Апелляционное определение № 33-1229/2026 33-20473/2025 от 14 января 2026 г.

УИД 03RS0063-01-2025-001975-22

Дело № 2-1807/2025

Категория 2.206

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело № 33-1229/2026 (33-20473/2025)

15 января 2026 г. г. Уфа

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Республики Башкортостан в составе председательствующего Галиева Ф.Ф.

судей Корниловой Е.П., Турумтаевой Г.Я.

при секретаре судебного заседания Ивановой Ю.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3 на решение Туймазинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 20 августа 2025 г.

Заслушав доклад судьи Турумтаевой Г.Я., судебная коллегия

установила:

ФИО3 обратился с иском к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства по Республики Башкортостан о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование, указав, что 7 сентября 2017 г. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ, в отношении неустановленного лица. Общий срок уголовного преследования ФИО3 исчисляется с 14 сентября 2017 г. (задержание ФИО3 в качестве подозреваемого в соответствии со ст. 91 УПК РФ) по 22 сентября 2022 г. включительно (вступление в законную силу оправдательного приговора суда) и составил 5 лет 0 месяцев 9 дней или 1835 дней, из них ФИО3 703 дня (1 год 11 месяцев 3 дня) находился под подпиской о невыезде и надлежащем поведении (в период с 20 января 2020 г. по 22 декабря 2021 г.), 482 дня (1 год 3 месяца 28 дней) содержался под стражей (в периоды с 14 сентября 2017 г. по 5 августа 2018 г., с 3 января 2022 г. по 7 июня 2022 г.).

Нравственные страдания истца в результате уголовного преследования выразились в следующем: незаконном и необоснованном обвинении его в совершении преступлений, одно из которых относится к категории особо тяжких, против личности; нахождение в статусе подозреваемого и обвиняемого по обвинению в преступлениях, которые он не совершал; избрание в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу, а также в виде подписки о невыезде, накладывающие ограничения на его жизнедеятельность, по обвинению в тех преступлениях, которые он не совершал; нахождение в статусе обвиняемого более 5 лет, в тех преступлениях, которые он не совершал; в течение пяти лет истец находился в состоянии постоянного нервного напряжения. Он не понимал, почему его хотят привлечь к уголовной ответственности, и испытывал сильный стресс; после начала уголовного преследования в связи с многочисленными переживаниями, у него впервые было выявлено заболевание «сахарный диабет» 2 типа инсулинопотребный, осложнение кетоз, 011-диабето-гипертоническая ангиопатия сетчатки, гепатомегалия, нефропатия на стадии микроальбуминурии, Д.ретинопатия, 011 не-пролиферативная стадия, Д.нефропатия в стадии С1, Д.полинейропатия сенсомоторная симметричная а также сопутствующие заболевания: гипертоническая болезнь 2 стадии 1 степени риск 3, фибролипоматоз шейноворотниковой зоны, онкологическая настороженность, артериальная гипертензия 2-3 стадии. ФИО3 неоднократно госпитализировали с приступами в период содержания в ИВС и СИЗО, медицинская помощь оказывалась не надлежащим образом, необходимые лекарства отсутствовали, на прием к врачу эндокринологу в Туймазинскую ЦРБ согласно рекомендаций лечащих врачей МСЧ не вывозился, рекомендуемые инсулин, тест-полоски и глюкометр не выдавались. До настоящего времени ФИО3 проходит постоянные обследования у врачей - невролога и эндокринолога, иных специалистов, принимает препараты для лечения сахарного диабета, давления, рецептурные успокоительные; незаконное и необоснованное обвинение в совершении особо тяжкого преступления привело к тому, что с ФИО3 перестали общаться родственники, полагая, что он лишил жизни супруга племянницы, что он заслуживает наказания и уже не вернется к нормальной жизни, а закончит жизнь в местах лишения свободы. От ФИО3 отвернулись друзья, перестали здороваться знакомые и соседи. Все указанные лица выражали по отношению к нему осуждение и презрение, полагали, что он сядет в тюрьму надолго, так как избрание в отношении него заключения под стражу и передача дела на рассмотрение в суд, означало, что этот человек преступник и его нужно оградить от общества и посадить в места лишения свободы; длительное время отсутствие вообще каких-либо свиданий с близкими людьми в период содержания под стражей; игнорирование многочисленных ходатайств и жалоб ФИО3 и его защитника, сопровождалось не только отсутствием желания государственных органов осуществлять полномочия по защите прав граждан, но и открытым безразличием. Отсутствие доказательств причастности ФИО3 к совершению вмененных ему преступлений и желание органов предварительного следствия «загнать» дело в суд, порождало многочисленные возращения уголовного дела прокурором для производства дополнительного расследования, незаконные приостановления производства по уголовному делу, а ФИО3 практически перестал верить в законность, правосудие и справедливость жизни; подсобное хозяйство осталось без присмотра, на момент заключения под стражу находилось 70 семей пчел, продукты пчеловодства приносили доход в размере 30000-40000 руб. в месяц. В связи с тем, что ФИО3 находился под стражей, и никто не ухаживал за пасекой, после зимовки в 2018 г. пчелы погибли; в связи с нахождением в СИЗО, ИВС и невозможностью уплаты налоговых и кредитных обязательств, образовались налоговые и кредитные задолженности, что привело к многочисленным возбуждениям исполнительных производств, арест банковских счетов; занятие пчеловодством приносило доход, с которого ФИО3 оплачивал налоги, был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, однако в связи с тем, что он, находясь в СИЗО и ИВС не мог предоставлять документы отчетности, предусмотренные законодательством о налогах и сборах, образовалась задолженность по налогам, его исключили из единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей.

Сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности предполагает возникновение нравственных страданий у человека.

ФИО3 длительное время подвергался ограничениям на личную и семейную жизнь, не имел возможности трудиться, вести привычный образ жизни, распространение сведений среди родственников и знакомых, которые были свидетелями по уголовному делу, нарушение охраняемых законодательством прав на честь, доброе имя, деловую репутацию, длительность уголовного преследования в целом, основание прекращение уголовного преследования, категорию преступлений, по которым осуществлялось уголовное преследование, данные о личности ФИО3, который на момент уголовного преследования, ранее к уголовной ответственности не привлекался.

Полагает, что испытанные истцом нравственные и физические страдания, связанные с незаконным уголовным преследованием, продлившимся более 5 лет (5 лет 0 месяцев 9 дней, или 1835 дней), подлежат компенсации в размере 10000 руб. за каждый день незаконного уголовного преследования в течение 1835 дней, что составляет 18 350 000 руб.

ФИО3 просил взыскать компенсацию морального вреда в размере 18 350 000 руб.

Решением Туймазинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 20 августа 2025 г. взыскано с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО3 компенсация морального вреда в размере 200 000 руб.

В апелляционной жалобе ФИО3 просит решение суда отменить, ссылаясь на его незаконность и необоснованность, удовлетворить исковые требования в полном объеме.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы.

Информация о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы заблаговременно была размещена на интернет сайте Верховного Суда Республики Башкортостан.

Не явившиеся лица о причинах уважительности неявки не сообщили, в связи с чем, руководствуясь ст. ст. 167, 327 ГПК РФ, судебная коллегия полагает возможным рассмотреть гражданское дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, рассмотрев дело в соответствии с частью 1 статьи 327.1 ГПК Российской Федерации, в пределах доводов, изложенных в жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно абзацу 3 статьи 1100 ГК Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст.1101 ГК Российской Федерации).

Судом установлено, что 7 сентября 2017 г. возбуждено уголовное дело №... по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, в отношении неустановленного лица (т.1 л.д.1-2).

14 сентября 2017 г. ФИО3 задержан в порядке ст. 91 УПК РФ (т.2 л.д. 121-124).

15 сентября 2017 г. ФИО3 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ, в тот же день допрошен в качестве обвиняемого (т.2 л.д. 137-140, 143-145).

15 сентября 2017 г. судом избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 1 месяц 24 суток, то есть до 7 ноября 2017 г. (т.3 л.д. 71-72).

3 ноября 2017 г. судом в отношении обвиняемого ФИО3 срок содержания под стражей продлен на 1 месяц, а всего до 2 месяцев 24 суток, то есть до 7 декабря 2017 г. (т.3 л.д. 80-81).

1 декабря 2017 г. в отношении обвиняемого ФИО8 срок содержания под стражей продлен на 1 месяц, а всего до 4 месяцев 00 суток, то есть до 7 января 2018 г. (т.3 л.д. 89-90).

29 декабря 2017 г. судом в отношении обвиняемого ФИО3 срок содержания под стражей продлен на 1 месяц, а всего до 4 месяцев 24 суток, то есть до 7 февраля 2018 г. (т.3 л.д. 98-99).

6 февраля 2018 г. судом в отношении обвиняемого ФИО3 срок содержания под стражей продлен на 1 месяц, а всего до 5 месяцев 24 суток, то есть до 7 марта 2018 г. (т.3 л.д. 107-108).

