Апелляционное определение № 33-4280/2025 33-549/2026 от 3 февраля 2026 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Судья 1 инст.: Русских А.В. УИД: 18RS0009-01-2025-000697-38

Судья-докладчик: Пашкина О.А. Апел. производство: №33-549/2026

1-я инстанция: №2-1022/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

4 февраля 2026 года г. Ижевск г. Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Дубовцева Д.Н.,

судей Нургалиева Э.В., Пашкиной О.А.,

с участием прокурора Симакова А.Н.,

при секретаре Мироновой А.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Воткинского районного суда Удмуртской Республики от 3 октября 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о лишении права на получение выплат в связи со смертью военнослужащего.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Пашкиной О.А., пояснения истца ФИО1, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, возражения представителя ответчика ФИО2 – ФИО3 относительно апелляционной жалобы, заключение прокурора Симакова А.Н., указавшего на отсутствие оснований для отмены обжалуемого судебного постановления в апелляционном порядке, судебная коллегия

установила:

ФИО1 (далее – истец, ФИО1) обратилась в суд с иском к ФИО2 (далее – ответчик, ФИО2) о лишении ее права на получение выплат в связи со смертью военнослужащего, ссылаясь на то, что истец является женой погибшего военнослужащего ФИО4 (далее – ФИО4), ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которому ФИО2 приходится матерью. Согласно извещению военного комиссариата г. Чайковский и Чайковского района Пермского края № ФИО4 погиб 8 апреля 2024 года при выполнении задач в ходе специальной военной операции на территории Луганской Народной Республики, Донецкой Народной Республики, Херсонской и Запорожской областей, Украины. Смерть наступила в период прохождения военной службы и связана с исполнением обязанностей военной службы. ФИО4 в период совместного проживания с истцом часто рассказывал о том, что его родители ненадлежащим образом исполняли свои родительские обязанности, в 1993 году в возрасте 8 лет направили его в Государственное казенное общеобразовательное учреждение Удмуртской Республики «Светлянская школа-интернат» (далее – школа-интернат, ГКОУ УР «Светлянская школа-интернат»), где он находился на полном государственном обеспечении. После окончания 9 классов ФИО4 выбыл из школы-интерната и поступил в Профессиональное училище №14. Родители ФИО4 злоупотребляли спиртными напитками, в школу-интернат за ним не приезжали, выгоняли из дома. Таким образом, ответчик ФИО2 полностью уклонялась от выполнения своих родительских обязанностей по отношению к сыну, не заботилась об его здоровье, психическом, физическом, духовном и нравственном развитии, участие в воспитании сына не принимала, родственные связи с ним не поддерживала, попыток общения с ним не предпринимала, не содержала. ФИО4 не воспринимал мать как близкого человека. Помощь в захоронении сына ФИО2 не оказала. На этом основании ФИО1 просила лишить ФИО2 права на получение выплат в связи со смертью сына-военнослужащего ФИО4

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО1 и ее представитель ФИО5, действующая по устному ходатайству, исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в иске, просили удовлетворить исковое заявление.

В судебном заседании суда первой инстанции ответчик ФИО2 и ее представитель ФИО3, действующая по ордеру адвоката, исковые требования не признали, просили отказать в удовлетворении иска.

В судебном заседании суда первой инстанции прокурор Самородов В.С. в заключении считал, что исковые требования о лишении ФИО2 права на получение выплат в связи с гибелью военнослужащего удовлетворению не подлежат.

В соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) суд первой инстанции рассмотрел дело в отсутствие представителей третьих лиц Министерства обороны Российской Федерации (далее – третье лицо, Минобороны России), Военного комиссариата г. Воткинска, Воткинского и Шарканского районов Удмуртской Республики (далее – третье лицо, Военкомат), Войсковой части 21005 Минобороны России (далее – третье лицо, Войсковая часть 21005), Акционерного общества «СОГАЗ» (далее – третье лицо, АО «СОГАЗ»), Министерства социальной политики и труда Удмуртской Республики (далее – ФИО6), надлежащим образом извещенных о дате, времени и месте судебного заседания.

