поскольку ее телефон разрядился. Что делала с его телефоном К., ему не известно. Оба телефона были изъяты у К.. О том, что в его телефоне имеются фото и переписка по обороту наркотиков, он не знал.

Протокол дополнительного допроса К. является недопустимым доказательством, поскольку сама К. пояснила, что давала показания в отсутствие защитника, под давлением сотрудников полиции. На очной ставке она показала, что Д. не вступал с ней в сговор, наркотики с ней не сбывал.

Выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, в частности сговор Д. с куратором на получение наркотика, прохождение обучения, конспирация доказательствами не подтверждаются. В телефоне Д. никакой переписки с куратором нет.

Согласно экспертизе на руках, под ногтями у Д. наркотиков не обнаружено. Нет доказательств, что четыре свертка разложены Д. для сбыта. В показаниях свидетелей нет сведений о том, что Д. вступил в сговор на сбыт наркотиков. Из телефона Д. лишь следует, что было осуществлено фотографирование и передача фотографий на телефон К., что соответствует ее показаниям о том, что она сама устраивалась на работу и проходила обучение по сбыту наркотиков.

Вес в свертках является незначительным, что подтверждает доводы К. о прохождении обучения, об отсутствии умысла на сбыт наркотика. Переписка в телефоне К. о «трудойстройстве», обучении изготовлению закладок с наркотиком указывает на приготовление к преступлению.

В возражениях государственный обвинитель просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании осужденный и защитник поддержали доводы апелляционной жалобы, просили отменить приговор, прекратить дело в связи с отсутствием в действиях Д. состава преступления либо направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Защитником приведены доводы о нарушениях на стадии предварительного расследования и о незаконности постановленного приговора, суть которых сводится к следующему.

В материалах дела имеются незарегистрированные уведомления в адрес Д. и К. о возбуждении уголовного дела, которые не получены обвиняемыми, что нарушило право Д. на обжалование данного постановления.

В протоколе осмотра предметов и документов от 14 февраля 2024 года (т.1 л.д.31-33) имеется неоговоренное исправление во времени. Предметом осмотра является белый бумажный конверт с телефоном <данные изъяты>, однако конверт ранее не изымался.

При осмотре телефона отсутствует информация о том, на каком этаже девятиэтажного дома сделаны фотоизображения подъезда. В протоколе осмотра места происшествия от 15.02.2024 не установлены конкретные места обнаружения тайников с закладками, не указаны координаты данного места, отсутствует информация, к какому фото из телефона, изъятого у Д., относится данное место. Имеются противоречия в протоколе осмотра места происшествия, протоколе обыска, осмотра телефона в части места обнаружения и изъятия свертков с наркотиками.

19 февраля 2024 года следователем М. направлены уведомления в суд и прокуратуру о проведении обыска в жилище (т.1 л.д. 95,96, 116, 117). Однако 16 февраля 2024 года дело было изъято у следователя М., принято к производству другим лицом (т.1 л.д. 120).

По версии обвинения Д. и К. задержаны на месте преступления при изготовлении тайников с наркотиками. Однако согласно заключению эксперта на руках, под ногтями у Д. не обнаружено следов наркотических средств. В ходе личного досмотра у К. изъята изоляционная лента, на которой согласно заключению эксперта следов Д. не обнаружено. Данные обстоятельства подтверждают непричастность Д. к совершению преступлений.

В телефоне Д. обнаружена переписка с фотоснимками в подъезде со стрелками, координатами, которая фактически не велась Д..

В постановлениях о возбуждении уголовных дел в отношении Д. и К. указано о приобретении наркотика в размере 0,05 гр.; 0,06 гр.; 0,07 гр., что не соответствует действительности, поскольку согласно обвинению приобретено не менее 0,27 гр. В деле имеются рапорты о признаках составов преступления от 12.04.2024. Однако указанные рапорты были отписаны начальнику С. только 15.04.2024, что исключало принятие по ним решения 12.04.2024 (т.1 л.д. 143-144, 148-149, 153).

