Решение № 2-596/2017 2-596/2017~М-540/2017 М-540/2017 от 10 октября 2017 г. по делу № 2-596/2017

Дело № 2-596/2017 г. <****>


Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

11 октября 2017 года г. Кимры

Кимрский городской суд Тверской области в составе

председательствующего судьи Куликовой Н.Ю.,

при секретаре Мельниковой А.В.,

с участием истицы ФИО1,

представителя истицы ФИО1 – адвоката Сахарова А.Н., представившего удостоверение №*, выданное ДД.ММ.ГГГГ Управлением Минюста России по Тверской области, и ордер серии №* от ДД.ММ.ГГГГ,

представителя ответчиков ФИО2, ФИО3 – ФИО4, действующей на основании доверенностей от ДД.ММ.ГГГГ,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в Кимрский городской суд Тверской области с вышеназванными исковыми требованиями, которые мотивировала тем, что между ней, истицей, и ФИО2 заключен договор купли-продажи квартиры от 01 декабря 2015 года. В соответствии с договором она, истица, (продавец) передала в собственность ответчика (покупателя) квартиру, расположенную по адресу: <адрес> (далее - «квартира»), а ответчик принял квартиру и уплатил за нее денежные средства в размере 250000 рублей. Квартира принадлежала ей, истице, на праве собственности, что подтверждается свидетельством о праве собственности от 19 марта 2012 года, которое погашено 04 декабря 2015 года, и записью в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним от 04 декабря 2015 года. Указанный договор заключен ею, истицей, и ответчиком с целью прикрыть другую сделку, а именно - договор займа между ними. Она, истица, и ответчик фактически не исполнили договор. Ключи от квартиры ответчику не передавались, она, истица, с дочерью и ее несовершеннолетним сыном продолжали и продолжают проживать в спорной квартире. В действительности между ней, истицей, и ответчиком заключен договор займа. Сделка по отчуждению ею, истицей, ответчику квартиры является притворной, поскольку в день подписания договора она, истица, и ответчик договорились о том, что ответчик обязан вернуть (переоформить) квартиру обратно ей, истице, как только она выплатит ответчику сумму займа в 250000 рублей, а она, истица, обязалась в период до полного погашения суммы займа выплачивать ответчику проценты за пользование займом в размере 6 % от суммы займа ежемесячно. Заем денежных средств в указанном размере ею, истицей, был совершен в силу сложившегося на указанное время тяжелого материального положения. Являясь пенсионером по старости и получая небольшую пенсию, нуждаясь в деньгах, она, истица, заключила кредитный договор под проценты, надеясь на его своевременное погашение. Однако возвращать долг в установленный кредитным договором график не смогла. Кроме того, в связи с несвоевременной уплатой квартплаты и коммунальных платежей на указанный период образовалась задолженность более 40000 рублей. В результате она, истица, была вынуждена искать возможность погашения кредита и долга за квартиру. Через знакомую М.Н.Н.., которая заключила кредитный договор на свое имя, который погашать должна была она, истица, ею был погашен кредит, заключенный на ее, истицы, имя. Однако, погасив свой кредит, она, истица, фактически стала должником по другому кредиту. М.О.С. предложила ей, истице, взять в долг у ее знакомого ФИО2 Ответчик согласился предоставить ей, истице, в долг 250000 рублей, но с условием, что она, истица, подпишет договор купли-продажи спорной квартиры, собственницей которой являлась на тот момент. В качестве обоснования данного условия предоставления займа ответчик говорил, что ему нужно обеспечение, что она, истица, вернет ему сумму займа и проценты за пользование займом. В квартире не зарегистрированы, но фактически проживают с рождения ее, истицы, дочь ФИО5 и ее несовершеннолетний сын И., которому в то время было четырнадцать лет. Ею, истицей, в силу вышеуказанных обстоятельств, несмотря на то, что сумма займа составляла десятую часть стоимости квартиры, был подписан указанный договор купли-продажи квартиры и получены от ответчика денежные средства в сумме 250000 рублей. До предъявления настоящего иска она, истица, исполняла обязательства по возврату займа и оплате процентов, поэтому считала, что их договоренности с ответчиком по квартире будут им выполнены. Однако месяц назад ответчик заявил, что он предоставил в управляющую компанию документы о праве собственности на квартиру, и теперь счета будут приходить на его имя, а она, истица, является нанимателем и должна с ним заключить договор найма квартиры. Ответчик заявил, что если она, истица, хочет вернуть себе квартиру, то должна ему выплатить сумму 1380000 рублей. Спорная квартира для нее, истицы, и несовершеннолетнего сына ее дочери ФИО5 является единственным жильем. Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила. Просит суд признать недействительным договор купли-продажи квартиры от 01 декабря 2015 года, заключенный между ней, ФИО1, и ФИО2, и государственную регистрацию перехода права собственности на квартиру по адресу: <адрес>, а также аннулировать в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись от 04 декабря 2015 года о регистрации права собственности на указанную квартиру на имя ФИО2

Определением Кимрского городского суда Тверской области от 22 июня 2017 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тверской области.

Определением того же суда от 10 июля 2017 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО3

