Приговор № 2-15/2026 от 13 апреля 2026 г. по делу № 2-15/2026

УИД: 66OS0000-01-2026-000087-22 Дело № 2-15/2026


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

14 апреля 2026 года г. Екатеринбург

Свердловский областной суд в составе:

председательствующего Минеева А.Н.,

с участием государственных обвинителей Талалаева П.А. и Паначевой Н.А.,

подсудимого ФИО1

защитника адвоката Сальникова С.А.,

при ведении протокола помощниками судьи Магафуровой Э.Р. и Омётовой Е.А.,

а также с участием потерпевшей М.К.Д. и ее представителя адвоката Кузнецова А.А.

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО1, <...>, несудимого,

задержанного в порядке ст.ст.91,92 УПК РФ 23.10.2025 года (т.3 л.д.26-32), заключенного под стражу 24.10.2025 года (т.3 л.д.98),

- обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п."в" ч.2 ст.105 УК РФ,

у с т а н о в и л :

ФИО1 в <адрес> совершил убийство малолетнего М.Е.О., <дата> года рождения, при следующих обстоятельствах.

21 октября 2025 года в вечернее время ФИО1 вместе со своим малолетним сыном М.Е.О. находился в квартире по <адрес>, где на почве неприязни, возникшей из-за подозрений о том, что он не является биологическим отцом М.Е.О., а также из-за беспокойного поведения и плача последнего, у ФИО1 возник умысел на убийство малолетнего М.Е.О..

Реализуя задуманное, в период с 20.00 часов 21 октября 2025 года до 00.53 часов 22 октября 2025 года ФИО1, осознавая, что М.Е.О. в силу своего малолетнего возраста находится в беспомощном состоянии, не может защитить себя и оказать сопротивление, умышленно с целью причинения смерти нанес М.Е.О. не менее четырех ударов руками в область головы, не менее одного удара рукой в область грудной клетки и не менее одного удара рукой в область левой ноги, причинив ему тупую закрытую тяжелую черепно-мозговую травму в виде являющихся опасными для жизни человека перелома костей свода и основания черепа, субдурального кровоизлияния, субарахноидального кровоизлияния в правой лобной, левой и правой теменной, в левой затылочной долях, ушиба вещества мозга нижней поверхности левой лобной доли, кровоподтека в лобной области, разлитого кровоизлияния в мягкие ткани лобной, левой височной, левой и правой теменной, в затылочной областях, кровоизлияний в области нижней челюсти слева, что повлекло тяжкий вред здоровью и наступление смерти М.Е.О. на месте происшествия в период с 22.53 часов 21 октября 2025 года до 00.55 часов 22 октября 2025 года.

Помимо этого М.Е.О. также были причинены не состоящие в причинной связи со смертью телесные повреждения в виде двух кровоизлияний в области левой голени, которые не причинили вреда здоровью, а также тупая закрытая травма грудной клетки в виде перелома 8, 9 ребер по левой околопозвоночной линии, два кровоизлияния в позвоночной области слева, повлекшие средней тяжести вред здоровью по признаку длительности расстройства сроком более 3-х недель.

