Апелляционное постановление № 22-2877/2019 от 17 июля 2019 г. по делу № 22-2877/2019

Судья Рагузин А.В. Дело №22-2877/2019


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Волгоград 18 июля 2019 г.

Волгоградский областной суд

в составе

председательствующего Агранат С.В.,

при секретаре судебного заседания Углеве К.А.,

с участием

прокурора отдела прокуратуры Волгоградской области Цой М.И.,

осуждённого ФИО8,

защитника осуждённого ФИО8 – адвоката Вавилова А.Г., представившего удостоверение № <...> и ордер № <...> от ДД.ММ.ГГГГ,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – старшего помощника Камышинского городского прокурора Волгоградской области Колескиной Т.Я., апелляционным жалобам (основной и дополнительной) осуждённого ФИО8 на приговор Камышинского городского суда Волгоградской области от 6 мая 2019 г., в соответствии с которым

ФИО8, <.......>, ранее судимый:

по приговору Камышинского городского суда Волгоградской области от 15 июня 2005 г. (с учётом определения Волгоградского областного суда от 30 августа 2005 г.) по ч.1 ст.111, ч.3 ст.162, ч.3 ст.69 УК РФ к лишению свободы сроком на 8 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, освободился 25 февраля 2010 г. условно-досрочно на 2 года 7 месяцев 1 день;

по приговору Камышинского городского суда Волгоградской области от 1 сентября 2015 г. по ч.1 ст.318, ст.319, ч.2 ст.69, п.«в» ч.1 ст.71 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 года 1 месяц с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, освободился 2 августа 2016 г. условно-досрочно на 1 год 2 месяца 25 дней;

осуждён

по п.«в» ч.2 ст.158 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 (один) года 6 (шесть) месяцев.

В соответствии с п.«б» ч.7 ст.79 УК РФ ФИО8 отменено условно-досрочное освобождение по приговору Камышинского городского суда Волгоградской области от 1 сентября 2015 г.

На основании ст.70 УК РФ, путём частичного присоединения к назначенному наказанию неотбытого наказания по приговору Камышинского городского суда Волгоградской области от 1 сентября 2015 г., ФИО8 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения ФИО8 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения – заключение под стражу.

В срок назначенного ФИО8 наказания зачтено время его содержания под стражей с 9 января 2019 г. по день вступления приговора в законную силу, в соответствии с п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ, из расчёта один день содержания по стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Разрешена судьба вещественных доказательств по уголовному делу.

Доложив материалы дела, выслушав прокурора Цой М.И., поддержавшую апелляционное представление и возражавшую против удовлетворения апелляционных жалоб, осуждённого ФИО8 и его защитника – адвоката Вавилова А.Г., поддержавших апелляционные жалобы (основную и дополнительную) и не возражавших против удовлетворения апелляционного представления, суд

у с т а н о в и л :

по приговору Камышинского городского суда Волгоградской области от 6 мая 2019 г. ФИО8 признан виновным в тайном хищении чужого имущества с причинением значительного ущерба гражданину, а именно в том, что 7 февраля 2017 г., находясь в <адрес>, посредством стационарного устройства самообслуживания обналичил при помощи банковской карты с банковского счёта ФИО7 принадлежащие последнему денежные средства в сумме 8000 рублей, которые похитил, причинив потерпевшему значительный материальный ущерб.

Подробно обстоятельства совершённого преступления изложены в приговоре.

В судебном заседании ФИО8 виновным в совершении преступления себя не признал.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – старший помощник Камышинского городского прокурора Волгоградской области Колескина Т.Я. выражает несогласие с вынесенным приговором ввиду неправильного применения уголовного закона.

Полагает, что судом нарушены требования п.4 ч.1 ст.308 УПК РФ, а также п.29 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. №55 «О судебном приговоре», поскольку в резолютивной части приговора при назначении ФИО8 наказания по п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ в виде лишения свободы суд указал его размер цифрами как 2 года 6 месяцев, а прописью – как 1 год 6 месяцев.

Поскольку допущенная судом ошибка, по мнению автора апелляционного представления, может быть устранена только при новом судебном разбирательстве, просит приговор отменить, а уголовное дело направить в суд первой инстанции на новое судебное разбирательство в ином составе суда.

В апелляционных жалобах (основной и дополнительной) осуждённый ФИО8 выражает несогласие с вынесенным приговором, считает его незаконным и необоснованным в связи с существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, допущенными судом первой инстанции.

