Апелляционное определение № 11-13907/2025 11-687/2026 от 28 января 2026 г.

УИД 74RS0№-80

Судья Юркина С.Н.

Дело № 2-799/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ



№ 11-687/2026
29 января 2026 года
город Челябинск
Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Чертовиковой Н.Я.,

судей Алферова И.А., Гончаровой А.В.

при секретаре Белобородовой И.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Ленинского районного суда г. Челябинска от 30 апреля 2025 года по иску ФИО1 к ФИО2, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО3, ФИО4 о признании договоров дарения жилого помещения недействительными, применении последствий недействительности сделок.

Заслушав доклад судьи Алферова И.А. по обстоятельствам дела и доводам апелляционной жалобы, выслушав пояснения представителя истца ФИО5, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, пояснения представителя ответчика ФИО2 – ФИО6, возражавшей против доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, ФИО4 с учетом уточнений (л.д. 216-217 том 1) о признании недействительным в части договора дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенного 11 марта 2022 года между ФИО1 и ФИО7 (ФИО2), о применении последствий недействительности сделки и погашении в Едином государственном реестре недвижимости записи о регистрации права; о признании недействительным договора дарения от 01 марта 2024 года указанной квартиры, заключенного между ФИО2 и ФИО4, о применении последствий недействительности сделки и погашении в Едином государственном реестре недвижимости записи о регистрации; о признании недействительным договора дарения 1/5 доли в квартире, заключенного между ФИО4 и ФИО2, действующей в интересах ФИО18 применении последствий недействительности сделки и погашении в Едином государственном реестре недвижимости записи о регистрации права; о признании за собой права собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

В обоснование исковых требований ФИО1 указывал на то, что он состоял в зарегистрированном браке с ФИО8, являются родителями ФИО19., ДД.ММ.ГГГГ рождения. В настоящее время брак между супругами расторгнут. В начале февраля 2022 года у ФИО1 резко ухудшилось состояние здоровья, истец находился на лечении в ГКБ №11. На протяжении всего периода лечения, начиная с февраля 2022 года истец чувствовал ухудшение состояния здоровья, в связи с чем болевые ощущения принимали интенсивный и изматывающий характер. Такое состояние истца привело к апатии, часто он не мог сконцентрироваться, находился в состоянии повышенной внушаемости, заблуждения. В этот период истец решил переписать недвижимое имущество, находящееся в его собственности, а именно: квартиру по указанному выше адресу и гараж, расположенный по адресу: <адрес>, на свою дочь ФИО20 Ответчик ФИО2 намерения истца поддержала, предложила помощь в решении данного вопроса, в дальнейшем убедив его в необходимости сначала оформить имущество на нее, поскольку она является законным представителем несовершеннолетней ФИО21., и впоследствии она оформит недвижимость на ребенка. Намерений передать в дар спорное имущество ответчику ФИО2 истец не имел. После длительного курса лечения для восстановления ФИО1 стал приходить в себя, соответственно стал чувствовать и понимать, что ответчик не собирается оформлять имущество на ребенка и исполнять договоренности. Если бы истцу было известно о том, что ФИО7 обещания о передаче квартиры в собственность дочери ФИО22. не исполнит, на заключение договора дарения согласие бы не дал. Таким образом, полагает, что при заключении договора дарения на объекты недвижимости заключил с ФИО7 под влиянием заблуждения, в которое его ввела ответчик. В качестве правового основания недействительности сделки истец указал п.1 и подп. 5 п.2 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В ходе рассмотрения дела истец ФИО1 от исковых требований отказался в части признания договора дарения от 11 марта 2022 года, а также договора дарения от 03 октября 2022 года недействительными в отношении гаража, расположенного по адресу: <адрес> с кадастровым номером №, (л.д. 218 том 1).

Определением Ленинского районного суда г.Челябинска от 30 апреля 2025 года отказ от иска принят судом, производство по делу в указанной части – прекращено.

Истец ФИО1 и его представитель ФИО5 в судебном заседании суда первой инстанции настаивали на удовлетворении заявленных исковых требований.

Представитель ответчика ФИО2 в судебном заседании суда первой инстанции возражала против удовлетворения иска.

Остальные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда первой инстанции не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены своевременно, надлежащим образом.

Суд постановил решение об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 в полном объеме.

