Приговор № 1-88/2019 от 3 июня 2019 г. по делу № 1-88/2019

Дело № 1-88/19


П Р И Г О В О Р Именем Российской Федерации

город Иваново 4 июня 2019 года

Октябрьский районный суд города Иваново в составе

председательствующего судьи - Вьюгина И.В.,

с участием государственного обвинителя– помощника прокурора Октябрьского района города Иваново Рындиной К.А.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвокатаОдинцовой А.М.,

подсудимого ФИО2,

защитника – адвокатаЧерджиева О.А.,

при секретаре Гирсовой Д.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

ФИО1, <данные изъяты>,

ФИО2, <данные изъяты>,

обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 222 УК РФ

у с т а н о в и л :

ФИО2 совершил незаконные приобретение, ношение, хранение, а также группой лиц по предварительному сговору незаконный сбыт огнестрельного оружия;

ФИО1 совершил незаконный сбыт огнестрельного оружия, группой лиц по предварительному сговору;

при следующих обстоятельствах.

В середине августа 2018 года, более точное время не установлено, ФИО2, находясь на участке местности у <адрес> обнаружил огнестрельное оружие – револьвер системы Нагана образца 1895 года, который он путем присвоения незаконно приобрел и незаконно перенес его в свое жилище по адресу: <адрес>, где незаконно хранил в целях сбыта до 25.09.2018 г..

При этом 24.09.2018 примерно в 10 часов 21 минуту находясь у <адрес> ФИО2 вступил в преступный сговор с ФИО1 на незаконный сбыт указанного револьвера системы Нагана образца 1895 года, согласно которому ФИО1 согласился предоставить ФИО2 свой мобильный телефон для связи с Ф. и в случае необходимости оказать иную помощь в незаконном сбыте находящегося у ФИО2 огнестрельного оружия – револьвера, о сбыте которого ФИО2 должен был договориться с Ф., а вырученные от незаконного сбыта револьвера денежные средства ФИО2 должен был оставить себе, а за оказанную ФИО1 помощь угостить его спиртными напитками.

С целью реализации совместных с ФИО1 преступных намерений в 10 часов 21 минуту 24.09.2018 ФИО2, находясь в своем жилище по адресу: <адрес> используя предоставленный ФИО1 смартфон «<данные изъяты>» с абонентским номером +№ позвонил Ф. и в ходе телефонного разговора сделал ему предложение приобрести огнестрельное оружие – револьвер системы Нагана образца 1895 года, на что Ф. пообещал ответить на следующий день, то есть 25.09.2018.

В течение дня 25.09.2018 ФИО1, продолжая реализовывать совместный с П.Е.ЕБ. преступный умысел на незаконный сбыт огнестрельного оружия, выполняя свою роль предоставлял ФИО2 свой мобильный телефон для связи с Ф., и кроме того, находясь в жилище ФИО2 по вышеуказанному адресу с целью повышения стоимости огнестрельного оружия принимал меры по очистке предоставленного им ФИО2 револьвера от следов коррозии, а П.Е.ЕВ. в свою очередь выполняя свою роль в рамках сговора с ФИО3, используя вышеназванный мобильный телефон ФИО3 в ходе телефонных переговоров достиг с Ф. предварительной договоренности о встрече с целью сбыта последнему огнестрельного оружия – револьвера системы Нагана образца 1895 года в вечернее время 25.09.2018, после чего незаконно перенес указанный револьвер с целью его последующего сбыта в жилище ФИО1 по адресу: <адрес>.

При этом Ф. ввиду признаков противоправности действий обратившихся к нему указанных лиц, обратился в УФСБ России по Ивановской области, после чего примерно в 20 часов 23 минуты 25.09.2018 оперуполномоченный УФСБ России по Ивановской области К.С., участвовавший в оперативно-розыскном мероприятии «Проверочная закупка», и действовавший от имени Ф., встретился с ФИО2 и ФИО1 в жилище последнего по вышеуказанному адресу, где реализуя свои намерения на незаконный сбыт огнестрельного оружия действуя совместно и согласовано в составе группы лиц по предварительному сговору, ФИО2 и ФИО1 достигли с К.С. предварительной договоренности о сбыте ему револьвера системы Нагана образца 1895 года, а также о том, что стоимость предлагаемого к продаже оружия составит 5000 рублей, и далее в указанный выше день примерно в 22 часа 49 минут ФИО2 и ФИО1, находясь в жилище последнего по тому же адресу незаконно сбыли К.С. огнестрельное оружие – револьвер системы Нагана образца 1895 года, за денежное вознаграждение в размере 5000 рублей, которые ФИО2 присвоил себе, и часть которых в сумме около 500 рублей потратил на приобретение спиртных напитков для совместного с ФИО1 употребления в счет благодарности за оказанную последним помощь в незаконном сбыте огнестрельного оружия.

Таким образом ФИО2 совершив незаконные приобретение, хранение, ношение, сбыт огнестрельного оружия, а ФИО1 незаконный сбыт огнестрельного оружия, - нарушили положения ст.ст. 9, 11, 20, 22 Федерального закона РФ от 13.10.1996 г. №150-ФЗ «Об оружии», а также положения пп. 8, 10, 18 Правил оборота боевого ручного стрелкового и иного оружия, боеприпасов и патронов к нему, а также холодного оружия в государственных военизированных организациях, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 15 октября 1997 г. № 1314 «Об утверждении Правил оборота боевого ручного стрелкового и иного оружия, боеприпасов и патронов к нему, а также холодного оружия в государственных военизированных организациях».

В судебном заседании подсудимый ФИО2 виновность в деянии признал частично, т.к. думал, что оружие антикварное, не в рабочем состоянии, не являлось боевым.

Показал, что в августе 2018 года в заброшенном гараже на <адрес>, когда искал чермет в свертке в газете нашел ржавый револьвер, которому был не один десяток лет, хотел оставить себе для коллекции, думал, что это солдатский револьвер является антикварным (о чем читал литературу и видел передачу), но понадобились деньги, решил позвонить антиквару. Встретил соседа ФИО3, т.к. не было денег на своем, попросил телефон у него позвонить. ФИО2 позвонил, договорились на следующий день созвониться. Антиквар позвонил ФИО3, который пришел, передал трубку ФИО2. В ходе разговора антиквар попросил сфотографировать, что сделал ФИО3, переслали фото антиквару, который сказал, что приедет его племянник, которым оказался К.С., которому он дал номер телефона ФИО3 или наоборот. К.С. приехал, посмотрел, сказал, что пистолет ржавый, им «только гвозди заколачивать», ФИО2 сказал, что «тогда его в рамочку», а К.С., что надо посоветоваться, уехал. Они с ФИО3 пили водку, в одиннадцатом часу звонили К.С. – «ждать его или нет?».

К.С. вернулся, стал говорить что он огнестрельный, но они не поняли т.к. были пьяны. ФИО2 пересчитал деньги от К.С., 1 т.р. не хватало, со слов К.С. она была в машине, ФИО2 предложил выйти вместе чтобы купить пива, и «ляпнул» про патроны. Затем К.С. отдал 1 т.р. и уехал. Через неделю их задержали. Отношения к огнестрельному оружия не имел, думал что продает антиквариат, т.к. наган был не рабочий, не крутился барабан, части (курок) могли отломиться от времени, он был дореволюционный (другая мушка), не воспринимал предмет, как оружие. Тогда ему (ФИО2) сильно были нужны деньги, дать жене на еду. Если бы оперативник показал удостоверение, и если бы антиквар сказал, что не стоит связываться с этим, то отдал бы пистолет или отвезли его в полицию (когда протрезвели)

До звонка с ФИО3 по сумме и проценту от продажи не договаривались. Он днем купил алкоголь на 500 рублей, который употребляли, и ФИО2 сказал, что если продаст, то тоже купит на 500 рублей.

Позвонить антиквару решил 24 сентября, поправить материальное положение. Звонил с номера ФИО3, помощь которого была в том, что выпивали у него дома, чтобы не бегать - спрашивал его, можно антиквар к нему приедет; и до этого спрашивал «вэдэшку». Отмачивал (жидкостью заливал) револьвер ФИО2. Сам ФИО3 револьвер видел.

В работоспособный вид пытались его привести, чтобы двигались механизмы, стрелять из него он не собирался. Не осознавал, что приводил в работоспособное состояние, оружием назвать его было трудно, хотел отмочить ржавчину, чтобы товарный вид был. После как он упал на пол, закрутился барабан (до второй встречи с К.С.), до этого ничего не функционировало.

О продажной цене договаривался он (ФИО2), на вопрос К.С. сказал, что «не представляю», тот предложил 5 тыс. руб. К.С. фотографировал револьвер, и когда уходил, попросил завернуть его в газету, ФИО2 передал револьвер К.С. в квартире. Смазки на нем не было. На экспертизу он поступил в опечатанном виде в файле и в смазке. Также пояснил, что он звонил К.С. - приедет он или нет, насчет покупки не торопили его. Он читал литературу, что солдатский револьвер является антикварным. Все переговоры проводил ФИО2, созванивался по телефону ФИО3. Если бы им сказали что пистолет боевой, то сдали бы его.

На основании п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ ввиду противоречий оглашены показания ФИО2 в качестве обвиняемого от 22.02.2019 о том, что вину признает; всередине августа 2018 года, искал цветмет на участке местности, расположенном у <адрес> и в одном из заброшенных гаражей, обнаружил предмет, внешне напоминающий пистолет системы Нагана, и понял, что это револьвер, является огнестрельным оружием. Решил забрать револьвер себе, так как это достаточно старое оружие, его можно продать в антикварный магазин. Револьвер был заржавевший, и он сомневался, что из него все еще можно стрелять. Вечером он забрал револьвер себе, отнес домой – в квартиру <адрес>, где пистолет лежал до 25.09.2019 вместе со штык-ножом.

Утром 24 сентября 2018 года на опоре ЛЭП у <адрес> он увидел объявление о скупке антиквариата, и решил, что этот револьвер «наган» можно продать. В тоже утро у своего дома встретил своего знакомого ФИО1, который всегда помогал, по его просьбам. ФИО2 решил попросить ФИО1 о помощи в продаже оружия антиквару, так как он был на машине, мог довести ФИО2 до покупателя, если бы это потребовалось, оказать какую-либо другую помощь в продаже оружия. Так как ФИО2 испытывал денежные трудности, и не было денежных средств на счету его телефонного номера, для переговоров с антикваром он планировал попросить телефон у ФИО1 ФИО2 сообщил ему, что хочет продать оружие - револьвер и штык-нож, попросил ФИО1 помочь ему в этом, и он согласился, так как понимал сложное финансовое положение ФИО2. Они договорились, что с телефона ФИО3 ФИО2 будет звонить и разговаривать с антикваром, в случае необходимости ФИО1 довезет ФИО2 к покупателю, поможет в решении всех возникающих вопросов. Все деньги за оружие ФИО2 должен забрать себе, а ФИО1 в качестве благодарности потом купить спиртное.