Допрошенный в судебном заседании подсудимый ФИО1 вину, фактически, признал частично и показал, что с 17.05.2024 года состоит в браке с М.К.Д. и 22.08.2025 года у них родился желанный сын. Будучи недоношенным, ребенок поначалу находился в больнице, и за неделю до его смерти М.К.Д. и сына выписали из больницы и они стали проживать по <адрес>, где для ребенка были созданы все необходимые условия. 21.10.2025 года он был на работе до 17.00 часов и вернулся уставшим. Вечером к ним приходила помогать в уходе за ребенком его мать М.О.В., которая ушла к себе домой около 20.00 часов. В это время ребенок спал, а он и его жена сидели в своих телефонах и вели между собой переписку в мессенджере "<...>". Около 22.00 часов М.К.Д. пошла готовить смесь для ребенка, а он взял его на руки укачивать, так как ребенок плакал. В какой-то момент, находясь у кроватки, из-за усталости он заснул и ребенок выпал из его рук. Как он выпал, чем и как мог удариться и обо что, он не видел. В себя пришел, когда сын находился на полу. Он поднял ребенка, убедился, что с ним все в порядке, уложил в кроватку и стал его укачивать. О том, что сын выпал у него из рук жене говорить не стал, так как испугался. Последняя принесла детскую смесь, но ребенок есть не стал, а потому она положила бутылочку в кроватку, села с ним рядом на диван и они продолжили сидеть каждый в своем телефоне. Жена легла спать, ребенок также был спокоен, а он примерно через два часа решил его проверить и заметил, что М.Е.О. слабо дышит. Переложил его на прикроватную тумбу, он проверил сердцебиение, которое было слабым. Он позвонил своей матери и та сказала звонить в скорую помощь. Жена в это время вызвала скорую помощь, по приезде которой было установлено, что ребенок умер. О том, что он выронил ребенка из рук не говорил ни жене, ни своей матери, ни работникам скорой помощи, так как боялся об этом сообщать. О причине смерти ребенка они с женой узнали только после проведения судебно-медицинского исследования. Обвинение в свой адрес считал необоснованным, поскольку он любил сына и был уверен, что ребенок его, несмотря на слухи, о которых ему стало известно от М.К.Д.. Настаивал на том, что лично он никаких ударов руками ребенку не наносил, а наличие травм у последнего объяснил тем, что они могли образоваться только в результате падения ребенка на пол и соударения при этом с мебелью. О том, как все произошло, он затем рассказал своей матери в переписке из следственного изолятора.

Несмотря на показания подсудимого о неосторожном причинении смерти малолетнему М.Е.О., его виновность в совершении убийства последнего подтверждается следующими исследованными судом доказательствами.

Так, из показаний потерпевшей М.К.Д. в судебном заседании, а также из оглашенных в порядке ст.281 УПК РФ ее показаний на предварительном следствии (т.2 л.д.58-68, 105-109) следует, что в браке с подсудимым она состоит с мая 2024 года и имели совместного сына М.Е.О., <дата> года рождения. После рождения сын до середины октября 2025 года находился в больнице, после чего они переехали в квартиру по <адрес>. Каких-либо хронических заболеваний у сына не было. 21.10.2025 года с утра ребенок вел себя как обычно, она была весь день с ним дома, около 17.00 часов с работы вернулся ФИО1. Вечером к ним также приходила М.О.В., покормила М.Е.О., ребенок уснул и она ушла. Они с мужем не спали, каждый сидел в своем телефоне. Пока она готовила детскую смесь для сына, муж приглядывал за ним в комнате. Ребенок плакал и по ее просьбе муж вставал с дивана и подходил к кроватке, брал ребенка на руки, ходил с ним, гладил его в кроватке. Все это время ребенок не успокаивался, продолжал громко плакать, а муж продолжал пытаться его успокоить. Она не видела, чтобы муж ронял ребенка на пол или наносил ему какие-то удары, никаких звуков падения она не слышала. Около 21.00 часа она уходила минут на 30 до пункта выдачи "<...>", с ребенком оставался только один ФИО1. После возвращения домой на кухне она стала готовить смесь для кормления сына, одновременно с этим общалась в мессенджере "<...>" и записывала короткие видеосообщения в дружеский чат, а ФИО1 в это время находился в комнате, где спал ребенок. В какой-то момент она услышала очень сильный плач сына, хотя до этого момента ребенок спал и никаких звуков не издавал. Зайдя в комнату, увидела мужа на диване, где он что-то смотрел в своем телефоне, а ребенок спокойно лежал в своей кроватке и уже не кричал. Она попыталась накормить ребенка смесью, но он от нее отказался. Ребенок был в памперсе и в пеленке, при этом никаких следов побоев на нем она не увидела. Около 01.00 часов 22.10.2025 года М.О.АБ. подошел к кроватке ребенка, достал его оттуда, затем положил на пеленальный стол, и сказал, что у сына слабое сердцебиение и пульс. Она встала и подошла к ребенку, стала слушать его, приложив в грудной клетке ухо. Биение сердца она не услышала, не смогла обнаружить пульс. В этот момент она увидела на лице у ребенка небольшое пятно в области щеки, но муж не смог объяснить его происхождение. После этого ФИО1 позвонил своей матери, а она вызвала скорую помощь. По приезде бригады врачей последние сообщили о смерти ребенка, после чего ей стало плохо. О причине смерти сына она узнала от сотрудников полиции 23.10.2025 года, но в умышленное причинение ФИО1 смерти их сыну она не верит.