В апелляционной жалобе истец просит решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований. Не соглашаясь с выводами суда по существу требований, заявитель в апелляционной жалобе указывает, что его намерение осуществить дарение спорного недвижимого имущества только дочери Виктории нашло подтверждение в ходе рассмотрения гражданского дела. Ответчик ФИО2 после приобретения права собственности на жилое помещение и гараж своими последующими действиями по передаче Виктории 1/5 доли в квартире и гаража подтвердила намерение истца по сделке. Истец не в полной мере понимал происходящее при совершении сделки 11 марта 2022 года, поскольку доверял ФИО2 Кроме того, реальные последствия по договору дарения не наступили, сделка от 29 февраля 2024 года носила формальный характер. Ответчики в спорную квартиру не заселялись, фактически не проживали, распорядительных действий в отношении квартиры не совершали, проживали в других жилых помещениях. Квартира фактически находилась во владении истца, полномочия по распоряжению квартирой также за истцом сохранены. Бремя содержания жилья несет истец.

Представитель истца ФИО5 в судебном заседании суда апелляционной инстанции поддержала доводы апелляционной жалобы.

Представитель ответчика ФИО2 – ФИО6 в судебном заседании суда апелляционной инстанции возражавшей против доводов апелляционной жалобы.

Остальные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены своевременно, надлежащим образом, в связи с чем судебная коллегия на основании положений статей 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации признала возможным рассмотреть дело в их отсутствие. Информация о рассмотрении дела заблаговременно была размещена на официальном сайте Челябинского областного суда в сети Интернет.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав дополнительные доказательства, представленные по запросам суда апелляционной инстанции, судебная коллегия приходит к следующему.

Как правильно установлено судом первой инстанции при разрешении спора истец ФИО1 на основании свидетельства о праве на наследство по завещанию от ДД.ММ.ГГГГ года и договора дарения доли квартиры от 16 августа 2012 года являлся собственником квартиры, общей площадью 44,7 кв.м, расположенной по адресу: <адрес>, а также гаража, общей площадью 20,2 кв.м, расположенного по адресу: <адрес>, кадастровый номер № на основании договора дарения от 03 февраля 2021 года.

ФИО1 и Малинович (ранее ФИО10) М.В. состояли в зарегистрированном браке с 01 октября 2011 года по 04 апреля 2023 года, являются родителями ФИО23., ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

11 марта 2022 года между ФИО1 и его супругой ФИО7 был заключен договор дарения квартиры, общей площадью 44,7 кв.м., расположенной по адресу: <адрес>, гаража, расположенного по адресу: г. <адрес>

Пунктом 3 оспариваемого договора дарения установлено, что даритель сохраняет за собой право пожизненного постоянного проживания в ней. Согласно п. 4 стороны обязались не создавать препятствий в пользовании жилым помещением.

Указанный договор дарения и переход права собственности на квартиру были зарегистрированы в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области (л.д. 8, л.д. 83-84, 88-92 том 1).

В последующем ФИО7 на основании договора дарения от 03 октября 2022 года подарила гараж дочери ФИО24 (л.д. 174-175 том 1).

ФИО11 и ФИО4 (одаряемая, мать дарителя) 29 февраля 2024 года заключили договор дарения квартиры, расположенного по адресу: г. <адрес> (л.д. 81, 213 том 1).

27 апреля 2024 года между ФИО4 и ФИО3 заключен договора дарения квартиры, по условиям которого ФИО4 передала в дар ФИО25, 1/5 долю в квартире, расположенной по адресу: г<адрес>.

На момент заключения договора в квартире зарегистрированы ФИО3, ФИО1 По условиям договора стороны обязуются не создавать препятствий в пользовании квартирой (л.д. 73, 75-76, 214-215 том 1).

Собственниками жилого помещения по адресу: <адрес> являются ФИО4 (4/5 доли), а также ФИО26 (1/5 доли), что подтверждается Выпиской из Единого государственного реестра недвижимости (л.д. 36-39).

В спорном жилом помещении зарегистрированы и фактически проживает истец ФИО1 Кроме него в жилом помещении зарегистрирована его дочь ФИО27

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО1, суд первой инстанции руководствовался положениями ст. 209, 218, 288, 304, 131, 421, 574, 166, 167, 168, 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и исходил из того, что истцом не представлены относимые и допустимые доказательства недействительности договора дарения от 11 марта 2022 года. Условия заключенного сторонами договора, изложенные четко и ясно, не допускающие неоднозначного толкования, из которых не следует наличие у ответчика каких-либо встречных обязательств. Договор дарения содержит весь объем соглашений между сторонами по предмету сделки. Достоверные доказательства того, что ФИО2 создала у истца несоответствующее действительности представление о характере сделки, ее условиях, предмете, субъективном составе, стороной истца представлены не были.

