Апелляционное постановление № 1-19/2017 22-14/2017 22-30/2017 от 24 апреля 2017 г. по делу № 1-19/2017

Судья суда 1 инстанции Дело № 22-14/2017

ФИО1 № 1-19/2017


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Анадырь 25 апреля 2017 года

Суд Чукотского автономного округа в составе

председательствующего судьи Трушкова А.И.,

при секретаре Бондаревой Н.Г.,

с участием

прокурора Перепелкиной Ф.Г.,

обвиняемого А.М.А. и

его защитника - адвоката Михайлова В.В.,

защитника обвиняемого А.В.В. - адвоката Прохорова А.А.,

рассмотрев в судебном заседании уголовное дело № 1-19/2017 по апелляционному представлению заместителя прокурора города Анадыря Чукотского автономного округа на постановление Анадырского городского суда Чукотского автономного округа от 31 марта 2017 года, которым уголовное дело в отношении А.М.А., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.112, п. «в» ч. 2 ст. 158, п. «г» ч. 2 ст.161, ч.2 ст.314.1, ч.2 ст.162, ч.2 ст.162 УК РФ, а также в отношении А.В.В., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.162, ч.2 ст.162 УК РФ, возвращено прокурору города Анадыря Чукотского автономного округа для устранения препятствий его рассмотрения,

у с т а н о в и л :

По результатам предварительного слушания уголовное дело в отношении А.М.А. и А.В.В. возвращено прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Суд пришёл к выводу о том, что из изложенных в обвинительном заключении фактических обстоятельств совершения обвиняемыми <дата> преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 162 УК РФ, формулировка обвинения не учитывает способа совершения этого преступления в части незаконного проникновения обвиняемых в жилище потерпевшего Т.А.В., что указывает на наличие оснований для квалификации действий обвиняемых как более тяжкого преступления (т.8 л.д.167-169).

Кроме того судом указано, что предъявленное А.В.В. 13 января 2017 года и перепредъявленное ему 19 февраля 2017 года обвинение, содержащееся в соответствующих постановлениях о привлечении в качестве обвиняемого, не соответствует обвинению, приведённому в обвинительном заключении: предъявленное изначально 13 января 2017 года обвинение лишено приведённых в обвинительном заключении и имеющих значение для дела деталей, а окончательно предъявленное А.В.В. обвинение изложено в постановлении, которое хотя и имеет полное описание его деяний, но в резолютивной части содержит решение о привлечении за эти деяния к уголовной ответственности другого обвиняемого (А.М.А.) (т.8 л.д.169, т.7 л.д.8-10, 109-113).

Участвующий в предварительном слушании и утвердивший в порядке статьи 221 УПК РФ обвинительное заключение по делу прокурор Гневышев В.В., не соглашаясь с решением суда, просит его отменить, дело направить в тот же суд в ином составе на новое рассмотрение со стадии предварительного слушания. В обоснование своей позиции указывает, что в ходе следствия не установлено данных, указывающих на умысел подсудимых совершить проникновение в квартиру именно с целью разбоя; потерпевший Т.А.В. никогда не возражает против прихода к нему в гости без приглашения и без стука, а входную дверь своей квартиры он не запирает, что следует из его показаний.

Кроме того, автор апелляционного постановления указал, что содержание постановления от 18 февраля 2017 года о привлечении А.В.В. в качестве обвиняемого, в связи с предъявлением 19 февраля 2017 года которого он тогда же был допрошен и выразил понимание сущности предъявленного ему обвинения, полностью соответствует приведённому в обвинительном заключении обвинению, а указание в резолютивной части постановления фамилии А.М.А. вместо А.В.В. является технической ошибкой, устранимой в ходе судебного заседания (т.8 л.д.190-192).

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, выслушав мнение прокурора Перепелкиной Ф.Г., обвиняемого А.М.А. и его защитника - адвоката Михайлова В.В.,

защитника обвиняемого А.В.В. - адвоката Прохорова А.А., поддержавших апелляционное представление, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Из положений пункта 6 части 1 статьи 237 УПК РФ следует, что судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в том числе и в случае, если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

В соответствии с предъявленным А.М.А. и А.В.В. обвинением в совершении <дата> преступления, предусмотренного частью 2 статьи 162 УК РФ, изложенным как в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, так и в обвинительном заключении, следует, что и фактически, и в правовом плане обстоятельства проникновения в жилище потерпевшего Т.А.В. против воли последнего не отражены (т.7, л.д.97-99, 109-111, т.8 л.д.5-8, 56-58).