В соответствии с картой вызова скорой медицинской помощи № 17472 от 22.10.2025 года (т.1 л.д.45-46) 22.10.2025 года в 00.49 часов на станцию скорой медицинской помощи ФГБУЗ ЦМСЧ № <№> ФМБА России поступило сообщение о том, что в квартире по <адрес>, не дышит М.Е.О., <дата>, г.р.. Бригада скорой медицинской помощи в составе К.Е.В. и Б.Т.С. прибыли на место вызова в 00.55 часов и обнаружили труп М.Е.О. лежащим в комнате на пеленальном столе без видимых повреждений.

Допрошенные в судебном заседании выезжавшие по вызову в составе бригады скорой медицинской помощи старший фельдшер К. и фельдшер Б.Т.С. суду показали, что около 24.00 часов 21.10.2025 года с адреса <адрес>, поступил вызов. Приехав по данному адресу, они обнаружили в квартире без признаков жизни лежащего на пеленальном столике ребенка в памперсе, после чего К. составила акт о смерти. При опросе родителей ребенка, отец сообщил, что у ребенка травм не было, около 20.00 часов ребенка покормили смесью, а когда они хотели его переодеть, то обнаружили у сына отсутствие дыхания, при этом мать ребенка все время ревела. Поскольку ребенок к моменту их приезда был мертв, то они не осматривали его и не проводили реанимационных мероприятий ввиду их бессмысленности, и сразу вызвали полицию. После того как они сообщили о смерти мальчика, М.К.Д. упала в обморок.

Факт констатации смерти М.Е.О., <дата> г.р., отражен в протоколе установления смерти человека от 22.10.2025 года (т.1 л.д.47), согласно которому 22.10.2025 года в 00.55 часов фельдшером станции скорой медицинской помощи ФГБУЗ ЦМСЧ <№> ФМБА России К.Е.В. установлены признаки биологической смерти ребенка.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 22.10.2025 года – квартиры по <адрес>, (т.1 л.д.48-64) в комнате установлено наличие детской кроватки, левая часть которой представляет собой деревянную люльку, а правая деревянный комод с ящиками, на напольной тумбе, сделанной под пеленальный столик. На данном столике обнаружен труп малолетнего М.Е.О., <дата> г.р., при осмотре которого каких-либо видимых повреждений обнаружено не было за исключением наличия в лобной области и в проекции тела нижней челюсти слева окрашиваний кожи бледно-серо-синего цвета неопределенной формы. При осмотре места происшествия и трупа следов биологического происхождения обнаружено не было.

В соответствии с заключением эксперта №102/Э-2025 от 21.11.2025 года (т.1 л.д.138-147) смерть М.Е.О. наступила от тупой закрытой тяжелой черепно-мозговой травмы в промежуток времени от 1 до 3 часов до момента осмотра трупа на месте обнаружения в 01.53 часов 22.10.2025 года. При исследовании трупа М.Е.О. выявлены повреждения, все из которых являются прижизненными и могли образоваться незадолго до наступления смерти. Так, у М.Е.О. обнаружена тупая закрытая тяжелая черепно-мозговая травма - перелом костей свода и основания черепа, субдуральное кровоизлияние, субарахноидальное кровоизлияние в правой лобной, левой и правой теменной, в левой затылочной долях, ушиб вещества мозга нижней поверхности левой лобной доли, кровоподтек в лобной области, разлитое кровоизлияние в мягкие ткани лобной, левой височной, левой и правой теменной, в затылочной областях, кровоизлияния в области нижней челюсти слева, осложнившаяся развитием отека, сдавлением вещества головного мозга, кровоизлиянием в желудочки мозга, дистрофическими изменениями и нарушением кровообращения во внутренних органах, которые являются опасными для жизни человека, по этому признаку относятся к тяжкому вреду здоровья и состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти М.Е.О.. Данные повреждения образовались не менее чем от четырех воздействий твердыми тупыми предметами.