В ходе рассмотрения дела 02 августа 2017 года истица ФИО1 уточнила исковые требования, указав в качестве ответчика также ФИО3 Просила суд признать недействительным договор найма квартиры по адресу: <адрес>, заключенный 05 декабря 2015 года между ней, ФИО1, и ФИО2; недействительным договор купли-продажи квартиры по адресу: <адрес>, заключенный 31 марта 2017 года между ФИО2 и ФИО3; в случае удовлетворения заявленных исковых требований, указать в решении суда, что решение суда является основанием для аннулирования в Едином государственном реестре недвижимости записи от 04 декабря 2015 года о государственной регистрации права собственности на квартиру по адресу: <адрес>, ФИО2, для аннулирования записи в Едином государственном реестре недвижимости от 10 апреля 2017 года о государственной регистрации права собственности на квартиру по адресу: <адрес>, ФИО3 и для восстановления в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности ФИО1 на квартиру по адресу: <адрес>. Данные требования мотивировала тем, что ей, истицей, ранее было заявлено, что сделка, совершенная между ней и ФИО2 по отчуждению по договору купли-продажи от 01 декабря 2015 года квартиры по адресу: <адрес>, совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна в силу закона (ч. 2. ст. 170 ГК РФ), и о применении последствий ничтожной сделки. В качестве последствий было указано признание недействительным государственной регистрации перехода права собственности на квартиру к ФИО2, а также аннулирование записи в ЕГРП о регистрации права собственности ФИО2 на квартиру. Об отчуждении ФИО2 квартиры по договору купли-продажи ФИО3 31 марта 2017 года она, истица, узнала лишь обратившись в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тверской области с запросом кто является собственником квартиры от 04 июля 2017 года, а затем в суде, где ФИО2 был представлен указанный договор купли-продажи. До этого момента ФИО2 предъявлял лишь требования, которые указаны в исковом заявлении о погашении долга, в том числе процентов по нему. Заявление ФИО2 о том, что якобы он информировал ее, истицу, в марте, что продает квартиру, в которой она проживает, что она не пустила осмотреть его и ФИО3 квартиру не соответствуют действительности. Если бы о действиях ФИО2, направленных на изменение имевших место при заключении сделки 01 декабря 2015 года договоренностей о возврате ею, истицей, ФИО2 суммы займа с процентами и о переоформлении им после этого квартиры вновь на нее, истицу, она узнала в указанное время, то немедленно бы обратилась в правоохранительные органы, а не 05 июня 2017 года. В ходе рассмотрения достоверно установлено, что в спорной квартире проживают с рождения ее, истицы, дочь ФИО5 и ее несовершеннолетний сын и ее, истицы, внук З.И.А. Они никогда не переезжали в другое жилое помещение, в том числе в жилой дом по адресу: <адрес>, где ее, истицы, дочь ФИО5 формально зарегистрировалась при оформлении наследства на 1/8 доли в 1998 году. Однако никогда не вселялась в дом в силу того, что там проживал другой собственник доли. Ее, истицы, внук З.И.А. формально был зарегистрирован по месту регистрации матери в доме на <адрес>. Суду представлены доказательства, подтверждающие, что З.И.А. ходил в детский сад и школы №* и №*, которые находятся в непосредственной близости к месту его жительства - <адрес>. Данное обстоятельство подтверждает, что при подписании договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года ею, истицей, никак не могли преследоваться цели лишить себя и своих близких родственников прав на квартиру, которая является единственным жильем, на которое они имеют право. Как указано ранее в исковом заявлении, при подписании договора от 01 декабря 2015 года ФИО2 преследовал цель прикрыть действительную сделку - предоставление денежных средств в сумме 250000 рублей с выплатой процентов за пользование ими. Она, истица, в силу сложившегося к декабрю 2015 года тяжелого материального положения, маленькой пенсии (ниже прожиточного минимума), наличии задолженности по двум банковским кредитам, а также по оплате содержания квартиры и коммунальных платежей, согласилась на условия оформления отношений с ФИО2, как он предлагал. Однако, при оформлении сделки она, истица, доверяла ФИО2, что он не обманет в отношении возврата квартиры. ФИО2 не представлено доказательств реальности своих намерений на приобретение квартиры в собственность, в том числе состоянием квартиры и кто в не проживает в момент приобретения не интересовался, ключей от квартиры не требовал, заявления о себе как о собственнике в управляющую компанию с целью несения расходов по содержанию и оплате коммунальных платежей подал лишь в марте 2017 года. Данное заявление, полагает, было сделано в связи необходимостью получения справки с места жительства о зарегистрированных в квартире и о наличии или отсутствии задолженности. В объяснении, представленном суду, ФИО2 указал, что квартира загажена кошками и требует ремонта. Это не соответствует действительности. Квартира ею, истицей, содержится в хорошем состоянии, как собственная. Считая себя собственницей, в 2016 году совместно с дочерью ФИО5 был сделан ремонт квартиры. В частности, отремонтирован пол и настелен линолеум в комнате, где проживает ФИО5 В комнате, которую занимает она, истица, на ее юбилей в 2017 году сделали ремонт: поклеили обоями стены, потолок. В ходе рассмотрения дела ФИО2 подтвердил о выплате ей, истице, за проданную квартиру 250000 рублей, что других сумм в счет оплаты им ей, истицей, не передавалось. С учетом того, что рыночная стоимость на 01 декабря 2015 года спорной квартиры, согласно оценки, произведенной ИП З.П.Н.., составляет более 2500000 рублей, ФИО2, зная о ее, истицы, трудном материальном положении, сознавал, что использует данное обстоятельство, в том числе, с целью обогащения в размере суммы, превышающей сумму рыночную стоимость квартиры, что противоречит действующему законодательству (ч. 2 ст. 170 ГК РФ). В пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ). Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Сделка, противоречащая закону и нравственности, может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами (ст. 169 ГК РФ). Исходя из вышеперечисленного, считает, что заключив спорный договор купли-продажи квартиры, стороны фактически подразумевали заключение между ними договора займа и обеспечивающий его надлежащее исполнение заемщиком - договор залога квартиры. Поскольку при заключении договора купли-продажи 01 декабря 2015 года воля сторон была направлена на заключение договора залога квартиры, имело место несовпадение сделанного волеизъявления с действительной волей сторон (ч. 2 ст. 170 ГК РФ). Заявленное ФИО2 ходатайство о применении судом последствий пропуска срока исковой давности в отношении заявленного ею, истицей, требования о признании недействительным договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года как ничтожной притворной сделки, не основано на действующем законодательстве. Кроме того, в соответствии с п. 2 ст. 181 ГК РФ (в редакции Федерального закона № 100-ФЗ от 07 мая 2013 года) срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной по иску потерпевшего (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Срок исковой давности начинает течь с момента, когда ФИО2 предъявил в мае 2017 года требование о том, что она, истица, должна или выплатить ему сумму долга с процентами 1380000 рублей или выехать из квартиры, т.к. именно тогда она поняла, что ФИО2 при заключении договора 01 декабря 2015 года обманул ее, воспользовавшись ее трудным материальным положением. На основании п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). В соответствии с п. 3 ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Договор найма квартиры, заключенный 05 декабря 2015 года между ней, истицей, и ФИО2, недействителен. Указанный договор найма жилого помещения, заключенный на срок более одного года, не соответствует закону. Обременение объекта недвижимости - спорной квартиры в виде найма жилого помещения подлежало государственной регистрации в силу п. 2 ст. 674 ГК РФ. В соответствии со ст. 167 ГК РФ сделка, совершенная между ФИО2 и ФИО3 31 марта 2017 года по купле-продаже спорной квартиры подлежит признанию недействительной. При заключении договора купли-продажи от 31 марта 2017 года ФИО3 знал, что квартира ею, истицей, продана по заниженной стоимости. При совершении сделки квартира ФИО3 не осматривалась, не передавалась и, соответственно, не принималась. Данный факт сообщил в судебном заседании ФИО2 Ключи от спорной квартиры ФИО3 не передавались в силу их отсутствия у ФИО2

