Апелляционное определение № 33-7668/2025 от 9 декабря 2025 г.

Судья Щиголева Ю.В. Дело № 33-7668/2025 (№2-2357/2025)

УИД 22RS0068-01-2025-001372-24


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

10 декабря 2025 года г. Барнаул

Судебная коллегия по гражданским делам Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего

судей

при секретаре

с участием прокурора

ФИО1,

Черемисиной О.С., ФИО2,

ФИО3,

Гофман К.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ответчика Б.И.И. на решение Центрального районного суда города Барнаула Алтайского края от 26 августа 2025 года по делу

по иску В.Д.А. к Б.И.И. о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Черемисиной О.С., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

В.Д.А. обратилась в суд с иском к САО «ВСК», ИП Б.И.И. о взыскании страхового возмещения, неустойки, компенсации морального вреда.

В обоснование требований указала, что 24 сентября 2024 года в районе ОЭЗ ТРТ «Бирюзовая Катунь» Алтайского края произошло дорожно-транспортное происшествие (далее по тексту – ДТП) с участием транспортного средства «Gelly Tugella», VIN: ***, под управлением П.А.В., принадлежащим на праве собственности Б.А.А., и транспортным средством «Газель Соболь», регистрационный знак <***>, принадлежащим Б.И.И., под управлением М.А,Л.

В результате ДТП транспортные средства получили механические повреждения, пассажиру транспортного средства «Gelly Tugella» – В.Д.А. причинен тяжкий вред здоровью.

ДТП произошло в результате нарушения М.А,Л. п.п. 1.5, 8.1, 9.1, 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, который в момент происшествия находился при исполнении трудовых обязанности у ИП Б.И.И.

Гражданская ответственность собственника транспортного средства «Газель Соболь» на момент ДТП была застрахована в порядке ОСАГО в САО «ВСК».

07 ноября 2024 года В.Д.А. обратилась в САО «ВСК» с заявлением о возмещении убытков. Поскольку в предусмотренный законом срок выплата произведена не была, истцом была подана претензия с одновременным требованием о выплате неустойки.

Событие признано страховым случаем и 20 декабря 2024 года осуществлена выплата в размере 105 250 рублей, 09 января 2025 года произведена выплата неустойки 25 464 рубля.

В.Д.А. обратилась к Финансовому уполномоченному, решением которого требования заявителя были оставлены без удовлетворения.

Также истцом заявлены требования о компенсации морального вреда в связи с причинением телесных повреждений.

В обоснование требований указано, что до настоящего времени истец испытывает физическую боль, вынуждена проходить дальнейшее лечение, что оказывает влияние на условия ее жизни.

На основании изложенного истец В.Д.А. просила взыскать с САО «ВСК» страховое возмещение в размере 320 000 рублей, неустойку с перерасчетом на дату вынесения решения суда, компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, штраф.

Определением Центрального районного суда г. Барнаула Алтайского края от 25 июля 2025 года производство по исковым требованиям В.Д.А. к ответчику САО «ВСК» прекращено в связи с отказом истца от исковых требований ввиду их добровольного удовлетворения.

Решением Центрального районного суда г. Барнаула Алтайского края от 26 августа 2025 года исковые требования удовлетворены в части. Взыскана с Б.И.И. в пользу В.Д.А. денежная компенсация морального вреда в размере 450 000 рублей. В удовлетворении остальной части иска отказано. Взыскана с Б.И.И. в доход бюджета муниципального образования городского округа г. Барнаула государственная пошлина в сумме 3 000 рублей.

В апелляционной жалобе ответчик Б.И.И. просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

В обоснование доводов жалобы ответчиком указано, что с судебным постановлением не согласен в связи с неправильным применением судом норм материального права, несоответствием выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела.

Ответчик Б.И.И. полагает себя ненадлежащим ответчиком, поскольку истцом не представлено, а судом не установлено то обстоятельство, что в момент причинения вреда здоровью истца работник М.А,Л. управлял автомобилем по его заданию и под его контролем за безопасным ведением работ.