Судебная коллегия находит указанные выводы и решение суда правильными, основанными на тех нормах материального права, которые подлежали применению к сложившимся между сторонами правоотношениям, соответствующими установленным судом обстоятельствам дела.

Согласно п. 1 ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии со ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом (п. 1).

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (п. 2).

Пунктом 2 ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Договор дарения является односторонне обязывающим, по своей юридической природе предполагает безвозмездную передачу имущества от дарителя к одаряемому. Соответственно, правовой целью вступления одаряемого в правоотношения, складывающиеся по договору дарения, является принятие дара с оформлением титульного владения, поскольку наступающий вследствие исполнения дарителем такой сделки правовой результат (возникновение титульного владения) влечет для одаряемого возникновение имущественных прав и обязанностей. В свою очередь даритель, заинтересован исключительно в безвозмездной передаче имущества без законного ожидания какого-либо встречного предоставления от одаряемого (правовая цель). При этом предполагается, что даритель имеет правильное понимание правовых последствий дарения в виде утраты принадлежащего ему права на предмет дарения и возникновения данного права в отношении имущества у одаряемого, а также отсутствия со стороны одаряемого любого встречного предоставления.

В силу статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации правовой целью вступления одаряемого в правоотношения по договору дарения является принятие дара с оформлением владения, поскольку наступающий вследствие исполнения дарителем такой сделки правовой результат (возникновения права владения) влечет для одаряемого возникновение имущественных прав и обязанностей. Даритель же заинтересован исключительно в безвозмездной передаче имущества (как юридической, так и фактической) без ожидания какого-либо встречного предоставления от одаряемого, должен правильно понимать правовые последствия дарения в виде утраты принадлежащего ему права на предмет дарения и возникновения данного права в отношении имущества у одаряемого.

Диспозиция пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации не исключают права сторон договора дарения предусмотреть в нем условие о сохранении за дарителем права пользования жилым помещением. Глава 32 Гражданского кодекса Российской Федерации (дарение) не содержит запрета на включение указанного условия в договор дарения. При этом сохранение права пользования жилым помещением за дарителем, то есть дарение жилого помещения с обременением и принятие в дар такого имущества, не может рассматриваться как встречное обязательство со стороны одаряемого.

Как следует из п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Пунктом 2 указанной статьи определено, что при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 данной статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п. (пп. 1); сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные (пп. 2); сторона заблуждается в отношении природы сделки (пп. 3); сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой (пп. 4); сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (пп. 5).

Согласно разъяснениям, данным Конституционным Судом Российской Федерации, ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает ориентиры, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной, а также последствия признания такой сделки недействительной, обеспечивает защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена (определения от 22 апреля 2014 года N 751-О, 28 марта 2017 года N 606-О, 08 февраля 2019 года N 338-О, 31 мая 2022 года N 1313-О и др.).

По смыслу приведенных выше положений недействительной может быть признана сделка, совершенная стороной, находящейся под влиянием заблуждения, существенного на столько, что, если бы она знала о действительном положении дел, то не совершила бы ее, разумно и объективно оценивая ситуацию, в частности о существенности заблуждения может свидетельствовать заблуждение в отношении природы сделки (пп. 3 п. 2 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации) и обстоятельства, которое сторона упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (пп. 5 п. 2 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В случае заблуждения относительно обстоятельств, из которых сторона исходит при заключении сделки, воля стороны, направленная на совершение сделки, формируется на основании неправильных представлений о тех или иных обстоятельствах, а заблуждение может выражаться в незнании каких-либо обстоятельств или обладании недостоверной информацией о таких обстоятельствах.

Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

При этом в силу п. 3 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Однако в случае, когда имеет место раскрытие стороной мотива сделки либо мотив был очевиден другой стороне в момент ее совершения, распознаваемый мотив приобретает правовое значение вопреки закрепленному в п. 3 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации общему запрету на учет заблуждения в мотиве сделки. Другими словами, когда существенность мотива совершения сделки прямо обозначена или была очевидна контрагенту, ситуация выходит из-под сферы запрета, указанного в п. 3, и переходит в сферу дозволения, закрепленного в пп. 5 п. 2 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, в том числе пояснений своего истца он имел намерение совершить сделку именно дарения спорного имущества, не предполагающего встречного предоставления обязательств.