В последующем 23 августа 2017 года истица ФИО1 вновь уточнила свои требования, просила признать недействительным договор купли-продажи квартиры по адресу: <адрес>, заключенный 31 марта 2017 года между ФИО2 и ФИО3 В обоснование своих требований указала, что ею, истицей, получена дополнительная информация, которая имеет существенное значение для признания договора купли-продажи спорной квартиры, заключенного 31 марта 2017 года между ФИО2 и ФИО3 мнимой сделкой. При совершении сделки стоимостью 1000000 рублей ответчик ФИО3 не осматривал квартиру и не интересовался в каком состоянии она находится. В пункте 4.3. договора купли-продажи от 31 марта 2017 года ответчики указали, что «продавец передал указанную квартиру в удовлетворительном техническом и санитарном состоянии, а покупатель, принял указанную квартиру до подписания настоящего договора, претензий по техническому и санитарному состоянию квартиры, по состоянию электрооборудования покупатель не имеет». Считает, что передача ответчиками указанной квартиры в смысле, который заложен в ст. 224 ГК РФ, на момент подписания указанного договора не осуществлялась. Кроме того, по настоящее время у приобретателя квартиры - ответчика ФИО3 указанная квартира не находится во владении. ФИО3 заявления и документов, что он собственник квартиры, в управляющую компанию ООО «КДЕЗ» не представил. Данный вывод основан на том, что с марта 2017 года приходят счета на оплату квартиры и коммунальных услуг на имя ФИО2 С момента приобретения квартиры в собственность ФИО3 до предъявления ею, истицей, иска к ФИО2 в июне 2017 года никаких действий, направленных на реализацию прав собственника, в том числе выяснения кто проживает в квартире, в каком техническом и санитарном состоянии находится квартира, не предпринимал. На ее, истицы, запрос в Управление Росреестра по Тверской области от 09 августа 2017 года ею 15 августа 2017 года получен ответ, содержащий сведения об основных характеристиках объекта недвижимости - жилого дома по адресу: <адрес>, и о правообладателях. Согласно указанных в ответе Росреестра сведений, данный жилой дом был приобретен в общую совместную собственность ответчиком ФИО3 и ФИО6 по договору купли-продажи с обременением - ипотекой с 06 октября 2016 года на 240 месяцев с даты фактического предоставления. Данная информация свидетельствует, что у ФИО3 и его семьи в марте 2017 года имелось обязательство о погашении ипотечного кредита, а с учетом семейного положения, наличия троих несовершеннолетних детей, отсутствовала на момент заключения договора купли-продажи спорной квартиры от 31 марта 2017 года возможность уплаты 1000000 рублей. Вышеуказанные обстоятельства, по ее, истицы, мнению, доказывают, что договор купли-продажи от 31 марта 2017 года, совершенный ФИО2 и ФИО3, был мнимым и соответственно данная сделка является ничтожной. Предполагает, что целью ее совершения было то обстоятельство, чтобы вопрос уплаты долга перед ФИО2 решался ею, истицей, с ФИО3 путем передачи ему денежной суммы за якобы заключенный уже с ним, ФИО3, договор купли-продажи квартиры.

Определением Кимрского городского суда Тверской области от 05 октября 2017 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО6

В судебном заседании 11 октября 2017 года истица ФИО1 и ее представитель – адвокат Сахаров А.Н. исковые требования поддержали в полном объеме и просили их удовлетворить, подтвердив доводы, изложенные в исковом заявлении и дополнениях к нему. Истица ФИО1 суду показала, что на момент заключения договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года у нее были долговые обязательства по двум кредитным договорам и перед ФИО7 При подписании сам текст договора не читала, потому что ФИО2 казался ей порядочным человеком. Не отрицала, что на договоре купли-продажи от 01 декабря 2015 года, акте приема-передачи квартиры, договоре найма от 05 декабря 2015 года стоит ее личная подпись. Представитель истицы ФИО1 – адвокат Сахаров А.Н. также суду дополнил, что сам ФИО2 в своих первых пояснениях говорил о том, что ему было известно о тяжелом материальном положении ФИО1 на момент заключения договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года, поэтому предложил ей договор на заведомо невыгодных для истицы условиях, что, по его мнению, свидетельствует о кабальности сделки.

Ответчики ФИО2 и ФИО3 в судебное заседание не явились. О времени и месте рассмотрения дела были извещены судом надлежащим образом, что подтверждается расписками в получении судебных повесток. В материалы дела от ответчиков представлены заявления о рассмотрении дела в их отсутствии.

При этом, согласно письменных объяснений ФИО2, последний в ноябре 2015 года узнал о продаже спорной квартиры, его заинтересовали условия, а именно – низкая цена, которую установила сама ФИО1, пояснившая, что деньги нужны ей для погашения долгов и производства ремонта в доме дочери, чтобы потом переехать туда жить. Сама спорная квартира на момент покупки находилась в плохом состоянии, для проживания в ней необходим был ремонт. ФИО1 выдвинула условие, что будет проживать в спорной квартире до 05 мая 2017 года, в связи с чем был оформлен договор найма. Свою обязанность по оплате коммунальных услуг ФИО1 исполняла не в полном объеме. В связи со сложившимися обстоятельствами он, ФИО2, был вынужден продать квартиру ФИО3, о чем уведомил ФИО1 При продаже квартиры он рассказал ФИО3 о том, что в квартире зарегистрирована ФИО1, которая должна освободить квартиру и сняться с регистрационного учета. Однако ФИО1 вместо того, чтобы освободить квартиру, написала заявление в правоохранительные органы о якобы мошеннических действиях с его, ФИО2, стороны. Никаких договоров займа с ФИО1 он не заключал и никаких денег ей в качестве займа не передавал. Просил также применить срок исковой давности к заявленным требованиям.