При этом значимыми из доказательств, указанных в обвинительном заключении, и, как обозначено в последнем (далее дословно), «подтверждающими обвинение А.М.А. в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.162 УК РФ, по факту хищения мобильных телефонов у Т.А.В. и Т.А.Ю. <дата>», следствием приведены показания А.М.А. и А.В.В., данные ими в качестве подозреваемого и обвиняемого (т.8 л.д.35-37, 41-42), показания потерпевшего Т.А.В. (т.8 л.д.37-39), показания потерпевшего Т.А.Ю. (т.8 л.д.39-41).

Аналогично указанному значимыми доказательствами, «подтверждающими обвинение А.В.В. в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.162 УК РФ, по факту хищения имущества у Т.А.В. и Т.А.Ю.», в обвинительном заключении приведены те же показания обвиняемых и потерпевших (т.8 л.д.60-62, 66-67, 62-64, 64-66).

В соответствии с приведёнными в обвинительном заключении сведениями примерно в <данные изъяты> часа <дата> А.М.А. с А.В.В. поднялись к квартире потерпевшего, один из них постучал в дверь квартиры; после некоторого ожидания дверь им никто не открыл. А.В.В. тогда дёрнул дверь и она подалась, открывшись настежь, и они прошли в комнату, в которой находились Т.А.В. и Т.А.Ю., почти незамедлительно обвиняемые применили к ним насилие.

При этом там же в силу части 2 статьи 220 УПК РФ имеется ссылка на листы дела 233-236, 243-246 тома 4, 25-35 и 104-107 тома 7 (ссылка на показания А.М.А.), а также на листы дела 157-160, 168-171 тома 5, 11-15, 116-119 тома 7 (ссылка на показания А.В.В.).

Согласно приведённым в обвинительном заключении показаниям потерпевшего Т.А.В. появление обвиняемых в его квартире было для него неожиданным: примерно в <данные изъяты> часа <дата> он проснулся в кровати у себя дома и тогда увидел А.М.А. и А.В.В., последний применил в отношении него насилие, требуя денег, при этом потерпевший его не знал, как и не знал причину обращённых к нему требований; потерпевший боялся как ему неизвестного А.В.В., так и А.М.А., поскольку знал о последнем, что он ранее привлекался к уголовной ответственности и до этого у него открыто похитил банковскую карту, нанеся при этом удар по лицу.

При этом там же в силу части 2 статьи 220 УПК РФ имеется ссылка на листы дела 194-197 тома 4, 70-73 тома 7.

Изложенные в обвинительном заключении показания потерпевшего Т.А.Ю. также указывают на неожиданность появления в квартире потерпевшего Т.А.В. обвиняемых, немедленно учинивших над ними насилие.

Содержание находящихся по названным ссылкам документов соответствует приведённым в обвинительном заключении.

Изложенные в обвинительном заключении в качестве доказательств по уголовному делу многочисленные сведения, приведённые выше, указывают на проникновение обвиняемых в квартиру потерпевшего против воли последнего, что в соответствии со статьёй 25 Конституции РФ характеризуется противоправностью, незаконностью, но не нашло своего выражения в приведённых в обвинительном заключении описании и квалификации инкриминируемого обвиняемым деяния <дата>.

Приведённые сведения указывают на наличие оснований для квалификации действий <дата> обвиняемых с дополнительным квалифицирующим признаком совершения преступления с незаконным проникновением в жилище – то есть о правовой оценке инкриминируемого в названной части деяния как более тяжкого преступления. Поскольку согласно статье 252 УПК РФ суд связан предъявленным обвинением, а обвиняемым названный квалифицирующий признак совершения преступления не инкриминирован (не описан в фабуле обвинения, не указан в формулировке правовой оценки деяния), то это и обуславливает необходимость принятия судом решения о возвращении дела прокурору для квалификации действий обвиняемых по эпизоду обвинения в совершении <дата> разбоя при отягчающих обстоятельствах как более тяжкого преступления. Правовым основанием названного решения является пункт 6 части 1 статьи 237 УПК РФ.

Ссылки в апелляционном представлении как на довод необоснованности обжалуемого решения на показания обвиняемых в свете своей их оценки (в том числе на показания А.В.В. от 13 января и 19 февраля 2017 года), а также на оценку недоказанности умысла подсудимых совершить проникновение в квартиру потерпевшего именно с целью разбойного нападения (т.8 л.д.190-191) судом апелляционной инстанции во внимание не принимаются, поскольку рассмотрение названного довода необоснованности обжалуемого судебного постановления непосредственно связано с оценкой доказательств, а суд не вправе делать выводы ни об оценке отдельных доказательств, коими в соответствии со статьёй 74 УПК РФ являются показания обвиняемых, ни об оценке доказательств по уголовному делу в их совокупности. Указанное следует из части 1.3 статьи 237 УПК РФ, из пункта 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.11.2012 № 26 "О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции", а также из части 4 статьи 389.19 УПК РФ, согласно которой при отмене судебного решения и передаче уголовного дела на новое судебное разбирательство либо при возвращении уголовного дела прокурору суд апелляционной инстанции не вправе предрешать вопросы, в том числе, связанные с оценкой доказательств – о доказанности или недоказанности обвинения, о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, о преимуществах одних доказательств перед другими.