Помимо этого, у М.Е.О. выявлены не состоящие в причинной связи со смертью - тупая закрытая травма грудной клетки в виде перелома 8,9 ребер по левой околопозвоночной линии, два кровоизлияния в позвоночной области слева, которые влекут за собой длительное расстройство здоровья сроком более 3-х недель и по этому признаку относятся к средней тяжести вреда здоровью и образовались не менее чем от одного воздействий твердыми тупыми предметами; а также 2 кровоизлияния в области левой голени, которые образовались не менее чем от одного воздействий твердыми тупыми предметами, не влекут за собой расстройство здоровья и стойкой утраты общей трудоспособности, и не причинили вред здоровью.

12.12.2025 года с участием обвиняемого ФИО1 и проводившего судебно-медицинскую экспертизу трупа М.Е.О. судебно-медицинского эксперта К., проведена проверка показаний подсудимого на месте происшествия (т.3 л.д.67-80), в ходе которой ФИО1, находясь в квартире по <адрес>, пояснил, что вечером 21.10.2025 года находился у детской кроватки, держа на руках своего сына. В процессе укачивания он заснул и выронил ребенка из рук, после чего продемонстрировал каким образом произошло падение ребенка на пол квартиры. Из-за того, что в комнате было темно, он не видел, как именно падал М.Е.О., какими частями тела и о какие предметы он ударялся. Он слышал звук двух ударов, решив, что ребенок сначала ударился головой о поверхность встроенного в кроватку комода, после чего упал на пол, откуда он его поднял, убедился, что с ребенком все в порядке, и положил в кроватку.

Суд считает данную подсудимого о том, что он, стоя на ногах, якобы, заснул и потому выронил ребенка из рук, причинив ему телесные повреждения в результате проявленной им неосторожности, является несостоятельной, выдвинута им исключительно в целях избежания уголовной ответственности за умышленное причинение смерти М.Е.О., и опровергается следующими доказательствами.

Так, допрошенный в судебном заседании судебно-медицинский эксперт К. суду показал, что количество, локализация и механизм образования телесных повреждений у М.Е.О. не соответствуют тому, как это описал подсудимый в ходе проверки его показаний. При описанном ФИО1 механизме получения потерпевшим телесных повреждений у последнего безусловно образовались бы ссадины, а несколько точек локализации повреждений, вызванных воздействием твердых тупых предметов, к которым относятся и рука человека, в различных частях головы и тела потерпевшего указывают на то, что имело место неоднократное, не менее четырех раз, приложение достаточной силы, повлекшей переломы костей свода и основания черепа, что при падении с высоты, на которой подсудимый удерживал ребенка, невозможно.

Используя манекен ребенка, экспертом наглядно продемонстрировано суду невозможность получения потерпевшим локализованных в различных частях головы и тела телесных повреждений при падении с высоты, на которой со слов подсудимого им удерживался ребенок, сначала на прикроватную тумбу, а затем уже на пол.

Допрошенная в судебном заседании судебно-медицинский эксперт Л., проводившая судебную-медицинскую экспертизу подсудимого №836/2025 от 27.10.2025 года (т.1 л.д.179-180) на предмет наличия у него телесных повреждений, показала, что при судебно-медицинском освидетельствовании последнего 24.10.2025 года на ее вопрос об обстоятельствах получения выявленных у него ссадин в области правой кисти последний пояснил, что нанес ребенку три удара ладонью. Именно эту фразу со слов ФИО1 она процитировала в своем заключении. Как пояснила эксперт, подсудимого никто не понуждал сообщать ей эти сведения, она лишь констатировала то, о чем ей пояснил ФИО1. Получение данных повреждений при других обстоятельствах ФИО1 отрицал.