Решением Воткинского районного суда Удмуртской Республики от 3 октября 2025 года в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о лишении права на причитающиеся выплаты и пособия, предусмотренные в связи с гибелью военнослужащего при выполнении задач в зоне специальной военной операции на территории Украины, Донецкой Народной Республики и Луганской Народной Республики, отказано.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит указанное решение районного суда отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований, ссылаясь на то, что выводы суда об участии ответчика в воспитании сына, поддержании с ним родственных связей, оказании материальной поддержки не соответствуют обстоятельствам дела. Погибший ФИО4 был переведен в школу-интернат по заявлению матери на основании заключения психолого-медико-педагогической комиссии. Ответчик в дальнейшем не пыталась инициировать комиссию для оспаривания диагноза сына и перевода его в среднюю общеобразовательную школу. ФИО2 не содержала сына, не навещала его в школе-интернате и профессиональном училище, не предпринимала попыток для урегулирования конфликтов, возникающих в семье. Суд не дал оценки показаниям свидетелей со стороны истца, которые подтверждают, что ФИО4 испытывал душевную обиду на родителей, чувство ненужности в семье. В личном деле военнослужащий ФИО4 указал в качестве близкого родственника только супругу. Мать и сестра погибшего не участвовали в его похоронах, что подтверждает их напряженные отношения. Ответчик не проявляла должной заботы о своем ребенке, не оказывала ему моральную, физическую, духовную поддержку, не интересовалась здоровьем ребенка, процессом его обучения и успеваемостью, помощь в учебе не оказывала, не предпринимала действий для участия в его воспитании и развитии.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчик ФИО2 не согласилась с доводами апелляционной жалобы, просила решение районного суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, поскольку судом не были установлены обстоятельства, которые могли бы служить безусловным основанием к лишению ответчика родительских прав, в том числе злостного уклонения родителя от выполнения своих обязанностей по воспитанию и содержанию на тот момент несовершеннолетнего ребенка.

В возражениях на апелляционную жалобу прокурор Каримов Б.Т. просил решение районного суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, ссылаясь на то, что правовые основания для лишения ответчика спорных выплат отсутствуют.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержала по изложенным в ней основаниям, просила решение районного суда отменить.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика ФИО2 – ФИО3, действующая по ордеру адвоката, не согласилась с доводами апелляционной жалобы, просила решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции прокурор Симаков А.Н. указал на отсутствие оснований для отмены решения районного суда по доводам апелляционной жалобы.

Представители третьих лиц Минобороны России, Военкомата, Войсковой части 21005, АО «СОГАЗ», ФИО6, будучи надлежащим образом извещенными о дате, времени и месте рассмотрения дела, в суд апелляционной инстанции не явились, в связи с чем по правилам ст.ст. 167, 327 ГПК РФ дело судебной коллегией рассмотрено в их отсутствие.

В соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Оснований для выхода за пределы доводов апелляционной жалобы и возражений относительно жалобы в настоящем деле судебная коллегия не усматривает.

Выслушав явившихся участников процесса, заключение прокурора, изучив и проанализировав материалы гражданского дела, проверив законность и обоснованность оспариваемого решения в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений относительно жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является сыном ФИО7 и ФИО2

С 30 июня 1985 года ФИО4 был зарегистрирован по месту жительства по адресу: <адрес>. По указанному адресу ФИО4 был зарегистрирован на дату смерти.

В 1992 году ФИО4 поступил в 1 класс Болгуринской средней общеобразовательной школы Воткинского района. Согласно характеристике, выданной 5 мая 1993 года указанным образовательным учреждением на ученика 1 класса ФИО4, до школы он посещал детский сад. В семье четверо детей, семья полная, мать и отец работают в колхозе им. Фрунзе, материально обеспечены удовлетворительно. Дома с мальчиком занимаются отец и мать, родителей не слушается. Мальчик читает слабо, под диктовку не пишет, буквы знает не все, таблицы сложения не знает, задачи решать не умеет, логически мыслит слабо, неусидчив, отвлекается на уроках, очень обидчив, на занятиях ведет себя плохо, обижает слабых.