Согласно письменных пояснений ответчика ФИО3, последний 31 марта 2017 года приобрел у ФИО2 спорную квартиру за 1000000 рублей. На момент приобретения квартиры в ней проживала ФИО1 на основании договора найма. При подписании договора купли-продажи 31 марта 2017 года было предусмотрено, что ФИО1 снимется с регистрационного учета в течение 30 дней с момента регистрации сделки, т.е. до 10 мая 2017 года. Однако ФИО1 этого не сделала, в связи с чем он, ФИО3, был вынужден обратиться в суд с иском о признании утратившей право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета. Производство по данному иску приостановлено до рассмотрения по существу настоящего спора. На момент приобретения квартиры он, ФИО3, знал, что требуется проведение ремонтных работ и его это устраивало, поскольку он сам профессионально занимается ремонтом жилых помещений. Жилой дом по <адрес> был приобретен ими с супругой с использованием ипотечного займа, который в последующем был частично погашен средствами материнского капитала. Поэтому после покупки данного жилого дома у него, истца, имелись денежные средства в размере 1000000 рублей, которые он потратил на приобретение спорной квартиры у ФИО2

Представитель ответчиков ФИО2 и ФИО3 – ФИО4 исковые требования ФИО1 не признала, просила в их удовлетворении отказать. Показала суду, что не представлено доказательств того, что у обеих сторон договора купли-продажи была воля заключить договор о займе или залоге, и что были согласованы его существенные условия, в частности, если речь идет о залоге (ипотеке): размер и срок исполнения обязательства, обеспечиваемого ипотекой (ст. 9 ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)». Существенные условия договора об ипотеке не согласованы, что исключает возможность применения к отношениям сторон положений п. 2 ст. 170 ГК РФ, предписывающих применять к отношениям сторон правила, относящиеся к сделке, которую стороны в действительности имели в виду. Довод истца о том, что квартира ФИО2 не передавалась, не соответствует действительности, т.к. между ним и ФИО1 01 декабря 2015 года был подписан акт приема-передачи квартиры. Также истец лично передала в Кимрском отделе Управления федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тверской области документы для регистрации права собственности на имя ФИО2 и подписала соответствующее заявление о регистрации перехода права собственности на спорную квартиру. ФИО2 приобрел квартиру не для личного проживания, а в качестве вложения денежных средств и в целях получения прибыли. Факт того, что в квартире ФИО2 не появлялся и не проживал, не оспаривается, требованиям закона не противоречит и не свидетельствует о не заключении договора. После заключения договора купли-продажи 01 декабря 2015 года ФИО2 реализовал свои правомочия собственника, заключив с ФИО1 05 декабря 2015 года договор найма, и продав квартиру 31 марта 2017 года ФИО3 Оснований для признания недействительным договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года по мотиву притворности не имеется. Истцом не представлены доказательства всей совокупности обстоятельств, при наличии которых спорный договор мог быть квалифицирован как кабальная сделка и признан недействительным по этому основанию. Общеизвестно, что цена договора определяется путем согласования цены спроса и цены предложения. Условия договора определяются по усмотрению сторон. В соответствии со ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. Ничто, кроме отсутствия предложений со стороны приобретателей не ограничивало право ФИО1 заключить договор на иных условиях. Довод ФИО1 о наличии у нее долгов и потребительских кредитов и ее намерения их погасить не является достаточным основанием для признания сделки заключенной со злоупотреблением правом и возложения на вторую сторону договора негативных последствий необдуманного поведения истца. Желание погасить долги и кредиты, на что ссылается ФИО1, не является одномоментно возникшим обстоятельством, которое поставило ее в ситуацию, требующую незамедлительного принятия решения, без права выбора. Напротив, указанная ситуация с долгами и отсутствием возможности их погашения складывалась у ФИО1 на протяжении длительного периода, на что указывала сама истица и позволяло ей, действуя добросовестно, с должной заботливостью и осмотрительностью, принять необходимые меры, в том числе путем разумного распоряжения собственностью. В п. 5.2. договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года ФИО1 подтвердила, что у нее отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершать данный договор на крайне невыгодных для себя условиях. Наличие у ФИО1 долга перед кем-либо, в т.ч., как она утверждает, перед ее знакомой ФИО7, не является стечением тяжелых обстоятельств по смыслу п. 3 ст. 179 ГКРФ. От свидетелей - соседей ФИО1, с которыми она дружит, известно, что к ним с просьбой одолжить ей денег, ФИО1 не обращалась. В банки за получением кредита ФИО1 не обращалась. В чем именно ФИО2 обманул ФИО1 не понятно. Заявление ФИО1 в МО МВД России «Кимрский», исковое заявление и дополнение к исковому заявлению содержат разный набор информации, которая противоречива. Помимо общих фраз обвинительного клеветнического характера ФИО1 так и не конкретизировала, в чем именно выражался обман, якобы имевший место со стороны ФИО2 в отношении нее. Заключая договор купли-продажи, ФИО1 знала природу указанной сделки и осознавала, что в результате заключения указанной сделки право собственности на квартиру у нее прекратится и перейдет к ФИО2 Между тем, соответствующих доказательств, свидетельствующих о том, что сделка была заключена истцом под влиянием обмана (п. 2 ст. 169 ГК РФ) истцом не представлено. Согласно условиям договора от 01 декабря 2015 года расчет между сторонами произведен полностью в день подписания договора, то есть 01 декабря 2015 года истец узнала и должна была узнать о нарушении своего права, в связи с чем с указанной даты подлежит исчислению срок исковой давности по признанию оспоримой сделки недействительной. Требования о признании договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года недействительным по основаниям, указанным в п. 2 и п. 3 ст. 179 ГК РФ, заявлены истцом за пределами срока исковой давности. В уточнении и дополнении к исковому заявлению ФИО1 указывает на несоответствие требованиям закона договора найма квартиры, заключенного 05 декабря 2015 года, и просит признать его недействительным. Оспариваемый договор найма квартиры был заключен 05 декабря 2015 года, о совершении оспариваемой сделки истец узнала в момент ее совершения, т.е. 05 декабря 2015 года. Исковые требования о признании договора найма недействительным заявлены истцом за пределами срока исковой давности. Полагала, что ФИО1 специально предложила ФИО2 совершить куплю-продажу квартиры на условиях, прописанных в договоре от 01 декабря 2015 года, введя его в заблуждение относительно своих истинных намерений. Полагала, что ФИО1 злоупотребляет своими правами и пользуется ими с целью причинить вред ФИО2

