Решение № 2-3509/2017 2-3509/2017~М-2756/2017 М-2756/2017 от 19 ноября 2017 г. по делу № 2-3509/2017

РЕШЕНИЕ

город Черкесск 20 ноября 2017 года

Именем Российской Федерации

Черкесский городской суд Карачаево-Черкесской Республики в составе судьи Коцубина Ю.М., при секретаре судебного заседания Гергоковой Т.К.,

с участием истцов ФИО1, ФИО2 и ФИО3, представителя истцов – Байрамукова М.И., представителей ответчика (РГКУЗ «ТЦМК КЧР») – ФИО4 и ФИО5, прокурора Зайчук Н.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда гражданское дело № 2-3509/17 по искам ФИО1, ФИО2 и ФИО3 к Республикан-скому государственному казённому учреждению здравоохранения «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики» об оспаривании увольнений, восстановлении на работе и компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1, ФИО2 и ФИО3 обратился в суд с иском к РГКУЗ «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики» (далее – «ответчик» или «Центр медицины катастроф») об оспаривании увольнений, восстановлении на работе и компенсации морального вреда. В исковом заявлении истцы указали, что они работали в Центре медицины катастроф, и в августе 2017 года были уволены с работы за прогулы, совершённые в ночь с 31 июля на 01 августа 2017 года. Эти прогулы они не совершали, так как с 00 часов 30 минут и до 08 часов утра 01 августа 2017 года находились на своём рабочем месте, указанном в трудовых договорах, - в Центре медицины катастроф. Просили суд признать незаконными приказы об их увольнении, восстановить их на работе в прежних должностях и взыскать с ответчика по 50 000 руб в пользу каждого в качестве компенсации морального вреда.

В судебных заседаниях истцы повторили доводы и требования, изложенные в исковых заявлениях, просили иски удовлетворить.

ФИО1 объяснил, что он являлся работником Центра медицины катастроф, где работал водителем, но его бесплатно передали на Станцию скорой помощи как раба. Он работал и в Центре медицины катастроф, и на Станции скорой помощи, хотя зарплату получал в Центре медицины катастроф. На Станции скорой помощи их ничем не обеспечили, никаких условий для отдыха не создали. Водители Центра медицины катастроф на Станции скорой помощи сидели на лавочке, вынуждены были с ФИО2 выпрашивать кружку чая. Работодатель не провел с ними никакой инструктаж, условия работы на Станции скорой помощи не проверил. Путевые листы и талоны на бензин он ежедневно получал в Центре медицины катастроф, туда же сдавал путевые листы. На Станции скорой помощи они были лишними, ему некуда было даже ставить автомобиль. К медикаментам Станции скорой помощи у фельдшеров Центра медицины катастроф не было. Топографию города он не знал, раций у них не было, связи с диспетчерами не было. Диспетчеры Станции скорой помощи постоянно гоняли их по вызовам, тогда как собственные машины Станции скорой помощи простаивали. Времени на обед им не давали. Кого именно командировали на Станцию скорой помощи, непонятно. С приказом Центра медицины катастроф о командировании на Станцию скорой помощи его не ознакамливали. Он был ознакомлен позже только с приказом Минздрава. В ночь с 31 июля на 01 августа фельдшеры Центра медицины катастроф уже не стояли на ногах от усталости. Они предупредили обоих диспетчеров Станции скорой помощи и вернулись на свои рабочие места в Центр медицины катастроф.

ФИО2 объяснил, что он работал в Центре медицины катастроф водителем. С приказом Центра медицины катастроф о направлении его на работу на Станцию скорой помощи его не ознакамливали, ознакомили только с приказом министра здравоохранения. Подпись на обороте приказа Центра медицины катастроф принадлежит ему, но он в этом приказе не расписывался. Директор Центра медицины катастроф сказал, что его на месяц командируют на работу на Станцию скорой помощи. С внутренним распорядком работы Станции скорой помощи его не ознакамливали. В ночь с 31 июля на 01 августа 2017 года он работал на машине «Фиат», которая предназначена для выездов на ДТП. Диспетчеры Станции скорой помощи машины Центра медицины катастроф гоняли одну за одной, а свои машины не трогали. У фельдшеров и в машинах не было ни оснащения, ни препаратов, необходимых для работы. Так он работал весь июль. В 01 час 30 минут они на двух машинах вернулись в Центр медицины катастроф. Диспетчер – старший фельдшер по имени Халифат их видела, но ничего не сказала.