6 марта 2018 г. судом в отношении обвиняемого ФИО3 срок содержания под стражей продлен на 1 месяц, а всего до 6 месяцев 24 суток, то есть до 7 апреля 2018 г. (т.3 л.д. 115-116).

6 апреля 2018 г. судом в отношении обвиняемого ФИО3 срок содержания под стражей продлен на 1 месяц, а всего до 7 месяцев 24 суток, то есть до 7 мая 2018 г. (т.3 л.д. 131-132).

4 мая 2018 г. судом в отношении обвиняемого ФИО9 срок содержания под стражей продлен на 1 месяц, а всего до 8 месяцев 24 суток, то есть до 7 июня 2018 г. (т.3 л.д. 142-143).

6 июня 2018 г. судом в отношении обвиняемого ФИО3 срок содержания под стражей продлен на 1 месяц, а всего до 9 месяцев 24 суток, то есть до 7 июля 2018 г. (т.4 л.д. 147-148).

5 июля 2018 г. судом в отношении обвиняемого ФИО3 срок содержания под стражей продлен на 30 суток, а всего до 10 месяцев 23 суток, то есть до 6 августа 2018 г. (т.5 л.д. 81-83).

5 августа 2018 г. мера пресечения в виде содержания под стражей в отношении обвиняемого ФИО3 отменена, общий срок содержания под стражей ФИО3 составил 10 месяцев 23 суток (т.5 л.д. 82-83).

6 августа 2018 г. предварительное следствие приостановлено на основании п.4 ч.1 ст. 208 УПК РФ, в связи с заболеванием обвиняемого ФИО3, срок предварительного следствия составил 9 месяцев 17 суток (т.5 л.д. 86-87).

9 декабря 2019 г. предварительное следствие по уголовному делу возобновлено, установлен срок дополнительного следствия в 1 месяц с момента принятия уголовного дела следователем к производству (т.5 л.д. 92-93).

20 января 2020 г. обвиняемому ФИО3 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении (т.6 л.д. 39-40).

21 января 2020 г. срок предварительного следствия по уголовному делу продлен на 1 месяц 00 суток, а всего до 12 месяцев 00 суток, то есть до 22 февраля 2020 г. (т.5 л.д. 103-105).

20 февраля 2020 г. ФИО3 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ (т.6 л.д. 144-148), в тот же день ФИО3 допрошен в качестве обвиняемого (т.6 л.д. 151-158).

25 февраля 2020 г. уголовное дело направлено прокурору для утверждения обвинительного заключения, срок следствия составил 12 месяцев (т.7 л.д. 98).

7 марта 2020 г. уголовное дело возвращено прокурором для производства дополнительного следствия (т.7 л.д. 99-102).

10 марта 2020 г. руководителем следственного органа установлен срок дополнительного следствия в 1 месяц с момента принятия уголовного дела следователем к производству (т.7 л.д. 103).

17 марта 2020 г. дело принято следователем к производству (т.7л.д.105).

16 апреля 2020 г. ФИО3 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ (т.8 л.д. 115-119), в тот же день допрошен в качестве обвиняемого (т.8 л.д. 122-124).

17 апреля 2020 г. уголовное дело направлено прокурору для утверждения обвинительного заключения, срок предварительного следствия по уголовному делу составил 13 месяцев (т.8 л.д. 137).

6 мая 2020 г. уголовное дело возвращено прокурором для производства дополнительного следствия (т.9 л.д. 138-141).

28 февраля 2021 г. предварительное следствие по уголовному делу возобновлено, установлен срок дополнительного следствия в 1 месяц, а всего до 14 месяцев, то есть до 28 марта 2021 г. (т.9 л.д. 160-161).

28 марта 2021 г. предварительное следствие по уголовному делу приостановлено, срок предварительного следствия по уголовному делу составил 14 месяцев (т.9 л.д. 209-210).

11 мая 2021 г. предварительное следствие по уголовному делу возобновлено, установлен срок дополнительного следствия в 1 месяц с момента принятия уголовного дела следователем к производству (т.9 л.д. 214-215).

12 мая 2021 г. дело принято следователем к производству (т.9 л.д. 216).

12 мая 2021 г. Туймазинским межрайонным следственным отделом СУ СК РФ по Республике Башкортостан возбуждено уголовное дело №... по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 166 УК РФ, в отношении ФИО3 (т.9 л.д. 221-222).

12 мая 2021 г. уголовные дела №... и №... соединены в одно производство, уголовному делу присвоен №... (т.9 л.д. 238).