Обращает внимание, что он не признал вину в инкриминируемом ему преступлении, однако его показания в данной части в протоколе судебного заседания искажены, в частности, неправильно указано на признание им вины. В связи с этим им были принесены замечания на протокол.

Отмечает, что показания потерпевшего и практически всех свидетелей были оглашены. При рассмотрении дела суд первой инстанции не выполнил требования ст.ст.73, 87 и 88 УПК РФ. В связи со смертью потерпевшего суду надлежало особо тщательно подойти к оценке его показаний. В свою очередь, показания ФИО7 противоречат его показаниям, а также показаниям свидетелей, вследствие чего их необходимо подвергнуть критической оценке. Поскольку данные противоречия не могут быть устранены в предусмотренном законом порядке, на основании ч.3 ст.14 УПК РФ и абз.2 п.17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. №55 «О судебном приговоре» их необходимо толковать в его пользу.

Полагает, что суд уклонился от оценки доводов, приведённых им в судебном заседании 6 мая 2019 г., которые также не были опровергнуты стороной обвинения.

Считает, что показания свидетелей ФИО5, ФИО1, ФИО2, ФИО3 не могут быть признаны в качестве доказательств его виновности, поскольку об обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, данным лицам стало известно со слов потерпевшего ФИО7, то есть они основаны на слухах. Никто из свидетелей, за исключением ФИО4, не присутствовал при обсуждении между ним и потерпевшим условий оплаты его труда по договору выполнения работ, заключённому в устной форме.

Указывает, что суд критически отнёсся к показаниям свидетеля ФИО4, мотивируя это тем, что последняя сожительствовала с ним, в связи с чем является заинтересованным в исходе дела лицом. Вместе с тем, суд положил в основу приговора показания свидетеля ФИО2, которая приходится потерпевшему матерью, а также свидетеля ФИО1, с дочерью которой сожительствовал ФИО7 В этом усматривает нарушение судом принципа объективности.

Отмечает, что в феврале 2017 г. ФИО5 в статусе дознавателя осуществлял проведение процессуальной проверки по заявлению ФИО7 о совершении преступления, в связи с чем на основании ч.2 ст.61 УПК РФ он не мог участвовать в качестве свидетеля при производстве по настоящему уголовному делу. Вследствие этого его показания, которые, кроме того, являются противоречивыми, не могут быть признаны допустимым доказательством.

Обращает внимание, что ни в ходе предварительного следствия, ни в суде первой инстанции обстоятельства, при которых банковская карта ФИО7 оказалась у него, не устанавливались. В целях устранения противоречий между его показаниями и показаниями потерпевшего детализация телефонных звонков последнего не истребовалась.

Полагает, что протокол очной ставки между ним и ФИО7 является недопустимым доказательством, поскольку на момент её проведения потерпевший ФИО7 находился в состоянии алкогольного опьянения. Кроме того, данное следственное действие проведено без участия защитника, в помощи которого на тот момент он нуждался.

По мнению автора апелляционных жалоб, протокол осмотра видеозаписи от 17 марта 2017 г. с фототаблицей к нему не свидетельствует о совершении им кражи, поскольку в тот день он осуществлял снятие в банкомате денежных средств с банковской карты ФИО7 в качестве своего вознаграждения за выполненную работу, с ведома и согласия потерпевшего.

Отмечает, что ФИО7 имел личный доход, которым распоряжался по собственному усмотрению. В связи с этим утверждение свидетеля ФИО2 о том, что у потерпевшего перед ним не было никаких долговых обязательств, имеет предположительный характер.

Обращает внимание, что при назначении ему наказания по п.«в» ч.2 ст.158 УК РФ в виде лишения свободы суд указал его размер цифрами как 2 года 6 месяцев, а прописью – как 1 год 6 месяцев.

Просит приговор отменить или изменить, а также пересмотреть доказательства и принять соответствующее решение.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционном представлении и апелляционных жалобах (основной и дополнительной), выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Как усматривается из материалов уголовного дела, вывод суда первой инстанции о виновности ФИО8 в совершении тайного хищения чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину, соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании, основан на надлежаще исследованных в судебном заседании доказательствах, должный анализ и правильная оценка которым даны в приговоре.