Первый раз разговор с антикваром (которым оказался Ф.) с телефона ФИО1 ФИО2 совершил утром 24.09.2018, около половины 11 утра, когда находился в своей квартире, и сообщил Ф. о том, что есть револьвер «Наган» и штык-нож от военной винтовки времен ВОВ, и предложил Ф. их купить. Ф. обещал подумать и дать ответ на следующий день, то есть 25.09.2018.

25.09.2018 они с ФИО1, находясь у ФИО2 дома, пытались привести револьвер в нормальное состояние. Для этого ФИО1 пытался очистить механизмы револьвера веществом WD-40 от ржавчины, смазать механизмы пистолета маслом, восстановить их работоспособность и подвижность. Они понимали, что таким образом можно будет выручить за пистолет больше денег. Кроме того ФИО2 с телефона ФИО1 несколько раз созванивался с Ф., обсуждали подробности предстоящей сделки. Ф. просил фотографию штык-ножа и револьвера, такую фотографию ФИО2 отправил ему с телефона ФИО1 через мессенджер «Viber». Ближе к вечеру он договорился с Ф. что револьвер и штык-нож приедет посмотреть его племянник, с которым ФИО1 предложил встретиться у него дома – <адрес>, так как он живет один, и ФИО2 никто не будет мешать общаться с покупателем, после чего он (ФИО2) принес револьвер и штык-нож из своей квартиры в квартиру ФИО1

Ф. позвонил около 20.30 час., сказал, что его племянник подъехал к дому №, они его встретили, он представился К.С., прошли в квартиру к ФИО1 В ходе разговора К.С. осмотрел револьвер и штык, сфотографировал их. С К.С. договорились, что он приобретет указанное оружие за 5000 рублей за револьвер, и 2000 рублей за штык-нож. Цену предлагал К.С., с которой ФИО2 согласился. ФИО1 в обсуждении цены участия не принимал. К.С. сказал, что позвонит еще, и сообщит окончательно, будет ли покупать револьвер и штык, что ему нужно показать фотографии Ф. Договорились с ним встретиться еще раз через 1-1.5 часа.

Около 22.50 К.С. позвонил, что вернулся. Они вновь прошли в квартиру ФИО1, где К.С. передал ему (ФИО2) 6000 рублей, а он отдал ему револьвер и штык-нож. Еще 1000 рублей К.С. отдал позже во дворе дома, так как ходил за недостающими деньгами в машину, после чего уехал. Все полученные от К.С. деньги ФИО2 забрал себе. В качестве вознаграждения за помощь, которую оказал ФИО1 он купил ему пиво на 500 рублей. Добавил, что добровольно писал явку с повинной, сотрудничал, давал признательные показания, семья испытывает финансовые трудности (т. 1, л.д. 148-151)

- которые ФИО2 подтвердил частично, к ФИО3 обратился за помощью подвезти и воспользоваться его телефоном. В показаниях все верно изложено, согласен что продал, но не догадывался, что «огнестрел». ФИО3 «Вэдэшкой» не чистил. Подпись в протоколе его (ФИО2), но написано казенным языком, ему сказали подписывай и всё, будешь сотрудничать - пойдешь под подписку, нет – в СИЗО. Давление было от адвоката К..

С ФИО3 выпивали, и у него он (ФИО2) одолжил эти деньги, обещал после «операции» отдать их, это не было вознаграждением, бутылку пива купить не зазорно, выпили по несколько бутылок пива, по паре бутылок взяли домой. ФИО3 в продаже не помог,было в его квартире. Роли не определяли. Он похвастался перед ФИО3, что есть такая «штука» и один посоветовал продать, посоветовался с ФИО3 - по-соседски довести «если что» в магазин на автомобиле, так удобнее, он согласился.

Также оглашена явка с повинной ФИО2 от 09.10.2018 г. о том, что он совместно с ФИО1 незаконно сбыл неизвестному мужчине огнестрельное оружие револьвер Нагана, понимает что совершил преступление (т. 1, л.д. 106)

- на что пояснил, что обращался, подписывал, писал добровольно, что изложено, подтверждает.Уточнил, что револьвер был только его (ФИО2), хранился в рюкзаке, принес к ФИО3 за 15 мин (до встречи), спросил не возражает ли он, если подойдет человек, он не возражал.

Договаривался с антикваром он (ФИО2), единственный звонок был, когда позвонил Ф., когда через окно ФИО3 подал ему (ФИО2) телефон, Ф. попросил сфотографировать, ФИО2 «сфоткал», ФИО3 отправил. Когда продавали, решение о продаже принимал ФИО2, разговаривал с К.С.. ФИО3 был пьян, поддерживал разговор.

Револьвер продавал антиквару, если бы думал, что огнестрельное, другим людям бы продавал. Перед этим звонил другому антиквару, тот не стал связываться. У него (ФИО2) была мысль охолостить его, но подумал, что он в цене потеряет.

Также оглашен протокол проверки показаний ФИО2 на месте от 16.11.2018 где он указал на опору ЛЭП (<адрес>) на которой утром 24 сентября 2018 года он увидел объявление о скупке антиквариата, куда он решил позвонить, т.к. думал, что револьвер был ржавым и неработоспособным; а также на место (гараж) в районе <адрес>, где в середине августа 2018 года обнаружил револьвер. Приложена фототаблица указанных участков местности с изображением обвиняемого. (т. 1, л.д. 127-133)

- сведения которого подтвердил, на месте показывал.

Дополнил, что убедился в том, что нельзя стрелять, т.к. не было патронов и не работал спусковой механизм (крючок). Не оспаривает, что он с ФИО3 звонили К.С., который не отвечал, но потом перезванивал.

В судебном заседании ФИО1 виновность в деянии признал частично, пистолет продавали, о чем не договаривались. Со слов ФИО2, пистолет был дореволюционный, и огнестрельным не являлся. Показал, что целью его встречи с К.С. было предложить старинную мебель (гарнитур), о чем его попросил сосед из 1 подъезда. Встречались в квартире ФИО3, т.к. у Е.Е. не было возможности. С его (ФИО3) телефона делали звонки, и когда ФИО2 уходил за предметами, ФИО3 выходил на улицу встречать антиквара. Суть телефонногоразговора с М., в том, что К.С. начал преувеличивать опасность этого пистолета, а он (ФИО3) думал, по объяснениям Е.Е. (из интернета), что он дореволюционный, и все легально, не противозаконно.

Первый разговор с ФИО2 был за день до продажи, он звонил со своего телефона, сказал о пистолете, значения чему ФИО3 не придал. На следующий день встретились случайно, ФИО3 зашел покурить, ФИО2 попросил телефон для связи с человеком, который покупает антиквариат, что бы предложить предметы, в т.ч. дореволюционный револьвер, какой системы он не говорил. У этого револьвера ничего не было общего с боевым оружием. В основном с К.С. вел беседы Е.Е., как хозяин, передавал револьвер он. ФИО3 не хранил у себя дома револьвер, ФИО2 принес его за 10 мин до встречи с К.С.. Так получилось, что на улице было темно и дождь, пришлось пригласить к себе домой К.С. с ФИО2 из гостеприимства. Дверь квартиры открывал.

Предварительного сговора не было, не понимал, что пистолет огнестрельный, что он таким оказался - большое чудо. Под «реставрацией» в разговоре имел ввиду макетирование, охолощение, продажу в музей, не знал, что у него есть номер. Экономически в продаже заинтересован не был. Застолье было с 16 часов. Когда Е.Е. договорился о продаже ножа и пистолета, он (ФИО3) поговорил про мебель с К.С.. Последствий травмы головы не ощущает, во время ситуации был в опьянении.

ФИО5 принес, пистолет ФИО3 в руки брал, смотрел, но не видел никакого криминала. Курок был «каменным». Когда его отмачивали, хотели привести его в товарный вид, барабан не двигался, кто-то из них с ФИО2 случайно его уронил, и барабан начал двигаться. Результата отмачивания особо не было, целью было убрать «каменную» породу, сделать красивее. По поводу ФИО6 (который представился племянником Ф.) сложилось впечатление, что пытался купить его как «огнестрел». Об ответственности за продажу оружия он не предупреждал. Под фразой «горячее оружие нам не нужно» ФИО3 имел ввиду, что огнестрельное, и за это ответственность. ФИО3 предлагал ФИО2 отнести в ОМВД, но тот был уверен, что криминального в этом нет. После разговора с ФИО4 поменял свое мнение, - ему нужен был как рабочий пистолет. ФИО7 не думал, что к нему патроны существуют.

Не оспаривает 2 встречи с К.С. 25 сентября 2018 года, первая в 18-19 часов вечера, до которой Е.Е. направлял фото револьвера телефона ФИО3 Ф.. К.С. фотографировал предметы на первой встрече. Никакие манипуляции ФИО3 с револьвером не проводил, давал только Е.Е. «вэдэшку», чтобы Е.Е. удалил каменную крошку с поверхности. Разговор о сумме был в его (ФИО3) присутствии на кухне, но он мыл посуду. Вторая встреча во сколько произошла была через 2 часа после первой. По адресу <адрес>. 25 сентября встретились с Е.Е., чтобы отдохнуть, выпить. Т.к. ранее ФИО3 покупал спиртное, то ФИО2 решил сам «проставиться». После встречи, Е.Е. пошел за тысячей рублей вместе с К.С. до машины, потом встретились с ним и взяли еще пива, рублей на 500, расплачивался ФИО2.

Он (ФИО3) лично револьвер от коррозии не чистил, составные части не смазывал. «вд-шкой» обрабатывал ФИО2 не при нем. Револьвер в руках он (ФИО3) просто держал, осматривал, он был как кусок камня, - его в рабочее состояние привести не пытался, боялись сломать, он хрупкий. Фотографию (изображение) револьвера Ф. через мессенджер ФИО3 отправлял по просьбе Е.Е. у него дома, после звонка Ф.. Говорил ли при встрече с К.С. фразу «в царской водке» - не помнит, был пьян. Фразы: «нет кислотой не пробовал, не подойдет», не говорил, вроде, - не помнит; «понятно, его только реставрировать», - говорил; «Крестовина здесь есть, да» - говорил; «ну да, давай», - говорил; номер «..72-87» К.С. - не знает чей, наизусть номер ФИО2 не помнит, может диктовал; «копаный был куплен, он деревяшка уже» - говорил, имел в виду то, что он окаменевший. На второй встрече: «горячее оружие нам точно не нужно» говорил, имел в виду огнестрельное, «...я сижу, а он... дырявый» - не помнит; «ты сам предложил как бы нам» - не говорил, о цене с К.С. не разговаривали вообще, не помнит.

Т.к. у Е.Е. не было денег, а у ФИО3 было 2 тысячи, которые ему не принадлежали, до 21 часа (чтобы не ждать К.С.), сходили, купили на эти (ФИО3) деньги водку, сидели ждали, выпивали; после продажи Е.Е. купил на 500 рублей пиво, так как водку не продавали. Он (ФИО3) вернулся домой один, взяв себе 2 бутылки, т.е. это не была доля от продажи. У ФИО2 на телефоне не было денег и вайбер не поддерживал, а у ФИО3 телефон с камерой, и тариф бесплатный.

ФИО3 в <данные изъяты>. Средний заработок ежемесячно около 20000 рублей.