Показания судебно-медицинского эксперта Л. о причастности подсудимого к причинению вреда здоровью М.Е.О. суд считает допустимыми доказательствами, поскольку она не выполняла функции должностного лица, осуществляющего производство по уголовному делу, а сведения о причинении телесных повреждений М.Е.О. подсудимым сообщены Л. непосредственно самим ФИО1 добровольно в ходе беседы, участниками которой были только они.

В качестве подтверждения версии подсудимого стороной защиты представлено заключение специалиста №232-26/ЗСК/ФЛ от 02.04.2026 года, согласно которому специалисты в области судебной медицины М. и Г. пришли к выводам о недостаточной аргументации судебно-медицинским экспертом давности и последовательности причинения телесных повреждений, механизме их образования, а также об основной и непосредственной причине смерти М.Е.О..

Допрошенный судом в качестве специалиста М. подтвердил выводы данного заключения, указав на неполное описание выявленных телесных повреждений, отсутствие необходимых, по его мнению, дополнительных медико-криминалистических и гистологических исследований.

Вместе с тем, представленное заключение специалиста, как и данные последним показания и разъяснения относительно указанного заключения, не исключает сделанные судебно-медицинским экспертом выводы об имеющихся у М.Е.О. телесных повреждениях, их локализации, давности причинения и механизма образования.

Вопреки утверждениям специалистов М. и Г., все без исключения выявленные у М.Е.О. телесные повреждения судебно-медицинским экспертом подробно описаны в своем заключении в объеме, достаточном для дачи заключения о наличии, локализации, механизме образовании и давности причинения выявленных у М.Е.О. телесных повреждений. Обоснованность сделанных судебно-медицинским экспертом выводов подтвердил непосредственно сам судебно-медицинский эксперт К. в судебном заседании, а применение им научно-обоснованных методов производства судебно-медицинского исследования со ссылками на соответствующие регламентирующие порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, нормативные акты Министерства здравоохранения Российской Федерации, а также медицинской документации станции скорой медицинской помощи ФГУЗ ЦМСЧ <№> ФМБА России, содержатся в тексте заключения эксперта.

Установленный судом механизм образования повлекших смерть М.Е.О. телесных повреждений опровергает версию стороны защиты о неосторожном причинении смерти потерпевшему, якобы, выпавшего из рук стоя уснувшего подсудимого в тот момент, когда он укачивал ребенка.

Исходя из объективно выявленных данных в ходе судебно-медицинского исследования трупа М.Е.О. и показаний допрошенных судом экспертов К. и Л., суд считает установленным достоверно, что выявленные у М.Е.О. как непосредственно повлекшие смерть последнего, так и не состоявшие в причинной связи с наступлением смерти телесные повреждения, образовались в результате умышленных действий подсудимого, направленных на причинение смерти М.Е.О., и все телесные повреждения причинены последнему прижизненно.

О наличии у ФИО1 умысла на лишение жизни малолетнего М.Е.О. свидетельствует характер его действий на месте преступления. Подсудимый целенаправленно и последовательно нанес ребенку не менее четырех ударов рукой в жизненно-важный орган – в голову, что и повлекло смерть потерпевшего на месте происшествия от тупой закрытой тяжелой черепно-мозговой травмы.

Характер нанесенных ФИО1 повреждений потерпевшему, их количество и локализация в жизненно важных областях тела – в области головы, а также грудной клетки свидетельствует о том, что подсудимый не только осознавал общественную опасность своих действий и предвидел неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде смерти М.Е.О., но и добивался ее наступления, то есть действовал с прямым умыслом, направленным на лишение его жизни.