Между супругами была достигнуто договоренность о дарении спорного имущества по договору дарения от 11 марта 2022 года именно супруге.

Текст договора дарения содержит все существенные условия сделки, четко и не двусмысленно определены стороны договора дарения: дарить ФИО1 и одаряемая ФИО7 Каких-либо указаний на приобретение права собственности на спорное имущество дочерью супругов договор дарения не содержит.

Договор дарения от 11 марта 2022 года подписан сторонами собственноручно. Расшифровки подписей также выполнены сторонами собственноручно, что подтверждалось сторонами спора в судебном заседании суда первой инстанции.

Согласно материалам дела истец лично, совместно с ФИО7, обращался в регистрирующий орган с заявлениями о государственной регистрации перехода права собственности на спорное жилое помещение и гараж.

Данная сделка исполнена.

Право собственности на квартиру и гараж было зарегистрировано за одаряемой ФИО7

Истец получил экземпляр договора дарения, хранил его по месту своего жительства.

Пояснения истца о том, что он не стал читать договор дарения при его подписании, поскольку доверял супруге, не свидетельствуют о его заблуждении относительно природы и субъектного состава сделки.

Согласно аудиопротоколам судебных заседаний суда первой инстанции, ФИО1 давал пояснения, согласно которым через 1-3 месяца после заключения договора дарения супруга почувствовала себя хозяйкой квартиры. Он жалеет, что подарил имущество супруге. Он не думал, что супруга с ним разведется. Если бы квартира оставалась в собственности супруги, а не была разделена на доли, то он бы не стал обращаться с настоящим иском. Опасается, что для него наступят негативные, некомфортные последствия.

При таких пояснениях истец ФИО1 понимал правовую природу сделки, обстоятельства отчуждения недвижимого имущества в собственность супруги, субъектный состав участников правоотношений.

Заблуждение истца относительно последующего поведения одаряемого лица, мотива совершения сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Указания истца на то, что судом первой инстанции не оценено дальнейшее отчуждение имущества одаряемым, противоречит содержанию обжалуемого решения.

Обстоятельства последующего дарения ответчиком ФИО7 гаража общей с истцом дочери, а также дарения ФИО4 1/5 доли в квартире ФИО3 не могут быть расценены в качестве заблуждения в смысле подпункта 4 пункта 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации. Судебная коллегия не усматривает оснований для признания в связи с этим сделок недействительными.

Обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для оценки действий ответчиков как совершенных без учета предусмотренных законодательством пределов осуществления гражданских прав, судом апелляционной инстанции не установлено, в связи с чем ссылка истца в жалобе на необходимость применения к спорным правоотношениям положений статей 1, 10 Гражданского кодекса Российской Федерации отклоняется судом апелляционной инстанции.

Указания заявителя апелляционной жалобы на то, что реальные последствия по договору дарения не наступили, сделка от 29 февраля 2024 года носила формальный характер. Ответчики в спорную квартиру не заселялись, фактически не проживали, распорядительных действий в отношении квартиры не совершали, проживали в других жилых помещениях не опровергают правильность выводов суда по существу (предмету и основаниям) заявленных исковых требований.

Истец продолжил проживание в спорной квартире в силу п. 3 договора дарения от 11 марта 2022 года, предусматривающего сохранение права проживания дарителя в квартире и п. 4 договора, предусматривающего не создавать препятствий в пользовании жилым помещением.

Одаряемая ФИО7 приняла в дар спорное недвижимое имущество, в дальнейшем как собственник распорядилась им по своему усмотрению.

При указанных обстоятельствах, судебная коллегия по гражданским делам приходит к выводу, что доводы апелляционной жалобы не находят своего объективного подтверждения, не содержат указания на новые обстоятельства, которые не были предметом обсуждения суда первой инстанции или опровергали бы выводы судебного решения, не указывают на наличие правовых оснований к отмене решения суда.

Нарушений норм материального и процессуального права, повлекших вынесение незаконного решения, судом не допущено. Таким образом, обжалуемое решение следует признать законным и обоснованным, и оснований для его отмены и изменений по доводам апелляционной жалобы не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Ленинского районного суда г. Челябинска от 30 апреля 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судья

Мотивированное апелляционное определение составлено 12 февраля 2026 года