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО5, действующая за себя и в интересах несовершеннолетнего сына З.И.А.., ФИО6, представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, - Территориального отдела социальной защиты населения города Кимры и Кимрского района Тверской области и Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тверской области в судебное заседание не явились. О времени и месте рассмотрения дела были извещены судом надлежащим образом. Представитель Территориального отдела социальной защиты населения города Кимры и Кимрского района Тверской области представил в адрес суда ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствии, указав, что оставляет разрешение спора на усмотрение суда. От ФИО6 в адрес суда поступили письменные пояснения по делу, согласно которых она состоит в зарегистрированном браке с ФИО3 От брака с ФИО3 имеют двоих несовершеннолетних детей. В период брака ими с ФИО3 были приобретены: квартира <адрес> и земельный участок с жилым домом по адресу: <адрес>. По обоюдному согласию все объекты недвижимости, приобретаемые ими в браке, приобретались на имя ФИО3 Квартира по адресу: г<адрес>, была приобретена ими 31 марта 2017 года за 1000000 рублей у ФИО2 Денежные средства в указанной сумме передавались ФИО2 ФИО3 в ее, ФИО6, присутствии. В указанной квартире она, ФИО6, не была, т.к. в ней по договору найма проживает бывшая собственница, которая, несмотря на истечение договора найма, квартиру не освободила. Ее, ФИО6, мужем подан иск о снятии ее с регистрационного учета и признании утратившей права пользования жилым помещением. Со слов мужа ей известно, что квартира находится в плохом состоянии и требует значительных ремонтных работ. Поскольку ее, ФИО6, муж профессионально занимается внутренней отделкой помещений, они планировали сделать в указанной квартире его силами хороший ремонт и в последующем продать ее, чтобы потом одним платежом погасить всю сумму имеющегося у них ипотечного кредита. Жилой дом и земельный участок были приобретены ими в ипотеку, которая частично погашена средствами материнского капитала. Целью покупки дома являлось использование средств материнского капитала. На дату покупки квартиры в ней имелась задолженность по оплате коммунальных услуг, которую бывший собственник ФИО2 по договоренности с ее, ФИО6, мужем погашает частичными платежами в ООО «КДЕЗ». До погашения ФИО2 долга по коммунальным платежам перед ООО «КДЕЗ» в полном объеме они с мужем решили, что лицевой счет и долг по нему должен числиться за ФИО2, с чем ФИО2 согласился. Предъявленные истцом требования считает незаконными и необоснованными.

В соответствии с ч.ч. 3, 5 ст. 167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствии неявившихся лиц, против чего не возражали остальные участники процесса.

В судебном заседании допрошены свидетели.

Так свидетель Ш.Т.Е. суду показала, что проживает в квартире <адрес> с 1983 года. В соседней квартире №* проживает ФИО1 с дочерью и внуком, которые живут в данной квартире с рождения, никогда из квартиры не выезжали. ФИО1 рассказывала ей про суд, но никаких документов она не видела. ФИО1 ранее брала у нее, свидетеля, в долг денежные средства, но всегда отдавала. Если бы ФИО1 обратилась к ней вновь с просьбой о предоставлении в долг денежных средств, то исходила бы из требуемой суммы.

Свидетель Л.А.М. суду показала, что проживает в квартире <адрес> с 1983 года. В квартире №* проживает ФИО1 с дочерью и внуком, которые живут в данной квартире с рождения. Она, свидетель, никогда не видела, чтобы они съезжали с квартиры.

Свидетель Л.В.А. суду показал, что ФИО5 является его сожительницей. Он, свидетель, около 8 лет проживает в спорной квартире. О том, что ФИО1 якобы продала квартиру ФИО2 ему, свидетелю, стало известно лишь в мае 2017 года, когда ФИО1 обратилась с заявлениями в прокуратуру и полицию. Со слов ФИО1 ему известно, что ФИО2 ее обманул, заставив вместо договора займа и залога подписать договор купли-продажи. ФИО1 брала в долг, чтобы погасить кредит. Он, свидетель, не мог одолжить ФИО1 денежные средства, поскольку они с ФИО5 расходуют все свои средства на восстановление дома его, свидетеля, отца по <адрес>.

Свидетель М.О.С. суду показала, что знает ФИО1 с детства, поскольку та была подругой ее, свидетеля, матери М.Н.Н. Знает, что ее мать брала кредит для личных нужд, который потом не смогла погашать во время, в связи с чем сумма задолженности была взыскана в судебном порядке. В настоящее время она помогает матери, поскольку у нее обнаружили болезнь <****>, в том числе помогает погасить долг по кредиту. ФИО1 сама спросила у нее, свидетеля, к кому она может обратиться, чтобы продать свою квартиру, поэтому она, свидетель, с согласия ФИО2, дала ФИО1 номер его телефона. Более о совершенной сделке ей ничего не известно, никакой выгоды от сделки ни она, ни ее мать не получали.