На основании п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ ввиду противоречий оглашены показания подсудимого в ходе следствия от 25.02.19г. о том, что утром 24.09.2018 он встретился с ФИО2, который предложил поговорить у него в квартире (№), куда они и прошли, Там ФИО2 рассказал, что у него имеется старинное оружие – штык-нож от военной винтовки, и револьвер Наган, и что утром того же дня увидел объявление антикварного магазина о скупке предметов старины, решил продать револьвер и штык, так как нуждался в деньгах. ФИО2 попросил ФИО1 помочь ему в сбыте указанного оружия.ФИО1 сказал, что поможет ему, так как понимает его сложное финансовое положение, возникшее из-за того, что его ребенок является инвалидом. У ФИО2 на телефонном счету не было денег, и он попросил у ФИО3 телефон -созваниваться с антикваром. ФИО3 также обещал ему помощь в продаже револьвера и штыка, если она понадобится, о чем они договорились, что ФИО2 за помощь «проставится» ФИО1, то есть угостит спиртными напитками. ФИО2 с телефона ФИО1 позвонил антиквару. Из разговора ФИО3 понял, что антиквар не сказал ФИО2 определенного ответа, и перенес разговор на следующий день, т.е. на 25.09.2018.

25.09.2018 ФИО1 пришел в квартиру к ФИО2 дал ему телефон для разговоров с антикваром. ФИО2 в течение дня созванивался с антикваром несколько раз. Тогда же он показывал револьвер и штык-нож. Револьвер был в ржавчине, несмотря на то, что все механизмы (барабан, спусковой крючок, ударно-спусковой механизм, боевая пружина и т.д.) были в наличии, ФИО1 сомневался, что револьвер пригоден для производства выстрела.Чтобы поднять цену револьвера он с ФИО2 пытались убрать с него ржавчину, привести в действие его составные части, для чего отмачивали пистолет в водке, керосине, он (ФИО3) обрабатывал его веществом «WD-40». ФИО2 сказал, что револьвер он где-то нашел.

В течение дня 25.09.2018 ФИО2 созванивался с антикваром, договаривался с ним о сделке. Антиквар просил фотографию револьвера и штыка, такую фотографию Прозументов ему отправлял с телефона ФИО3. Ближе к вечеру ФИО2 договорился с антикваром о том, что посмотреть на оружие приедет его племянник.

Они (ФИО3 с ФИО2) предварительно договорились, что встретятся с антикваром в квартире ФИО3 - №, куда ФИО2 принес револьвер и штык, в рюкзаке, который повесил на вешалку в прихожей. Около 20.30 час. антиквар позвонил и сказал, что его племянник подъехал. ФИО1 и ФИО2 вышли во двор дома, где встретились с мужчиной по имени К.С., которым (как выяснилось потом) оказался оперуполномоченный УФСБ К.С., с которым они проследовали в квартиру ФИО3, где ФИО2 начал разговаривать с К.С. о продаже револьвера и штыка. На предложение К.С. купить револьвер и штык за 5000 рублей и 2000 рублей ФИО2 согласился, т.к. они принадлежали ему. Он (ФИО3) в разговоре участия практически не принимал...

Второй раз К.С. приехал через несколько часов, около 23.00. Встреча также была в квартире ФИО3. ФИО2 отдал К.С. револьвер и штык, получил от него деньги – 7000 рублей (6000 рублей сразу, еще 1000 – немного позже, во дворе дома, после того, как К.С. сходил в машину). В ходе второй встречи К.С. сообщил, что револьвер является огнестрельным оружием. Тем не менее, он (ФИО3) не стал мешать продаже ФИО2 револьвера так как он принадлежал ему и собственностью ФИО3 не являлся. ФИО2 передал К.С. оружие и забрал у него деньги, и встреча была окончена. Из полученных денег ФИО2 потом угостил ФИО1 спиртными напитками, как они и договаривались ранее.

Просит учесть обращение в органы с явкой с повинной, и признательные показания.. (т. 1, л.д. 210-213)

- которые вначале подтвердил, но считает, что они немного перевернуты, неправда что договаривались, сейчас говорит правду, подписал не читая ввиду давления, грозили арестом до суда в ИВС (от следователя и К.С.); следует руководствоваться тем, что сейчас отвечал, адвокат был. ФИО2 просил помощь: хотел продать антиквариат, он (ФИО3) с утра занимался машиной, тот просил довезти до Станционной до антикварной лавки, ФИО3 отказал, т.к. не смог ехать; телефон давал в течение дня. У ФИО2 дома были родители, в его (ФИО3) квартиру не собирались, ФИО2 хотел встретиться с антикваром на улице, в квартире оказались случайно по предложению ФИО3, так как вещи уже находились у него дома. С жалобами на «давление» не обращался, пометки в протоколе не делал, т.к. сказали, что условно дадут или минимальное наказание, в ИВС тогда не хотел, был в состоянии стресса. Текст показаний - объективно «скелет» - правильно изложен, на основе его (ФИО3) показаний, следователь сам не придумывал; он (ФИО3) говорил, но имел ввиду другое. Под фразой: «я обрабатывал ВД40» - имел в виду, что дал « Вэдэшку» ФИО2. Остальное все так.

Также оглашено заявление ФИО1 о явке с повинной от 09.10.2018, где он добровольно сообщил, что совместно с ФИО2 незаконно сбыли неизвестному им мужчине огнестрельное оружие револьвер Наган, в чем раскаивается. (т. 1, л.д. 190)

- которую он не помнит, обращался ли; хотя пояснил, что почерк его, писал добровольно, подтверждает, был адвокат. Дополнил, что дети проживали ранее с матерью, он - один т.к. ранее ездил в командировки, теперь живут с ним. Фразу«горячий не нужен» имел в виду, что если был бы боевой, то не стали бы связываться. К.С. говорил про усталость металла. На вопрос убедился ли он (ФИО3) в том, что нельзя стрелять, пояснил, что Е.Е. продавал, сам ФИО3 никаким воздействиям пистолет не подвергал.

В 16 часов ему (ФИО3) на телефон звонил К.С. или Ф., насчет продажи, он (ФИО3) пояснил, что продает не он, и отнес трубку ФИО2, который далее разговаривал. Вечером 25.09 он (ФИО3) звонил К.С. 2 раза, были долгие гудки, потом и Е.Е. звонил, чему значения сам не придавал.

Несмотря на частичное признание подсудимых, их виновность достаточно подтверждается следующими доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Свидетель К.С.показал, что работает оперативным сотрудником УФСБ, подсудимые ему знакомы по проводимым осенью 2018г. мероприятиям, когда к нему обратился Ф. по поводу обращения к нему неизвестного на предмет приобретения предмета, имеющего внешнее сходство с «наганом», который однако может быть антикварным оружием, даже в ржавом виде сохраняющим основную часть «барабан», и уже за это возможна уголовная ответственность. Об этом К.С. доложил начальству, было вынесено постановление на «Проверочную закупку», до этого созванивались с ФИО3, встретился с ним и ФИО2 в <адрес>, где они показали «наган» 1895 г.в. о котором он (К.С.) сказал, что «в непотребном виде, ерунду продаете», чтобы не попросили высокую цену, спросил у них, сколько хотят. По очереди с ФИО3 они говорили «не знаю, сколько дашь». К.С. обратил внимание что барабан исправен, сфотографировал пистолет, чтобы показать руководству. Уже на 2й встрече довел до них, что барабан в неплохом состоянии, и после чистки он будет стрелять. Со слов ФИО3 «горячее оружие» им не нужно было. Наган передал ФИО2. Потом их поставили на ПТП для установления связей и источника боеприпасов, которые они предложили. В одном из разговоров ФИО3 сказал, что сбыли боевой пистолет, и догадывались, что он (К.С.) из службы безопасности, о чем собеседник был удивлен.

К.С. им предложил 5 т.р. за наган и 2 т.р. за штык, сначала передал 6 т.р., сообщив, что еще 1 т.р в машине, у которой её передал. Деньги пересчитывал ФИО2. В тот день решили не задерживать, провести экспертизу. Возможно Ф. также показывал фото нагана.

В ходе ОРМ были оформлены протоколы о вручении денежных средств - 7 купюр по 1т.р., осмотра автомобиля и личного досмотра, когда запрещенных к обороту предметов не было, после проверочной закупки изъяты пистолет и штык.

На аудиозаписи слышна речь ФИО3. По голосу их различал, с ФИО3 говорил, также когда с ними разговаривал Ф., там было двое человек, которые между собой советовались, были фразы: «не стреляет», «не исправен».

Ударно-спусковой механизм на револьвере был прикипевший, но это не основные его части. Сам из него не стрелял. С их слов они обрабатывали его «ВД-40» для восстановления и приведения в движение боевых частей, ФИО3 по телефону говорил, что вылил на него баллон «вэдэшки». Между 1й и 2й встречей ФИО3 звонил и говорил, что «поколдовали, барабан двигается», а также что замачивали в «царской водке». ФИО2 доставал револьвер из вещмешка, ФИО3 был рядом.

Документы на «Закупку» вынесли до 1й встречи, когда К.С. только съездил посмотрел, затем уже оформили вручение денег. В это время они несколько раз сами звонили, он перезванивал, их не провоцировал. Создалось впечатление, что они продавали его вместе. О встрече договаривался с ФИО3, он встречал, участвовал в разговоре, когда К.С. предложил 5 т.р. то ФИО3 одобрительно согласился, и ФИО2 тоже. Изначально не понял, в чьей квартире была встреча, оказалось что ФИО3, на которого был зарегистрирован и номер телефона.

В соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ, ввиду противоречий оглашены показания свидетеля на следствии о том, что 25.09.2018 в ходе общения неизвестный мужчина с номера <данные изъяты> отправил Ф. фотографию револьвера и штыка в мессенджере «Вайбер». Эту фотографию Ф. переслал ему (К.С.). Изучив предметы на фотографии, понял, что револьвер действительно может являться огнестрельным оружием и быть пригодным для производства выстрела, и для пресечения возможной противоправной деятельности необходимо проведение оперативно-розыскных мероприятий....

Ф. договорился с неизвестным на встречу на вечернее время 25.09.2018 и сообщил К.С. номер телефона, с которого звонил неизвестный, К.С. созвонился с ним, договорился о встрече примерно на 21.00 час., чтобы К.С. подъехал к указанному мужчиной адресу – <адрес>, куда он подъехал, и где его встретили 2 мужчин, которые представились, как Е.Е. и Д.С., к которому в квартиру они прошли (<адрес>)... В указанной квартире Д.С. и Е.Е. показали К.С. пистолет и штык нож, обозначили за них цену – 5 000 рублей за револьвер, и 2 000 рублей за штык. Е.Е. и Д.С. сообщили, что револьвер, вроде бы, находится в нерабочем состоянии, однако все его составные части и механизмы исправны и находятся в сборе. Осмотрев оружие, К.С. понял, что револьвер действительно пригоден для производства выстрела и является огнестрельным оружием.....

После проведения всех необходимых мероприятий К.С. вернулся к Д.С. и Е.Е.. Встреча с ними состоялась примерно в 22.45 минут и продолжалась около 10 минут. (т. 2 л.д. 6-9) -

которые подтвердил.