Ссылка суда на пояснения Б.И.И. и М.А,Л., а также на протокол допроса по уголовному делу и иные материалы лишь подтверждает факт трудовых отношений. Однако из этих доказательств не следует, что в момент ДТП М.А,Л. действовал по заданию работодателя.

Вывод судом о том, что, поскольку в день ДТП он за пределами рабочего времени разово согласился перевезти работников, свидетельствует о совмещении им трудовой функции водителя и бригадира, не соответствует действительности. Транспортное средство было доверено М.А,Л. не в целях перевозки работников, функции водителя в должностной инструкции отсутствует.

В момент ДТП он осуществлял свою трудовую функцию, оно произошло за пределами рабочего времени. Автомобиль в этот момент М.А,Л. использовал для передвижения от места работы к месту своего проживания без ведома Б.И.И. В указанный момент он не являлся для него работодателем. Доказательства этому истцом не представлены и судом не установлены.

Суд не правильно применил положения статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации к рассматриваемым правоотношениям, поскольку применительно к правилам, предусмотренным главной 57 Гражданского кодекса Российской Федерации, для наступления ответственности работодателя за вред, причиненный работником, необходимо выполнять работу на основании договора и должен действовать по поручению работодателя.

До тех пор, пока виновность М.А,Л. не будет установлена вступившим в законную силу приговором суда, исключившим факт наличия в ДТП обоюдной вины водителей обоих транспортные средств, несущих солидарную ответственность, полагает, что взыскание компенсации морального вреда является преждевременным.

Установление Алтайским районным судом Алтайского края обоюдной вины водителей транспортных средств в ДТП повлечет за собой невозможность взыскания Б.И.И. в порядке регресса части исполненного долга с водителя П.А.В., поскольку они не являются с ним солидарными должниками перед пассажиром В.Д.А.

Какое-либо материально-правовое основание для возникновения такой солидарной ответственности перед пассажиром у работодателя одного из участников ДТП и водителя второго транспортного средства закон не содержит.

Это ставит Б.И.И. в неравное положение с П.А.В., к которому, по понятной причине (в период рассмотрения судом настоящего гражданского дела В.Д.А. и П.А.В. заключили брак и являются мужем и женой), В.Д.А. исковые требования не предъявляет.

С учетом изложенных обстоятельств, ответчик Б.И.И. полагает, что надлежащими ответчиками по иску В.Д.А. в части взыскания компенсации морального вреда являются владельцы участвовавших во взаимодействии источников повышенной опасности, а именно: М.А,Л. и П.А.В., поскольку именно они управляли автомобилями в момент ДТП, закон возлагает на них солидарную ответственность за причиненный моральный вред пассажиру одного из автомобилей независимо от наличия в их действиях вины.

При взыскании компенсации морального вреда судом не в полной мере учтены требования разумности и справедливости, сумма компенсации явно завышена и чрезмерна, не подтверждена доказательствами относительно ее размера.

В апелляционной жалобе ответчик также выражает также несогласие с выводами суда при определении размера денежной компенсации морального вреда о степени тяжести причиненного вреда здоровью истца - тяжкого вреда здоровью.

Ссылаясь на верное указание судом о том, что уголовное дело в отношении М.А,Л. по ч. 1 ст. 264 УК РФ судом не рассмотрено по существу, оценка тяжести причиненного потерпевшей В.Д.А. вреда здоровью по уголовному делу не дана, более того, подсудимым М.А,Л. и его защитником в суде оспариваются выводы судебно-медицинской экспертизы относительно получения В.Д.А. при ДТП неизгладимого обезображения лица, ответчик в апелляционной жалобе полагает неправомерным констатацию судом при рассмотрении иска В.Д.А. факта причинения ей тяжкого вреда здоровью, указывая на то, что данное обстоятельство повлияло на размер взысканной денежной компенсации морального вреда.