По заключению психолого-медико-педагогической комиссии от 5 мая 1993 года № ФИО4 с диагнозом «Олигофрения в степени умеренно выраженной дебильности, обусловленная наследственностью» рекомендована со 2 класса образовательная программа для обучающихся с умственной отсталостью в специализированном учреждении 8 вида на весь период обучения, в связи с чем в период с 1993 года по 2001 год ФИО4 обучался в ГКОУ УР «Светлянская школа-интернат» (с. Светлое Воткинского района), где окончил 9 классов, после чего выбыл 7 июня 2001 года. Из характеристики, выданной ГКОУ УР «Светлянская школа-интернат», видно, что в данную школу ФИО4 поступил в 1993 году во 2 класс. Семья у них благополучная, праздничные дни и каникулы мальчик проводит в семье. С учебным материалом справляется удовлетворительно, знания поверхностные по всем предметам, отношение к учебе безразличное. ФИО4 очень импульсивный, не выдержанный, в классе обзывает детей, неуживчивый, не дисциплинированный, обижается. Часто уезжает домой без разрешения педагогов, с каникул и выходных своевременно в интернат не возвращается, физический труд не любит, внешний вид опрятен, навыки личной гигиены привиты.

С 1 сентября 2001 года по 3 октября 2002 года ФИО4 обучался в Государственном образовательном учреждении начального профессионального образования «Профессиональное училище №14».

В период с 1993 года по 2012 год ФИО4 получал консультативную помощь у врача-психиатра в Психоневрологическом диспансере г. Воткинска с диагнозом «Умственная отсталость легкой степени».

Сведения о лишении родителей ФИО4 родительских прав и привлечении их к ответственности за ненадлежащее воспитание сына в Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав при Администрации муниципального образования «Город Воткинск» и Отделе социальной защиты населения в г. Воткинске Управления социальной защиты населения Удмуртской Республики при ФИО6 отсутствуют.

Приговором Воткинского городского суда Удмуртской Республики от 12 августа 2004 года ФИО4 осужден за совершение преступления, предусмотренного п.п. «а, б» ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) с назначением наказания в виде одного года лишения свободы условно с испытательным сроком на один год; приговором Воткинского городского суда Удмуртской Республики от 5 марта 2007 года ФИО4 осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ с назначением наказания в виде четырех лет лишения свободы условно с испытательным сроком на 3 года 6 месяцев; приговором мирового судьи судебного участка №2 г. Воткинска Удмуртской Республики от 17 апреля 2014 года ФИО4 осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, в отношении ФИО1 с назначением наказания в виде обязательных работ на срок 150 часов.

20 декабря 2019 года между ФИО4 и ФИО1 заключен брак.

С 6 ноября 2023 года ФИО4 проходил службу по контракту в рядах Вооруженных Сил Российской Федерации в войсковой части 21005, с 1 декабря 2023 года принимал участие в специальной военной операции.

Согласно извещению врио военного комиссара г. Чайковский и Чайковского района Пермского края от 30 августа 2024 года № рядовой ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, погиб 8 апреля 2024 года при выполнении задач специальной военной операции на территории Луганской Народной Республики, Донецкой Народной Республики, а также Запорожской и Херсонской областей, Украины. Смерть наступила в период прохождения военной службы и связана с исполнением обязанностей военной службы.

В соответствии со свидетельством о смерти от 2 сентября 2024 года серии II-НИ № ФИО4 умер 8 апреля 2024 года, местом смерти указан <адрес>.

На основании заявления ФИО1 приказом командира войсковой части № от 6 февраля 2025 года № членам семьи ФИО4 – супруге ФИО1 и матери ФИО2 назначена единовременная выплата в размере 5 000 000 руб. в равных долях, которую истец получила 14 февраля 2025 года.