Свидетель В.Л.И. суду показала, что проживает в доме <адрес>. В доме №* по указанной улице ранее проживали родители супруга ФИО1 После их смерти какое-то время жила их дочь Т.. В настоящее время дом пустует, иногда приходят ФИО1 и ФИО5

В судебном заседании исследованы материалы дела: копии: свидетельства о государственной регистрации права ФИО1 от 19 марта 2012 года, договора купли-продажи квартиры от 01 декабря 2015 года, акта приема-передачи квартиры от 01 декабря 2015 года, договора найма квартиры от 05 декабря 2015 года, карточки регистрации ФИО1, квитанций об оплате жилищно-коммунальных услуг, справки Пенсионного фонда о размере пенсии ФИО1 от 13 июня 2017 года, выписка из ЕГРН в отношении спорной квартиры от 29 июня 2017 года, копии документов о государственной регистрации перехода права от ФИО1 к ФИО2, копия свидетельства о рождении З.И.А.., справка МОУ «Средняя школа №*» от 15 июня 2017 года, справка МОУ «Средняя школа №*» от 31 мая 2017 года, справка МДОУ «Детский сад №*» от 31 мая 2017 года, справка о составе семьи от 23 июня 2017 года, копия договора купли-продажи квартиры от 31 марта 2017 года, копия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 15 июня 2017 года, копия свидетельства о праве на наследство по закону от 12 марта 1998 года, копия кредитного договора на имя М.Н.Н. от 09 сентября 2014 года, копия письма ПАО «Почта Банк» от 15 июня 2017 года, копия справки ПАО «Почта Банк» о наличии и состоянии задолженности по договору от 05 июня 2017 года, копия заявления о предоставлении потребительского кредита от 24 февраля 2014 года, копия сберегательной книжки на имя ФИО1, отчет об оценке рыночной стоимости №* от 27 июля 2017 года, акты посещения от 24 июля 2017 года.

Суд, заслушав истицу и ее представителя, представителя ответчиков, показания свидетелей, проанализировав материалы дела, в том числе обозрев проверочный материал КУСП №*, исследовав собранные по делу доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, приходит к следующим выводам.

Судом установлено, что ФИО1 на праве собственности принадлежала квартира <адрес>, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права от 19 марта 2012 года.

Согласно п.п. 1, 2 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Пунктом 1 ст. 218 ГК РФ определено, что право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно п.п. 1, 4 ст. 421 ГК РФ, граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (ст. 422 ГК РФ).

Согласно п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

01 декабря 2015 года между ФИО1, с одной стороны, и ФИО2, с другой стороны, был заключен договор купли-продажи квартиры <адрес>. Согласно п. 2.1 договора указанная квартира оценена сторонами в 250000 рублей. В соответствии с п. 2.2 договора купли-продажи, денежные средства в сумме 250000 рублей переданы продавцу (ФИО1) полностью в день подписания настоящего договора.

Согласно акта приема-передачи квартиры от 01 декабря 2015 года, ФИО1 передала, а ФИО2 получил спорную квартиру.

В соответствии с п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Из договора купли-продажи квартиры от 01 декабря 2015 года следует, что между сторонами договора достигнуто соглашение по всем существенным условия.

В силу п. 1 ст. 551 ГК РФ переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

На основании вышеназванного договора за ФИО2 04 декабря 2015 года было зарегистрировано право собственности на спорную квартиру, что подтверждается соответствующей отметкой государственного регистратора в оспариваемом договоре от 01 декабря 2015 года.

Согласно ст. 12 ГК РФ одним из способов защиты гражданских прав является признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки.

В соответствии со ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Согласно п. 1, 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Таким образом, по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника на совершение притворной сделки недостаточно. Стороны должны преследовать общую цель и с учетом правил ст. 432 ГК РФ достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка. При этом, как следует из данной нормы, к прикрываемой сделке, на совершение которой направлены действия сторон с целью создания соответствующих правовых последствий, применяются относящиеся к ней правила, в том числе о форме сделки. При этом истец должен доказать наличие умысла у обеих или одной из сторон.

Таким образом, заявляя о притворности сделки, истица должна доказать, что стороны не имели намерений породить последствия, присущие договору купли-продажи, а к правоотношениям сторон должны применяться нормы, в том числе, регулирующие отношения по залогу спорного имущества вследствие наличия долгового обязательства ФИО1 перед ФИО2 в размере 250000 рублей.

Согласно ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Согласно п. 1 ст. 161 ГК РФ должны совершаться в простой письменной форме, за исключением сделок, требующих нотариального удостоверения: сделки юридических лиц между собой и с гражданами; сделки граждан между собой на сумму, превышающую не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случаях, предусмотренных законом, - независимо от суммы сделки.

Требования к договору займа определены в ст.ст. 408, 807-808, 810 ГК РФ. Условия и порядок заключения договора залога регламентированы ст.ст. 334, 334.1, 339 ГК РФ.

В соответствии со ст. 162 ГК РФ несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства. В случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон, несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность.

По утверждению истицы оспариваемый договор купли-продажи прикрывает договор займа и договор залога, заключенные между ней и ФИО2

Суд принимает во внимание, что недействительной по основанию притворности может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Как указано выше, намерения одного участника на совершение притворной сделки недостаточно.

По убеждению суда, волеизъявление ФИО2 было направлено именно на заключение договора купли-продажи квартиры и приобретение квартиры в собственность.

Суду не представлено ни одного документа или иного достоверного доказательства того, что ФИО2 намеревался предоставить ФИО1 под заем денежные средства в сумме 250000 рублей, который намеревался обеспечить договором залога спорной квартиры.

Таким образом, оснований для признания договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года притворной сделкой не имеется.

В соответствии с п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником, либо содействовало ей в совершении сделки.

Исходя из смысла ст. 179 ГК РФ под обманом понимается намеренное введение в заблуждение участника сделки его контрагентом или иным лицом, непосредственно заинтересованным в данной сделке. Обман может касаться не только элементов самой сделки, но и затрагивать обстоятельства, находящиеся за ее пределами, в частности относиться к мотиву сделки.

При совершении сделки под влиянием обмана формирование воли стороны сделки (потерпевшего) происходит не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий другого лица (контрагента), заключающихся в умышленном создании у потерпевшего ложного (искаженного) представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки.

