Апелляционное постановление № 22-5116/2020 от 11 октября 2020 г. по делу № 1-127/2020

Судья Никитина И.В. Дело № 22-5116/2020


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Новосибирск 12 октября 2020 года

Судья Новосибирского областного суда Бондаренко Е.В.,

при секретаре Кокоулиной Я.А.,

с участием:

государственного обвинителя Дзюбы П.А.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Певзнера Э.М.,

представителя потерпевших Г – адвоката Рудометовой Л.Б.,

представителя потерпевших Ф – адвоката Алимовой Г.К.,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвоката Певзнера Э.М. и потерпевших Г1 и Г2 на приговор Советского районного суда г. Новосибирска от 30 июля 2020 года в отношении

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданина РФ, ранее не судимого,

У С Т А Н О В И Л:

по настоящему приговору ФИО1 осужден по ст. 264 ч. 5 УК РФ к 3 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Взыскано с ФИО1 в пользу потерпевших в возмещение материального ущерба:

- Ф1 47.750 рублей, Ф3 47.750 рублей;

- Г1 102.395 рублей 12 копеек, Г2 102.395 рублей 12 копеек;

компенсация морального вреда:

- Ф1 500.000 рублей, Ф3 500.000 рублей;

- Г1 500.000 рублей, Г2 500.000 рублей.

Кроме того, из средств бюджета РФ взысканы процессуальные издержки в виде вознаграждения за участие представителя потерпевшего Ф1 в размере 30.000 рублей, в пользу потерпевшей Ф3 процессуальные издержки в виде сумм, выплаченных на транспортные расходы, в размере 2.096 рублей, которые в регрессном порядке взысканы с осужденного ФИО1.

Как следует из приговора, ФИО1 признан виновным в том, что ДД.ММ.ГГГГ, управляя технически исправным автомобилем <данные изъяты> с регистрационным знаком №, по проезжей части <адрес> в направлении от <адрес>, действуя с преступной небрежностью, нарушив п.1.2, 1.3, 1.5, 8.1, 9.4, 9.7, 9.9, 10.1, 10.2 Правил дорожного движения РФ и требования дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости» Приложения 1 к Правилам дорожного движения РФ, требования дорожной разметки 1.5 Приложения 2 к Правилам дорожного движения РФ, избрав скорость своего движения более 60 км/ч, то есть превышающую разрешенную скорость движения в населенных пунктах, без учета интенсивности движения, не обеспечивающую ему безопасность движения и возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований ПДД РФ, в результате чего совершил наезд на бордюрный камень, выехал на тротуар, где совершил наезд на пешеходов Г3 и Ф1, причинив смерть последним.

Действия ФИО1 судом квалифицированы по ст. 264 ч. 5 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя не признал.

На приговор осужденным ФИО1 подана апелляционная жалоба, об отмене приговора и направлении уголовного дела на новое судебное рассмотрение.

В обоснование доводов осужденный указывает на то, что в нарушение ст. 297 УПК РФ судом постановлен незаконный, необоснованный и несправедливый приговор в отношении него.

Полагает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, а приговор постановлен с существенными нарушениями норм процессуального закона, и суд не учел ряд обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, что влечет отмену обвинительного приговора и направление уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Считает, что судом при рассмотрении уголовного дела не были применены требования ст. 5, 26 УК РФ, а также неправильно истолкована и применена ст. 264 ч. 5 УК РФ.

Кроме того, судом при принятии решения о размере наказания не был применен пункт «и» ст. 61 УК РФ как смягчающее наказание обстоятельство, хотя он способствовал раскрытию преступления, изобличая других лиц.

Полагает, что приговор не содержит объективных выводов суда о невозможности его исправления без реального отбытия наказания, как того требует ст. 73 УК РФ, хотя все время расследования и судебного разбирательства ему была избрана мера пресечения, не связанная с изоляцией от общества и он зарекомендовал себя как добросовестный член гражданского общества, трудоустроен и имеет возможность в дальнейшем возмещать причиненный имущественный и моральный вред, если обвинительный приговор вступит в законную силу. В связи с этим условие без реального отбытия наказания в дальнейшем положительно скажется на возможность возмещения вреда, а при реальном осуждении данной возможности не будет.

По мнению осужденного, судом при вынесении обвинительного приговора в полной мере не были учтены требования ст. 43 УК РФ в совокупности со ст. 299 УПК РФ, поскольку вид избранного наказания является необоснованным и не отвечающим понятию и целям наказания, а избрание вида наказания не мотивировано в приговоре, несмотря на то, что ст. 264 ч. 5 УК РФ предусмотрены две санкции: принудительные работы либо лишение свободы.

Автор жалобы полагает, что суд проигнорировал требования постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», а также не были применены в полной мере требования ст. 14, 15, 17 УПК РФ. Стороной обвинения при поддержании обвинения в суде, а также судом при составлении обвинительного приговора не представлено объективного доказательства, подтверждающего его виновность, наличие полного состава преступления, объективность установления причинно-следственной связи, изложенной в обвинительном заключении и приговоре.

В нарушение требований ст. 73 УПК РФ ряд необходимых обстоятельств, подлежащих доказыванию стороной обвинения, не был доказан, а обстоятельства преступления, его виновность в совершении преступления, обстоятельства и характер вреда до сих пор не установлены в должной мере, также как и не была применена судом ст. 85 УПК РФ.

Полагает необходимым исследовать все доказательства, отраженные в приговоре, а также вызвать в судебное заседание свидетеля М1, которая является водителем автомобиля <данные изъяты> Считает, что она имеет прямое отношение к возникшему ДТП, данное лицо покинуло место ДТП, помощь потерпевшим не пыталась оказать.

По мнению осужденного, судом и стороной обвинения объективно и всесторонне не проверено и не доказано, что его действия являются противоправным маневром, не предусмотренным требованиями ПДД, а также фактический инициатор ДТП избежал какой-либо ответственности за содеянное.