Дополнил, что с помощью спецтехсредств (которые были изъяты К.И.) проводил аудиозапись двух встреч. Фонограмма записей в рапорте (справке) соответствует самой записи. Начало записи соответствует нахождению в автомобиле перед звонком, движение пешком. По распечатке протокола (составленного следователем) где указано что «Файл 009» - этот текст соответствует второй встрече, а «файл 002» - первой встрече. Алкогольного опьянения фигурантов не заметил, но они говорили, что пойдут выпить. В основном разговаривал ФИО2. К.С. занизил максимальную цену, сказав про 5 тысяч рублей, они согласились. ФИО3 спрашивал про буфет, К.С. отказался. ФИО2 револьвер доставал из вещмешка, по ходу завернул пистолет и штык-нож в газету.

О намеках, что пистолет боевой говорят его (К.С.) фразы: «из него даже стрелять можно будет». Разговаривали про боевую пружину, ФИО2 показывал пружину и одновременно с пересчетом денег, плохо крышка крепилась, Е.Е. снял ее и показал на ударно спусковой механизм, включая пружину. ФИО3 говорил: «горячее оружие нам точно не нужно», подтвердив, что он боевой. На первой и второй встрече он (К.С.) позиционировал себя, как антиквара.

Роль ФИО3: договаривался о встрече, разговаривал с ним (К.С.) по телефону, когда подъехал, когда подошел к подъезду, встретил, проводил к себе в квартиру, участвовал в разговоре о том, как они пытались отреставрировать пистолет, когда К.С. высказывал намерения о целесообразности покупки пистолета, пытался заинтересовать, убеждал, что пистолет можно реставрировать (на первой встрече), также он подтверждал, что онкопаный.

Данный пистолет антикварным не является, т.к. он многозарядный, содержит основные части огнестрельного оружия, пригоден для установки новых запчастей и пригоден для выстрелов. Из нагана можно стрелять современными боеприпасами соответствующего калибра, а из антикварного нельзя, т.к. в них другая система, боеприпасов нет, усложнён механизм производства выстрела, требуются специальные знания и умения.

На тот момент барабан у пистолета крутился, курок взводился частично (немного сдвинулся, в боевое положение не вставал), работал ли спусковой крючок (с которым курок связан), - не может сказать, не хватило сил нажать его полностью, самовзвода курка не произошло.

Связывался с ними через свой №, в детализации отражены 5 звонков, без учета пропущенных вызовов, которые МТС не отражает. В 20.22.16. входящий на его номер, это ФИО3 ему перезвонил после попытки К.С.. Затем еще 3 разговора, исходящих, т.к. до этого он был в <данные изъяты> и были рядом иные участвующие лица (понятые) и он говорить не мог. Ему сообщили что закрутился барабан, спрашивали, где он и его намерения; в 22.49 он попросил встретить, сказал, что подъехал. В 16 час. не общался с ними, не звонил.

Свидетель К.И. показал, что в сентябре К.С. сообщил оперативную информацию о сбыте огнестрельного оружия, поступившей к нему от Ф., хозяина антикварной лавки, после этого по мессенджеру неустановленные лица направили фотографиюревольвера «Наган», который выглядел как боевой. Руководством УФСБ (по оформленным свидетелем документам) было принято решение о проведении проверочной закупки, т.к. усматривались признаки деяния по ст. 222 УК РФ - фигурировали составные части и механизмы огнестрельного оружия. Перед ОРМ К.С. был проверен, осмотрен его автомобиль, ему выданы денежные средства, - в присутствии понятых, он уехал на проверочную закупку. При этом ему неоднократно звонили, на предмет его намерений приобрести средство поражения. Затем К.С. приехал в УФСБ, выдал предмет, что оформлено документально, он были отправлены на исследование, по заключению чего был огнестрельным оружием. Материалы направлены в следствие. У К.С. было 2 встречи, на 1й ему сначала показали предмет схожий с наганом с пояснениями, что реализуют оружие за денежные средства. На момент проведения ОРМ оснований для задержания фигурантов не было, т.к. надо было провести экспертизу.

В соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ, ввиду противоречий оглашены показания свидетеля на следствии о том, что 24.09.2018 оперуполномоченным УФСБ К.С. от гражданина Ф., который содержит частный музей, была получена информация о том, что неизвестный ему мужчина предложил приобрести револьвер системы Нагана и штык-нож от военной винтовки времен ВОВ. Звонок был осуществлен с абонентского номера №

В дальнейшем, 25.09.2018, неизвестные с номера <данные изъяты> отправили Ф. фотографию револьвера и штыка в мессенджер «Вайбер». Ф. переслал указанную фотографию К.С....

К.С. первоначально договорился о встрече с неизвестными на 21.00 25.09.2018, и в указанное время приехал в обозначенное ими место – к дому <адрес> К.С. на месте встретили 2 мужчин – Е.Е. и Д.С., проводили его в квартиру Д.С. (<адрес> названного дома)....

По результатам встречи К.С. доложил, что продемонстрированное ему оружие действительно является боевым, основные части и механизмы револьвера находятся в сборе и исправном состоянии, и сам револьвер может быть пригоден для производства выстрела, в связи с чем было принято решение об изъятии указанных единиц оружия из противоправного оборота....

Встреча (вторая) состоялась также в квартире Д.С. примерно в 22.45 минут и продолжалась около 10 минут. В ходе встречи К.С. приобрел у Д.С. и Е.Е. штык-нож и револьвер. После приобретения револьвера и штык-ножа, К.С. вернулся в УФСБ, где в каб. 512 добровольно выдал К.И. приобретенные у Д.С. и Е.Е. револьвер и штык-нож. Выдача происходила в присутствии также В. и Б., о выдаче оружия был составлен акт. Выданное К.С. оружие было упаковано в прозрачный полимерный пакет и опечатано фрагментом листа бумаги с оттиском печати УФСБ России по Ивановской области. Акт и указанный фрагмент листа бумаги, были подписаны К.И., К.С., В., Б. (т. 2, л.д. 13-16) -

которые подтвердил. Номер телефона К.С. получил от Ф., он (К.И.), узнал от К.С.. Возможно он фотографировал сам револьвер и предъявлял, о чем мог забыть. Документы об ОРМ составлял, рассекречивал, в следствие предоставлял, сведения которых подтверждает.

Эксперт С.И. показал, что стаж работы с 2012 года револьвер на исследование поступил, в заключении отражено: со следами коррозии металла, так как были нарушены условия хранения, барабан крутился, курок частично взводился. Был сухой, чистый, с ним проводили манипуляции, вероятно его вымачивали в ВД смазке, она имеет долгий эффект, могло что-то расклинить. Револьвер в дальнейшем был разобран, установлено наличие всех деталей, которые были извлечены, изучены, были в хорошем состоянии. Основная проблема всех револьверов - поломка боевой пружины, у него пружина была в рабочем состоянии, сохранила упругость. Когда револьвер был собран, добавил пару капель смазки, чтобы с ним ничего не произошло. Из криминалистической коллекции были взяты патроны, произведена стрельба (7 выстрелов, по методике, по числу камор в барабане), разрушения конструкции револьвера не произошло. Для взведения курка его (эксперта) сил хватило, он был в рабочем состоянии, двигался. Конструктивных изменений не вносил. Методическая литература в заключении приведена.

Сразу выстрелы не производятся, необходимо убедиться в безопасности. Например дуло может быть заткнуто землей.

В компетенцию не входит определение того, является ли оружие антикварным.

На фото (к экспертизе) курок незначительно назад отведен. Отстрелянные гильзы от патронов, направляются для проверки в федеральную пулегильзотеку.

Следователь Б.А. показал, что после предъявления обвинения, на допросах подсудимым предлагал свободно рассказать, с уточняющими вопросами, для более корректных формулировок, с участием защитника. Давления не оказывал, ничего не обещал, после распечатывания, они знакомились с текстом, не отраженных замечаний не было, подписывали. Показания давали, по его мнению, добровольно. Подписку о невыезде избирал с учетом характеристики. Свои формулировки им не предлагал, мог уточнять сленговые понятия, по согласованию. Задержаны в ИВС для допроса их в качестве подозреваемых, сразу же освобождены, изначально вопрос о заключении их под стражу не ставился.

Заявление о явке с повинной оформлялось подсудимыми собственноручно после консультации с защитниками, в соответствии с резолюцией были зарегистрированы. Давление при этом не оказывалось. Признаков недобровольности написания не заметил. Перед ними вопрос о признании и избрании подписки, а в противном случае - в СИЗО, - никем не ставился. СD-R не подразумевает копирования или изменения, удаления информации, во время осмотра фотографировал диск, понятых поэтому не пригласил по ч.1.1 ст. 170 УПК РФ, осматривал носитель и содержащиеся на нем сведения; наименования файлов в протоколе осмотра аудиозаписей разговоров перепутал по невнимательности.... Тел «...№» в детализации - К.С..

В соответствии с ч. 1 ст. 281 УПК РФ с согласия сторон оглашены показания, данные в ходе следствия, свидетелей:

- Ф., что на протяжении последних 10 лет он занимается антиквариатом, содержит частный музей. По роду деятельности ему интересны различные предметы старины, которые можно было бы выставить на экспозицию, возможно в дальнейшем продать. Для того, чтобы расширять свою коллекцию Ф. занимается поиском и скупкой антиквариата, для чего расклеивает по городу объявления, в т.ч. в районе <адрес>, где он указывал номер телефона – №.

24.09.2018 около 10 часов утра ему позвонил неизвестный мужчина с номера №, и сообщил, что у него имеется револьвер Наган и штык-нож, которые он обнаружил у себя в гараже, и хотел бы продать, а также что револьвер находится в неисправном состоянии. Ф. пытался узнать более подробно о том, в каком состоянии находится револьвер, но понять этого из объяснений мужчины так и не смог. На вопросы Ф. о револьвере мужчина отвечал не сразу, с кем-то советовался, кем был второй собеседник, Ф. понять не смог из-за качества связи, голос второго собеседника практически не слышал. В разговоре с неизвестным Ф. решил взять паузу, и перенести разговор и возможную встречу с ним на следующий день, то есть на 25.09.2018, т.к. был занят и было не совсем удобно разговаривать. Кроме того, понимая, что ему пытаются продать пистолет, Ф. решил проконсультироваться со своим знакомым из правоохранительных органов –К.С., которому он позвонил и объяснил ситуацию. К.С. пояснил, что револьвер, даже нерабочий, может быть предметом незаконного оборота, так как его основные составные части и механизмы могут быть в рабочем состоянии, и оборот таких частей также запрещен, и Ф. понесет уголовную ответственность. Однако, К.С. также сообщил, что продается также много охолощенного оружия, макетов, реконструкций и так далее, поэтому однозначно быть уверенным в противоправности нельзя.

Ф. решил более подробно поинтересоваться о том, что именно неизвестный мужчина хочет продать, попросил его прислать фотографии ножа и револьвера. В дальнейшем, около 17 часов 25.09.2018 с вышеназванного номера (имя абонента указано «Д.С.») в мессенджере «Вайбер» пришла фотография револьвера и ножа.