Согласно обвинению наркотическое средство из одной партии помещено в несколько тайников в небольшой промежуток времени в пределах ограниченной территории. При таких обстоятельствах действия Д. необоснованно квалифицированы как четыре преступления вместо одного.

Уголовное дело находилось в производстве судьи Р., в дальнейшем передано в производство судьи В. Однако в материалах уголовного дела отсутствует информация о невозможности судьи Р. продолжить рассмотрение данного уголовного дела.

С 13 октября 2025 года после поступления сведений о смерти К. судебное заседание необоснованно продолжено без участия ее защитника. Вопрос о прекращении уголовного дела в отношении К. в связи с ее смертью разрешен в судебном заседании 30 октября 2025 года также без участия ее защитника, что нарушило право К. на защиту. Судом не выяснялось мнение всех родственников К. о возможности прекращения дела.

В приговоре в отношении Д. перечислены письменные доказательства, содержание которых фактически не раскрыто.

Прокурор в судебном заседании просил приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Изучив материалы дела, заслушав мнение сторон, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Судом первой инстанции в ходе судебного следствия с соблюдением процедуры судопроизводства полно, всесторонне и объективно исследованы все представленные сторонами обвинения и защиты доказательства.

Выводы суда о виновности Д. в совершении преступлений являются правильными, подтверждаются совокупностью исследованных доказательств, которые отвечают требованиям относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности – достаточности для постановления обвинительного приговора. Судом в соответствии с требованиями ст.73 УПК РФ установлены все подлежащие доказыванию и имеющие значение обстоятельства, необходимые для правильного разрешения дела по существу. Совокупность приведенных в приговоре доказательств была проверена и исследована в ходе судебного следствия, и в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ суд дал им надлежащую оценку и привел мотивы, по которым признал их достоверными, соответствующими установленным фактическим обстоятельствам дела. Обвинительный приговор в отношении ФИО3 соответствует требованиям ст. 297, 302 и 307 УПК РФ, в нем указаны обстоятельства, установленные судом, дан анализ доказательств, обосновывающих вывод о виновности осужденного в совершении преступления, мотивированы выводы суда относительно правильности квалификации содеянного.

В ходе оперативных мероприятий 14 февраля 2024 года на (адрес) на 9 этаже задержаны Д. и К..

В ходе личного досмотра у Д. изъят сотовый телефон <данные изъяты>, в котором содержится переписка в приложении «Телеграм» с иным лицом по поводу сбыта наркотических средств, а также отражены места сделанных им закладок в подъезде дома – фотографии с изображением тайников, откуда были изъяты свертки с наркотиком: 4 тайника-закладки в виде свертков в синей изоленте на 9, 6, 5 и 4 этажах в подъезде (адрес).

У К. изъят сотовый телефон <данные изъяты>, в котором также имеются фотоизображения подъезда с точками, отмеченными стрелками, с географическими координатами, с указанными адресами. Обнаружена переписка с Д., от которого 14 февраля 2024 года получены фотоизображения с различными местами в подъезде дома со стрелками и точками. Также в 17:11 К. направила неустановленному лицу два фотоизображения на 5 и 6 этажах с описаниями: «Когалым 0,5 крб, следуя строго по координатам, тайник на 5 этаже, от лифта направо, точность строго по стрелке, в синей изоленте» и «Когалым 0,5 крб, следуя строго по координатам, тайник на 6 этаже от лифта в синей изоленте».

Обстоятельства и факт изъятия наркотических средств в соответствующих местах, установленных приговором, в подъезде (адрес) подтверждаются показаниями оперативных сотрудников и объективными доказательствами, в том числе о виде и размере изъятого наркотического средства в каждом тайнике.