Указание в апелляционном представлении и в выступлении прокурора в судебном заседании как на довод о несогласии с судебным решением на показания потерпевшего Т.А.В. от 14 февраля 2017 года об отсутствии у потерпевшего возражений против прихода к нему в гости без приглашения и без стука в дверь (т.7 л.д.70-73) является несостоятельным, поскольку не относится к рассматриваемому эпизоду обвинения: в показаниях от 14 февраля 2017 года потерпевший описывал ситуацию прихода к нему именно в гости, для распития спиртного, а не с иной целью, как в рассматриваемом случае; названные показания не приведены в обвинительном заключении в доказательство и освещение исследуемых событий. Кроме того, отсутствие у потерпевшего возражений относительно проникновения в его жилище против его воли не может влиять на оценку противоправности действий лиц, фактически против воли проживающего в квартире (вопреки его интересам, без его ведома, согласия, разрешения и предварительного приглашения) вторгшихся в его жилище в связи с тем, что выражает лишь его последующее отношение к уже свершившемуся деянию.

В полном соответствии с частью 1.3 статьи 237 УПК РФ суд первой инстанции в своём постановлении указал на обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления, дав анализ лишь фактическим обстоятельствам, изложенным в обвинительном заключении, и обосновав наличие в рассматриваемом случае неустранимой судом процессуальной ситуации, связанной с неполнотой в формировании обвинительного тезиса и его противоречием с приведёнными в обвинительном заключении доказательствами.

Таким образом, содержащееся в обвинительном заключении в части обвинения по эпизоду событий <дата> описание сведений о проникновении обвиняемых в квартиру потерпевшего вопреки его воле без описания обстоятельств этого проникновения в фабуле обвинения и без указания квалифицирующего признака совершения преступления с незаконным проникновением в жилище в формулировке правовой оценки инкриминируемого обвиняемым деяния свидетельствует о наличии оснований для квалификации действий обвиняемых по названному эпизоду обвинения как более тяжкого преступления, что определяет законность принятого судом решения о возвращении дела прокурору, основанного на содержащихся в обвинительном заключении фактических обстоятельствах, диктующих необходимость применения в рассматриваемом случае пункта 6 части 1 статьи 237 УПК РФ.

Одним из фактических оснований обжалуемого судебного решения явилось наличие в резолютивной части постановления от 18 февраля 2017 года, содержащего окончательное обвинение А.В.В., данных о привлечении в качестве обвиняемого А.М.А. вместо А.В.В.: резолютивная часть постановления, которое в порядке статьи 172 УПК РФ было объявлено А.В.В. и его защитнику, содержало решение о привлечении в качестве обвиняемого А.М.А., по эпизодам преступной деятельности, относящимся именно к А.М.А..

Указание в резолютивной части названного постановления фамилии и иных анкетных данных А.М.А. вместо А.В.В., как и указание шести инкриминируемых деяний вместо двух, относящихся к обвинению А.В.В., не может быть отнесено к разряду технической ошибки, устранимой в ходе судебного заседания.

Содержащийся в апелляционном представлении довод о том, что указание в резолютивной части названного постановления фамилии А.М.А. вместо А.В.В. является технической ошибкой, устранимой в ходе судебного заседания, а содержание самого постановления от 18 февраля 2017 года о привлечении А.В.В. в качестве обвиняемого полностью соответствует приведённому в обвинительном заключении обвинению, является несостоятельным.

Так, в соответствии с пунктом 6 части 2 и частью 4 статьи 171 УПК РФ, регламентирующей порядок привлечения в качестве обвиняемого, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должно быть указано, помимо прочего, решение о привлечении конкретного лица в качестве обвиняемого по расследуемому уголовному делу; при привлечении по одному уголовному делу в качестве обвиняемых нескольких лиц постановление о привлечении в качестве обвиняемого выносится в отношении каждого из них.

Согласно части 5 статьи 172 УПК РФ, регламентирующей порядок предъявления обвинения, следователь, удостоверившись в личности обвиняемого, объявляет ему и его защитнику, если он участвует в уголовном деле, постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого.