Рассмотрев фотографию, Ф. понял, что указанные предметы похожи на настоящее оружие, и оборот таких предметов запрещен. От их приобретения решил отказаться, а фотографию переслал К.С., после получения которой К.С. перезвонил Ф., попросил договориться с неизвестным о встрече, сообщить, что на встречу прибудет племянник Ф., то есть К.С., что Ф. и сделал. После этого Ф. дал номер телефона К.С., в дальнейшем они созванивались между собой самостоятельно, и обстоятельства ему не известны.

Фотографии и сведения о совершенных звонках остались сохранены в памяти телефона Ф.

С неизвестным мужчиной Ф. созванивался несколько раз как 24.09, так и 25.09.2018. С мужчиной Ф. обсуждал состояние предметов, которые хотели продать Ф., договаривались о сделке, о встрече. Относительно обстоятельств продажи оружия с Ф. всегда общался один и тот же мужчина. Один раз, когда Ф. позвонил по номеру неизвестного, трубку взял другой мужчина, который передал трубку неизвестному. При этом из разговора, который состоялся с мужчиной, единожды взявшим трубку, Ф. стало понятно, что он в курсе происходящего, так как знал, о том, что Ф. занимается антикваром и звонит относительно покупки револьвера и ножа. (т. 2, л.д. 1-3)

- М. о том, что ему предъявлена для прослушивания аудиозапись «32F1654E», содержащаяся на компакт-диске № 5/6826 от 29.10.18., на что он пояснил, что с ФИО1 знаком с ранних лет, со школьного возраста, с ним общались в одной компании, в дальнейшем, с возрастом стали общаться меньше, так как ФИО1 иногда злоупотреблял спиртными напитками. В настоящее время общение сводится к тому, что ФИО1 иногда звонит М.

Предъявленная аудиозапись – это запись телефонного разговора М. и ФИО1, который состоялся в начале октября 2018 года. М. отчетливо узнает свой голос и голос ФИО1 на аудиозаписи. В ходе разговора ФИО1 рассказал о том, что он вместе со своим знакомым Е.Е. (М. не знаком) хотели кому-то продать имеющийся у них револьвер «Наган» и штык-нож от какой-то винтовки. ФИО1 рассказывает, что они вели с кем-то переговоры о продаже оружия, отправляли фотографию, однако, продали ли ФИО10 оружие или нет, М. не известно, так как ФИО1 об этом ничего не рассказал.

О том, что ФИО1 причастен к незаконному обороту оружия М. ничего не известно. (т. 2, л.д. 27-29)

- В., из которых следует, что 25 сентября 2018 года начальником отделения оперативного отдела УФСБ К.И. и оперативником К.С. проводились оперативные мероприятия, в которых В. и его знакомый Б. принимали участие в качестве понятых, т.е. представителей общественности.

Мероприятия проводились в следующем порядке.

В период с 21.40 по 21.50 в каб. 512 УФСБ К.И. проводился личный досмотр К.С., в ходе которого было установлено, что у последнего при себе не имеется предметов, запрещенных к свободному обороту. О результатах досмотра был составлен акт, который был подписан К.И., К.С., Б. и В.

В период с 21.55 до 22.05 в каб. 512 УФСБ К.И. произвел осмотр и вручение К.С. денежных средств в размере 7 000 рублей (7 купюр по 1 000 рублей), при этом он пояснил В. и Б., что указанные денежные средства необходимы для того, чтобы приобрести у двух неустановленных лиц огнестрельное и холодное оружие – револьвер системы Нагана и штык-нож к винтовке СВТ. Номера купюр, которые были вручены К.С., В. не запомнил, однако, эти номера были указаны в акте досмотра, а сами купюры были ксерокопированы, листы, на которых были ксерокопии купюр, были приобщены к акту в качестве приложения. После составления акта в нем расписались К.И., К.С., Б. и В. Перечисленные лица также поставили свои подписи на светокопиях купюр в приложении к акту.

В период с 22.10 по 22.20 К.И. произвел досмотр принадлежащего К.С. автомобиля марки <данные изъяты>. Установлено, что в автомобиле отсутствовали предметы, запрещенные к свободному обороту на территории РФ. По окончании досмотра был составлен акт, который подписали К.И., К.С., Б. и В. Досмотр автомобиля проводился на парковке у здания УФСБ России по Ивановской области (<адрес>).

После проведения указанных мероприятий К.С. уехал для того, чтобы встретиться с неустановленными лицами, и за врученные ему денежные средства купить у них револьвер и штык-нож.

В дальнейшем, в период с 23.20 по 23.30 в каб. 512 УФСБ К.С., вернувшийся после встречи с неустановленными лицами, добровольно выдал К.И. приобретенные у неустановленных лиц револьвер системы Нагана и штык-нож от винтовки СВТ. Выданные К.С. предметы были упакованы К.И. в прозрачный полимерный пакет, который был оклеен прозрачной липкой лентой и опечатан фрагментом листа бумаги белого цвета с оттиском печати УФСБ России по Ивановской области. О добровольной выдаче К.И. был составлен акт добровольной выдачи. В указанном акте, а также на фрагментах листа бумаги с оттиском печати, которым был опечатал пакет со штыком и револьвером, были поставлены подписи участвующими. (т. 2, л.д. 17-19)

Судом исследованы иные письменные доказательства по делу.

Постановлениями Врио начальника УФСБ России по Ивановской области Т. от 3.10.18г. рассекречены и представлены следствию результаты ОРД (т. 1, л.д. 58- 83):

- постановление на проведение ОРМ «Проверочная закупка» с участием К.С., от 25.09.18г., утв. Врио начальника УФСБ Т. (с указанием на применение К.С. спецтехсредств),

– рапорт о проведении ОРМ «Проверочная закупка» № 5/21090 от 26.09.2018 в ходе которой получены сведения о противоправной деятельности мужчин по имени Д.С. и Е.Е., содержащий признаки деяния по ч.2 ст. 222 УК РФ, выразившейся в незаконном сбыте оперуполномоченному УФСБ К.С. в квартире по адресу<адрес> револьвера системы Нагана обр. 1895 г.(подвергшегося коррозии) и штык-ножа за 7000 рублей, (с указанием на применение К.С. спецтехсредств для аудиозаписи);

– акт личного досмотра от 25.09.2018 в 21.40-21.50 час. которым у К.С. зафиксировано отсутствие при себе предметов, запрещенных к свободному обороту ;

- акт осмотра и вручения денежных купюр от 25.09.2018 с 21.55-22.05 час, которым зафиксировано вручение К.И. К.С. денежных средств в размере 7000 рублей для закупки оружия, приложены и ксерокопии;

- акт досмотра транспортного средства от 25.09.2018 в 22.10-22.20 час., которым установлено, что в автомобиле <данные изъяты> не имеется предметов, запрещенных к свободному обороту на территории РФ;

- акт добровольной выдачи от 25.09.2018 в 23.20 час. К.С. выдан начальнику отделения УФСБ К.И. пистолет системы Нагана обр. 1895 г. (со следами коррозии) и штык нож от винтовки СВТ обр. 1940 г.,с пояснениями, что ему их сбыли лицами по имени Д.С. (ФИО3) и Е.Е. (ФИО2). Предметы изъяты и упакованы в прозрачный целлофановый пакет и опечатаны фрагментом бумаги с оттиском печати УФСБ, с подписями участников, -

вышеуказанные мероприятия по досмотру и вручению проводились в присутствии В. и Б. (понятых)

- компакт-диск № 5/6761 от 26.09.2018;

– справка № 5/22227 от 02.10.2018 г. (составленная начальником отделения К.И.) по результатам расшифровки аудиозаписей: стенограмма разговоров, которые состоялись между К.С. (М1) и лицами по имени Д.С. (ФИО3) (Д.) и Е.Е. (ФИО2) (Е.), из которых следует, что:

А) 1я запись: М1 по телефону представляется от К.И. по объявлению, встретившись с Е. спрашивает его: копаный, рабочий или нет?. Со слов Е. нет, он пытался его отмочить. Д. добавляет что в «царской водке», Е. «вэдэшкой» не пробовал, отмачивал в керосине; далее разговор М.1 с Е. о работоспособности запчастей и механизмов, в т.ч барабана, про наличие номера, про год выпуска; со слов Е. предмет лежал с гараже; М.1 спрашивает про пружину, Е показывает на то, что работает, но сомневается, объясняет, что «моющим шампунем наполировываем», барабан снять не получится; на вопрос М1 о том сколько он хочет денег, Е. не знает. Д. добавляет, что его (предмет) «можно.. в какую-то». М.1 поясняет, что его будет сложно восстанавливать, что он прикипевший и не интересный, но есть небольшой люфт; на его вопрос Д. отвечает, что кислотой не пробовал тереть, не подойдет. М.1 снова спрашивает Е по деньгам, предлагает 5000 рублей, что будет советоваться с К.И.(Ф.), что он (т.е. Е.) его (револьвер) никуда «не скинет», т.е. не продаст, на что Д. отвечает «понятно, его только реставрировать», на что М.1 предлагает его взять под реставрацию, Д. отвечает: «Нет реставрировать его мне кажется можно было. Нет. В принципе, с другой стороны посмотри: крестовина здесь есть. Да?». М.1 объясняет Е. что «все родное..., он прикипевший». Е. «понятно». М.1 поясняет, что отъедет на час до К.И., Д.: «ну да, давай»... Е. говорит что нужны бабки, соглашается с М.1 на «7000 рублей за всё»,.. что они (с Д.) будут здесь, просил Диму продиктовать М.1 свой номер, тот диктует № «.. №». Далее Е. поясняет что нашел здесь. М.1 объясняет, что ему приносили такой же («ТТ»), который они разобрали, оказался в идеале, почистили «ВДшкой», стал работать,.. и что этот «копаный не гаражный», на что Д. отвечает: «Копаный был куплен, он деревяшка уже», М.1 спрашивает «это не деревяшка?, им реально гвозди заколачивать, ствол ржавый... Е. предлагает узнать... М.1 «поговорит с К.И.»..

б) 2я запись начинается с фразы Е. что вэдэшки хорошие, М.1 соглашается, Е. «тебе говорил, что вэдэшки тебе нужны», на что отвечает Д. «да нет... знаешь какая.. .»..; затем М.1 поясняет, что со слов К.И. он (т.е. револьвер) хороший, что если его отмочить, что можно будет стрелять, на что Е. гооврит, что боевой им не нужен, с чем соглашается Д. фразой «горячее оружие нам точно не нужно»...После разговора о немецкой форме, М.1 обращает внимание что закрутился даже (т.е. барабан), спрашивает про боевую пружину, Е. в это время пересчитывает деньги, М1 уточняет всё ли правильно, говорит что дойдет до машины, Е. объясняет, что он (т.е. револьвер) отошел (с помощью концентрированного шампуня), до этого был ржавый, что отмачивал также и в керосине. М.1 поясняет, что настращал их по поводу его плохих свойств, но они его (револьвер) подработали. Д. говорит, что «ты приехал, я такой сижу, он.. дырявый», М.1 поясняет, что оставит (револьвер) под честное слово, дойдет до машины за 1 т.р... Е. говорит, что они (с Д.) «постоят на углу». Д.: «сломалась». М.1 что денег «подняли», и можно (нецензурно) по смыслу «выпить». Е. что завтра у него зарплата. М.1 поясняет, что дороже бы не взял, т.к. «копанина», Д. отвечает, что «ты сам предложил, как бы нам». М1 отвечает, что «нет, нет,. . вы продаете как бы. Да?, озвучили сумму. Да?», объясняет что копанина не в ходу... Далее разговор прямого отношения не имеющий к делу... На вопрос М1 пойдет ли с ними?, Д. ответил «да, да», спросил «слушай а вот...», на что М1 ответил, что они не нужны... затем в разговоре с Е. передает седьмую тысячу рублей, как договаривались..., общаются про патроны и т.п. без участия Д.