Разрешая спор сторон по существу и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 7, 38, 39 Конституции Российской Федерации, ст.ст. 61, 63 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ), ст. 969 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст.ст. 1, 2, 18, 25 Федерального закона от 27 мая 1998 года №76-ФЗ «О статусе военнослужащих», ст.ст. 1, 2, 4, 5 Федерального закона №52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации, сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации», ст. 3 Федерального закона №306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат», Федерального закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 года №4468-1 «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно – исполнительной системы, войсках национальной гвардии Российской Федерации, органах принудительного исполнения Российской Федерации, и их семей», указа Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 года №98 «О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей», указа Президента Российской Федерации от 25 июля 2006 года №765 «О единовременном поощрении лиц, проходящих (проходивших) федеральную государственную службу», правовой позицией, изложенной в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2002 года №17-П, от 20 октября 2010 года №18-П, от 17 мая 2011 года №8-П, от 19 мая 2014 года №15-П, от 17 июля 2014 года №22-П, от 19 июля 2016 года №16-П, разъяснениями, содержащимися в Обзоре судебной практики №4 (2020), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23 декабря 2020 года, и, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, исходил из отсутствия доказательств, свидетельствующих об уклонении ответчика от выполнения своих обязанностей по воспитанию и содержанию сына ФИО4 Установив, что ФИО2 предпринимала действия по воспитанию, развитию, материальному содержанию сына в его несовершеннолетнем возрасте, отслеживала его физическое, нравственное, духовное и моральное состояние, обращалась для него за медицинской помощью, и принимая во внимание поддержание ФИО4 при жизни и до смерти фактической семейной связи с матерью, которая не была лишена родительских прав, районный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований и лишения ФИО2 права на выплаты в связи со смертью сына-военнослужащего.

Приведенные выводы суда первой инстанции судебная коллегия полагает правильными, соответствующими как фактическим обстоятельствам дела, так и нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, они подтверждены исследованными доказательствами, оценка которых произведена судом по правилам ст.ст. 56, 67 ГПК РФ.

Частью 2 статьи 38 Конституции Российской Федерации предусмотрено, что забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность родителей.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 61 СК РФ родители имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей (родительские права).

Родители имеют право и обязаны воспитывать своих детей. Родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей (п. 1 ст. 63 СК РФ).

Пунктом 1 статьи 80 СК РФ установлено, что родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей. Порядок и форма предоставления содержания несовершеннолетним детям определяются родителями самостоятельно. Родители вправе заключить соглашение о содержании своих несовершеннолетних детей (соглашение об уплате алиментов) в соответствии с главой 16 названного Кодекса.

В случае, если родители не предоставляют содержание своим несовершеннолетним детям, средства на содержание несовершеннолетних детей (алименты) взыскиваются с родителей в судебном порядке (п. 2 ст. 80 СК РФ).

Согласно ст. 69 СК РФ родители (один из них) могут быть лишены родительских прав, если они уклоняются от выполнения обязанностей родителей, в том числе при злостном уклонении от уплаты алиментов.

Исходя из п. 1 ст. 71 СК РФ, родители, лишенные родительских прав, теряют все права, основанные на факте родства с ребенком, в отношении которого они были лишены родительских прав, в том числе право на получение от него содержания (статья 87 данного Кодекса), а также право на льготы и государственные пособия, установленные для граждан, имеющих детей.

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2017 года №44 «О практике применения судами законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью, а также при ограничении или лишении родительских прав» разъяснено, что уклонение родителей от выполнения своих обязанностей по воспитанию детей может выражаться в отсутствии заботы об их здоровье, о физическом, психическом, духовном и нравственном развитии, обучении.

Из положений семейного законодательства следует, что семейная жизнь предполагает наличие тесной эмоциональной связи между ее членами, в том числе между родителями и детьми, взаимную поддержку и помощь членов семьи, ответственность перед семьей всех ее членов. При этом основной обязанностью родителей в семье является воспитание, содержание детей, защита их прав и интересов. Поскольку родители несут одинаковую ответственность за воспитание и развитие ребенка, данная обязанность должна выполняться независимо от наличия или отсутствия брака родителей, а также их совместного проживания. Уклонение родителей от выполнения своих обязанностей по воспитанию детей может выражаться в отсутствии заботы об их здоровье, о физическом, психическом, духовном и нравственном развитии, обучении. Невыполнение по вине родителей родительских обязанностей, в том числе по содержанию детей, может повлечь для родителей установленные законом меры ответственности, среди которых лишение родительских прав. В числе правовых последствий лишения родительских прав - утрата родителем (родителями) права на льготы и государственные пособия, установленные для граждан, имеющих детей.

Следовательно, права родителя, в том числе на получение различных государственных пособий и выплат, основанные на факте родства с ребенком, не относятся к числу неотчуждаемых прав гражданина, поскольку законом предусмотрена возможность лишения гражданина такого права в случае уклонения от выполнения им обязанностей родителя.