В жалобе ответчик также обращает внимание на то, что по ходатайству представителя Б.И.И. судом истребованы из уголовного дела копии заключений судебно-медицинских экспертиз, проведенных в отношении В.Д.А. в рамках предварительного расследования, из которых следует, что какие-либо телесные повреждения на теле истца в области фиксации ее ремнем безопасности отсутствуют. Между тем, при той силе столкновения источников повышенной опасности и тех последствиях, которые наступили в результате данного столкновения, они объективно должны были быть (ссадины, например) у В.Д.А., если бы она соблюдала Правила дорожного движения Российской Федерации и была пристегнута ремнем безопасности в момент ДТП. Однако же таковых объективно у нее не зафиксировано, что свидетельствует о грубой неосторожности самого истца, содействовавшей увеличению причиненного ей вреда.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу представитель истца В.Д.А. – ФИО4 просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика Б.И.И. – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика Б.И.И. – ФИО5 поддержала доводы апелляционной жалобы, представитель истца В.Д.А. – ФИО4 возражал против их удовлетворения.

Прокурором Гофман К.В. дано заключение о законном и обоснованном характере судебного решения.

Иные лица, участвующие в деле, в суд апелляционной инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения гражданского дела извещены надлежаще, соответствующая информация размещена на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», об уважительности причин неявки судебную коллегию не уведомили, что в силу части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием рассмотрения гражданского дела в отсутствие этих лиц.

Проверив материалы дела, законность и обоснованность решения в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к выводу об изменении решения суда в части взысканной суммы компенсации морального вреда в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела, и неправильным применением норм материального права (пункты 1, 4 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Как следует из материалов дела и установлено судом, 24 сентября 2024 года в 21 ч. 20 мин. на 1,5 км в северном направлении от КП № 1 на территории ОАО ОЭЗ ТРТ «Бирюзовая Катунь» Алтайского района Алтайского края произошло ДТП с участием транспортного средства «ГАЗ 2217», государственный регистрационный знак *** под управлением М.А,Л., и автомобиля «Gelly Tugella», государственный регистрационный знак ***, под управлением П.А.В.

В результате ДТП пассажиру автомобиля «Gelly Tugella» В.Д.А. причинен вред здоровью.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы ***, выполненной КГБУЗ «Алтайское бюро судебно-медицинской экспертизы» от 21 февраля 2025 года, В.Д.А. в результате ДТП причинена тупая сочетанная травма головы и левой нижней конечности: закрытая черепно-мозговая травма в виде сотрясения головного мозга, ушибленной раны в лобно-скуловой области слева, кровоподтеков в окологлазничных областях справа и слева, ссадин в скуловой области слева; закрытая травма левой нижней конечности в виде перелома диафиза левой малоберцовой кости в нижней трети со смещением отломков, перелома внутренней лодыжки левой большеберцовой кости со смещением отломков, разрыва дистального межберцевого синдесмоза; ссадины в области правого коленного сустава, в области предплечий.

Все телесные повреждения образовались в результате воздействия (удара, сдавливание) твердых, тупых объектов без конкретной специфической характеристики контактирующей поверхности, что возможно при ударе о выступающие части внутри салона движущегося транспортного средства при его столкновении в момент ДТП. Данные повреждения в совокупности причинили вред здоровью средней тяжести по признаку длительного его расстройства на срок свыше 21-го дня.

Из экспертного заключения *** от 02 апреля 2025 года, составленного КГБУЗ «Алтайское бюро судебно-медицинской экспертизы», следует, что в результате дополнительно проведенного осмотра В.Д.А. экспертом обнаружены участки рубцовых изменений кожи на верхнем веке левого глаза с распространением на скуловую область слева со следами наложения множественных хирургических швов, в проекции ветви нижней челюсти слева. Данные изменения являются последствием заживления ран.