В ходе рассмотрения гражданских исков суд должен руководствоваться ст. 1064 ГК РФ и полностью исследовать обстоятельства совершения преступления, так как законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Считает, что в ходе судебного заседания не были приняты во внимание положения постановления Пленума ВС РФ от 09.12.2008 № 25. Сторона обвинения и суд обязаны доказать полный состав совершения лицом преступления по ст. 264 УК РФ, чего не было сделано, не исследованы действия второго водителя, хотя действия водителя М2 прямо находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, указанными в ст. 264 УК РФ, а также сторона обвинения не пояснила, каким образом, и в какой момент водитель мог либо не мог иметь техническую возможность избежать ДТП и между какими действиями водителя и наступившими последствиями имеется причинная связь, а также в части не исследования момента возникновения опасности для движения в данном и конкретном случае с учетом обстановки, предшествующей ДТП, а также моментом, который является моментом объективной возможности обнаружения опасности.

Приведя расчеты, считает, что снижение либо неснижение скорости, соблюдение либо несоблюдение п. 10.1 ПДД о выборе скоростного режима не могут предотвратить возникшие последствия и не являются доказательствами, которые могут утверждать, что выбор скорости является тем фактором, который утвердительно закрепляет его вину.

Инкриминируя «самонадеянный непредусмотренный правилами ПДД маневр», и, заслушивая показания свидетеля М2 в суде, суд, принимая доводы стороны обвинения, в должной мере не применил требования ряда пунктов правил ПДД и не исследовал все необходимые обстоятельства для определения состава преступления по ст. 264 ч. 5 УК РФ.

Считает, что суд, имея в материалах дела доказательства, которые достаточны для установления всех обстоятельств по делу и для правильного установления причинно-следственной связи, игнорирует ряд доказательств, а водитель М2, являясь лицом, спровоцировавшим ДТП и его прямым участником, уклоняясь от ответственности за содеянное, является свидетелем обвинения.

По мнению осужденного, судом не исследовано обстоятельство вынужденного смещения автомобиля под его управлением, хотя суд и обвинитель неоднократно делали выводы о том, что водитель М2 своими действиями создала опасность для его движения, при которой в силу ПДД РФ возможно вынужденное смещение автомобиля.

С учетом изложенного, считает, что действия фактического инициатора ДТП судом до сих пор не исследованы и не отражены. Вынужденное уклонение, в результате которого произошло столкновение с разделительным устройством, совершено в ситуации крайней необходимости, было направлено на избежание столкновения с автомобилем «<данные изъяты>

В апелляционной жалобе адвокат Певзнер Э.М. просит отменить приговор как незаконный и необоснованный, поскольку основан на неправильном применении уголовного и уголовно-процессуального законов РФ и предположениях.

В обоснование доводов указывает на то, что сторона обвинения не представила суду доказательств виновности ФИО2 в инкриминируемом преступлении, все ходатайства стороны защиты, связанные с проведением процессуальных действий и направленных на установление истины по уголовному делу следствием и судом удовлетворены не были.

Ссылаясь на заключение автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.36-40), указывает на то, что в действиях ФИО2 и водителя автомобиля «<данные изъяты>» М1, усматриваются нарушения ПДД, соответственно п. 10.1 ФИО2, а п. 8.3 М1.

Указывая на необходимость достоверного определения «момента возникновения опасности для движения транспортного средства», автор жалобы считает, что вопрос о том, в какой момент развития ДТП возникает опасность для движения водителя транспортного средства, является ключевым при расследовании дел о ДТП. Момент возникновения опасности на практике определяется следствием, судом в постановлении о назначении экспертизы в качестве исходных данных, а не экспертом.

Ссылаясь на определения, приведенные в ПДД, адвокат указывает на то, что момент, когда возникла опасность для движения и момент, когда водитель должен был начать реагировать, понятия различные. В этой связи лишено смысла утверждение, что опасность с точки зрения ПДД может быть, но водитель может ее не заметить по объективным причинам.

В ходе предварительного расследования не был установлен момент возникновения опасности для дальнейшего движения автомобиля ФИО2 со стороны автомобиля под управлением М1, это расстояние от автомобиля «<данные изъяты>» М1 с момента остановки в средней полосе проезжей части <адрес> и начала движения данного автомобиля до автомобиля «<данные изъяты>» ФИО2.

Ссылаясь на заключения №, № от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.36-40), указывает на то, что эксперт установил наличие в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» нарушение п.8.3 ПДД РФ.

Поэтому при допросе в ходе предварительного и судебного следствия эксперт - автотехник Щ1 показал, что ему при производстве экспертизы не были представлены объективно-технические данные момента возникновения опасности. По причине отсутствия указанных данных экспертным путем не смог установить причинно-следственную связь между превышением скорости водителем автомобиля под управлением ФИО2 и произошедшим ДТП. Вместе с тем, ссылаясь на заключение эксперта К1 (т.1 л.д.172-180) № от ДД.ММ.ГГГГ, а также на заключение № от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д. 74-82), указывает на то, что путем допросов экспертов в судебном заседании не удалось устранить противоречия в части расстояния момента возникновения опасности для автомобиля «<данные изъяты>» со стороны автомобиля «<данные изъяты> в данной дорожной ситуации.

Кроме того, допрошенный в ходе судебного следствия следователь З1 показала, что по уголовному делу данное обстоятельство - момент возникновения опасности следствием не устанавливалось. При этом следователь в судебном заседании указывала на то, что она использовала заключения экспертов для установления причинно-следственной связи между превышением подсудимым скоростного режима и возникшими последствиями. Однако в тексте предъявленного обвинения отсутствуют ссылки на экспертные выводы в части причинно-следственной связи между нарушением подсудимым требований ПДД РФ и причинением смерти потерпевшим. Следователь З1 подтвердила суду, что не является экспертом в области автотехнических исследований, не имеет специального образования в этой области и не может давать заключений по вопросам, относящимся к компетенции экспертов в области дорожно-транспортных происшествий.