Ввиду изложенного, а также с учетом целей правового регулирования мер социальной поддержки, предоставляемых родителям военнослужащего в случае его гибели (смерти) в период прохождения военной службы при исполнении обязанностей военной службы, направленных на возмещение родителям, которые длительное время надлежащим образом воспитывали военнослужащего, содержали его до совершеннолетия и вырастили защитником Отечества, нравственных и материальных потерь, связанных с его гибелью (смертью) при исполнении обязанностей военной службы, лишение права на получение таких мер социальной поддержки возможно при наличии обстоятельств, которые могли бы служить основаниями для лишения родителей родительских прав в случае уклонения от выполнения обязанностей родителей, в том числе при злостном уклонении от уплаты алиментов.

Положения приведенных норм материального права в их взаимосвязи с нормами специального законодательства, предусматривающими соответствующие выплаты членам семьи погибшего (умершего) при исполнении обязанностей военной службы военнослужащего, с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации судом первой инстанции к спорным отношениям применены правильно, в связи с чем его выводы об отсутствии предусмотренных законом оснований для лишения ФИО2 как родителя умершего военнослужащего права на получение мер социальной поддержки и об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 о лишении ответчика права на получение выплат в связи со смертью ее сына ФИО4 являются верными, они подробно и обстоятельно мотивированы, должным образом отражены в обжалуемом судебном постановлении, подтверждаются совокупностью исследованных доказательств, а потому повода для их переоценки по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.

Так, ФИО1, будучи в зарегистрированном браке с ФИО4 с декабря 2019 года, в обоснование своих требований о лишении ФИО2 права на получение выплат в связи со смертью ее сына приводила доводы о том, что ФИО2 сдала ребенка в школу-интернат, проживала отдельно от него, свои обязанности родителя не выполняла, сына не воспитывала, материально его не содержала, не заботилась о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии ребенка, выгоняла его из дома, злоупотребляла спиртными напитками.

Между тем, из материалов дела усматривается, что до второго класса ФИО4 рос и воспитывался в семье, посещал детский сад, окончил первый класс в средней общеобразовательной школе в д. Болгуры Воткинского района Удмуртской Республики по месту своего жительства, после чего на основании заключения психолого-медико-педагогической комиссии от 5 мая 1993 года №293-8 ФИО4 с диагнозом «Олигофрения в степени умеренно выраженной дебильности, обусловленная наследственностью» рекомендована образовательная программа для обучающихся с умственной отсталостью в специализированном учреждении 8 вида на весь период обучения, в связи с чем в период со второго по девятый классы он обучался в специализированной Светлянской школе-интернат, находящейся в с. Светлое Воткинского района Удмуртской Республики, откуда был направлен в профессиональное училище. Таким образом, обучение и проживание ФИО4 на период обучения в школе-интернат вне места его жительства и отдельно от семьи было обусловлено состоянием его здоровья, которое не позволило ему освоить образовательную программу средней школы, а потому вопреки позиции апеллянта данное обстоятельство не может свидетельствовать о ненадлежащем выполнении матерью своих родительских обязанностей, которая напротив исполнила рекомендации психолого-медико-педагогической комиссии, что позволило ее сыну продолжить обучение несмотря на состояние его здоровья и получить среднее образование, а в последующем поступить в профессиональное училище.

Поскольку в д. Болгуры Воткинского района отсутствовала специализированная школа, соответствующая рекомендациям психолого-медико-педагогической комиссии, постольку устройство ребенка в такое образовательное учреждение, расположенное в другом населенном пункте, объективно исключало для матери возможность обеспечения ежедневного посещения сыном школы из дома и его проживания по месту жительства. При этом в свободное от обучения время, то есть в выходные, праздничные дни и каникулы ФИО4 возвращался домой, сначала в сопровождении родителей, а затем на школьном автобусе, что подтверждается материалами дела, в том числе показаниями свидетелей ФИО8, ФИО9, являвшимися учителями ФИО4 в школе-интернате, и характеристикой из этого образовательного учреждения. Стремление сына домой, в том числе самовольное оставление им школы-интерната в этих целях, что отражено в характеристике, выданной Светлянской школой-интернатом, указывает на наличие между ФИО4 и родителями тесной эмоциональной семейной связи.