По результатам проведенной консультации врача-косметолога из ООО «Клиника эстетической медицины СКВ клиник» г. Барнаула установлено, что обнаруженные рубцовые изменения для снижения их выраженности нуждаются в проведении специального оперативного лечения в виде лазерной шлифовки. Таким образом, по результатам объективного осмотра экспертом и консультации врача-косметолога имевшие место рубцовые изменения кожи являются неизгладимыми.

Как следует из ответа Алтайского районного суда Алтайского края на судебный запрос, в производстве суда находится уголовное дело № 1-79/2025 по обвинению М.А,Л. в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, до настоящего времени данное дело не рассмотрено.

Согласно информации, предоставленной ГУ МВД России по Алтайскому краю, транспортное средство «ГАЗ 2117», государственный регистрационный знак ***, с 30 июля 2024 года на праве собственности принадлежит Б.И.И.

01 августа 2024 года Б.И.И. на имя М.А,Л. выдана доверенность в отношении автомобиля «ГАЗ 2217» на пользование (управление) указанным транспортным средством, а также поддержание его технического состояния, проведение технических осмотров.

12 августа 2024 года между ИП Б.И.И. (заказчик) и М.А,Л. (работник) заключен трудовой договор ***, согласно которому работник принимается на оплачиваемую работу к работодателю в Алтайское обособленное подразделение бригадиром. Перечень трудовых (служебных) обязанностей работника и его трудовые и иные отношения с работодателем определяются и регулируются законодательством Российской Федерации, Уставом работодателя, иными внутренними документами работодателя и настоящим договором. Описание должности и трудовые функции работника определяются в должностной инструкции.

Как следует из страхового полиса серия ФИО6 от 30 июля 2024 года, собственником автомобиля «ГАЗ 2217» указан Б.И.И., в качестве лица, допущенного к управлению транспортным средством, также указан М.А,Л.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела установлено, что М.А,Л. вред причинен при использовании источника повышенной опасности, каковым является транспортное средство «ГАЗ 2117», государственный регистрационный знак ***.

Разрешая спор по существу, суд первой инстанции, оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, установил, что законным владельцем, и, как следствие, лицом, обязанным возместить причиненный моральный вред, является Б.И.И., который на момент ДТП являлся работодателем водителя М.А,Л.

Согласно пункту 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и тому подобное, осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности (п. 2).

Владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным пунктом 1 настоящей статьи. Вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064) (п. 3).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Общие основания ответственности за причинение вреда установлены статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, из содержания которой следует, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда (пункт 1).

Один из случаев возложения обязанности по возмещению вреда на лицо, не являющееся причинителем вреда, предусмотрен статьей 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно названной норме юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

При этом, применительно к правилам данной статьи, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Таким образом, для наступления ответственности юридического лица по статье 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо, чтобы его работник причинил вред при исполнении трудовых, служебных или должностных обязанностей.

Ответственность за причинение вреда при использовании транспортных средств, которые являются источником повышенной опасности, регулируется статьей 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 данной статьи юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании.

В силу пункта 2 данной статьи владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности

По сравнению со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, норма статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации является специальной, поскольку устанавливает повышенную ответственность именно владельца источника повышенной опасности, равно как и особые условия освобождения его от ответственности.

Из системного анализа положений статьи 1068, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что не признается самостоятельным владельцем источника повышенной опасности (транспортного средства) лицо, управляющее чужим транспортным средством в силу исполнения трудовых или служебных обязанностей.

В случае причинения вреда работником при использовании служебного транспортного средства, но не при исполнении служебных обязанностей ответственность также возлагается на собственника транспортного средства (работодателя), если тот не докажет, что транспортное средство выбыло из его владения в результате противоправных действий работника (пункт 2 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, конкуренция правовых норм, закрепленных в статье 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации и статье 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, решается в пользу последней, так как при причинении вреда источником повышенной опасности закон, в первую очередь, возлагает ответственность на владельца этого источника.