ФИО3 объяснила, что она отказалась писать объяснительную, так как не нарушала закон. В Центре медицины катастроф она работала фельдшером. 31 июля 2017 года она вышла из отпуска, и её сразу направили работать на Станцию скорой помощи. Старший фельдшер Центра медицины катастроф сказала, что пришла её очередь работать на Станции скорой помощи. В тот день – 31 августа она работала не сама, а с фельдшером Станции скорой помощи, хотя у неё была своя машина с водителем ФИО2. С внутренним распорядком работы Станции скорой помощи ей не ознакамливали. Приказ о командировании на Станцию скорой помощи она не видела, своего согласия работать на Станции скорой помощи не давала. В тот день они очень устали и вернулись в Центр медицины катастроф 01 августа 2017 года в 01 час 30 минут, откуда ушли домой только утром, после 08 часов. До 08 часов она находилась в Центре медицины катастроф, и диспетчер ничего по этому поводу не сказала.

Представитель истцов – адвокат Байрамуков М.И. в судебных заседаниях поддержал заявленные истцами требования, просил иски удовлетворить. Объяснил, что ответчик применил не ту норму, которую можно было применить к истцам. С приказом Центра медицины катастроф истцов не ознакамливали, командировки на Станции скорой помощи не оформлялись. В июле 2017 года истцы работали как в Центре медицины катастроф, так и на Станции скорой помощи, хотя место работы истцов определено в трудовых договорах, и этим местом является Центр медицины катастроф.

Представители ответчика ФИО5 и ФИО4 в суде просили истцам в исках отказать. Объяснили, что истцы были ознакомлены с приказом о командировании на Станцию скорой помощи, написали заявления о совместительстве и, значит, согласились на работу. Не смотря на то, что в трудовых договорах местом работы истцов указан адрес <...>, местом их работы является автомобиль. Изменений трудовых функций истцов не было. Табель учёта рабочего времени вёлся в Центре медицины катастроф. Оплата труда также производилась Центром медицины катастроф. Изменений в оплате труда также не было. Спать истцам на работе нельзя, и их местом отдыха являются стулья и стол. Обеспечивались ли истцы местами для отдыха на Станции скорой помощи, не известно, но спать им не положено. Медикаментами фельдшеров обеспечивала Станция скорой помощи по устному договору между руководителями Центра медицины катастроф и Станции скорой помощи.

Свидетель ФИО6 в судебном заседании показала, что она работает старшим фельдшером в Центре медицины катастроф, и 31 июля 2017 года была диспетчером. Утром 31 июля, как всегда, две машины центра были направлены на работу на Станцию скорой помощи. Два фельдшера и два водителя на двух машинах уехали в 08 часов 30 минут, никто не возражал. После 24 часов поступил вызов. Она зашла в фельдшерскую и увидела, как фельдшеры ФИО3 и ФИО7 втихоря переодевались. Их впустила в здание другая фельдшер. ФИО1 им сказал, что их дежурство закончилось, поэтому они решили вернуться. Она возмутилась и сказала, что они её подставили. Она сказала им ехать обратно, но они сказали, что их отпустил диспетчер Станции скорой помощи. Она позвонила диспетчеру Станции скорой помощи, который сказал, что не смог их удержать, так как они подошли как бунтари и уехали. Утром она доложила обо всём директору Центра медицины катастроф, а потом написала докладную.

Прокурор Зайчук Н.А. в своём заключении заявила о необходимости удовлетворения иска, отметив, что факт совершения истцами прогула не доказан, и истцы вернулись на свои рабочие места.

Выслушав объяснения истцов и представителей сторон, допросив свидетеля, исследовав имеющиеся в деле документы, заслушав заключение прокурора, суд пришёл к следующему выводу.

В соответствии с ч.3 ст.123 Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности. Согласно ч.1 ст.12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (ГПК РФ) принцип состязательности сторон является одним из основных принципов осуществления правосудия по гражданским делам. В силу ч.1 ст.56 и ч.1 ст.57 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как основания своих требований, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Реализуя предоставленное ст.126 Конституции Российской Федерации и п.5 ст.19 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» право давать разъяснения по вопросам судебной практики, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п.23 Постановления от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснил, что при рассмотрении дел о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

В данном случае работодатель (ответчик) законность и обоснованность увольнений истцов не доказал, а совокупность имеющихся в деле и исследованных судом доказательств свидетельствует о том, что истцы были уволены незаконно, в отсутствие оснований, предусмотренных для увольнения Трудовым кодексом Российской Федерации (ТК РФ).