Изъятие наркотических средств, иных предметов происходило в присутствии понятых, которые удостоверили факт и содержание данных действий. Оснований полагать о признании протоколов следственных действий, оперативных мероприятий недопустимыми доказательствами, о фальсификации и об искажении содержащихся в них сведений либо об иных нарушениях закона не имеется. В протоколах личного досмотра, осмотра места происшествия, осмотра телефонов имеются подписи участвующих лиц, удостоверяющих правильность отраженных сведений об обнаружении, изъятии наркотических средств и других предметов.

Представленные в деле материалы оперативно-розыскной деятельности соответствуют требованиям закона и подтверждают показания оперативных сотрудников о том, что до задержания Д. правоохранительные органы располагали информацией о причастности осужденного к незаконному обороту наркотиков. В ходе проведения оперативных мероприятий информация нашла свое подтверждение – осужденный был задержан, в его телефоне обнаружена информация о сбыте наркотических средств, в изготовленных им тайниках изъяты свертки с наркотиком.

Доводы защиты о том, что достоверно не установлены места изъятия тайников с наркотиком, а материалы дела содержат об этом противоречивые сведения, не имеют под собой никаких оснований. Как указывалось ранее, тайники были изъяты в подъезде с участием понятых, местонахождение тайников достоверно установлено, в том числе соответствуют сведениям в телефонах Д. и К.. Отраженные в материалах дела сведения являются достаточными для определения местонахождения каждого тайника, позволяют достоверно установить этаж и точное место, где был изъят каждый сверток с наркотиком.

Устанавливая виновность Д., суд обоснованно сослался на показания К. в ходе предварительного расследования от 11 апреля 2024 года, согласно которым она подробно показывала об обстоятельствах совершенных с Д. преступлений, в частности о сговоре с другими лицами в сети Интернет о сбыте наркотических средств, распределении ролей. Согласно предварительному сговору они с Д. должны получить наркотик, разложить его по тайникам, о местонахождении наркотика сообщить неустановленному лицу посредством телефона в сети Интернет для последующей реализации наркотика потребителям наркотических средств. 14 февраля 2024 года по указанию куратора Д. забрал в тайнике в подъезде на (адрес), наркотик для последующего сбыта – готовые 4 свертка в синей изоленте. Д. сделал 4 тайника в подъезде дома на разных этажах, переслал ей на телефон фотографии с местами тайников-закладок с пометками. Она в своем телефоне отредактировала фотографии, наложила координаты, описала места с закладками, скинула куратору. Таким образом, они совместно изготовили 4 тайника с наркотическим средством для отдельных покупателей на разных этажах подъезда (адрес) (т.2 л.д. 128-132).

Из материалов дела следует, что К. в ходе предварительного следствия разъяснялись процессуальные права, включая право на защиту и право не свидетельствовать против себя, давать показания либо отказаться от их дачи. Также разъяснялось, что ее показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Содержание предусмотренных законом прав зафиксировано в протоколе, и ознакомление с этими правами удостоверено ее подписью. Допрашивалась К. с участием защитника, в обстановке, исключающей воздействие вне рамок закона. Правильность записи показаний подтверждена подписями адвоката и К., каких-либо замечаний и заявлений о нарушении ее прав, о принуждении к даче ложных показаний и самооговору, а равно об искажении показаний и фальсификации при этом не поступало. Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что эти показания были даны К. добровольно, в свободной обстановке, в соответствии с избранной позицией и соответствуют действительности происшедших событий – совершения преступлений.

Последующее изменение К. показаний в ходе очной ставки 15 апреля 2024 года – о непричастности Д. к совершению преступлений в соответствии с его позицией, не свидетельствует о незаконности и недостоверности прежних ее показаний. Такая версия была изложена К. спустя некоторое время. К. имела возможность продумать и продумала такую версию защиты с тем, чтобы ввести суд в заблуждение и представить действия в выгодном для себя и Д. свете. Изменение К. показаний, данных ею в ходе предварительного следствия, в которых она изобличала Д. в совершении преступлений, обусловлено желанием смягчить ответственность.