(т. 1, л.д. 68-75).

Диск прослушан в судебном заседании, сведения справки в целом согласуются с содержанием записи.

– справка об исследовании № 1/804 «И» от 27.09.2018, из которой следует, что предоставленный на исследование пистолет (в полиэтиленовом пакете, опечатанный фрагментом бумаги с оттиском печати УФСБ, с четырьмя подписями), является револьвером системы Нагана образца 1895 года (номер крышки 37108) калибра 7,62 мм и относится к нарезному огнестрельному оружию, изготовлен промышленным способом. (т. 1, л.д. 86)

- заключение эксперта № 1/1380 от 30.10.2018, что представленный на исследование револьвер системы Нагана образца 1895 года калибра 7,62 мм (боковая крышка № 37108, барабан № 37....) относится к нарезному огнестрельному оружию, пригоден для производства выстрелов 7,62 мм револьверными патронами, изготовлен промышленным способом. (т. 2, л.д. 113-115)

- протокол обыска от 09.10.2018 г. в жилище ФИО1 по адресу: <адрес>, в ходе которого обыска изъят смартфон «<данные изъяты>» (т. 2, л.д. 37-40);

- протокол выемки от 13.12.2018 г. у свидетеля Ф. изъят принадлежащий ему мобильный телефон <данные изъяты> (т. 2, л.д. 49-51);

- протоколом от 11.10.2018 г. : осмотрен в т.ч. револьвер системы Нагана (упакованный в полиэтиленовый пакет, и опечатанный в т.ч. печатями УФСБ с 4 подписями, и печатью ЭКЦ УВМД) со следами коррозии, части и механизмы смазаны маслянистым веществом. Приложены фотографии револьвера, который постановлением следователя признан и приобщены вещественным доказательством (т. 2, л.д. 52-58,59)

- протокол осмотра предметов от 29.11.2018 - смартфона «<данные изъяты>» (установлены серийный и идентификационный номера); на накопителях информации устройства в разделе «фото» имеется изображение в т.ч. предмета, внешне похожего на револьвер системы Нагана. Приложена фототалица первоначальной упаковки, самого устройства с открытым файлом – фотографией, датированной «25.09.18г. 16.50». Смартфон постановлением следователя признан и приобщен вещественным доказательством(т. 2, л.д. 64-72,73);

- протокол осмотра предметов от 13.12.2018 - мобильного телефона <данные изъяты> (Ф.), установлено, что 25.09.2018 в 16.52 от абонента «Д.С.» (N +№), через мессенджер «Viber» поступило фотоизображение револьвера и штык-ножа Телефон постановлением следователя признан и приобщен вещественным доказательством. (т. 2, л.д. 88-93,94);

- письмо ПАО «МТС» в г. Иваново от 01.11.2018, что абонентский №, зарегистрирован на ФИО1 (т. 2, л.д. 131)

– письмо ПАО «Мегафон» и предоставленная детализация телефонных соединений по абонентскому номеру № (Ф.) (т. 2, л.д. 147)

- письмо ПАО «Мегафон» и предоставленная детализация телефонных соединений по абонентскому номеру № (ФИО2) (т. 2, л.д. 146)

- письмо ПАО «МТС» в г. Иваново и предоставленная детализация телефонных соединений (в виде файла 29 КБ, на CD-R «Verbatim») по абонентскому номеру №, ФИО1 (т. 2, л.д. 136), -

которые осмотрены следователем протоколом от 17.12.2018 г., признаны и приобщены к делу вещественными доказательствами. Представлены следствию на основании постановлений суда от 15.11.18г. Данные документы, а также CD-R осмотрены в судебном заседании.

Из указанных детализаций, согласующихся между собой, следует, что

1) 24.09.18 в 10.21 час. с тел «...№» ФИО3 был исходящий вызов на тел Ф. «... №», вечером 24.09.18 и утром 25.09. ФИО3 звонил ФИО2 на № «.... №»;

- 25.09.18 г. с 10.43 час. до 19.05 час. с тел «...№» 5 исходящих на номер «... №», в 19.48, в 20.22.43 и 20.23.57 час. - 3 входящих, в 21.35 снова исходящий;

- 25.09.18 г. в 20.22.16 с тел «...№» исходящий на № (К.С.), в 21.36.15, в 22.29.26, в 22.30.23, в 22.49.27 - 4 входящих от К.С. на тел ФИО3.

2) Ф. также 25.09.18 г. связывался периодически с К.С..

(т. 2, л.д. 95-103, 104)

Постановлениями Врио начальника УФСБ России по Ивановской области Т. от 10.11.18г. рассекречены и представлены следствию результаты ОРД «Прослушивание телефонных переговоров» ФИО1, по номеру №, проведенные на основании постановления Ивановского областного суда (т. 1, л.д.90-104):

- диск компакт-диск - RW №№ 5/6826 от 29.10.2018 г. и справка по результатам проведения ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров» № 5/23911 от 31.10.2018, согласно которой приведена распечатка содержания аудиозаписи телефонного разговора от 5.10.18г. ФИО1 с другим абонентом (как установлено в дальнейшем, М. О.В.); данный компакт-диск - R №№ 5/6826 осмотрен следователем протоколом от 10.12.2018 г. (с участием понятых), установлено следующее содержание разговора:

Д.С. (ФИО3) сообщает собеседнику, что его сосед (Е.Е.) в ФСБ сдал, приехали москвичи антиквары с ФСБ-шниками, по поводу нагана (солдатского дореволюционного), который Е.Е. «откопал» (с С), и что он (ФИО3) вылил им «вдшки» 200 мл на этот наган, прежде чем он начала работать. А также их пробивали, а он ФИО3 сидел пил, что с его Вайбера отсылали фотку.... К нему (ФИО3) приезжал оперативник отдела.... Наган оказался боевой, хотя лежал в земле, заржавел. На вопрос собеседника «хотели револьвер в антиквариат продать что ли?, ФИО3 ответил: «револьвер и штык нож», подтвердив, что они дураки... Он (т.е. оперативник) пытался их надуть на штуку, и антикваром не был..., что «там нож австрийский у него (т.е. Е.Е.) лежал и наган», который он (ФИО3) вд-шкой побрызгал, и дал понять, что он начал щелкать (изображая звуки щелчков)...

Компакт-дискпризнан и приобщен постановлением следователя к делу вещественным доказательством.(т. 2, л.д. 83-86, 87)

Диск прослушан в судебном заседании, сведения протокола согласуются с содержанием записи.

Оценив исследованные доказательства в их совокупности, суд считает виновность подсудимых в совершении преступления при изложенных выше обстоятельствах доказанной.

Установлено, что оба подсудимых совершили вменяемые им действия по незаконному обороту оружия, поскольку действовали вопреки законодательным предписаниям в указанной сфере.

Согласно выводам заключения эксперта указанный револьвер относится к нарезному огнестрельному оружию. По общему правилу, установленному ст. 9 ФЗ от 13.12.1996 N 150-ФЗ "Об оружии" приобретение (а следовательно последующее ношение и хранение), экспонирование и коллекционирование оружия в РФ подлежат лицензированию. К исключениям ч.6 указанной статьи револьвер «наган», проходящий по настоящему делу, не относится. В силу ч.8 данной статьи право приобретать старинное (антикварное) оружие, копии старинного (антикварного) оружия, реплики старинного (антикварного) оружия и холодное оружие, имеющее культурную ценность, имеют юридические и физические лица, имеющие лицензию на коллекционирование оружия. Из показаний подсудимых и материалов дела следует, что ФИО3 и ФИО2 таких лицензий не имели. Указанный револьвер «наган» не относится и к числу гражданского оружия, право на оборот которого имеют граждане согласно ст. 3 и ст. 13 ФЗ (при наличии лицензии). Согласно ст. 22 ФЗ условием хранения гражданами гражданского и служебного оружия является получение разрешения на хранение или хранение и ношение оружия в федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном в сфере оборота оружия, или его территориальном органе. Такого разрешения подсудимые также не имели.

Согласно ст. 20 ФЗ от 13.12.1996 N 150-ФЗ "Об оружии" право продажи имеют граждане РФ владеющие на законных основаниях на праве личной собственности оружие, с соблюдением предусмотренных данной нормой правил, - которые по настоящему делу также подсудимыми не соблюдены.

Кроме того в силу ст. 11 ФЗ право на приобретение боевого ручного стрелкового и иного оружия имеют государственные военизированные организации впорядке, установленном нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации.

«Правила оборота боевого ручного стрелкового и иного оружия, боеприпасов и патронов к нему, а также холодного оружия в государственных военизированных организациях", утв. Постановлением Правительства РФ от 15.10.1997 N 1314, также устанавливая специальные условия и порядок оформления продажи, передачи и приобретения, хранения оружия (в т.ч. огнестрельного оружия с нарезным стволом), не предусматривают право граждан на подобные операции, тем более вне такого порядка и без лицензии.

Таким образом доказано, что ФИО3 и ФИО2 осуществляли незаконный оборот указанного оружия.

Никаких оснований подвергать сомнению заключение эксперта о том, что револьвер является нарезным огнестрельным оружием (не гладкоствольным, не ограниченного поражения, не иным видом оружия, допускаемого к владению гражданами) у суда не имеется. В заключении приведены данные о методе исследования, его результатах, методическая литература, выводы были подтверждены экспертом в суде, в т.ч. с пояснениями о ходе исследования. Тот факт, что эксперт произвел манипуляции по разборке и смазке оружия, также объяснен им методикой экспертизы и требованиями безопасности. При этом каких либо конструктивных изменений эксперт в оружие не вносил. Тем самым экспертиза проведена в отношении того предмета, который был изъят в ходе ОРМ, и установлено, что данный револьвер, несмотря на определенные признаки коррозии, сохранил и имеет огнестрельные свойства, т.е. относится к оружию, оборот которого гражданам ФИО2 и ФИО3 в силу закона не разрешен.

Доводы подсудимых о якобы антикварности равольвера, что объяснено ими, в т.ч. со ссылкой на дореволюционность изготовления, являются субъективными, обусловленными способом защиты, не основанными на реальных свойствах данного оружия, который обладает полной совокупностью признаков огнестрельного, и конструктивно предназначен для поражения цели на расстоянии снарядом (т.е. боеприпасом соответствующего калибра, получающим направленное движение за счет энергии порохового заряда), при этом в заключении отражено, что полученное среднее значение дульной кинетической энергии 1,15 Дж/мм2 превышает минимальный энергетический критерий поражаемости человеческого тела равный 0,5 Дж/мм2, т.е. он представляет реальную опасность поражения и живой цели на расстоянии. К тому же, как отмечено выше, оборот антикварного оружия требует лицензии, которой у подсудимых не имеется, т.е. не будучи специалистами в этой области они не приняли мер, чтобы точно убедиться в том, что не нарушают закон.