Так, виновность ФИО8 в совершении указанного преступления подтверждается следующими доказательствами:

оглашёнными судом первой инстанции показаниями потерпевшего ФИО7, умершего ДД.ММ.ГГГГ, о том, что 7 февраля 2017 г. в связи с имевшейся у него травмой, затрудняющей его передвижения, он попросил ФИО8 помочь ему обналичить деньги в банкомате, на что последний согласился. Примерно в 14 часов 30 минут 7 февраля 2017 г. они с ФИО8 сели в такси и поехали к <адрес>, где он передал свою банковскую карту ФИО8, сообщив при этом пин-код доступа к ней, и попросил последнего снять с карты 2000 рублей, а сам остался ждать в такси. Вернувшись примерно через 5 минут, ФИО8 передал ему 2000 рублей купюрами по 500 и по 100 рублей. После чего, он вместе с ФИО8 на этом же такси поехал к <адрес>, где остался у друзей, а ФИО8 на том же такси поехал домой. При этом он заранее расплатился за проезд с таксистом в сумме 150 рублей, а также отдал ФИО8 200 рублей за то, что тот ему помог обналичить деньги. Однако, как оказалось, он забыл забрать у ФИО8 свою банковскую карту. После обналичивания 2000 рублей остаток на карте составил 8004 рубля 47 копеек. Он это знает точно, так как его карта подключена через услугу «Мобильный банк» к абонентскому номеру № <...>, оформленному на имя его друга ФИО6. Туда приходят смс-сообщения о движении денежных средств по счёту его банковской карты. В тот же день, около 18 часов 00 минут, ФИО6 ему сообщил, что с его банковской карты сняты все деньги. Тогда же он вспомнил, что забыл забрать свою банковскую карту у ФИО8 и тут же позвонил тому. ФИО8 пояснил, что карта действительно у него, однако тот ничего, кроме 2000 рублей переданных ему, не снимал. Он подумал, что вероятно произошёл какой-то сбой и деньги на месте, так как доверял ФИО8 Позже, из распечатки ФИО6 ему стало известно, что с его карты 7 февраля 2017 г., в 17 часов 08 минут, сняли 8000 рублей, а позже пытались его картой расплатиться в магазине <.......><адрес> за покупку в сумме 450 рублей, однако операция не удалась, так как к тому моменту на карте денег не было. 11 февраля 2017 г. вечером он дозвонился до ФИО8 и сказал, что если тот не отдаст карту, то он обратится в полицию. 12 февраля 2017 г., около 8 часов 00 минут, ему позвонила сожительница ФИО8 - <.......>, и попросила забрать карту, которую он обнаружил на фундаменте дома. Убедившись, что на банковской карте денег действительно нет, он обратился в полицию. Действиями ФИО8 ему причинён значительный материальный ущерб на сумму 8000 рублей;

показаниями свидетеля ФИО1 о том, что ФИО7 жаловался ей, что мужчина, который помогал его матери ФИО2 по дому, взял у него банковскую карту и обналичил денежные средства в размере 8 000 рублей. ФИО7 отдал последнему банковскую карту, так как 2 года уже передвигался на костылях в связи с инвалидностью и попросил снять денежные средства. Ей также известно, что ФИО7 звонил данному мужчине и говорил, что деньги необходимо вернуть, на их обналичивание он не давал согласия, на что мужчина ответил, что отдаст ФИО7 деньги. ФИО7 она видела последний раз 17 марта 2019 г., деньги ему возвращены не были.

оглашёнными судом первой инстанции показаниями свидетеля ФИО2 о том, что в двадцатых числах декабря 2016 г. она просила ФИО8 расстелить линолеум в коридоре и на кухне дома. Об этом она договаривалась с ФИО8 сама, одна, её сын ФИО7 никакого отношения к их договорным отношениям и к ремонту не имел. На её просьбу он согласился, изначально стоимость его работы она уточнила, ФИО8 озвучил сумму 500 рублей. По окончании работ она заплатила ему 1000 рублей, а также дала продукты питания в виде картошки, капусты и домашней консервации. От сына ей стало известно, что ФИО8 воспользовался тем, что тот забыл у него свою банковскую карту, и снял с карты денежные средства в сумме 8 000 рублей. Ни она, ни её сын, ФИО8 денег должны не были;

протоколом очной ставки от 10 марта 2017 г., проведённой между ФИО7 и ФИО8, согласно которому ФИО7 подтвердил, что не разрешал снимать со своей банковской карты 8000 рублей и никаких устных договоренностей между ним и ФИО8 не было;