Как установлено в судебном заседании, все трое истцов являлись работниками Центра медицины катастроф. ФИО1 и ФИО2 работали в центре водителями, ФИО3 – фельдшером. Приказами Центра медицины катастроф все трое истцов были уволены за совершение прогулов. ФИО1 уволен приказом от 22 августа 2017 года №-К, ФИО2 – приказом от 15 августа 2017 года №-К, ФИО3 – приказом от 17 августа 2017 года №-К. Основанием для увольнения истцов послужило то, что 01 августа 2017 года в 00 часов 30 минут истцы, работая на машинах Центра медицины катастроф, покинули территорию Станции скорой медицинской помощи г.Черкесска, расположенную по адресу: <...>, куда они были направлены диспетчером Центра медицины катастроф, и вернулись на территорию Центра медицины катастроф, расположенного по адресу: <...>, где пробыли до 08 часов 01 августа 2017 года. Истцы и их представитель заявили о том, что не совершали прогулы. Данные заявления суд признаёт состоятельными.

В соответствии с подп.«а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ прогулом признаётся отсутствие работника на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (её) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырёх часов подряд в течение рабочего дня (смены). Таким образом, объективной стороной такого дисциплинарного проступка, как прогул, является именно отсутствие на рабочем месте.

В данном случае истцы были привлечены к дисциплинарной ответственности и уволены за прогул в связи с тем, что в период с 00 часов 30 минут до 08 часов 00 минут 01 августа 2017 года они не находились на территории Станции скорой помощи г.Черкесска, расположенной по адресу: <...>. Однако данная станция не является местом работы истцов. В соответствии с имеющимися в деле трудовыми договорами и дополнительными соглашениями к этим договорам местом работы всех троих истцов является РГКУЗ «ТЦМК КЧР», то есть, Центр медицины катастроф, расположенный по адресу: <...>. Именно этот адрес указан: 1) для ФИО1 – в п.1.2 трудового договора (контракта) от 01 февраля 2005 года № в редакции дополнительного соглашения от 19 мая 2017 года к трудовому договору; 2) для ФИО2 – в п.1.2 трудового договора (контракта) от 26 июня 2008 года № в редакции дополнительного соглашения от 19 мая 2017 года к трудовому договору; 3) для ФИО3 – в п.1.2 трудовых договоров от 01 января 2011 года № и от 13 мая 2017 года №. В перечисленных трудовых договорах и в дополнениях к ним нет указания на то, что рабочим местом истцов является или может являться не Центр медицины катастроф, расположенный по адресу: <...>, а какое-либо другое место. Между тем, судом установлен и ответчиком не оспорен тот факт, что в период с 00 часов 30 минут до 08 часов 00 минут 01 августа 2017 года истцы находились в здании Центра медицины катастроф, расположенном по адресу: <...>, то есть, они находились на своих рабочих местах, определённых трудовыми договорами.

В приказах об увольнении истцов указано, что они отсутствовали более четырёх часов «по месту исполнения должностных обязанностей в РГБУЗ «ССМП» г.Черкесска на основании Приказа РГКУЗ «ТЦМК КЧР» от 03.07.2017г. №». Между тем, в судебном заседании представители ответчика так и не смогли ответить на вопрос о том, на основании какой нормы ТК РФ истцы были направлены на работу на Станцию скорой помощи, и как сам ответчик расценивает данное направление: как внешнее совместительство, как временный перевод на работу в другую организацию, как командировку или как заёмный труд.

Разрешая вопрос о правовой квалификации работы истцов на Станции скорой помощи, суд исходит из того, что данная работа не являлась внешним совместительством, о котором говорится в ст.60.1 и ст.282 ТК РФ, поскольку она осуществлялась не в свободное от основной работы время, а в основное рабочее время, с оплатой этой работы ответчиком, без заключения трудового договора со Станцией скорой помощи.

Не является направление истцов на работу на Станцию скорой помощи и временным переводом в другую организацию, поскольку само понятие временного перевода к другому работодателю в ТК РФ отсутствует, а в случае постоянного перевода на работу в другую организацию трудовые договоры между ответчиком и истцами подлежали прекращению на основании п.5 ч.1 ст.77 ТК РФ.

В обоснование увольнения истцов ответчик сослался на изданный им приказ от 03 июля 2017 года №-К «Об усилении службы скорой медицинской помощи», согласно которому акушер-гинекологическая бригада (автомобиль ГАЗ 32214 г/н №) и травматологическая бригада (автомобиль Фиат г/н №) в составе фельдшера и водителя согласно утверждённому графику работы РГУЗ «ТЦМК КЧР» были командированы для осуществления должностных обязанностей в РГБУЗ г.Черкесска «Станция скорой медицинской помощи» на период с 04 июля по 01 августа 2017 года.