Установленным считает суд и мотив, которым руководствовался подсудимый при совершении преступления – это личная неприязнь к М.Е.О., вызванная подозрением в том, что он не является биологическим отцом ребенка, а также его беспокойным поведением и плачем.

Как показала в судебном заседании потерпевшая М.К.Д. вечером 21.10.2025 года ребенок периодически вел себя беспокойно, плакал, не спал, и таким образом требовал повышенного внимания к себе, а ФИО1 приходилось его успокаивать путем укачивания.

Кроме того, судом исследован протокол осмотра от 29.10.2025 года (т.1 л.д.71-107) изъятых 22.10.2025 года при осмотре места происшествия мобильных телефонов М.К.Д. – "<...> " и ФИО1 - "<...>".

Так, при осмотре мобильного телефона М.К.Д. установлено, что 21.10.2025 года М.К.Д. созванивалась с М.О.АВ. в 19.41 часов, а 22.10.2025 года в 00.48 и в 00.53 часов звонила на абонентский номер <***>. В мессенджере "<...>" обнаружена переписка между М.К.Д. и ФИО1 за 21.10.2025 года в период с 19.07 до 19.13 часов, в ходе которой М.К.Д. предлагала подсудимому и его матери сделать тест ДНК на отцовство в отношении сына М.Е.О.. Смысл данной переписки в этой части сводится к тому, что М.О.АБ. по утверждению М.К.Д. в разговоре с иными лицами сомневался в своем отцовстве в отношении их ребенка.

Аналогичная переписка между М.К.Д. и М.О.АВ. также обнаружена в мессенджере "<...>", установленном в мобильном телефоне подсудимого.

Допрошенная в судебном заседании свидетель Н. суду показала, что днем 21.10.2025 года приходила домой к М.К.Д. на <адрес>, по просьбе последней, поскольку между М.К.Д. и С.В. возник конфликт, из-за того, что С.В. рассказывала другим людям о том, что М.К.Д. "нагуляла" ребенка от другого мужчины. М.К.Д. собиралась поговорить со С.В., чтобы та прекратила распространять слухи об отцовстве ФИО1. В это время у М.К.Д. дома также находились Б. – мать бывшего мужа С.В., и Г.1, которые, зная о предстоящей встрече со С.В., пришли к М.К.Д. поддержать ее. Вскоре позвонила С.В. и сообщила о своем приезде. Оставив ребенка спать в кроватке, они все вместе вышли к подъезду дома, где между ними с одной стороны, и С.В. с другом П. с другой произошла ссора, перешедшая в потасовку. Конфликт был из-за того, что С.В. распространяла слухи о том, что ФИО1 не является отцом М.Е.О.. В момент ссоры с работы пришел ФИО1 и у него со знакомым С.В. произошла потасовка.

Свидетель Б., подтвердив показания Н. также пояснила, что днем 21.10.2025 года была в гостях у М.К.Д., которую посетила по просьбе своего сына С.Я.. Ближе к вечеру между М.К.Д. и ее бывшей снохой – С.В. на улице произошел скандал, но вскоре пришла мать ФИО1 и она ушла к себе домой.

О происшедшей ссоре, перешедшей в потасовку вечером 21.10.2025 года у подъезда дома, где проживает М.К.Д., суду показала свидетель С.В.. Последняя пояснила, что в октября 2024 года узнала, что ее бывший муж С.Я. находился в близких отношениях с М.К.Д. и о беременности последней весной 2025 года узнала именно от него. Поскольку она знакома с подсудимым и его женой, ей известно со слов ФИО1, что тот был осведомлен об изменах своей жены. Встреча и конфликт вечером 21.10.2025 года состоялся по инициативе М.К.Д., намеревавшейся выяснить с ней отношения.