О том, что пистолет имеет признаки рабочего (боевого) шла речь и в разговорах К.С. с подсудимыми в ходе встреч, где он пояснял им что возможность стрельбы из данного револьвера (хотя и после его чистки) не исключена, ФИО2 заметил, что боевой им не нужен, с чем согласился и ФИО3 фразой «горячее оружие им не нужно». Т.е. оба подсудимых осознавали, что совершают оборот огнестрельного оружия, пригодного для стрельбы, что подтвердила и последующая экспертиза. Доводы, что в момент передачи револьвера К.С. не все механизмы двигались (ввиду следов коррозии в месте соприкосновения частей), данные выводы не опровергают, т.к. в целом все составные части револьвера были в исправном состоянии.

Тем самым совокупность доказательств свидетельствует об осознании подсудимыми незаконности и общественной опасности своих действий и наличии у них умысла на совершение соответствующих действий по незаконному обороту оружия.

Из доказательств следует, что приобрел револьвер (путем присвоения найденного), перенес по месту жительства с места обнаружения и в последующем хранил (до сбыта) ФИО2, ФИО3 каких-либо действий в этой части (в т.ч.по обеспечению сохранности револьвера) не совершал, доказательств о чем в деле нет. Обеспечивал сохранность (т.е. хранил) револьвер ФИО2. Установлено, что ФИО3 присоединился к совершению незаконных действий с оружием после обращения к нему ФИО2 на предмет оказания помощи в продаже револьвера в антиквариат, с чем ФИО3 согласился, предоставив ФИО2 свой телефон для неоднократной связи с антикваром, лично совершив ряд действий, способствовавших сбыту, переслал изображение револьвера через мессенджер «Вайбер», установленный в его телефоне - как пояснял сам в судебном заседании ( нажимал кнопки), предоставил квартиру для встречи с лицом, представившимся в приобретении от антиквара, оказавшимся оперативным сотрудником К.С., а кроме того ФИО3 (наряду с ФИО2) принимал меры к удалению следов коррозии на указанном револьвере и приведению в рабочее состояние частей его механизма, путем обработки веществом «ВД-40», о чем имеется достаточные сведения в разговорах как при личных встречах с К.С., так и в разговоре по телефону с М. - на его вопрос ФИО3 признает, что с Е.Е. хотели продать револьвер (и штык нож), и он (ФИО3) лично выливал (брызгал) это вещество на пистолет, после чего он стал щелкать. Т.е. ФИО3, будучи осведомлен о цели действий ФИО2 и его желании продать револьвер, согласованно с ним прилагал свои усилия и совершал действия по приведению предмета сделки в более пригодное с т.зр. товарного вида состояние (для повышения возможной цены), действуя совместно с ФИО2 с целью сбыта оружия.

При этом конкретные обстоятельства участия ФИО3 в приобретении, ношении и хранении оружия следствием не установлены и не описаны. Следовательно с момента обращения ФИО2 к ФИО3 по поводу помощи в продаже и получения на это согласия ФИО3 между ними была достигнута предварительная договоренность на совместный сбыт оружия, что ими и было впоследствии реализовано. Из дела следует, что хранил (в т.ч. при себе и в своих вещах), переносил оружие до сбыта ФИО2. Некоторые действия ФИО3 с оружием совершались в присутствии ФИО2 (обратное из доказательств не вытекает), и охватывались умыслом ФИО3 на совместный сбыт.

Об этом достаточно свидетельствуют как объективные доказательства, полученные: в ходе ОРМ о существе переговоров подсудимых с К.С., пересылки ему фотографии с номера ФИО3 через номер Ф., и по запросу детализация неоднократных соединений по номеру ФИО3 (с предоставленного им телефона) с номером Ф. и К.С., так и оглашенные показания ФИО2 и ФИО3 на следствии, и явки их с повинной, где они подробно пояснили и совместных действиях направленных на достижение одной цели – продажи, т.е. сбыта револьвера, а равно в согласующейся с указанными данными часть их показаний в судебном заседании.

Позицию подсудимых в суде по оспариванию совместных действий по сбыту следует признать способом защиты от обвинения, что однако опровергается совокупностью доказательств, т.ч. показаниями подсудимых на следствии, которые были получены с соблюдением права на защиту (с участием адвоката, после разъяснения существа подозрения (обвинения) и их процессуальных прав), каких либо замечаний по существу показаний подсудимые в протокол не внесли, подписали ту редакцию что изложена в протоколах допроса, т.е. будучи дееспособными и совершеннолетними подтвердили информацию, которая, как указано, занесена с их слов. Доводы о некоем давлении на подсудимых со стороны сотрудников, и тем более адвоката (о чем пояснял ФИО2), представляются суду неубедительными, не несущими в себе конкретные признаки обстоятельств незаконного воздействия, которое бы привело к даче ими неправдивых показаний. В целом сами подсудимые, однако подтвердили существо этих показаний на следствии. Некоторые уточнения следователем формулировок применительно к сути расследуемого дела, допущенное не произвольно, а исходя из показаний самых допрашиваемых лиц, что заверено их последующими подписями, не может считаться изменением действительного содержания показаний. Поэтому суд признает оглашенные показания подсудимых на следствии, а также явки с повинной, допустимыми доказательствами подтверждающими выводы суда об их виновности в совокупности с иными доказательствами.

Сам факт продажи револьвера с целью получения денежных средств на личные нужды (а равно предшествовавшие этому действия с ним) ФИО2 не оспаривал. ФИО3 наряду с вышеперечисленными своими действиями по улучшению товарных свойств пистолета и предоставлению телефона (с целью доведения до потенциального покупателя информации о намерениях, а также визуальной информации в виде изображения о предмете продажи), непосредственно присутствовал (в предоставленной им же квартире для облегчения совершения сделки) во время обоих встреч с покупателем револьвера, участвовал в разговоре, вставляя ряд фраз, свидетельствующих о его вовлеченности в совместную с ФИО2 продажу.

Так когда на вопрос К.С. сколько хочет денег, ФИО2 говорит, что не знает, Варламов добавляет, что его (предмет) «можно.. в какую-то», затем объясняет К.С., что он (ФИО3) кислотой не пробовал тереть, она не подойдет; на пояснения К.С., что «5 т.р. это максимум» и что револьвер никуда «скинуть» не удастся, ФИО3 отвечает «понятно, его только реставрировать», на что К.С. сомневаясь озвучивает возможность взять под реставрацию, ФИО3 его убеждает, что реставрировать его можно было, в принципе, и обращает внимание, что «крестовина» здесь есть; на фразу К.С., что он «отъедет на час до К.И.» ФИО3 побудительно соглашается: «ну да, давай», затем когда К.С. ссылается на другой, якобы, случай покупки им пистолета «ТТ» в плохом состоянии, который после разборки был в идеальном состоянии, ФИО3 замечает: «копаный (т.е. тот о котором говорил К.С.) был куплен, хотя он был «деревяшка» уже», т.е. по смыслу намекает на возможность покупки и их револьвера, который как они с ФИО2 утверждали, был найден в гараже, т.е. был не «копаный» (из земли).

По показаниям К.С., в перерыве между встречами в разговоре по телефону, что согласуется с детализацией, ФИО3 ему пояснил, что барабан закрутился, после того как они (т.е. с ФИО2) «поколдовали», т.е. совершили еще действия по очистке от коррозии. Также ФИО3 встречал К.С. на улице, приглашал в квартиру.

Во время 2й встречи на реплику К.С., что дороже бы он не взял (т.к. «копанина» не в ходу), ФИО3 заметил, что он «сам предложил, как бы нам», т.е. сумму за предмет им с ФИО2, подтвердив, что действуют совместно. Как показал К.С., в суде у него сложилось впечатление что продают они вместе. По мнению суда такие пояснения К.С. основаны на его личном восприятии общения с подсудимыми во время событий и обсуждения сделки продажи оружия, что согласуется с иными приведенными судом доказательствами, и подтверждает выводы суда о характере поведения и ФИО3, направленного на сбыт оружия.

По смыслу закона под незаконным сбытом указанных предметов следует понимать их безвозвратное отчуждение в собственность иных лиц в результате совершения какой-либо противоправной сделки, в т.ч. возмездной продажи, что имеет место в данном случае. Из доказательств следует, что наряду с ФИО2 (который являясь собственником револьвера) действовал с целью совершения такой сделки, в её непосредственном осуществлении принимал участие и ФИО3, лично совершенные действия которого свидетельствуют о выполнении им непосредственно части объективной стороны сбыта, причем в рамках состоявшейся ранее предварительной договоренности с ФИО2 и по согласованию с ним, совокупность их совместных действий привели к единой цели – достижению соглашения и совершению сделки продажи К.С. (проводившему соответствующее ОРМ) револьвера.

Тот факт что изначальным его владельцем был ФИО2, и что вырученные деньги он получил и присвоил себе, не исключает наличие у ФИО3 мотива совершения преступления по предварительному с ним сговору из дружеских отношений (как в интересах ФИО2, так и с целью последующего совместного распития спиртных напитков на часть полученных от сбыта денег). При этом ФИО2 действовал из корыстных побуждений, т.к. его целью было незаконное обогащение.

Личное участие ФИО3 в сбыте не свелось лишь к предоставлению телефона и квартиры, а также пассивному присутствию во время разговора ФИО2 и К.С., ФИО3 совершал активные действия по улучшению предмета сбыта, по доведению до покупателя информации о его свойствах (в т.ч. путем направления фотографии), а также суть его фраз в разговоре с К.С. была направлена на формирование у него убеждения в необходимости приобретения оружия (вне зависимости от цели его последующего использования), что оказывало влияние на существо проводимой сделки. Совместное поведение ФИО3 и ФИО2 (по предварительной взаимной договоренности между ними) содержало все признаки объективной стороны незаконного сбыта, что вопреки доводам защиты дает основания для признания в этой части (сбыта) соисполнительством в преступлении, и квалифицирующего признака группой лиц по предварительному сговору.

По ранее приведенным основаниям такой квалифицирующий признак в части приобретения, хранения и ношения оружия в отношении ФИО3 суд исключает ввиду недоказанности совершения им этих действий.

Деяние является оконченным, т.к. фактическая передача оружия во владение иного лица состоялась, что содержит все признаки объективной части преступления.

Никаких оснований для оправдания подсудимых нет. Вопреки доводам защиты, каких -либо неустранимых сомнений в этой части также не имеется.

Суд отмечает, что каких либо существенных противоречий в показаниях допрошенных свидетелей, ставящих бы под сомнение виновность подсудимых не усматривается, каждый сообщил информацию исходя из своего наблюдения и восприятия событий. Некоторые противоречия в подробностях событий были устранены путем оглашения показаний, данных на следствии, которые свидетели подтвердили. Суд принимает во внимание основные совпадающие между собой сведения по обстоятельствам дела вытекающие из доказательств в т.ч. письменных, которые взаимно дополняют друг друга, и что позволяет признать доказанными фактические обстоятельства дела по установленному судом обвинению.