Ссылаясь на п. 10.1 ПДД, указывает на то, что требования указанного пункта ПДД к действиям водителей при возникновении опасности для движения является обязательным, в то же время водителю не запрещено применение иных дополнительных ответных действий по устранению опасности для движения, например, применение маневра или подачи звукового сигнала.

По мнению адвоката, действия водителя по изменению направления движения автомобиля «<данные изъяты>» при возникновении опасности для движения, в исследуемой дорожно-транспортной ситуации подменяется понятием подразумевающим преднамеренный маневр, регламентированный разделом 8 ПДД, соответственно, действия водителя по устранению опасности для движения не должны считаться не соответствующими требованиям пунктов 1.2, 1.З, 1.5, 8.1, 9.4, 9.7, 9.9, Приложений 1 и 2 ПДД, поскольку является вынужденным ответным действием на возникновение опасности.

В исследуемой дорожно-транспортной ситуации Огарков при выборе скоростного режима, а также при возникновении опасности для движения должен был руководствоваться п. 10.1 ПДД, а ФИО3, перед началом выполнения маневра, перед выездом на дорогу с прилегающей территории, при перестроении должна была руководствоваться п. 8.1, 8.3, 8.4 ПДД, а также п. 2.5, 2.6 ПДД.

Считает, что несоответствие действий водителей требованиям ПДД определяется не расположением транспортных средств в момент столкновения, а созданием опасности для движения одним из участников дорожного движения (водителя), действия которого находятся в причинной связи с происшествием. Ответные действия другого участника дорожного движения (водителя) на возникновение опасности зависят от субъективного восприятия дорожно-транспортной ситуации конкретным водителем и не подлежат оценке. Объективных факторов, указывающих на неприменение водителем автомобиля «<данные изъяты>» возможных мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, в ходе проведенного следствия и суда не установлено.

Ссылаясь на ст. 171 УПК РФ, а также постановление о привлечении в качестве обвиняемого, адвокат считает, что следователем не установлен момент возникновения опасности.

Кроме того, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении указано на то, что причинение смерти потерпевшим состоит в прямой причинно-следственной связи с нарушением подсудимым п.1.2, 1.3, 1.5, 8.1, 9.4, 9.7, 9.9., 10.1, 10.2 ПДД, требований дорожных знаков 3.24 «Ограничение максимальной скорости». Однако как следует из протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе судебного следствия эксперт автотехник Щ1 показал, что в ходе произведенных им экспертиз не была установлена причинно-следственная связь между превышением скорости подсудимым и произошедшими последствиями в виде наезда на пешеходов, так как ему не было представлено на исследование расстояние в момент возникновения опасности. При этом эксперт в допросе указал на то, что данное расстояние устанавливается следственными действиями. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении следователем не приведены ссылки на доказательство, установившее причинно-следственную связь между нарушением, по мнению следователя, перечисленным требованиям ПДД и действиями подсудимого в данной дорожной ситуации.

При этом эксперт фактически в суде не подтвердил данные им выводы в заключение № от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д. 150-153) о том, что в действиях подсудимого он установил нарушение п.10.1 ПДД, однако это обстоятельство осталось без внимания суда.

Как следует из постановления о проведении дополнительной автотехнической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 144), перед экспертами ставился вопрос о том, что имел ли водитель автомобиля «<данные изъяты>» техническую возможность избежать столкновение с автомобилем «<данные изъяты>» при условии расположения от него в 3.6 метрах, на что эксперт не смог ответить на данный вопрос следователя, указав, что вопрос задан некорректно заданное расстояние 3,6 метра не соответствует моменту возникновения опасности.

При этом следователь в постановлении (т.1 л.д. 243-244) об отказе в удовлетворении ходатайства защитника о назначении дополнительной автотехнической экспертизы указывает на то, что в ходе предварительного расследования установлено, что фактически водитель автомобиля «Хонда» начал реагировать до момента возникновения опасности, находясь на расстоянии более 3.6 метра, то есть следователь считает расстояние в 3.6 метра моментом возникновения опасности, что противоречит выводам эксперта автотехника указанным в заключении № от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.150-153) и его допросу в рамках уголовного дела (т.2 л.д.161-164).

С учетом изложенного, считает, что в ходе предварительного расследования и судебного следствия не установлено доказательств причинно-следственной связи от действий подсудимого и произошедшего ДТП, так как стороной обвинения не представлено доказательств данного обстоятельства.

С учетом показаний эксперта автотехника Щ1, а также в связи с невозможностью устранить данное препятствие, изложенное в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении, и допущенное в досудебном производстве, которое суд не может устранить самостоятельно, стороной защиты было заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения, однако ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении данного ходатайства было отказано.

Считая заключения автотехнических и видеотехнических экспертиз, имеющихся в материалах дела, не полными, не ясными и противоречивыми, с учетом допросов экспертов Щ1 и К1, стороной защиты было заявлено ходатайство о проведении дополнительных автотехнической и видеотехнической экспертизы с постановкой новых вопросов и разрешение ранее поставленных следователем вопросов, не получивших оценки экспертов.

Однако в постановлении суда от ДД.ММ.ГГГГ была рассмотрена лишь часть указанного ходатайства - вопросы адресованные эксперту - автотехнику, а вопросы поставленные стороной защиты эксперту - видеотехнику судом не исследовались и решение в этой части не принято и не отражено в постановлении об отказе в удовлетворении ходатайства, хотя установление данных обстоятельств имеют существенное значение для определения виновного лица в совершении исследуемого преступления.

Ссылаясь на показания свидетеля М1, считает, что государственный обвинитель сослался на показания свидетеля М1, которая будучи допрошенная в ходе предварительного расследования и в суде дала противоречивые показания, а в ходе следствия, будучи предупрежденной об уголовной ответственности по ст. 307 УПК РФ, дала ложные показания.