В силу изложенного, исполнение трудовых (служебных) обязанностей не является решающим обстоятельством при определении лица, ответственного за вред, причиненный источником повышенной опасности, обязанность возмещения которого в силу закона возлагается на владельца данного источника.

Следовательно, если вред причинен работником при использовании транспортного средства, принадлежащего работодателю, хоть и не при исполнении трудовых обязанностей, обязанность возмещения вреда возлагается на самого работодателя, как владельца источника повышенной опасности, если последний не докажет наличие факта его противоправного выбытия из своего обладания в результате противоправных действий работника.

Согласно правовой позиции, выраженной в пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

Из указанных правовых норм следует, что гражданско-правовой риск возникновения вредных последствий при использовании источника повышенной опасности возлагается на его законного владельца и при отсутствии его вины в непосредственном причинении вреда, как на лицо, несущее бремя содержания, принадлежащего ему имущества.

Из материалов дела следует, что согласно представленной ГУ МВД России по Алтайскому краю информации, ДТП произошло в момент, когда законным владельцем автомобиля «ГАЗ 2117» являлся Б.И.И.

Указанные обстоятельства подтверждаются совокупностью представленных по делу доказательств, подробно проанализированных и надлежаще оцененных судом.

Следовательно, вред истцу был причинен при исполнении трудовых обязанностей работником ИП Б.И.И., являвшимся одновременно законным владельцем автомобиля «ГАЗ 2117», в связи с чем в соответствии со статьей 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что причиненный истцу вред должен возмещать законный владелец источника повышенной опасности, в том числе являющийся работодателем причинителя вреда, то есть ответчик Б.И.И.

Таким образом, доводы жалобы о том, что М.А,Л. действовал не по поручению работодателя и осуществлял на автомобиле не трудовую функцию, не являются основаниями к отмене в данной части состоявшегося решения суда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 150, 151, 1064, 1079, 1083, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктами 18, 19, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», пунктами 1, 12, 14, 15, 20, 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», исходил из обстоятельств рассматриваемого ДТП, причинения истцу тяжкого вреда здоровью источником повышенной опасности, а также тяжести наступивших последствий, характера и локализации телесных повреждений, причиненных в результате ДТП, длительного периода лечения и реабилитации истца после происшествия, его эмоционального состояния после полученных травм, молодого возраста, наличия неизгладимых повреждений лица, имущественного положения ответчика, его трудоспособного возраста, наличия в собственности имущества, при использовании которых осуществляется предпринимательская деятельность, непринятия ответчиком мер после ДТП к заглаживанию причиненного вреда, а также принципов разумности и справедливости, и счел с учетом указанного о наличии оснований определить размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ответчика Б.И.И. в пользу В.Д.А., в сумме 450 000 рублей.

Судебная коллегия, соглашаясь с выводами суда первой инстанции о наличии правовых оснований для взыскания компенсации морального вреда с ответчика, не может согласиться с оценкой судом причиненного истцу вреда здоровью как тяжкого, а также с определенным судом первой инстанции размером компенсации морального вреда.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из разъяснений, изложенных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда.

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 разъяснено, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 в пункте 25 разъяснил, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 названного постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации).

В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 30 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзац 4 пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Из изложенного следует, что, поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

В соответствии со статьей 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Вместе с тем вышеуказанные нормы и разъяснения не были учтены судом первой инстанции в полном объеме.