Полученные доказательства, приведенные судом и положенные в основу признания подсудимых виновными, суд признает допустимыми, достоверными в совокупности достаточными для указанных выводов. Данных о нарушении УПК РФ при сборе этих доказательств не приведено, судом не установлено.

Также суд отмечает, что при осуществлении оперативных мероприятий не допущено нарушений действующего ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». В соответствии со ст. 2 указанного ФЗ задачами оперативно-розыскной деятельности являются, в частности, выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших. Согласно п. 4 ст. 6 данного Закона — «проверочная закупка» предусмотрена, как один из видов оперативно-розыскных мероприятий, проводимых при осуществлении оперативно-розыскной деятельности.

По настоящему делу оперативными подразделениями УФСБ на основании решения руководителя органа, санкционировано её проведение. «Проверочная закупка» проводилась с целью изобличения, выявления и документирования незаконного характера деятельности лиц причастных к незаконному обороту оружия, которая относится к конспирируемой, проводилась для сбора доказательственной базы. При этом сотрудники действовали с соблюдением закона об оперативно-розыскной деятельности, на основании разрешения вышестоящего руководства, документы об ОРМ рассекречены и представлены следователю на основании постановления руководителя органа в установленном порядке. Никаких оснований считать действия сотрудника К.С. провокацией у суда нет, т.к. установлено, что инициатива в продаже оружия исходила от подсудимых путем обращения к Ф. по телефону, указанному в объявлении, в свою очередь Ф. сообщил об указанной возможной противоправной деятельности в УФСБ. Т.е. какие-либо искусственные условия для формирования умысла подсудимых на сбыт оружия, не создавались.

Т.е. обстоятельства дела говорят о выявлении и пресечении правоохранительными органами факта противоправной деятельности ФИО3 и ФИО2, которая сложилась и сформировалась у них вне зависимости от вмешательства сотрудников УФСБ, которые к сбыту оружия (выявленного в ходе ОРМ) их не принуждали, искусственные условия для формирования их умысла не создавали. При отсутствии бы у них умысла на совершение преступления они имели возможность уклониться от совершения действий по продаже, однако представлено достаточно доказательств об их самостоятельном желании совершить таковые. Тем самым предварительные сведения о причастности подсудимых к незаконному обороту оружия достаточно подтвердились, установлена их причастность к тяжкому преступлению.

Доводы подсудимых о том, что если бы они знали, что револьвер может выполнять функцию стрельбы, и если бы К.С. или Ф. их предупредили об этом, то они сдали бы его в ОМВД, не основаны на фактических обстоятельствах дела, согласно которым от своего намерения они не отказались, совершив преступление.

Представленные доказательства, в т.ч. полученные в ходе ОРМ, включая диски с аудиозаписями встреч К.С. и аудиозаписями телефонного разговора ФИО3, суд признает допустимыми доказательствами, они получены, рассекречены и представлены с соблюдением закона, их содержание в целом стороной защиты не оспаривалось, судом доказательства проверены, признаков фальсификации не усмотрено. Запись телефонного разговора получена в ходе ПТП с санкции суда.

Аудиозаписи разговоров в ходе встреч К.С. в подсудимыми получены в рамках ОРМ, возможность чего предусмотрена ч.3 ст. 6 ФЗ - « в ходе ОРМ используются.. ., аудиозапись,.. . а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде». Ссылка на их применение указана в постановлении о «проверочной закупке» и рапорте по её итогам, стенограмма оформлена в виде справки, содержание которой согласуется с данными записи прослушанной судом. С учетом специфики подобных спецсредств, обладающих признаками отнесения к гостайне, закон не требует обязательной фиксации их вручения и изъятия актами.

При этом суд не принимает во внимание протокол осмотра предметов (компакт-диска № 5/6761) от 12.10.2018 г, составленный следователем, ввиду нарушения им положений ст. 1.1. ст. 170 УПК РФ, поскольку, приняв решение о неучастии понятых, следователь не обеспечил фиксацию хода и результатов следственного действия с применением технических средств, с учетом существа проводимого осмотра, в ходе которого осуществляется изложение фонограммы аудиозаписи в его текстовом содержании разговора, ввиду чего лишь фотографирование диска не обеспечивает заявленной в законе цели, ввиду чего этот протокол признается судом недопустимым доказательством, что не изменяет доказательственного значения самой записи содержащейся на диске, исследованной непосредственно в судебном заседании.

Таким образом, учитывая обстоятельства совершенного общественно-опасного деяния, суд квалифицирует действия подсудимого ФИО2 как незаконные приобретение, ношение, хранение, а также группой лиц по предварительному сговору незаконный сбыт огнестрельного оружия; ФИО1 как незаконный сбыт огнестрельного оружия, группой лиц по предварительному сговору. Действия каждого из подсудимых подлежат квалификации по ч.2 ст. 222 УК РФ.

Оснований сомневаться во вменяемости ФИО3 и ФИО2 у суда не возникло.

Вопреки доводам защиты каких-либо законных оснований для признания деяния малозначительным не имеется.

При назначении наказания подсудимым суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления и их личность, смягчающие обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденных, условия жизни их семьей.

Каждый из подсудимых совершил умышленное тяжкое преступление против общественной безопасности, сопряженного с введением в оборот оружия предназначенного для поражения в т.ч. живой цели, что говорит об определенных противоправных установках личности подсудимых, отсутствии самоконтроля за своими поступками с точки зрения соблюдения общественного порядка, прав и законных интересов граждан, как членов общества в целом.

В связи с изложенным имеются основания для применения к обоим подсудимым наказания в рамках санкции нормы УК, при том, что оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, т.е. назначения наказания ниже низшего предела, не имеется, т.к. степень общественной опасности содеянного и личности виновных не уменьшается.

В то же время суд учитывает, что ФИО3 и ФИО2 не судимы.

В качестве обстоятельств смягчающих наказание следует признать обоим подсудимым: явку с повинной, активное способствование расследованию преступления - п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, наличие у обоих на иждивении малолетних детей - п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

ФИО2 <данные изъяты>

По месту жительства участковым со слов соседей, а равно допрошенной свидетелем П. - супругой ФИО2 характеризуется положительно, заботится о <данные изъяты>, оказывает в силу своих возможностей путем подработок материальную поддержку, получает доход около <данные изъяты> руб. в мес., она не работает, т.к. <данные изъяты>; жалоб на него не поступало.

ФИО2 однажды привлекался к административной ответственности за нарушение общественного порядка.

ФИО3 в браке не состоит, однако проживает <данные изъяты> работает водителем по грузоперевозкам, получает доход около <данные изъяты> руб. в мес. По месту жительства участковым со слов соседей характеризуется положительно, жалоб на него не поступало. К административной ответственности не привлекался.

На спецучетах у врачей нарколога и психиатра ФИО3 и ФИО2 состоят.Данных о наличии каких либо тяжелых хронических заболеваний у подсудимых не приведено.

Отягчающих обстоятельств подсудимым не установлено.

Суд учитывает положения ч.1 ст. 62 УК РФ.

Достаточных признаков такого смягчающего обстоятельства, как совершение деяния в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств ФИО2 суд не находит.

С учетом вышеприведенных данных и смягчающих обстоятельств, суд полагает возможным предоставление обоим подсудимым шансаисправиться без изоляции от общества, определив им лишение свободы условно с применением ст. 73 УК РФ (к основному наказанию), с возложением определенных обязанностей, выполнение которых будет свидетельствовать об их исправлении и способствовать достижению целей наказания, установленных ст. 6,43 УК РФ.

Вместе с тем с учетом обстоятельств деяния, сопряженного с игнорированием требований закона и общественной безопасности, наличия у подсудимых дохода и их трудоспособности, суд полагает назначить им дополнительное наказание в виде штрафа.

С учетом характера и степени общественной опасности деяния, несмотря на назначенное наказание и смягчающие обстоятельства, достаточных оснований для изменения подсудимым категории преступления на менее тяжкую согласно ч.6 ст. 15 УК не имеется, ввиду отсутствия исключительных обстоятельств.

Оба подсудимых задерживались в соответствии со ст. 91 УПК РФ в ИВС в течение суток 09.10.2018 г. ФИО2 - с 13 ч. 10 мин до в 14 ч. 30 мин, ФИО1- с 09 ч. 30 мин до 13 час. Поэтому указанное время, которое следует считать как содержание под стражей, из расчета 1 сутки, подлежит зачету в срок лишения свободы, в случае замены условного осуждения.

Согласно положениям ст. 132 УПК РФ: процессуальные издержки (состоящие в т.ч. суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению), взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета; суд вправе взыскать с осужденного процессуальные издержки; суд вправе освободить осужденного полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, если это может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на иждивении осужденного. По настоящему делу адвокату Одинцовой А.М. в защиту ФИО3 по назначению подлежит оплате вознаграждение: за участие в судебном разбирательстве – 7200 рублей. По вопросу взыскания с него данных сумм ФИО3 не возражал. С учетом сведений о трудоспособности ФИО3 и наличия определенной занятости приносящей доход, суд полагает возможным взыскать с подсудимого в доход государства суммы указанных издержек, не являющейся существенной, с т. зр. материального положения его иждивенцев, признаков имущественной несостоятельности ФИО3 не выявлено.

В силу положений ст. 115 УК РФ суд полагает возможным наложить арест на имущество осужденного ФИО1 - смартфон «<данные изъяты> с целью обеспечения имущественного взыскания.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 297,307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО1 и ФИО2 каждого признать виновными в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 222 УК РФ, и назначить каждому их них наказание в виде 3 лет лишения свободы со штрафом в размере 25000 рублей.

На основании ч.1 ст. 73 УК РФ основное наказание ФИО1 и ФИО2 в виде лишения свободысчитать условным с испытательном сроком 3 года.

В соответствии с ч.5 ст. 73 УК РФ возложить на осужденных ФИО1 и ФИО2 следующие обязанности: не менять постоянное место жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденного, в который являться периодически (2 раза в месяц) на регистрацию в дни установленные инспекцией, не совершать административные правонарушения в сфере общественного порядка и общественной безопасности.

В случае замены условного осуждения в срок лишения свободы ФИО1 и ФИО2 зачесть время содержания в ИВС УМВД09.10.2018 г. из расчета 1 сутки по правилам ст. 72 УК РФ.

Дополнительное наказание в виде штрафа исполнять самостоятельно.

Меру пресечения осужденным ФИО1 и ФИО2 – подписку о невыезде – по вступлении приговора в законную силу отменить.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджетапроцессуальные издержки в виде сумм, выплачиваемых адвокату по назначению суда, в размере 7200 рублей.

Наложить арест на принадлежащий ФИО1 смартфон <данные изъяты>, - в счет обеспечения имущественных взысканий.

Вещественные доказательства по уголовному делу:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Ивановский областной суд через Октябрьский районный суд города Иваново в течение 10 суток со дня вынесения.

Председательствующий: Вьюгин И.В.