Вместе с тем, адвокат указывает на то, что после демонстрации видео дорожной обстановки с камер наружного наблюдения с участием автомобиля свидетеля М1 и оглашения результатов экспертизы, своего отношения к ранее данным показаниям указанный свидетель не изменила, даже с учетом того, что на видео и в заключение эксперта отражено, что М1 указатель левого поворота с момента начала движения и пересечения <адрес> не включала, угол направления движения не изменяла, что дает основание усомниться в ее показаниях о наблюдении дорожной обстановки в зеркало заднего вида, после того как она пропустила неустановленный автомобиль, за которым двигался автомобиль ФИО2 в крайней левой полосе, начала движение не останавливаясь из средней полосы в крайнюю левую. При этом в соответствии с заключением эксперта видеотехника передней частью автомобиля пересекла разделительную линию крайней левой полосы движения и выехала в крайнюю левую полосу, пересекая траекторию движения автомобиля ФИО2, создавая ему помеху для движения. Данные обстоятельства свидетель и на следствии и в суде отрицала, будучи предупрежденной об ответственности.

Согласно показаниям свидетеля М1 он находился на левом переднем пассажирском сидении и видел все происходящее в зеркало заднего вида, однако согласно представленной медицинской справке у него имеется слепота на левый глаз и нарушение функции движения организма, поэтому находясь слева от водителя, возникают сомнения в его возможности наблюдать за дорожной обстановкой происходящей от него слева.

Указанные как свидетели происшествия и допрошенные в суде следователи П1 и З1 более увиденного на месте происшествия ничего суду не показали. Однако свидетель З1 на вопрос защиты пояснила в судебном заседании, что хоть и учитывала заключения экспертов для установления причинно-следственной связи, но сама определила без учета их мнения что между нарушением скоростного режима подсудимым и последствиями есть причинно- следственная связь, хотя экспертным путем это установлено не было.

Автор жалобы указывает на то, что в прениях государственный обвинитель не дал анализа показаниям экспертов Щ1 как в период предварительного расследования, так и в суде, не обозначил данные показания в качестве доказательств стороны обвинения. Эксперт К1 в судебном заседании пояснил, что приведенные в его заключениях выводы соответствуют поставленным перед ним следствием вопросам и полагает, что расстояние момента возникновения опасности им не рассчитано, так как такого вопроса следователем не ставилось.

Кроме того, государственным обвинителем не было дано оценки заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ.

Указывает на то, что непонятно мнение стороны обвинения в прениях о том, что не заслуживает внимания нарушение водителем М1, создавшей аварийную ситуацию, п. 8.3 ПДД, а также то, что подсудимый в данной дорожной обстановке принял нерегламентированный маневр, поскольку не было подтверждающих указанные обстоятельства доказательств, ссылки на материалы уголовного дела, а также экспертные заключения.

В апелляционной жалобе потерпевшие Г1 и Г2 просят отменить приговор в отношении ФИО4 ввиду несоответствия принципам справедливости и разумности и чрезмерной мягкости назначенного наказания, что препятствует достижению целей уголовного наказания, а также в части размера взысканий с ФИО1 компенсации морального вреда.

В обоснование доводов жалобы указывают на то, что виновность ФИО1 подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре.

Приводя обстоятельства совершения преступления ФИО2, потерпевшие считают, что действия ФИО2 квалифицированы правильно.

Считают, что ФИО1 вплоть до момента когда дорожная ситуация привела к фатальным последствиям, грубым образом пренебрег ПДД, превысив более чем в 2 раза разрешенную скорость на участке дороги, где имелись выезды с прилегающей территории больницы, остановка маршрутного транспорта, тротуары для пешеходов, указатель для разворота, тем самым стал потенциальной угрозой для всех участников дорожного движения.

Полагают, что если бы его скорость была в допустимых пределах, Огарков смог бы среагировать и на помеху в виде машины свидетеля М1, если, она действительно бы явилась помехой для движения его автомобиля, и скорость машины после потери управления и траектория ее движения была бы другой, а также не повлекли смерть их сына и его друга. Огарков не счел нужным сбросить скорость, о чем свидетельствует отсутствие тормозного пути, избрав по своему усмотрению, не предусмотренный ПДД, маневр, приведший к потери управления автомобилем и затем к трагической гибели двух молодых людей.

Обращают внимание на то, что причинно-следственная связь между смертью их сына и преступными действиями ФИО2 подтверждается материалами уголовного дела, в том числе заключениями экспертов, показаниями свидетелей. Тем не менее, ни в ходе предварительного следствия, ни в ходе судебного следствия осужденный Огарков вину свою не признал, от дачи показаний как в ходе предварительного следствия, так и в суде, отказался, в последнем слове вину во вменяемом ему преступлении, унесшем две жизни, отрицал в полном объеме, ссылаясь, что виновна во всем свидетель М1, создавшая своим автомобилем помеху на его пути. Тем самым, осужденный не видит причинно-следственной связи между своим безответственным и опасным вождением, нарушением ПДД, и гибелью двух лиц. Указанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии осознания ФИО2 совершенного им преступления и отсутствии раскаяния.

Обращают внимание на то, что осужденный не принес извинений родителям погибших и не выразил сожалений о случившемся.

Считают, что заочные извинения, принесенные ФИО2, в отсутствие потерпевших, не следует принимать во внимание и рассматривать как его положительную характеристику, поскольку они были принесены формально в целях снисхождения суда.

Полагают, что при назначении наказания не было должным образом учтено, что Огарков свою вину не признавал, в своих преступных действиях не раскаялся, никакого сострадания не выразил, извинений и соболезнований родителям погибших не принес, материальный и моральный вред не возместил.

По мнению потерпевших, наказание в виде 3 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, в то время как санкция ст. 264 ч. 5 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком на 7 лет, с учетом отсутствия вины и раскаяния, является чрезмерно мягким, не соответствующим принципу справедливости.