Суд первой инстанции, определяя размер компенсации причиненного В.Д.А. в результате ДТП морального вреда в сумме 450 000 рублей учел при определении размера компенсации морального вреда следующие обстоятельства: обстоятельства рассматриваемого ДТП, причинение истцу вреда здоровью источником повышенной опасности, при этом оценив степень тяжести вреда здоровью как тяжкую, а также тяжесть наступивших последствий, характер и локализацию телесных повреждений, причиненных в результате ДТП, длительный период лечения и реабилитации истца после происшествия, его эмоциональное состояние после полученных травм, молодой возраст, наличие неизгладимых повреждений лица, имущественное положение ответчика, его трудоспособный возраст, наличие в собственности имущества, при использовании которых осуществляется предпринимательская деятельность, непринятие ответчиком мер после ДТП к заглаживанию причиненного вреда, а также принципы разумности и справедливости.

При этом судом принято во внимание то, что В.Д.А. занимается деятельностью певицы и модели, и в период с сентября 2024 года по июнь 2025 года вследствие полученных травм была лишена возможности осуществлять концертную деятельность. Кроме того, это повлекло срыв ее планов на поездку в Китай с целью заключения контракта.

Однако, усмотрев связь между утратой возможности трудиться и моральными страданиями истца, суд первой инстанции не привел в своем решении надлежащих доказательств, обосновывающих данный вывод.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Проанализировав все представленные в материалы дела доказательства, судебная коллегия не нашла подтверждений тому, что временное отсутствие трудовой деятельности у В.Д.А. повлекло за собой какие-либо последствия, способные причинить ей моральный вред. Доказательств приведенным истцом доводам о лишении возможности ведения концертной, модельной деятельности, незаключении соответствующих контрактов в материалы дела не представлено.

Наряду с указанным, судебная коллегия, разрешая дело в апелляционном порядке и оценивая доводы, приведенные в апелляционной жалобе, принимает во внимание следующее.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 года № 522 утверждены Правила определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (далее - Правила).

В соответствии с пунктом 6 Правил степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, определяется врачом - судебно-медицинским экспертом медицинского учреждения либо индивидуальным предпринимателем, обладающим специальными знаниями и имеющим лицензию на осуществление медицинской деятельности, включая работы (услуги) по судебно-медицинской экспертизе.

Следовательно, по общему правилу степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, определяется судебно-медицинским экспертом.

Вместе с тем пункт 13 Правил содержит специальную норму, согласно которой проведение судебно-медицинской экспертизы в случае причинения вреда здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании его лица, ограничивается лишь установлением неизгладимости или изгладимости указанного повреждения, а степень тяжести такого вреда определяется судом самостоятельно.

В соответствии постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 года № 522 издан приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года № 194н, утвердивший Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

Согласно пункту 6.10 Медицинских критериев, медицинскими критериями квалифицирующих признаков в отношении тяжкого вреда здоровью являются: неизгладимое обезображивание лица.

Степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании его лица, определяется судом.

Производство судебно-медицинской экспертизы ограничивается лишь установлением неизгладимости данного повреждения, а также его медицинских последствий в соответствии с Медицинскими критериями.

Под неизгладимыми изменениями следует понимать такие повреждения лица, которые с течением времени не исчезают самостоятельно (без хирургического устранения рубцов, деформаций, нарушений мимики и прочее, либо под влиянием нехирургических методов) и для их устранения требуется оперативное вмешательство (например, косметическая операция).

По смыслу закона неизгладимое обезображивание лица, как один из признаков тяжкого вреда здоровью, включает в себя два обязательных критерия: медицинский, который выражается в неизгладимости оставшихся на лице следов, и эстетический, основанный на оценке произошедших изменений во внешнем облике потерпевшего в сопоставлении с его прежним внешним видом и общепринятыми представлениями о том, как обычно выглядит человеческое лицо.

Неизгладимое обезображивание лица, как разновидность тяжкого вреда здоровью, имеет место, когда в результате повреждения лицевых тканей или органов (нос, уши, глаза, рот) лицу потерпевшего придается отталкивающий, эстетически неприглядный вид, неустранимый терапевтическими методами лечения. При этом, обезображивание лица может выразиться в его асимметрии, нарушении мимики, обширных рубцах и шрамах.