Ссылаясь на п. 2 ст. 179 ГК РФ как на основания для признания оспариваемого договора купли-продажи недействительным, истица ФИО1 не приводит конкретных доводов, указывая просто на наличие обмана со стороны ФИО2

Оценив в совокупности и взаимосвязи представленные доказательства, суд, исходя из отсутствия доказательств, свидетельствующих об умысле ответчика ФИО2 на обман при совершении договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года, принимая во внимание, что договор купли-продажи от 01 декабря 2015 года подписан сторонами, условия договора изложены прямо и недвусмысленно, приходит к выводу, что оснований для признания договора сделкой, совершенной под влиянием обмана, не имеется. ФИО1 при должном внимании и осмотрительности имела возможность ознакомиться с текстом подписываемого ею договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года, при необходимости получить квалифицированную юридическую помощь. Ссылка истицы на то, что она не читала подписываемые ею документы, не свидетельствует о наличии со стороны ФИО2 обмана в отношении ФИО1

Согласно п. 3 ст. 179 ГК РФ сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Оспаривая заключенный 01 декабря 2015 года договор купли-продажи квартиры, истица ФИО1 приводит довод о кабальности сделки, поскольку имея большую задолженность по кредитным договорам, заключенным с банками, она была вынуждена заключить оспариваемый договор на крайне невыгодных на для нее условиях – продать квартиру за 250000 рублей, при ее рыночной стоимости на момент заключения оспариваемого договора в 2618000 рублей.

При этом из смысла п. 3 ст. 179 ГК РФ следует, что для кабальной сделки характерными являются следующие признаки: она совершена потерпевшим лицом на крайне невыгодных для него условиях и совершена вынужденно - вследствие стечения тяжелых обстоятельств, а другая сторона в сделке сознательно использовала эти обстоятельства. При наличии в совокупности указанных признаков сделка может быть признана недействительной по мотиву ее кабальности; самостоятельно каждый из признаков не является основанием для признания сделки недействительной по указанному мотиву.

При этом в п. 3 ст. 179 ГК РФ говорится не об одном тяжелом обстоятельстве, а о стечении тяжелых обстоятельств, под воздействием которых лицо совершило сделку, и не о простой невыгодности совершенной сделки, а о «крайне невыгодных условиях».

Вместе с тем, в доказательство наличия тяжелого стечения обстоятельств истица предоставляет лишь документы наличия на момент заключения оспариваемого договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года кредитного договора №* от 24 февраля 2014 года на сумму 110000 рублей. Несмотря на то, что ФИО1 предоставляет суду документы о наличии кредитных обязательств в ПАО «Почта Банк» и ОАО «Лето Банк», суд учитывает, что в данных документах указаны одинаковые номер и дата заключения кредитного договора.

Довод ФИО1 о том, что у нее также имелись долговые обязательства перед М.Н.Н.., которая заключила кредитный договор по просьбе ФИО1, с целью погашения последний других долговых обязательств, ничем не подтвержден. Наоборот, свидетель М.О.С. показала суду, что ее мать М.Н.Н. заключала кредитный договор для личных нужд и в настоящее время на основании решения суда они погашают долговые обязательства, ФИО1 участия в погашении кредита не принимает.

Также суд учитывает, что на настоящий момент долговые обязательства по кредитному договору №* от 24 февраля 2014 года ФИО1 не погашены, что свидетельствует, по мнению суда, о том, что оспариваемая сделка не совершалась под необходимостью погашения имеющихся денежных обязательств истицы.

Таким образом, учитывая вышеизложенное, суд приходит к выводу, что на момент заключения оспариваемого договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года у ФИО1 отсутствовало стечение тяжелых обстоятельств, вследствие которых она была вынуждена совершить данную сделку.

Согласно ст. 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса.

Согласно Определению Конституционного Суда Российской Федерации от 08 июня 2004 № 226-О понятия «основы правопорядка» и «нравственность», как и всякие оценочные понятия, наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика, однако они не являются настолько неопределенными, что не обеспечивают единообразное понимание и применение соответствующих законоположений. Статья 169 ГК РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности.

Пунктом 85 постановления Пленума Верховного суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» определено, что в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

В обоснование применения положений ст. 169 ГК РФ истицей указано на то, что при совершении данной сделки ее дочь и внук лишились единственного жилого помещения, пригодного для проживания.

Вместе с тем, установлено, что ФИО5 и ее несовершеннолетний сын З.И.А. зарегистрированы в жилом доме <адрес>, где ФИО5 принадлежит на праве собственности ? доля дома. В силу положений гл. 12 Семейного кодекса РФ именно ФИО5 должна обеспечить несовершеннолетнему сыну необходимые условия для проживания, равно как и в силу положений ст. 249 ГК РФ нести расходы по содержанию и сохранению жилого помещения. ФИО1 по отношению ни к ФИО5, ни к З.И.А. не несет обязанности по защите их прав и интересов, и имеет право распоряжаться своим имуществом по своему усмотрению, в том числе продать его.

Исходя из вышеизложенного, суд приходит к выводу об отсутствии законных оснований для удовлетворения требований ФИО1 по основаниям ст. 169 ГК РФ.

Кроме того, в судебном заседании установлено, что 05 декабря 2015 года между ФИО2 и ФИО1 был заключен договор найма, согласно которому ФИО2 предоставлена во временное владение и пользование ФИО1 спорная квартира на срок до 05 мая 2017 года. В соответствии с п. 3.2.1 указанного договора найма наниматель имеет право быть зарегистрированным в жилом помещении в течении срока действия настоящего договора, а также обязан сняться с регистрационного учета из указанной квартиры в течение 10 календарных дней со дня истечения срока действия настоящего договора (п. 3.1.9 договора).

Требование ФИО1 о признании недействительным договора найма квартиры от 05 декабря 2015 года фактически производно от требования о признании недействительным договора купли-продажи квартиры от 01 декабря 2015 года, поскольку самостоятельных доводов о его недействительности истицей не приведено.

Ссылка ФИО1 на то обстоятельство, что данный договор ею не подписывался, не может быть принята судом во внимание, поскольку подлинность подписи в договоре истицей не оспаривалась. Тот факт, что ФИО1 не читала подписываемые ею документы, не свидетельствует о недействительности подписанного ею договора.

Довод истицы о невыполнении требований п. 2 ст. 674 ГК РФ в отношении оспариваемого договора найма несостоятелен, поскольку п. 2 ст. 674 ГК РФ предусмотрена государственная регистрация не договора найма жилого помещения, заключенного на срок не менее года, а ограничения (обременения) права собственности на жилое помещение, возникающее на основании договора найма такого жилого помещения, что влечет различные правовые последствия, в связи с чем данное обстоятельство не влечет недействительность договора найма.