Кроме того, не согласны с размером возмещения морального вреда, поскольку горе, связанное с утратой сына, испытывают до сегодняшнего дня и оно несоразмерно с размером морального вреда, который определил суд. Считают, что ссылка суда на ГК РФ носит формальный характер, материальное положение ФИО2 не исследовалось, в связи с чем, считают, что их требования о возмещении морального вреда должны быть удовлетворены в полном объеме.

Выслушав участников судебного заседания, проверив материалы дела, суд апелляционной инстанции считает, что апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат, а приговор суда является законным, обоснованным и справедливым по следующим основаниям.

Виновность ФИО1 в содеянном им, установлена и подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании, содержание которых подробно изложено в приговоре.

Все обстоятельства, при которых ФИО1 совершил преступление, и подлежащие доказыванию, по настоящему делу установлены.

Доводы стороны защиты о невиновности ФИО1 в совершении преступления были предметом рассмотрения суда первой инстанции, надлежащим образом проверены, эти доводы не подтвердились, в связи с чем, обоснованно признаны недостоверными и правильно отвергнуты судом с приведением в приговоре мотивов принятого решения, не согласиться с которым у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Выводы суда о том, что причиной данного дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение ФИО1 Правил дорожного движения РФ основаны на совокупности достаточных и допустимых доказательств, приведенных в приговоре.

Так, прежде всего, эти выводы суда основаны на объективном доказательстве - протоколе осмотра флеш-накопителя, предоставленного в ответ на запрос директором <данные изъяты>, папки с наименованием «ДТП ДД.ММ.ГГГГ», из которого следует, что появляется автомобиль, выезжающий с прилегающей территории с включенным правым указателем поворота, с включенным светом передних фар, и останавливается перед проезжей частью, по которой двигаются транспортные средства; после чего автомобиль начинает движение, проезжает вперед некоторое расстояние и останавливается под углом к проезжей части; затем автомобиль выезжает на проезжую часть и снова останавливается, располагаясь под углом к проезжей части, автомобиль начинает движение, выезжает на проезжую часть и двигается не останавливаясь; в обзоре камеры появляется другой автомобиль, который стремительно приближается к выехавшему автомобилю, сравнивается с ним, опережает его и скрывается из обзора камеры; в момент приближения и опережения автомобилем 2 автомобиля 1, у последнего стоп-сигналы не загораются, включен левый указатель поворота, после опережения автомобилем 2 автомобиля 1, автомобиль 2 смещается вправо по ходу своего движения (т.1 л.д. 84-90).

Не противоречит содержанию видеозаписи и сведения, зафиксированные в протоколе осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемы к нему, согласно которому автомобиль «<данные изъяты>» регистрационный знак № расположен на крыше, на территории больницы, с полной деформацией кузова, следы шин, следы торможения отсутствуют (т. 1 л.д. 56-66).

Вышеприведенным доказательствам соответствуют показания свидетеля М2, в связи с чем, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для признания ее показаний недостоверными.

Согласно показаниям свидетеля, ДД.ММ.ГГГГ она на технически исправном автомобиле «<данные изъяты>» привезла супруга в клинику <данные изъяты> выезжали со второго выезда на <адрес>, где был шлагбаум. Она пропустила белый автомобиль, а следующая машина была чуть дальше второго выезда на расстоянии, достаточном для того, чтобы выехать ей. Она выехала на середину, ей нужно было развернуться, чтобы ехать в сторону <адрес>. Она поехала посередине и увидела в боковое зеркало огни, машина приблизилась очень быстро, скорость была высокая, машина пролетела мимо и в районе моста ее начало разворачивать. Она проехала к развороту, развернулась и уехала. О происшествии узнала, когда ей позвонил следователь. На переднем пассажирском сидении ее автомобиля находился в качестве пассажира ее супруг. Ее автомобиль крайнюю левую полосу не пересекал, помех автомобилю «<данные изъяты>» она не создавала. Правила дорожного движения не нарушала.

Согласно показаниям свидетеля М1 следует, что в момент движения автомобиля под управлением его супруги М1, он находился на переднем пассажирском сиденье. Выехав с территории клиники, они остановились перед выездом на <адрес>, пропустили транспорт. Убедившись в безопасности, супруга начала движение и выехала в крайнюю праву полосу, после чего перестроилась в средний ряд для того, чтобы затем перестроиться в крайний левый ряд для разворота. Когда они двигались в среднем ряду, в левое боковое зеркало он увидел автомобиль, двигающийся в крайнем левом ряду с большой скоростью. После того как этот автомобиль проехал, они перестроились в крайний левый ряд и продолжили движение к месту разворота. Он видел как этот автомобиль в районе переходного моста резко ушел вправо, быстро удаляясь.

Вопреки доводам жалобы, оснований сомневаться в показаниях данного свидетеля у суда первой инстанции также не имелось, поскольку показания М1 как и М2 объективно подтверждаются вышеприведенным содержанием видеозаписи и данными осмотра места пришествия об отсутствии следов торможения.

Как следует из показаний П1, она, как следователь, выезжала в ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время на место ДТП с участием ФИО2 на <адрес> около остановки «<данные изъяты>». Ею был произведен осмотр места происшествия, составлена схема, запрошена информация о наличии записей с видеокамер. Было темное время суток, сумерки, дорожное покрытие - сухой асфальт. Автомобиль находился за забором клиники, перевернут на крышу, имелся след юза, который начинался на бордюрном камне и заканчивался на прилегающей территории. Установлено наличие знаков, ограничивающих скорость, а также наличие камер видеонаблюдения. Автомобиль был осмотрен. Опрошен Огарков, который пояснил, что двигался по <адрес>, торопился, ехал с превышающей скоростью, выехал автомобиль с территории клиники, чтобы избежать с ним столкновения, он сманеврировал, произошел занос автомобиля и выезд на обочину. Был установлен второй автомобиль, за рулем которого находилась женщина, автомобиль был осмотрен, на нем повреждений зафиксировано не было. На видеозаписи было видно, что женщина с прилегающей территории выезжала в средний ряд. Следов торможения на проезжей части не было.