То есть, обезображиванием является не всякое повреждение, оставившее след на лице, а лишь такое изменение естественного вида лица, которое придает внешности потерпевшего крайне неприятный, отталкивающий или устрашающий вид.

Взыскивая с Б.И.И. в пользу В.Д.А. компенсацию морального вреда, причиненного в результате ДТП, суд первой инстанции пришел к выводу о причинении В.Д.А. тяжкого вреда здоровью, исходя из того, что эксперты установили неизгладимость посттравматического рубца на лице истца, что также усматривается из представленных в материалы дела фотографий.

При этом судом не учтено, что в данном конкретном случае при наличии повреждений тканей лица, получивших экспертную оценку как неизгладимых, отсутствует обезображивание лица, поскольку образовавшийся рубец, являясь неизгладимым, тем не менее, не является обширным, не изменяет естественный вид лица, лицо не деформировано, мимика лица не изменена, лицо не имеет эстетически неприглядного, отталкивающего вида.

Таким образом, признак обезображивания, необходимый для квалификации вреда здоровью как тяжкого, отсутствует; в данном конкретном случае не имеется одного из обязательных критериев для квалификации повреждений лица как неизгладимого обезображивания – эстетического критерия.

С учетом указанного, а также на основании заключения судебно-медицинской экспертизы ***, представленных в деле фотографий с изображением внешности истца, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для квалификации степени вреда здоровью истца как тяжкого. Исходя из выводов судебно-медицинской экспертизы, вред здоровью истца имеет среднюю степень тяжести.

Принимая во внимание изложенные нормы материального права и разъяснения, содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, исходя из анализа представленных в материалы дела доказательств в обоснование заявленных требований и возражений, учитывая конкретные обстоятельства дела, причинение вреда здоровью истца в ДТП, выразившегося в получении вреда здоровью средней степени тяжести, тяжесть наступивших последствий, характер и локализацию телесных повреждений, причиненных в результате ДТП, длительный период лечения и реабилитации истца после происшествия, эмоциональное состояние после полученных травм, молодой возраст, имущественное положение ответчика, его трудоспособный возраст, наличие в собственности имущества, при использовании которых осуществляется предпринимательская деятельность, непринятие ответчиком мер после ДТП к заглаживанию причиненного вреда, с учетом требований разумности и справедливости, а также в целях обеспечения баланса интересов сторон и исходя из цели присуждения компенсации морального вреда, судебная коллегия полагает необходимым определить размер компенсации морального вреда, подлежащего возмещению Б.И.И. в пользу В.Д.А., в сумме 250 000 рублей, полагая, что данная сумма компенсации морального вреда является разумной и справедливой, соответствующей степени, продолжительности и характеру причиненных истцу физических и нравственных страданий.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в меньшем размере судебная коллегия не усматривает.

Доводы жалобы ответчика о преждевременности разрешения в судебном порядке настоящего спора ввиду того, что виновность М.А,Л. не установлена вступившим в законную силу приговором суда, в рамках уголовного дела не рассмотрен вопрос наличия в ДТП обоюдной вины водителей обоих транспортных средств, несущих солидарную ответственность, судом апелляционной инстанции не могут быть приняты во внимание, подлежат отклонению как не основанные на нормах материального права. Из разъяснений, содержащихся в абзаце 4 пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что в случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации), то есть отказ в возмещении вреда при причинении жизни или здоровью гражданина в данном случае не допускается, и вынесенный приговор не будет иметь преюдициального значения.

При таких обстоятельствах, решение суда первой инстанции подлежит изменению в части взысканного размера денежной компенсации морального вреда.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Центрального районного суда города Барнаула Алтайского края от 26 августа 2025 года изменить в части размера компенсации морального вреда.

Взыскать с Б.И.И. (ИНН <***>) в пользу В.Д.А. (паспорт ***) денежную компенсацию морального вреда в размере 250 000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено 24 декабря 2025 года.