Несмотря на то, что в ходе предварительного следствия по заключению эксперта №113/18-3733-2-2025-1 от 02.12.2025 года (т.2 л.д.4-20) установлено, что ФИО1 может являться биологическим отцом ребенка с вероятностью 99,99999975%, из показаний указанных свидетелей следует, что отцовство М.О.АГ. в отношении сына М.Е.О. вызывало сомнения у последнего и, исходя из его переписки с М.К.Д., состоявшейся вечером 21.10.2025 года, эти сомнения были актуальны, являлись предметом обсуждения между ними, стали причиной разногласий, и как показала М.К.Д., именно из-за этого они поссорились вечером 21.10.2025 года и общались между собой в мессенджере "<...>", несмотря на то, что находились в одной квартире.

Таким образом, суд считает изложенные в обвинении обстоятельства установленными, вину ФИО1 доказанной, а добытые доказательства достаточными и достоверными, и квалифицирует его действия по п."в"ч.2ст.105 УК РФ - как убийство, то есть умышленное причинение смерти малолетнему.

Поскольку ФИО1 умышленно причинил смерть М.Е.О., <дата> года рождения (т.2 л.д.25), который на момент смерти являлся малолетним и в силу своего возраста находился в беспомощном состоянии, о чем ФИО1 как отец ребенка не мог не знать, то квалификация действий подсудимого дополнительно как причинение смерти лицу, заведомо находящемуся в беспомощном состоянии, является излишней и подлежит исключению.

Предметом исследования в судебном заседании было также психическое состояние здоровья подсудимого.

На учете у психиатра и нарколога ФИО1 не состоял и не состоит (т.3л.д.129,130).

<...> В период времени, относящийся к совершению ФИО1 инкриминируемого ему деяния, у него отсутствовали нарушения сознания, галлюцинаторно-бредовые переживания, он мог правильно ориентироваться в окружающей обстановке и общался с реальными лицами, а потому он мог и может в настоящее время осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, и в применении к нему принудительных мер медицинского характера не нуждается.

Оснований сомневаться в обоснованности выводов экспертов в отношении подсудимого у суда не имеется. Оно составлено лицами, имеющими длительный стаж экспертной работы, исследованию экспертов в стационарных условиях подверглись все стороны жизни ФИО1, в том числе особенности его личности, возрастного развития, характер и поведенческие наклонности.

Поведение ФИО1 в ходе предварительного и судебного следствия также не вызывает у суда сомнений <...>, а потому суд признает ФИО1 вменяемым.

Разрешая вопрос о наказании, суд в соответствии со ст.ст.6,7 и 60 УК РФ принимает во внимание принципы гуманизма и справедливости, характер и общественную опасность совершенного подсудимым преступления, личность виновного, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи, и приходит к следующему.

Определяя наказание подсудимому ФИО1, суд принимает во внимание, что последний после его задержания обратился с явкой с повинной (т.3 л.д.19), сообщив в ней правоохранительным органам о ранее неизвестных им обстоятельствах совершенного им преступления, и признает это в соответствии с п."и" ч.1 ст.61 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством.

Также в качестве смягчающего наказание обстоятельства в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ суд считает возможным признать состояние его здоровья(т.3 л.д.139,151) <...>

Учитывает суд и имеющиеся в материалах дела положительные характеристики на ФИО1 с места жительства от участкового уполномоченного полиции (т.3 л.д.137) и с места работы (т.3 л.д.143).

В то же время, в качестве отягчающего наказание обстоятельства суд в соответствии с п."п" ч.1 ст.63 УК РФ признает в действиях подсудимого, являющегося отцом малолетнего М.Е.О. (т.2 л.д.25), совершение им преступления в отношении несовершеннолетнего родителем, на которого возложены обязанности по содержанию, воспитанию, обучению и (или) защите прав и законных интересов несовершеннолетнего.

Каких-либо предусмотренных ст.64 УК РФ исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного подсудимым преступления, его поведением во время или после совершения преступления, либо совокупности смягчающих наказание обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, судом не установлено.

Одновременно с этим суд не находит возможным изменить категорию совершенного подсудимым преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6ст.15 УК РФ, либо применить ст.73 УК РФ, поскольку предусмотренные для этого законом основания отсутствуют.