Согласно показаниям следователя З1, следует, что в ходе предварительного расследования было установлено, что Огарков применил маневрирование, двигался с превышением скорости. Момент возникновения опасности не определялся. Огарков своими действиями создал аварийную ситуацию. Вывод о виновности Огаркова ею был сделан с учетом совокупности всех обстоятельств по делу, в том числе заключений экспертов. В компетенцию эксперта не входит установление причинно-следственной связи.

Согласно заключению эксперта №, траектория движения автомобиля «<данные изъяты>» пересекает проезжую часть <адрес> с крайней правой полосы через среднюю полосу на левую по ходу движения автомобиля. На видеозаписях контакта между автомобилями «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» не зафиксировано. Исходя из предоставленных видеозаписей, определить, вследствие чего произошел выезд автомобиля «<данные изъяты>» на обочину - маневра вправо водителем указанного автомобиля либо в результате контакта с металлическим ограждением, не представляется возможным по причине отсутствия видимости автомобиля «<данные изъяты><данные изъяты>» при его опережении автомобиля «<данные изъяты>», средняя скорость движения автомобиля «<данные изъяты>» с момента появления в поле зрения объектива камеры до начала его проезда вблизи автомобиля «<данные изъяты>» составила 34,3 м\с или 124 км\ч.

Кроме того, согласно выводам эксперта установлено, что в момент опережения автомобиль «<данные изъяты>» находился на некотором расстоянии от автомобиля «<данные изъяты>», при этом видно, что автомобили двигаются равномерно, без какого-либо резкого изменения курса движения (т. 1 л.д. 172-180).

Как следует из заключения эксперта №, №, в условиях неограниченной видимости водитель автомобиля «<данные изъяты>» выехал вправо за пределы проезжей части; автомобиль наехал на бордюрный камень, затем совершил наезд на пешеходов, затем совершил наезд на забор. В данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «<данные изъяты>» должна была руководствоваться требованиями п. 8.3. При выезде на дорогу с прилегающей территории водитель должен уступить дорогу транспортным средствам, движущимся по ней. Водитель автомобиля «<данные изъяты>» в данной дорожно-транспортной ситуации должен был руководствоваться требованиями п. 10.1. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства; п. 10.2. В населенных пунктах разрешается движение транспортных средств со скоростью не более 60 км\ч.

Если маневр, предпринятый водителем автомобиля «<данные изъяты>» бы средством предотвращения столкновения с автомобилем «<данные изъяты>», то в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» усматриваются несоответствия с требованиями п. 8.3 Правил дорожного движения. Если маневр, предпринятый водителем автомобиля «<данные изъяты>» был средством предотвращения столкновения с автомобилем «<данные изъяты>», то в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» усматриваются несоответствия с требованиями п. 10.1 Правил дорожного движения. А также в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» усматриваются несоответствия с требованиями п. 10.2 Правил дорожного движения (т. 2 л.д. 36-40).

Таким образом, согласно выводам эксперта в любом случае действия водителя ФИО1 не соответствовали с требованиями п. 10.1 и п. 10.2 ПДД РФ.

Заключением эксперта № установлено, что траектория движения автомобиля «<данные изъяты>» пересекает проезжую часть <адрес> с крайней правой полосы через среднюю полосу на левую по ходу его движения. С момента начала движения автомобиля «<данные изъяты>» на проезжей части <адрес> какие-либо сигналы указателей поворота на автомобиле не включались, автомобиль «<данные изъяты>» в момент пересечения передней частью крайней левой полосы относительно разделительного осевого ограждения располагался под углом 15 градусов. Автомобиль «<данные изъяты>» перемещался по крайней левой полосе <адрес>. Определить, включались ли огни стоп-сигналов у автомобиля «<данные изъяты>», не представляется возможным по причине условий и обстоятельств видеосъемки. Расстояние между автомобилем «<данные изъяты>» и местом, в котором автомобиль «<данные изъяты>» начал пересекать полосу движения автомобиля «<данные изъяты>», составило около 2,2 метра. Влево от первоначальной траектории движения автомобиль «<данные изъяты>» отклонялся. В момент начала отклонения влево от первоначальной траектории движения автомобиль «<данные изъяты>» расстояние между автомобилем «<данные изъяты>» и местом, в котором автомобиль «<данные изъяты>» начал пересекать полосу движения автомобиля «<данные изъяты>», составляло около 3,6 метра. В случае прямолинейного движения автомобиля «<данные изъяты>», траектории движения автомобилей «<данные изъяты>» «<данные изъяты>» пересекаются (т. 2 л.д. 74-82).

Согласно заключению эксперта №, смещение влево по ходу движения в результате экстренного торможения без воздействия на рулевое колесо невозможно. Смещение влево по ходу движения могло быть вызвано только путем воздействия на рулевое колесо водителем транспортного средства «<данные изъяты>». Наезд на ограждение может способствовать смещению автомобиля вправо по ходу своего движения, но нельзя утверждать, что данный фактор будет определяющим, так как нельзя исключить, что в момент наезда автомобиля на ограждение, водитель не предпринял маневра вправо (т. 2 л.д. 97-101).

Согласно выводам эксперта № в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «<данные изъяты>» должна была руководствоваться требованиями п. 8.3. При выезде на дорогу с прилегающей территории водитель должен уступить дорогу транспортным средствам, движущимся по ней. Водитель автомобиля «<данные изъяты>» в данной дорожно-транспортной ситуации должен был руководствоваться требованиями п. 10.1. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства; п. 10.2. В населенных пунктах разрешается движение транспортных средств со скоростью не более 60 км\ч.

Кроме того, согласно выводам эксперта следует, что расстояние между автомобилями в момент возникновения опасности для движения не может составлять 3,6 м, поскольку при таких данных столкновение между автомобилями неизбежно, чего фактически не было (т. 2 л.д. 150-153).