Однако, не смотря на то, что в приказе от 03 июля 2017 года №-К содержится упоминание о командировании, работу истцов на Станции скорой помощи никак нельзя признать работой в командировке, поскольку согласно ст.166 и ст.167 ТК РФ под служебной командировкой понимается поездка работника по распоряжению работодателя на определённый срок для выполнения служебного поручения вне места постоянной работы, на время которой ему гарантируются сохранение места работы (должности) и среднего заработка, выплату «суточных», а также возмещение расходов, связанных со служебной командировкой. По смыслу ст.166-ст.168.1 ТК РФ служебные командировки предполагают работу в интересах работодателя и выездом работника в другое место, за пределы населённого пункта, в котором находится работодатель и рабочее место работника.

Согласно ч.2 ст.166 ТК РФ особенности направления работников в служебные командировки устанавливаются в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации. Такой Порядок установлен Положением об особенностях направления работников в служебные командировки, утверждённым Постановлением Правительства Российской Федерации от 13 октября 2008 года №. Согласно этому Положению местом постоянной работы является место расположения организации, работа в которой обусловлена трудовым договором (командирующей организации). Работники направляются в командировки на основании письменного решения работодателя на определённый срок для выполнения служебного поручения вне места постоянной работы (п.3). Срок командировки определяется работодателем с учетом объёма, сложности и других особенностей служебного поручения. Днём выезда в командировку считается дата отправления поезда, самолета, автобуса или другого транспортного средства от места постоянной работы командированного, а днём приезда из командировки – дата прибытия указанного транспортного средства в место постоянной работы (п.4). Фактический срок пребывания работника в командировке определяется по проездным документам, представляемым работником по возвращении из командировки (п.7). Средний заработок за период нахождения работника в командировке, а также за дни нахождения в пути, сохраняется за все дни работы по графику, установленному в командирующей организации (п.9). Работнику при направлении его в командировку выдается денежный аванс на оплату расходов по проезду и найму жилого помещения и дополнительных расходов, связанных с проживанием вне места постоянного жительства (суточные) (п.10). Работникам возмещаются расходы по проезду и найму жилого помещения, дополнительные расходы, связанные с проживанием вне постоянного места жительства (суточные), а также иные расходы, произведённые работником с разрешения руководителя организации. Дополнительные расходы, связанные с проживанием вне места жительства (суточные), возмещаются работнику за каждый день нахождения в командировке, включая выходные и нерабочие праздничные дни, а также за дни нахождения в пути (п.11). Работник по возвращении из командировки обязан представить работодателю в течение 3 рабочих дней авансовый отчёт об израсходованных в связи с командировкой суммах и произвести окончательный расчёт по выданному ему перед отъездом в командировку денежному авансу на командировочные расходы. К авансовому отчёту прилагаются документы о найме жилого помещения, фактических расходах по проезду и об иных расходах, связанных с командировкой (п.26).

В данном случае ни в какие командировки за пределы г.Черкесска истцы не направлялись, о командировании истцов с указанием их полных имён и сроков командировок приказы ответчиком не выносились, никакие выплаты «суточных» не производились, никакие командировочные расходы не возмещались. Приказы о командировании конкретных работников – истцов не принимались. Командировочные удостоверения по унифицированной форме № Т-10, утверждённой Постановлением Госкомстата России от 05 января 2004 года № 1, истцам не выдавались.

Кроме того, не смотря на то, что истцы продолжали получать заработную плату в Центре медицины катастроф, их работа на Станции скорой помощи выполнялась не в интересах работодателя (ответчика), а в интересах другой организации – Станции скорой помощи, под управлением и под контролем со стороны диспетчеров этой станции. Работа истцов в таких условиях является заёмным трудом, о котором говорится в ч.2 ст.56.1 ТК РФ, и который запрещён в силу прямого указания, содержащегося в ч.1 ст.56.1 ТК РФ.