отчётом по счёту карты ФИО7 из <.......>, согласно которому 7 февраля 2017 г. в стационарном устройстве самообслуживания № <...> с банковской карты ФИО7 были обналичены денежные средства в сумме 8000 рублей;

справкой из <.......> о состоянии вклада ФИО7 по счёту <.......> банковской карты <.......>, подтверждающей списание с указанного счёта денежных средств в сумме 8000 рублей и согласно которой пенсионные выплаты составляют 13 954 рубля 47 копеек;

протоколом выемки от 10 марта 2017 г., согласно которому у потерпевшего ФИО7 была изъята банковская карта <.......> № <...>;

протоколом осмотра места происшествия от 13 марта 2017 г., согласно которому осмотрен банкомат № <...><.......> по адресу: <адрес>, изъята видеозапись от 7 февраля 2017 г.;

протоколом осмотра видеозаписи от 17 марта 2017 г. с фототаблицей скриншотов, согласно которому осмотрена видеозапись со стационарного устройства самообслуживания № <...>, расположенного в <адрес>, где зафиксировано, что 7 февраля 2017 г., в 17 часов 24 минуты, ФИО8 обналичивает с банковской карты ФИО7 денежные средства в сумме 8000 рублей.

Виновность ФИО8 в совершении преступления также подтверждается иными доказательствами, приведёнными в приговоре.

Вышеуказанные доказательства в своей совокупности, по мнению суда апелляционной инстанции, полностью опровергают доводы автора жалобы о незаконности и необоснованности судебного решения, о недоказанности виновности осуждённого в тайном хищении чужого имущества.

Все доказательства по делу оценены судом первой инстанции с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности – достаточности для разрешения дела. Суд в приговоре указал, по каким основаниям он принял одни доказательства и отверг другие.

При этом судом апелляционной инстанции не установлено каких-либо данных, могущих свидетельствовать об исследовании судом первой инстанции недопустимых доказательств, ошибочном исключении из разбирательства по делу допустимых доказательств или об отказе сторонам в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для правильного разрешения дела.

Версия осуждённого ФИО8 о том, что денежные средства с расчётного счёта ФИО7 он обналичил с ведома и согласия последнего в счёт оплаты за выполненные им работы в доме матери ФИО7, были предметом тщательного исследования в суде первой инстанции, обоснованно признаны несостоятельными и отвергнуты как опровергающиеся исследованными в судебном заседании доказательствами. В приговоре приведены мотивы принятого судом решения, с которыми не имеется оснований не согласиться.

Так, из показаний потерпевшего ФИО7 следует, что денежные средства с его счёта ФИО8 были обналичены и присвоены без его ведома и согласия, каких-либо договорённостей об оплате услуг по ремонту в доме его матери между ним и ФИО8 не имелось.

Вопреки изложенным в апелляционной жалобе доводам, показания потерпевшего ФИО7 не являются противоречивыми, подтверждены им на очной ставке с ФИО8 и полностью согласуются с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, в том числе, с показаниями свидетелей ФИО1 и ФИО2, а также письменными материалами уголовного дела.

Поводов для оговора осуждённого потерпевшим ФИО7 и свидетелями обвинения ни судом первой инстанции, ни при рассмотрении дела в апелляционном порядке не установлено.

Вопреки доводам осуждённого, свидетель ФИО5 был допрошен судом лишь об обстоятельствах проводимой им процессуальной проверки, участие в которой не является основанием для признания его показаний недопустимыми доказательствами.

Также являются необоснованными доводы осуждённого о недопустимости в качестве доказательств показаний свидетелей обвинения как основанных на слухах, поскольку последние указали источник своей осведомлённости – потерпевшего ФИО7 Показания потерпевшего и свидетелей были оглашены судом в соответствии с требованиями ст.281 УПК РФ.

Доводы осуждённого о том, что суд необоснованно не принял в качестве доказательства его невиновности показания свидетеля ФИО4 об имевшей место договорённости между ним и ФИО7 об оплате его работы по ремонту в доме матери последнего, являются несостоятельными, поскольку показания свидетеля ФИО4 в данной части полностью опровергаются совокупностью собранных по делу доказательств, а также являются непоследовательными и противоречат показаниям самого ФИО8, поскольку последняя показала также, что ФИО8 договорился с матерью потерпевшего ФИО2 о стоимости работ в сумме 500 рублей до начала их производства, что также следует и из показаний свидетеля ФИО2, а ФИО7 предложил оплатить работы позднее, когда они уже начали их выполнять. При оценке показаний свидетеля ФИО4 суд обоснованно принял во внимание заинтересованность последней в исходе дела в связи с фактическими брачными отношениями с ФИО8