Из показаний эксперта К1 и эксперта Щ1 следует, что экспертами момент возникновения опасности не устанавливается, это делается в рамках следственных действий.

Сопоставив показания вышеназванных свидетелей между собой и с другими доказательствами, приведенными в приговоре, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что оснований не доверять показаниям данных лиц нет, поскольку они последовательны, соответствуют друг другу и фактическим обстоятельствам дела, оснований для оговора ФИО1 кем-либо из свидетелей по делу судом не установлено и, по убеждению суда апелляционной инстанции, такие основания объективно отсутствуют.

Таким образом, приведенными выше и в приговоре доказательствами, которые судом оценены надлежащим образом, то есть в соответствии со ст. 88 УПК РФ, виновность ФИО1 в совершении данного преступления, установлена.

На основе собранных и исследованных доказательств, суд обосновано пришел к выводу о том, что причиной дорожно-транспортного происшествия явились действия ФИО1, который, управляя технически исправным автомобилем, действуя с преступной небрежностью, в нарушение требований п. 1.2, 1.3, 1.5, 8.1, 9.4, 9.7, 9.9, 10.1, 10.2 Правил дорожного движения РФ, требований дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости» Приложения 1 к Правилам дорожного движения РФ, требований дорожной разметки 1.5 Приложения 2 к Правилам дорожного движения РФ, избрал скорость своего движения без учета интенсивности движения, не обеспечивающую ему безопасность движения и возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнении требований Правил дорожного движения РФ, превышающую разрешенную скорость движения транспортных средств в населенных пунктах (124 км/ч) и указанную на дорожном знаке 3.24 «Ограничение максимальной скорости» (60 км/ч), чем лишил себя возможности постоянного контроля за движением автомобиля для выполнения требований Правил дорожного движения РФ, двигаясь при наличии трех полос для движения в его направлении и при отсутствии интенсивного движения в крайней левой полосе по направлению своего движения, занимать которую разрешается только при интенсивном движении, при возникновении опасности для движения в виде автомобиля, начавшего движение с прилегающей территории и пересекающего проезжую часть с крайней правой полосы через среднюю полосу на левую полосу по ходу его движения, предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий в виде столкновения с автомобилем, не принял возможных мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, самонадеянно рассчитывая на то, что предотвратит общественно-опасные последствия, не убедившись в том, что своими действиями не создал опасность для движения и помехи другим участникам дорожного движения, применил нерегламентированный Правилами дорожного движения РФ маневр, повернув рулевое колесо влево, и стал смещаться влево по ходу своего движения, вследствие чего (неправильного выбора скорости своего движения и применения маневра влево) не справился с управлением автомобиля и совершил наезд на бетонное основание осевого разделительного ограждения, после чего стал смещаться вправо по ходу своего движения, потеряв контроль над управлением своего автомобиля, вследствие чего выехал из занимаемой левой полосы, наехал и пересек линии дорожной разметки 1.5., обозначающей границы полос движения при наличии двух и более полос, предназначенных для движения в одном направлении, наезжать на которые разрешается лишь при перестроении, продолжая движение, совершил наезд на бордюрный камень, обозначающий край тротуара, и выехал на тротуар, расположенный справа по ходу его движения, где совершил наезд на двух пешеходов, причинив им смерть.

Таким образом, именно несоответствие действий водителя ФИО1 Правилам дорожного движения РФ, в частности, значительное (более чем в два раза) превышение допустимой разрешенной скорости и применение маневра влево, состояло в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием.

Как обоснованно установлено судом, никаких препятствий, затрудняющих обзор дорожного полотна, у ФИО1 не было и именно действия ФИО5, не убедившегося в безопасности своих действий, а не иных участников дорожного движения, создали опасную ситуацию, приведшую к наезду на пешеходов.

При таких данных суд обоснованно пришел к выводу о том, что нарушение ФИО5 указанных в приговоре пунктов Правил дорожного движения РФ состоит в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти потерпевших Г3 и Ф2 в результате дорожно-транспортного происшествия.

Давая оценку заключению специалиста Д1 №, на которые ссылается сторона защиты, суд апелляционной инстанции считает их предположительными и недостоверными, поскольку специалисту Д1 не предоставлялись все материалы уголовного дела и в ходе исследования им использовались неверные исходные данные, которые не подлежали учету при проведении экспертного исследования, так как они не были получены и закреплены в соответствии с уголовно-процессуальным законом.

Кроме того, суд правильно указал на то, что выводы специалиста опровергаются совокупностью доказательств, исследованных судом.

Не может согласиться суд апелляционной инстанции с доводами стороны защиты о том, что без проведения видеотехнической и автотехнической экспертизы правильное разрешение настоящего уголовного дела невозможно и суд необоснованно отказал в удовлетворении данного ходатайства.

Назначение и проведение судебной экспертизы необходимо, если для разрешения вопросов, имеющих значение для уголовного дела необходимо экспертное исследование. К числу таких вопросов, входящих в компетенцию эксперта, установление причинно-следственной связи между нарушениями Правил дорожного движения РФ и дорожно-транспортным происшествием не входит, поскольку это является исключительной компетенцией суда.

По настоящему уголовному делу были проведены многочисленные видеотехнические и автотехнические экспертизы, в том числе с постановкой вопросов стороны защиты. Кроме того, в ходе судебного разбирательства судом были допрошены эксперты К1 и Щ1, которые категорично заявили, что для того, чтобы ответить на вопрос имел ли ФИО1 техническую возможность предотвратить столкновение, необходимо расстояние между автомашинами в момент возникновения опасности, который следствием не установлен, следовательно, суд апелляционной инстанции считает, что и те, вопросы экспертам, которые, по мнению стороны защиты, подлежат выяснению, на результаты уже проведенных экспертиз и выводы суда о виновности ФИО1 не повлияют, а соответственно и необходимости в проведении экспертного исследования не имелось, и суд первой инстанции обоснованно отказал в назначении дополнительной автотехнической экспертизы.