Прекращение уголовного дела в отношении К. в связи с ее смертью не является препятствием для исследования ее показаний, данных ею в ходе предварительного расследования, о чем обоснованно указал суд первой инстанции. В данном случае по смыслу уголовно-процессуального закона применимы положения ст. 281 УПК РФ, допускающей возможность оглашения показаний умершего свидетеля. Как указывалось ранее, К. допрашивалась в присутствии защитника и предупреждалась о возможности использования ее показаний в качестве доказательств. Таким образом, фактически запрета на оглашение таких показаний действующий уголовно-процессуальный закон (в частности ст.281 УПК РФ) не содержит. Такие показания также подлежат оценке в совокупности с другими доказательствами в соответствии с требованиями ст.17, 88 УПК РФ.

В целом совокупность доказательств свидетельствует об умысле Д. на сбыт изъятых наркотических средств. Переписка Д. и К. в телефоне с иными лицами, сведения о сделанных тайниках, где были обнаружены и изъяты наркотические средства, в частности отправка некоторых данных о сделанных тайниках иному лицу полностью изобличает Д. в совершенных преступлениях, указывает о совместной с иными лицами деятельности, направленной на сбыт изъятых наркотических средств. Любое иное истолкование содержания данной информации является невозможным, противоречит фактически установленным обстоятельствам. Из показаний К. следует, что они с Д. фактически выполняли инструкции неустановленных лиц, связанные с получением тайника, последующей раскладки отдельных свертков. Д. намеревался сбыть каждое обнаруженное в тайнике наркотическое средство группой лиц по предварительному сговору в сети «Интернет». Содержание переписки, наличие в телефоне фотографий мест, где в дальнейшем были изъяты наркотики, наряду с другими доказательствами свидетельствует о причастности осужденного Д. к незаконному обороту наркотических средств и изобличает его в совместном совершении преступлений с другим лицом при установленных судом обстоятельствах. С учетом изложенного квалифицирующие признаки – совершение преступления в группе лиц по предварительному сговору, с использованием сети Интернет – нашли свое подтверждении в ходе судебного разбирательства. Доводы подсудимого об обратном противоречат установленным судом фактическим обстоятельствам, опровергаются содержанием и характером информации в телефоне.

Оснований полагать о том, что телефон Д. находился в пользовании К., которая вела переписку и делала фотоснимки, не имеется. Как указывалось ранее телефон <данные изъяты>, содержащий сведения о сбыте наркотиков и фотографии сделанных тайников, был изъят при задержании у осужденного Д., который в присутствии понятых не оспаривал принадлежность изъятого у него телефона, о неправомерных действиях сотрудников полиции не заявлял.

Из показаний К. следует, что ими был получен уже расфасованный наркотик – 4 свертка в синей изоленте. В связи с этим отсутствие на руках и под ногтями у Д. следов наркотических средств, а также следов Д. на изоленте, изъятой у К., не опровергают выводов суда о виновности осужденного, в частности о помещении Д. готовых четырех свертков в изоленте в тайники.

Доводы защиты о том, что изготовление четырех тайников с наркотиком являлось «обучением», сбывать его не собирались, также являются необоснованными, опровергаются совокупностью доказательств. По смыслу закона, если лицо в целях осуществления умысла на незаконный сбыт наркотических средств, незаконно приобретает, хранит эти средства, тем самым совершает действия, направленные на их последующую реализацию и составляющие часть объективной стороны сбыта, однако по не зависящим от него обстоятельствам не передает указанные средства, приобретателю, то такое лицо несет уголовную ответственность за покушение на незаконный сбыт этих средств. Как установлено, Д. согласно договоренности поместил свертки с наркотиком для сбыта в тайники, направил снимки с тайниками К. для последующей передачи иному лицу. Таким образом, Д. фактически совершил действия, направленные на последующую реализацию каждого свертка с наркотиком и составляющие часть объективной стороны сбыта. Умысел Д. на сбыт каждого свертка с наркотическим средством не был доведен до конца по не зависящим от него обстоятельствам, так как он был задержан, каждый наркотик был изъят сотрудниками полиции. Д. не довел до конца свой умысел на незаконный сбыт наркотических средств по не зависящим от него обстоятельствам, что соответствует положениям ч.3 ст.30 УК РФ. Действия Д. судом квалифицированы правильно.