На недопустимость заёмного труда и прекращение его использования ответчику было сообщено в представлении от 28 июля 2017 года № 10, выданном правовым инспектором труда Карачаево-Черкесской республикан-ской организации профсоюза работников здравоохранения Российской Федерации ФИО8, полученном ответчиком 28 июля 2017 года. Однако ответчик данное представление проигнорировал, продолжив направлять своих работников на работу в Станцию скорой помощи на условиях запрещённого в России заёмного труда и после получения этого представления. В такой ситуации истцы, используя предоставленное ст.352 ТК РФ право на самозащиту трудовых прав, могли вообще не выполнять незаконные распоряжения своего работодателя о направлении их на работу на Станцию скорой помощи. Отказ истцов от продолжения выполнения незаконного распоряжения работодателя (ответчика) о заёмном труде является одной из форм такой самозащиты, исключающей возможность привлечения их к дисциплинарной ответственности.

В соответствии с ч.1 ст.394 ТК РФ в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

При изложенных обстоятельствах заявленные истцами требования о признании незаконными приказов об увольнении и о восстановлении на работе подлежат удовлетворению.

Требования истцов о компенсации морального вреда подлежат удовлетворению в части.

В соответствии с ч.9 ст.394 ТК РФ в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причинённого ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом. Согласно ст.237 ТК РФ моральный вред, причинённый работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Как указал Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п.63 Постановления от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» суд вправе удовлетворить требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, о компенсации морального вреда. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объёма и характера причинённых работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

В данном случае суд считает установленным тот факт, что незаконным увольнением истцам были причинены нравственные страдания, то есть был причинён моральный вред. В связи с увольнением по дискредитирующему основанию (за грубое нарушение трудовых обязанностей в виде прогула) истцы испытали определённые нравственные страдания и переживания, связанные как с потерей постоянной работы, так и с необходимостью обращения в суд за защитой нарушенных трудовых прав. Учитывая обстоятельства, при которых истцы были уволены, а также степень вины работодателя в нарушении трудовых прав незаконно уволенных истцов, суд считает необходимым удовлетворить требования истцов о компенсации морального вреда в размере 3 000 руб в пользу каждого из истцов. По убеждению суда указанный размер компенсаций будет соответствовать характеру и степени нравственных страданий и переживаний истцов и отвечать принципам разумности и справедливости, на необходимость соблюдения которых обращено внимание в п.8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и в п.63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации».

В соответствии со ст.396 ТК РФ и ст.211 ГПК РФ решение суда о восстановлении на работе незаконно уволенного работника подлежит немедленному исполнению.

Руководствуясь статьями 2, 194-199, 211 ГПК РФ, суд

решил:

Иски ФИО1, ФИО3 и ФИО2 к Республиканскому государственному казённому учреждению здравоохранения «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики» об оспаривании увольнений, восстановлении на работе и компенсации морального вреда удовлетворить.

Признать незаконным приказ Республиканского государственного казённого учреждения здравоохранения «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики» от 22 августа 2017 года №-к о прекращении трудового договора и увольнении ФИО1.

Восстановить ФИО1 на работе в должности водителя реанимобиля в материально-техническом отделе Республиканского государственного казённого учреждения здравоохранения «Территориаль-ный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики».

Взыскать с Республиканского государственного казённого учреждения здравоохранения «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики» в пользу ФИО1 3 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.

Признать незаконным приказ Республиканского государственного казённого учреждения здравоохранения «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики» от 17 августа 2017 года №-к о прекращении действия трудового договора и увольнении ФИО3.

Восстановить ФИО3 на работе в должности фельдшера клинического отдела с отделением экстренной консультативной медицинской помощи и медицинской эвакуации Республиканского государственного казённого учреждения здравоохранения «Территориаль-ный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики».

Взыскать с Республиканского государственного казённого учреждения здравоохранения «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики» в пользу ФИО3 3 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.

Признать незаконным приказ Республиканского государственного казённого учреждения здравоохранения «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики» от 15 августа 2017 года №-к о прекращении действия трудового договора и увольнении ФИО2.

Восстановить ФИО2 на работе в должности водителя реанимобиля в отделе материально-технического и транспортного обеспечения Республиканского государственного казённого учреждения здравоохранения «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики».

Взыскать с Республиканского государственного казённого учреждения здравоохранения «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики» в пользу ФИО2 3 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.

В части восстановления ФИО1, ФИО3 и ФИО2 на работе настоящее решение подлежит немедленному исполнению.

Взыскать с Республиканского государственного казённого учреждения здравоохранения «Территориальный центр медицины катастроф Карачаево-Черкесской Республики» в доход муниципального образования города Черкесска государственную пошлину в размере 18 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Карачаево-Черкесской Республики с подачей апелляционной жалобы через Черкесский городской суд в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме.

В окончательной форме мотивированное решение изготовлено 15 декабря 2017 года.

Судья Черкесского городского суда Ю.М.Коцубин