12 июня 2021 г. ФИО3 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 105, ч.1 ст. 166 УК РФ (т.10 л.д. 100-105), в тот же день ФИО3 допрошен в качестве обвиняемого (т. 10 л.д. 108-111).

15 июня 2021 г. уголовное дело направлено прокурору для утверждения обвинительного заключения, срок предварительного следствия по уголовному делу составил 15 месяцев 00 суток (т.11 л.д. 1-267).

30 июня 2021 г. прокурором утверждено обвинительное заключение по обвинению ФИО3 в совершении преступления, предусмотренных ч.1 ст. 105 и ч.1 ст. 166 УК РФ (т. 11 л.д. 1).

2 июля 2021 г. уголовное дело направлено в суд для рассмотрения по существу (т.12 л.д. 1).

14 июля 2021 г. постановлением суда уголовное дело в порядке п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ возвращено прокурору, мера пресечения истцу в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения (т.12 л.д. 13-15).

26 августа 2021 г. апелляционным постановлением Верховного суда Республики Башкортостан постановление суда от 14 июля 2021 г. о возвращении уголовного дела прокурору в порядке п. 1 ч.1 ст. 237 УПК РФ отменено, уголовное дело направлено в тот же суд со стадии предварительного слушания, мера пресечения ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения (т.12 л.д. 40-42).

22 декабря 2021 г. постановлением суда мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО3 изменена на заключение под стражу на срок 2 месяца с момента его задержания, ФИО3 объявлен в розыск. Производство по уголовному делу приостановлено (т. 12 л.д. 167-168).

3 января 2022 г. ФИО3 задержан и помещен в ИВС ОМВД России по Туймазинскому району (т. 12 л.д. 173-176).

10 января 2022 г. постановлением суда производство по уголовному делу возобновлено (т. 12 л.д. 177).

18 февраля 2022 г. постановлением суда мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении подсудимого ФИО3 продлена на 4 месяца, а всего до 6 месяцев, то есть до 3 июля 2022 г. (т. 12 л.д. 128-130).

Постановлением суда ФИО3 освобожден из под стражи в зале судебного заседания 7 июня 2022 г. (т.14 л.д. 258).

10 июня 2022 г. приговором суда ФИО3 признан не виновным в совершении преступления, предусмотренных ч.1 ст. 105, ч.1 ст. 166 УК РФ и оправдан на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, в соответствии с п.п. 2,3,4 ч.2 ст. 302 УПК РФ, признано право на реабилитацию, право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда, причиненных в результате уголовного преследования и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах (т. 15 л.д. 14-15).

22 сентября 2022 г. апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Башкортостан, приговор суда от 10 июня 2022 г. оставлен без изменения (т. 15 л.д. 76-82).

22 мая 2023 г. определением суда кассационной инстанции Шестого кассационного суда общей юрисдикции, приговор суда от 10 июня 2022 г., апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Башкортостан от 22 сентября 2022 г., оставлены без изменения (т. 15 л.д. 151-162).

Общий срок уголовного преследования ФИО3 исчисляемый с 14 сентября 2017 г. (задержание в качестве подозреваемого в соответствии со ст. 91 УПК РФ) по 22 сентября 2022 г. включительно (вступление в законную силу приговора суда) составил: 5 лет 0 месяцев 9 дней, из них ФИО3 703 дня (или 1 год 11 месяцев 3 дня) находился под подпиской о невыезде и надлежащем поведении (в период с 20 января 2020 г. по 22 декабря 2021 г.), 482 дня (или 1 год 3 месяца 28 дней) содержался под стражей (в периоды с14 сентября 2017г. по 5августа 2018г., с 3 января 2022г. по 7 июня 2022г.).

Разрешая исковые требования, суд первой инстанции, оценив представленные доказательства в порядке статьи 67 ГПК Российской Федерации, установив, что уголовное преследование в отношении истца прекращено по реабилитирующему основанию, что подтверждает факт неправомерного уголовного преследования по обвинению в совершении преступления в отношении ФИО3, пришел к обоснованному к выводу о наличии правовых оснований для взыскания компенсации морального вреда в размере 200 000 руб., поскольку факт его незаконного уголовного преследования установлен.

Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда первой инстанции, так как они основаны на правильно установленных обстоятельствах, а также собранных по делу доказательствах, которым дана надлежащая оценка в соответствии с положениями статей 12, 56, 67 ГПК Российской Федерации, правильном применении норм материального и процессуального права.

Согласно разъяснениям, данным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В соответствии с п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Таким образом, по смыслу приведенного выше правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.

Судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции при определении компенсации морального вреда учтены в полной мере обстоятельства дела.

Доводы жалобы истца о несогласии с размером взысканной компенсации морального вреда не влекут изменения судебного акта, поскольку оснований для вывода о несоразмерности размера денежной компенсации морального вреда с учетом перенесенных истцом нравственных страданий, не имеется.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Оснований полагать, что размер компенсации морального вреда является заниженным или несправедливым, не имеется.

В данном случае именно на истце ФИО3 в силу положений части 1 статьи 56 ГПК Российской Федерации лежит обязанность представить доказательства соразмерности заявленной им суммы компенсации морального вреда характеру и степени понесенных им физических и нравственных страданий, последствиям нарушения его прав незаконным уголовным преследованием.

Между тем в суд не представлено доказательств в подтверждение доводов о том, что в результате незаконного осуждения имел ограничения на личную и семейную жизнь, не имел возможности оплачивать налоги, кредитные обязательства, организовать работу для сохранения подсобного хозяйства, предпринимательствой деятельности.

Судебная коллегия приходит к выводу, что ФИО3 имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного применением к нему мер процессуального принуждения – нахождение под подпиской о невыезде и надлежащем поведении, содержание под стражей, а также связанного с незаконным осуждением.

Незаконное уголовное преследование, безусловно, затрагивает личные неимущественные права лица, причинило истцу нравственные страдания. Нарушение личных неимущественных прав причинило истцу нравственные страдания, поскольку истец не мог не переживать по поводу того, что подвергался незаконному уголовному преследованию. Наличие указанных обстоятельств сомнений не вызывает в силу их очевидности и необходимости учета при решении вопроса о размере компенсации морального вреда.

Суд апелляционной инстанции считает размер компенсации морального вреда, взысканного судом, является адекватной и реальной, судом учтено, что в отношении истца было возбуждено уголовное дело, длительность уголовного преследования в отношении истца, характер и длительность избранного в отношении истца меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, однако истец в этот период не был ограничен в ведении прежнего образа жизни, доказательств в обратном не представлено.

Истцом также не представлено доказательств, которые бы бесспорно свидетельствовали о том, что привлечение к уголовной ответственности негативно отразилось на состоянии здоровья. Доводы истца о наличии причинно-следственной связи между незаконным уголовным преследованием и ухудшением состояния здоровья никакими объективными доказательствами не подтверждены.

В материалах дела отсутствуют бесспорные доказательства, подтверждающие ухудшение состояния здоровья истца ввиду перенесенных переживаний от уголовного преследования. Указание в медицинских документах о том, что истец находился на обследовании и лечении в терапевтическом отделении филиала больницы ФКУЗ МСЧ-2 ФСИН России с 15 марта 2018 г. по 29 апреля 2018 г. с диагнозом сахарный диабет 1 тип, впервые выявленный, сопутствующие заболевания таковыми не являются. Также указано, что выписан 29 апреля 2018 г. в удовлетворительном состоянии.

Доводы жалобы о том, что суд рассмотрел дело в отсутствие представителя истца, не организовав видеоконференц-связь по делу, не является безусловным основанием для отмены поставленного по делу решения и не свидетельствует о нарушении процессуальных прав истца, поскольку по смыслу статьи 155.1 ГПК Российской Федерации проведение судебного заседания посредством использования системы видеоконференц-связи является правом, а не обязанностью суда.

Как видно из материалов дела, 5 июня 2024 г., 23 июня 2025 г. представитель истца заявил о намерении участвовать в судебном заседании 10 июля 2025 г. через видеоконференц-связь, просил провести видеоконференцию через конкретный суд – Новокуйбышевский городской суд адрес.

25 июня 2025 г. в адрес представителя направлен ответ об отсутствии возможности для организации видеоконференц-связи на 10 июля 2025 г. (ШПИ 45275008151150), судебное заседание отложено на 20 августа 2025 г.

При этом в судебных заседаниях 10 июля 2025 г. и 20 августа 2025 г. истец ФИО3 принимал участие.

Суд первой инстанции правильно установил обстоятельства, имеющие значение для дела, и, исходя из оценки доказательств по делу по правилам ст. 67 ГПК РФ, обоснованно признал, что истцу причинен моральный вред незаконным привлечением к уголовной ответственности. Оснований для переоценки доказательств по делу, подтверждающих причинение истцу морального вреда, судебная коллегия не усматривает.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 ГПК Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Туймазинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 20 августа 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 23 января 2026 г.