При этом суд апелляционной инстанции считает, что отсутствие в постановлении суда об отказе в назначении дополнительной автотехнической экспертизы указания на отсутствие оснований в назначении дополнительной видеотехнической экспертизы, вопреки доводам стороны защиты, не нарушает право осужденного на защиту, поскольку сторона защиты ходатайствовала о проведении дополнительной видеотехнической экспертизы, а затем по ее результатам и дополнительной автотехнической экспертизы, то есть взаимосвязывая их назначение для выяснения одного обстоятельства – наличие технической возможности предотвратить столкновение, что по данному делу установить невозможно в связи с не установлением момента возникновения опасности.

Однако данное обстоятельство, по мнению суда апелляционной инстанции, не ставит под сомнение выводы суда о виновности ФИО1, поскольку на основе исследованных доказательств, судом бесспорно установлено, что действия ФИО1 не соответствовали требованиям ПДД РФ, в результате чего произошло дорожно-транспортное происшествие, повлекшее гибель двух пешеходов.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив их в совокупности, проверив версии в защиту осужденного и правильно отвергнув их, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела и доказанности вины осужденного ФИО1 в содеянном и его действиям по ст. 264 ч. 5 УК РФ судом дана правильная юридическая оценка.

При таких данных доводы апелляционной жалобы стороны защиты о недоказанности виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст. 264 ч. 5 УК РФ, и отмены приговора суда, удовлетворению не подлежат.

С доводами, изложенными в апелляционных жалобах как потерпевших Г1 и Г2, о чрезмерной мягкости назначенного осужденному ФИО1 наказания, так и стороны защиты о суровости назначенного ему наказания и возможности исправления без реального отбытия лишения свободы, суд апелляционной инстанции согласиться не может.

Согласно ч. 1 ст. 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

В соответствии с ч. 3 этой же статьи при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Назначение наказания является реализацией принципа индивидуализации ответственности за совершенное преступное деяние.

Как следует из приговора, при решении вопроса о виде и мере наказания судом были выполнены требования ст. 6 и 60 УК РФ, наказание назначено с учетом целей наказания, установленных ч. 2 ст. 43 УК РФ.

Суд первой инстанции, решая вопрос о виде и мере наказания ФИО1 учел характер и степень общественной опасности содеянного им, относящегося к преступлению средней тяжести, в том числе и конкретные обстоятельства совершения преступления, обстоятельства, смягчающие наказание: молодой возраст и оказание иной помощи потерпевшим непосредственно после совершения преступления, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также данные о личности ФИО1, который впервые привлекается к уголовной ответственности, на учете у врача нарколога не состоит, по месту обучения характеризуется положительно, по месту жительства <данные изъяты> характеризуется удовлетворительно, по месту работы характеризуется положительно.

С учетом всех этих обстоятельств, в целях восстановления социальной справедливости, а также исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, суд обоснованно назначил ФИО1 наказание, связанное с реальным лишением свободы, не усмотрев оснований для применения ст. 73 УК РФ, либо назначения более мягкого вида наказания с применением ст. 64 УК РФ, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих общественную опасность преступления, судом не установлено.

При этом вопреки доводам жалобы потерпевших судом было учтено наступление тяжких последствий в виде смерти потерпевших, поскольку указанное предусмотрено диспозицией ч. 5 ст. 264 УК РФ, а потому по смыслу закона не может быть дополнительно признано судом обстоятельством, отягчающим наказание осужденного ФИО1.

Судом было назначено наказание, предусмотренное санкцией статьи, устанавливающей ответственность за совершенное ФИО1 преступление в виде лишения свободы.

При наличии смягчающих и отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, назначение ФИО1 максимально возможного размера наказания в виде лишения свободы противоречит правилам назначения наказания и не соответствует требованиям ст. 6 УК РФ о справедливости уголовного наказания.

Явной несправедливости назначенного ФИО1 наказания в виде 3 лет лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении при установленных судом обстоятельствах, не усматривается.

Вопреки доводам жалобы потерпевших, отношение осужденного к содеянному в соответствии со ст. 51 Конституции РФ, является его правом, поэтому отрицание подсудимым своей вины является формой реализации его права на защиту и не может учитываться при назначении наказания.

С учетом изложенного, считаю назначенное наказание соответствующим требованиям ст. 6 УК РФ о справедливости уголовного наказания, в связи с чем, апелляционная жалоба потерпевших об отмене приговора в виду назначения чрезмерно мягкого наказания, удовлетворению не подлежит.

Как и не подлежит удовлетворению апелляционная жалоба осужденного о смягчении наказания, поскольку каких-либо не учтенных судом первой инстанции данных, в том числе, указанных в жалобе, подлежащих обязательному учету при назначении наказания при установленных судом обстоятельствах, нет.

Разрешая исковые требования потерпевших Г о компенсации морального вреда, суд руководствовался положениями ст. 151, 1099-1101 ГК РФ.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

На основании ст. 1101 ч. 2 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как следует из приговора, суд при определении размера компенсации морального вреда потерпевшим Г в размере 500.000 рублей каждому в полном объеме учел обстоятельства совершения преступления, данные о личности осужденного ФИО1, степень его вины, материальное положение осужденного, характер причиненных потерпевшим нравственных страданий.

Учтены судом и требования разумности и справедливости.

При таких данных суд апелляционной инстанции считает, что оснований для изменения приговора и, как увеличения, так и снижения размера компенсации морального вреда не имеется.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, при судебном рассмотрении не допущено.

Руководствуясь ст. 389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Советского районного суда г. Новосибирска от 30 июля 2020 года в отношении осужденного ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвоката Певзнера Э.М. и потерпевших ФИО6 и ФИО7 – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47-1 УПК РФ.

Судья: Е.В. Бондаренко