По школьным характеристикам и показаниям допрошенных в судебном заседании учителей ФИО9, ФИО8, последняя из которых являлась классным руководителем, родители и семья ФИО4 характеризуются исключительно с положительной стороны как заботившиеся о воспитании, здоровье, обучении и развитии ребенка. Сами по себе отрицательная характеристика поведения ФИО4 в школе и недостаток у него знаний объективно были обусловлены состоянием его здоровья и не могли быть откорректированы исключительно в условиях семьи, что и послужило основанием для направления его в специализированную школу-интернат, а потому данные обстоятельства не являются свидетельством ненадлежащего исполнения матерью своих родительских обязанностей и не могут быть поставлены ей в вину.

Вопреки позиции апеллянта суд первой инстанции произвел правильную оценку показаний свидетелей, допрошенных по делу по ходатайствам истца и ответчика, при этом привел мотивы, по которым принял те или иные доказательства в качестве достоверных и допустимых в подтверждение юридически значимых обстоятельств по делу, с чем судебная коллегия соглашается. Какой-либо явной противоречивости или непоследовательности в показаниях свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, судебная коллегия не усматривает, они согласуются с другими имеющимися в деле доказательствами, и в совокупности указывают на то, что ФИО4, будучи несовершеннолетним, воспитывался в многодетной семье, и несмотря на сложности сельской жизни в 80-90-е годы он всегда стремился домой к родителям, хотел жить с семьей, был сытым, одетым опрятно и по сезону, получил образование. Сами по себе суждения свидетелей, допрошенных по ходатайству истца, о том, что ФИО4 не хватало родительской любви и ласки, а ФИО2 злоупотребляла алкоголем, основаны на их субъективной оценке тех или иных обстоятельств, в связи с чем они не могут быть приняты в подтверждение каких-либо фактов.

Суждения апеллянта ФИО1, которая не являлась свидетелем жизни ФИО4 до его совершеннолетия, о ненадлежащем исполнении ФИО2 родительских обязанностей основаны исключительно на неких воспоминаниях умершего ФИО4, объективно материалами дела не подтвержденных, которые невозможно проверить с учетом его смерти. Само по себе отождествление ФИО4 себя как нелюбимого ребенка при установленных по делу обстоятельствах не свидетельствует об отсутствии со стороны матери заботы об его здоровье, физическом, психическом, духовном, нравственном развитии, обучении и содержании, а также ее уклонении от выполнения обязанностей родителя. Будучи воспитанным в семье, ФИО4 стал защитником Отечества, в связи с чем его мать ФИО2 не может быть лишена возмещения нравственных и материальных потерь, связанных с гибелью сына при исполнении обязанностей военной службы.

Совершение трех преступлений, два из которых относились к категории против жизни и здоровья, было допущено ФИО4 по достижении 18-летнего возраста, когда у матери отпала обязанность по его материальному содержанию, и он самостоятельно выбирал свой жизненный путь. При этом выбор ФИО4 такого пути не может быть обоснован только виной матери и недостатками в его воспитании. По мнению судебной коллегии, ФИО2 как мать погибшего военнослужащего не может быть лишена выплат, причитающихся ей в связи со смертью сына, исключительно по мотиву наличия у ФИО4 неких детских травм и обид, а также недостатка проявления любви и внимания к нему со стороны матери.

Судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал приведенные обстоятельства дела и дал надлежащую оценку представленным доказательствам, выводы суда не противоречат материалам дела, юридически значимые обстоятельства по делу судом установлены правильно, нормы материального и процессуального права применены верно.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы не ставят под сомнение выводы районного суда, не содержат обстоятельств, нуждающихся в дополнительной проверке, и не могут повлечь отмену судебного постановления, поскольку основаны на неправильном применении и толковании действующего законодательства, а также полностью опровергаются материалами дела.

Доводов, заслуживающих внимания судебной коллегии и влияющих на содержание принятого судом первой инстанции решения, апелляционная жалоба не содержит, а потому удовлетворению она не подлежит.

Процессуальных нарушений, предусмотренных ч. 4 ст. 330 ГПК РФ, являющихся основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае, районным судом не допущено.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Воткинского районного суда Удмуртской Республики от 3 октября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 6 февраля 2026 года.

Председательствующий судья Д.Н. Дубовцев

Судьи Э.В. Нургалиев

О.А. Пашкина