Вопреки доводам осуждённого, оснований для признания протокола очной ставки между ФИО7 и ФИО8 недопустимым доказательством в связи с отсутствием защитника и алкогольным опьянением потерпевшего не имеется, поскольку при проведении очной ставки ФИО8 находился в статусе свидетеля, ходатайств о проведении следственного действия с участием защитника не заявлял. Кроме того, протокол очной ставки использован в качестве доказательства виновности осуждённого только в части показаний потерпевшего ФИО7, поскольку ФИО8 в ходе данного следственного действия были даны те же показания, что и в судебном заседании с участием защитника. Факт нахождения потерпевшего ФИО7 в ходе очной ставки в состоянии опьянения какими-либо объективными данными не подтверждается.

Довод осуждённого о неверном изложении в протоколе судебного заседания его отношения к предъявленному обвинению не являются основанием к отмене приговора, поскольку замечания ФИО8 на протокол судебного заседания в данной части судом первой инстанции рассмотрены, правильность их удостоверена.

Вопреки доводам автора апелляционных жалоб, все подлежащие доказыванию обстоятельства по делу судом первой инстанции были установлены путём исследования представленных сторонами доказательств.

Другие доводы осуждённого также несостоятельны, поскольку из материалов дела видно, что судом при рассмотрении дела приняты все меры для выполнения требований закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела.

Действия осуждённого по п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ как кража, то есть хищение чужого имущества, совершённое с причинением значительного ущерба гражданину, судом первой инстанции квалифицированы правильно.

При назначении наказания ФИО8 суд обоснованно учёл характер и степень общественной опасности совершённого им преступления, которое относится к категории средней тяжести, данные о личности виновного, который по месту жительства и отбывания наказания характеризуется удовлетворительно, на учётах в наркологическом и психоневрологическом диспансерах в настоящее время не состоит; отсутствие обстоятельств, смягчающих наказание, а также обстоятельство, отягчающее наказание, которым является рецидив преступлений.

Исходя из совокупности всех указанных выше обстоятельств, суд пришёл к правильному выводу о возможности исправления осуждённого только в условиях изоляции от общества и назначил ему наказание в виде лишения свободы в пределах санкции ч.2 ст.158 УК РФ.

Вид исправительного учреждения, в котором осуждённому надлежит отбывать наказание, определён судом правильно, с учётом требований ст.58 УК РФ.

Вместе с тем, доводы авторов апелляционного представления и апелляционных жалоб о допущенных судом нарушениях закона при назначении наказания заслуживают внимания.

Так, назначая ФИО8 наказание по п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ, суд в резолютивной части приговора указал путём цифрового обозначения наказание в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев, в то же время в буквенном выражении в скобках указал «один» год «шесть» месяцев лишения свободы.

Данная неясность в размере наказания, вопреки доводам авторов апелляционных представления и жалоб, не является основанием к отмене приговора и передачи дела на новое судебное разбирательство, а может быть исправлена путём внесения судом апелляционной инстанции в приговор соответствующего изменения. При этом изменение наказания возможно только в сторону улучшения положения осуждённого, путём применения при его назначении ч.3 ст.68 УК РФ, поскольку требование об ухудшении положения осуждённого в апелляционном представлении не содержится.

Изменению также подлежит и срок наказания, назначенного ФИО8 по совокупности приговоров, поскольку наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года не соответствует требованиям ст.70 УК РФ.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, являющихся основанием к отмене приговора либо его изменению судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. 389.13, 389.19, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л:

приговор Камышинского городского суда Волгоградской области от 6 мая 2019 г. в отношении ФИО8 изменить:

считать ФИО8 осуждённым по п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 1 год 6 месяцев;

в соответствии со ст.70 УК РФ к назначенному наказанию частично присоединить неотбытую часть наказания по приговору Камышинского городского суда Волгоградской области от 1 сентября 2015 г. и назначить ФИО8 окончательное наказание по совокупности приговоров в виде лишения свободы сроком на 2 года с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

В остальной части приговор Камышинского городского суда Волгоградской области от 6 мая 2019 г. в отношении ФИО8 оставить без изменения, апелляционное представление, апелляционные жалобы (основную и дополнительную) - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий С.В. Агранат

Справка: <.......>.