Поскольку квалифицируемые по ч.2 ст.162, ч.2 ст.162 УК РФ деяния по версии следствия совершены совместно как А.В.В., так и А.М.А. группой лиц по предварительному сговору, то описательно-мотивировочной часть названного выше постановления от 18 февраля 2017 года о привлечении в качестве обвиняемого может в равной степени относиться как к А.В.В., так и к А.М.А.. Резолютивная же часть постановления однозначно относит описанные деяния к процессуальному решению о привлечении в качестве обвиняемого именно А.М.А..

С учётом вышеизложенного с необходимостью следует вывод о том, что в рамках рассматриваемого уголовного дела решения о привлечении к уголовной ответственности А.В.В. органами расследования не принималось.

Предъявление обвиняемому А.В.В. при защитнике 19 февраля 2017 года обвинения, не содержащего должного процессуального решения о привлечении его в качестве обвиняемого, ошибочное восприятие обвиняемым А.В.В. и его защитником текста постановления как относящегося именно к обвиняемому А.В.В., выражение своего отношения к обвинению, согласно процессуального решения не относящегося к А.В.В., и дача последним показаний относительно этого обвинения не опровергают вышеназванный вывод.

Исправление указанного существенного нарушения требований уголовно-процессуального законодательства на стадии судебного производства по делу невозможно, поскольку действующее законодательство не предусматривает возможности принятия решений, связанных с привлечением в качестве обвиняемого и предъявлением обвинения, на стадии судебного производства.

Как указано в абзацах 8-10 пункта 3 мотивировочной части постановления Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 г. № 18-П, из статей 46-50, 52, 118, 120 и 123 Конституции Российской Федерации и основанных на них правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации вытекает, что суд общей юрисдикции при осуществлении производства по уголовному делу может по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, когда в досудебном производстве допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, не устранимые в судебном производстве, если возвращение дела прокурору не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия; при этом устранение допущенных нарушений предполагает осуществление необходимых для этого следственных и иных процессуальных действий. В противном случае участники уголовного судопроизводства, чьи права и законные интересы были нарушены в ходе досудебного производства, по существу, были бы лишены судебной защиты.

Из статей 215, 220, 221, 225, 226 УПК РФ, в соответствии с которыми обвинительное заключение или обвинительный акт как итоговые документы следствия или дознания, выносимые по их окончании, составляются, когда следственные действия по уголовному делу произведены, а собранные доказательства достаточны для составления указанных документов, вытекает, что если на досудебных стадиях производства по уголовному делу имели место нарушения норм уголовно-процессуального закона, то ни обвинительное заключение, ни обвинительный акт не могут считаться составленными в соответствии с требованиями УПК РФ.

Основанием для возвращения дела прокурору во всяком случае являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, совершённые дознавателем, следователем или прокурором, в силу которых исключается возможность постановления судом приговора или иного решения. Подобные нарушения в досудебном производстве требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают принятие по делу судебного решения, отвечающего требованиям справедливости, всегда свидетельствуют в том числе о несоответствии обвинительного заключения или обвинительного акта требованиям данного Кодекса.

Таким образом, названные нарушения требований статей 171, 172 УПК РФ, влияющие на вывод о составлении обвинительного заключения с нарушениями требований УПК РФ, не могли быть устранены судом, исключали возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения, поскольку лишали обвиняемого возможности оспаривать обвинение, в рамках которого должно производится судебное разбирательство, и выработать тактику защиты в судебном заседании, лишали суд необходимой определённости в вопросе пределов судебного разбирательства. Тем самым, отмеченные выше нарушения уголовно-процессуального закона, которые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают принятие по делу судебного решения, в общем свидетельствуют о несоответствии обвинительного заключения по настоящему уголовному делу требованиям уголовно-процессуального законодательства.

Обжалуемое судебное решение соответствует приведённым выше положениям, исходящим из правовой позиции Конституционного Суда РФ.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 и частью 2 статьи 389.20, частями 1, 3 и 4 статьи 389.28, статьёй 389.33 УПК РФ,

п о с т а н о в и л :

Постановление Анадырского городского суда Чукотского автономного округа от 31 марта 2017 года, которым по результатам предварительного слушания уголовное дело № 1-19/2017 возвращено прокурору города Анадыря Чукотского автономного округа для устранения препятствий его рассмотрения судом, оставить без изменения, апелляционное представление заместителя прокурора города Анадыря Чукотского автономного округа – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в президиум суда Чукотского автономного округа.

Судья А.И. Трушков