Доводы защиты о необходимости квалификации действий Д. как одного преступления являются необоснованными, противоречат фактически установленным обстоятельствам дела.

По смыслу закона действия, которые были направлены на сбыт наркотических средств нескольким потенциальным приобретателям и выражались в размещении отдельных свертков в разных тайниках-закладках, следует рассматривать применительно к каждой закладке как отдельное преступление с самостоятельным конкретизированным умыслом, а в целом такие действия – как совокупность преступлений, предусмотренных статьей 2281 УК РФ.

Суд первой инстанции правильно установил, что в каждом случае умысел Д. с иными лицами был направлен на сбыт конкретной отдельной части наркотических средств. На это указывает то, что наркотические средства были разложены в тайники, расположенные фактически в разных местах (на разных этажах дома). Оснований полагать о намерении сбыть их одномоментно одному лицу – не имеется. Исходя из установленных судом фактических обстоятельств, наркотические средства предназначались не одному лицу, а нескольким потенциальным покупателям, которые имели возможность приобрести наркотические средства через различные тайники-закладки.

Оспаривая виновность подсудимого, сторона защиты также приводила иные доводы о нарушении закона в ходе предварительного и судебного следствия, которые суд находит необоснованными.

Доводы защиты о нарушениях при оформлении процессуальных документов существенными не являются и не опровергают выводов о виновности при установленных судом обстоятельствах. Как видно, уголовное дело было возбуждено надлежащим лицом при наличии предусмотренных законом оснований. Вопреки доводам защиты каких-либо существенных нарушений при возбуждении дел, соединении дел, выполнении иных процессуальных действий не допущено. Направление уведомления о проведении обыска фактически следственным действием либо доказательством не является. Изъятие наркотических средств, иных предметов происходило в присутствии понятых, которые удостоверили факт и содержание данных действий. В документах содержатся сведения о целостности упаковки изъятых предметов, наличии подписей участвующих лиц. Оснований полагать о фальсификации доказательств, материалов дела не имеется.

1 апреля 2025 года уголовное дело в автоматизированном режиме распределено судье В., которым рассмотрено по существу с постановлением приговора с соблюдением требований ст.242 УПК о неизменности состава суда.

В материалах дела имеются сведения о смерти К.. Судом в соответствии требованиями закона, с учетом мнения ее близкого родственника, принято решение о прекращении уголовного дела в отношении К.. Заявлений о нарушении прав К. со стороны ее родственников, иных представителей не поступало. Как указывалось ранее исследование показаний К., в том числе изобличающих Д., соответствует требованиям закона. С учетом положений ст.252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства судом апелляционной инстанции проверяется законность приговора в отношении Д.. Доводы защиты о нарушении прав К. находятся за пределами судебного разбирательства и предмета обжалования постановленного приговора в отношении Д.. Заявление защиты о допущенных нарушениях и недопустимости доказательств являются надуманными, не имеют под собой оснований.

В целом все аргументы и доводы защиты получили свою оценку в совокупности с представленными по делу доказательствами и были опровергнуты показаниями свидетелей, объективными доказательствами по делу. Заявления о неверной квалификации, противоречивости доказательств являются надуманными, не мотивированы, являются избранной позицией защиты в соответствии с волеизъявлением осужденного. Сомнений в виновности осужденного, которые могут быть истолкованы в его пользу, по настоящему делу не имеется. Совокупность исследованных по делу доказательств полностью изобличает осужденного в совершении преступлений. В целом все доводы защиты сводятся к переоценке доказательств в свою пользу, что обусловлено желанием смягчить ответственность и породить необоснованные сомнения в доказанности предъявленного обвинения.