Кроме того, суд учитывает, что на момент рассмотрения спора срок действия договора найма истек (по 05 мая 2017 года), соответственно все правовые последствия, которые он порождал, прекратились.

В связи с чем суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признании договора найма квартиры от 05 декабря 2015 года недействительным.

Переходя к требованию о признании недействительным договора купли-продажи квартиры от 31 марта 2017 года, суд исходит из следующего.

Установлено, что 31 марта 2017 года между ФИО2, с одной стороны, и ФИО3, с другой стороны, был заключен договор купли-продажи спорной квартиры. Согласно п. 2.1 договора указанная квартира оценена сторонами в 1000000 рублей, которые на момент заключения договора покупателем продавцу оплачены в полном объеме. Пунктом 4.3 данного договора определено, что прием-передача квартиры состоялись до заключения настоящего договора и иной документ о приеме-передаче квартиры составляться не будет (п. 4.4 договора).

Из договора купли-продажи квартиры от 31 марта 2017 года следует, что между сторонами договора достигнуто соглашение по всем существенным условия. Переход права собственности на спорную квартиру к ФИО3 был зарегистрирован в установленном законом порядке 10 апреля 2017 года, что подтверждается соответствующей выпиской из ЕГРН от 29 июня 2017 года.

В соответствии с п.п. 2, 3 ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

В исковом заявлении такого лица должно быть указано право (законный интерес), защита которого будет обеспечена в результате возврата каждой из сторон всего полученного по сделке.

Заявляя требование о признании недействительным договора купли-продажи квартиры от 31 марта 2017 года, ФИО1 исходила из того, что недействительным является также договор купли-продажи квартиры от 01 декабря 2015 года и, соответственно, договором купли-продажи от 31 марта 2017 года затронуты ее права как собственника спорной квартиры. Вместе с тем, учитывая, что суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении требования о признании договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года недействительным, то правовые основания для оспаривания договора купли-продажи от 31 марта 2017 года у ФИО1 отсутствуют.

Тот факт, что данный договор был заключен в период действия договора найма от 05 декабря 2015 года, не свидетельствует о том, что оспариваемый договор породил для ФИО1 какие-либо неблагоприятные последствия, поскольку в силу положений ст. 675 ГК РФ переход права собственности на занимаемое по договору найма жилое помещение не влечет расторжения или изменения договора найма жилого помещения. Обязанность ФИО1 (п. 3.1 договора) сняться с регистрационного учета в течение 30 календарных дней с момента регистрации договора купли-продажи от 31 марта 2017 года (10 апреля 2017 года) фактически повторяет положений п. 3.1.9 договора найма от 05 декабря 2015 года, поскольку, как было указано, выше срок действия договора найма истек 05 мая 2017 года.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ).

Стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Никаких доказательств недействительности договора купли-продажи от 31 марта 2017 года по признакам мнимости или притворности истицей суду не представлено. Сделка совершена в надлежащей форме, зарегистрирована в установленном законом порядке.

Довод о том, что у ФИО3 не имелось материальной возможности для покупки спорной квартиры, ничем не подтвержден и является домыслом истицы.

Тот факт, что ФИО3 никогда не был в спорной квартире, не свидетельствует о том, что сделка является мнимой, поскольку на момент покупки квартиры в ней проживала истица. Более того, в настоящее время ФИО3 как собственником спорной квартиры инициирован иск к ФИО1 о признании утратившей право пользования спорной квартирой.

Требования о признании недействительной государственной регистрации перехода права собственности на квартиру по адресу: <адрес>, аннулировании в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи от 04 декабря 2015 года о регистрации права собственности на указанную квартиру на имя ФИО2, указании в решении суда, что решение суда является основанием для аннулирования в Едином государственном реестре недвижимости записи от 04 декабря 2015 года о государственной регистрации права собственности на квартиру по адресу: <адрес>, ФИО2 и записи от 10 апреля 2017 года о государственной регистрации права собственности на квартиру по адресу: <адрес>, ФИО3, а также для восстановления в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности ФИО1 на квартиру по адресу: <адрес> являются производными от требований о признании недействительными договоров купли-продажи квартиры от 01 декабря 2015 года и 31 марта 2017 года, в связи с чем также не подлежат удовлетворению.

Переходя к заявленному стороной ответчиков ходатайству о применении срока исковой давности по требованиям о признании недействительными договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года и договора найма от 05 декабря 2015 года, суд исходит из следующего.

Согласно положениям ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (п. 1 ст. 181 ГК РФ).

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2 ст. 181 ГК РФ).

В обоснование заявленных требований истицей ФИО1 приводятся как доводы о ничтожности оспариваемых сделок, так и об их оспоримости.

В судебном заседании установлено, что срок исковой давности по требованиям о признании недействительными договора купли-продажи от 01 декабря 2015 года и договора найма от 05 декабря 2015 года по доводам их оспоримости истек в декабре 2016 года, поскольку ФИО1 было известно о совершенных сделках с момента их подписания.

Согласно ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Ходатайство о восстановлении пропущенного процессуального срока истицей не заявлено.

Согласно пункту 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 ноября 2001 года № 15 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2001 года № 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и уважительных причин (если истцом является физическое лицо) для восстановления этого срока не имеется, при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования именно по этим мотивам, поскольку в соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Кроме этого, поскольку истечение срока исковой давности, то есть срока, в пределах которого предоставляется судебная защита лицу, право которого нарушено, является самостоятельным основанием для отказа в иске, исследование иных обстоятельств дела не может повлиять на характер вынесенного судебного решения (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 июня 2007 года № 452-О-О).

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 12, 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании недействительными договоров купли-продажи квартиры, договора найма квартиры, государственной регистрации перехода права собственности на квартиру, аннулировании записи в Едином государственном регистре недвижимости, восстановления в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тверской областной суд через Кимрский городской суд Тверской области в течение месяца со дня принятия его в окончательной форме.

Судья Н.Ю. Куликова

Решение в окончательной форме принято 16 октября 2017 года.

Судья Н.Ю. Куликова