Несмотря на то, что судом в соответствии с п."и" ч.1 ст.61 УК РФ в качестве смягчающего наказание обстоятельства в действиях ФИО1 признана явка с повинной, к нему не могут быть применены положения ч.1 ст.62 УК РФ, поскольку судом установлено наличие в его действиях указанного выше отягчающего наказание обстоятельства, а за совершенное им преступление кроме того предусмотрено пожизненное лишение свободы.

Принимая во внимание совокупность указанных выше обстоятельств, а также мотивы и способ совершения убийства малолетнего М.Е.О., суд с учетом опасности подсудимого для общества считает, что исправление ФИО1 возможно только в условиях реального и длительного лишения свободы с назначением обязательного дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

В соответствии с п."в" ч.1 ст.58 УК РФ наказание в виде лишения свободы ФИО1 следует отбывать в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО1 следует исчислять со дня вступления приговора в законную силу, при этом в силу п.9 ч.1 ст.308 УПК РФ, п."а" ч.3.1 ст.72 УК РФ в срок наказания из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима подлежит зачету время его содержания под стражей с 23 октября 2025 года и до вступления приговора в законную силу.

Поскольку ФИО1 назначается наказание в виде лишения свободы и в настоящее время он продолжает оставаться под стражей, суд считает необходимым сохранить избранную ранее в отношении подсудимого меру пресечения в виде заключения под стражей, полагая, что при иной более мягкой мере пресечения ФИО1 с учетом назначенного ему наказания может скрыться и таким образом воспрепятствовать исполнению приговора.

При решении вопроса о вещественных доказательствах суд принимает во внимание положения п.п.3,5,6 ч.3 ст.81 УПК РФ.

По делу имеются процессуальные издержки, связанные с оплатой труда адвоката по назначению за оказание в период предварительного следствия юридической помощи ФИО1 в размере 6400,80 рублей (т.3 л.д.188), которые в силу ч.2 ст.132 УПК РФ подлежат взысканию с осужденного. При этом суд не усматривает предусмотренных законом оснований для освобождения ФИО1 полностью или частично от уплаты указанных процессуальных издержек, поскольку он не заявлял об отказе от защитника и не ограничен по состоянию здоровья в возможности заниматься трудовой деятельностью.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п."в" ч.2 ст.105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 15 (пятнадцать) лет с отбыванием в исправительной колонии СТРОГОГО режима с ограничением свободы на срок 1 (один) год 6 (шесть) месяцев.

На основании ст.53 УК РФ при отбывании дополнительного наказания в виде ограничения свободы возложить на ФИО1 обязанность - являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации, и установить ограничения - без согласия этого органа не изменять места жительства и места работы, а также не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в период с 22.00 до 06.00 часов.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить без изменения в виде заключения под стражу.

Срок отбывания ФИО1 наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу, засчитав в срок наказания время содержания его под стражей с23 октября2025 года и до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Взыскать с М.О.АГ. в доход государства процессуальные издержки в сумме 6400 рублей (шесть тысяч четыреста)рублей 80 копеек.

Вещественные доказательства:

1) смартфон "<...>" – передать потерпевшей М.К.Д.;

2) смартфон "<...>" – передать ФИО1 или уполномоченному им лицу, а при неполучении или отказе в получении в течение 2-х месяцев со дня вступления приговора в законную силу – уничтожить;

3) 7 листов бумаги с детализацией телефонных соединений – хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Второго апелляционного суда общей юрисдикции в течение 15 суток со дня постановления приговора, а осужденным в этот же срок со дня вручения ему копии приговора путем подачи апелляционной жалобы или представления через Свердловский областной суд. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, а в случае подачи апелляционного представления или апелляционной жалобы потерпевшей ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции может быть заявлено осужденным в возражениях на жалобу и представление. Осужденный также вправе ходатайствовать об участии в суде апелляционной инстанции защитника.

Председательствующий А.Н. Минеев