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Судом были предоставлены сторонам равные возможности в представлении доказательств в условиях состязательности, и стороны не были ограничены в представлении доказательств. Нарушений уголовно-процессуального закона и ограничения прав осужденного, влияющих на допустимость доказательств и препятствующих суду вынести решение по делу, органами расследования и судом допущено не было. При этом всем доводам на основании исследования доказательств с учетом мнения сторон дана надлежащая оценка, с которой с которой суд апелляционной инстанции также соглашается.

Наказание Д. назначено в соответствии с требованиями ст.6, 43, 60 УК РФ. Судом должным образом исследованы и приняты во внимание все имеющие значение обстоятельства, данные о личности осужденного, в том числе состояние здоровье, тяжелые заболевания самого осужденного и его родственника. При вынесении приговора суд первой инстанции располагал данными сведениями о личности осужденного, которые были учтены судом при назначении наказания, оснований для их повторного учета у судебной коллегии не имеется.

Обстоятельств, предусмотренных п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, смягчающих наказание, не установлено. Из материалов дела видно, что Д. был задержан в ходе оперативных мероприятий. В подъезде дома были изъяты сделанные Д. тайники с наркотиком, изъяты телефоны, иные предметы, изобличающие Д. в совершении преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств. Фактически каких-либо действий, направленных на активное способствование раскрытию и расследованию преступления, осужденным совершено не было. Осужденный не сообщил органам расследования таких обстоятельств, которые не были известны либо не могли быть известны после личного досмотра Д., изъятия наркотиков, при осмотре телефонов, где содержалась переписка, полностью изобличающая осужденного в причастности к сбыту наркотиков в сети «Интернет».

Д., имея непогашенные судимости за особо тяжкие преступления (п. «б» ч.2 ст.2281, ч.2 ст.228 УК РФ), совершил преступления при рецидиве (ч.1 ст.18 УК РФ), который согласно п. «б» ч.3 ст.18 УК РФ является особо опасным, поскольку ранее Д. осуждался к лишению свободы и отбывал его реально. В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидив преступлений является обстоятельством, отягчающим наказание.

Назначение Д. наказания в виде реального лишения свободы в приговоре мотивировано и соответствует требованиям закона. Учитывая обстоятельства содеянного, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что достижение целей уголовного наказания возможно лишь посредством реального лишения осужденного свободы, и данное наказание полностью соответствует общественной опасности содеянного и личности осужденного. Несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств, иное, менее строгое наказание, является недостаточным, не будет в полной мере отвечать принципу справедливости, обстоятельствам содеянного, не сможет обеспечить достижение целей наказания, не окажет в полной мере исправительного воздействия на осужденного и предупреждение с его стороны противоправных деяний в дальнейшем. Судом по каждому преступлению учтены положения ч.3 ст.66 УК РФ, предусматривающей назначение наказания за покушение на преступление. Исключительных обстоятельств, указанных в ст. 64 УК РФ, необходимых для назначения менее строгого наказания, равно как и оснований для условного осуждения в соответствии с п. «в» ч.1 ст. 73 УК РФ, не имеется. На основании п. «г» ч.1 ст.58 УК РФ отбывание наказания Д. правильно назначено в исправительной колонии особого режима.

Каких-либо новых сведений, которые не были известны суду первой инстанции либо не были им учтены при назначении наказания Д., защитой не представлено. Назначенное Д. наказание является справедливым, соответствует тяжести содеянного, личности осужденного, чрезмерно суровым не является. Оснований для смягчения наказания как по каждому преступлению в отдельности, так и по совокупности преступлений, не имеется.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона судом не допущено, в связи с чем оснований для изменения или отмены приговора не имеется.

На основании изложенного и, руководствуясь ст. 3899, 38913, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Когалымского городского суда ХМАО – Югры от 8 декабря 2025 года в отношении Д. – оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 471 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационных жалобы или представления через Когалымский городской суд ХМАО – Югры в течение шести месяцев со дня его провозглашения, а осужденным – с момента получения копии апелляционного определения. С учетом положений ч.2 ст.40113 УПК РФ стороны вправе принимать участие в суде кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи