Апелляционное постановление № 22-704/2018 от 15 июня 2018 г. по делу № 22-704/2018

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Калуга 15 июня 2018 года

Калужский областной суд в составе председательствующего судьи Кулакова И.А.,

при секретаре судебного заседания Тимошиной Р.Т.

рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденного Юркова В.С. – адвоката Алексашина О.Н. на приговор Дзержинского районного суда Калужской области от 19 марта 2018 года, которым

ЮРКОВ В.С., родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч. 5 ст. 264 УК РФ к 4 годам лишении свободы с отбыванием в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 3 года.

На осужденного Юркова В.С. возложена обязанность следовать к месту отбывания наказания в колонию-поселение за счет государства самостоятельно, в соответствии с предписанием, которое будет выдано ему органами уголовно-исполнительной системы после вступления приговора в законную силу.

Срок наказания постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу постановлено оставить без изменения – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Приговором принято решение по предъявленным гражданским искам и решен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав объяснения осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Алексашина О.Н., поддержавших доводы апелляционной жалобы, объяснения потерпевшей ФИО5 и мнение прокурора Ковалевой М.Ю., возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, суд

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть двух лиц.

Преступление совершено 25 июля 2013 года на территории <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденный ФИО1 виновным себя не признал.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Алексашин О.Н. в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, а также вследствие чрезмерной суровости назначенного наказания, просит приговор суда отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор. Как указывает защитник, не доказана причинно-следственная связь между действиями ФИО1 и наступившими последствиями – смертью двух лиц. Вывод о нарушении ФИО1 п.1.3, 1.5, 2.1.1, 8.1, 8.4, 9.10 Правил дорожного движения РФ (ПДД РФ) является необоснованным. Напротив, водитель ФИО8, нарушив п. 11.3 ПДД РФ, воспрепятствовал обгону как посредством повышения скорости, так и иными действиями. Показания осужденного необоснованно признаны недостоверными. Они подтверждаются выводами экспертов ФИО24 и ФИО25, изложенными в заключениях № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, соответственно, о механизме дорожно-транспортного происшествия (ДТП). Суд не дал оценки протоколу осмотра места происшествия со схемой и фототаблицей к нему с учетом заключения экспертов ФИО26 и ФИО27 №, № от ДД.ММ.ГГГГ, в котором указано на недостатки данного следственного действия. Показания потерпевшей ФИО5 и свидетеля ФИО9 не могут достоверно подтверждать обстоятельства ДТП, поскольку они не являются его очевидцами. Показания свидетеля ФИО8 противоречивы, не соответствуют заключениям экспертов о скоростных режимах его автомобиля и автомобиля <данные изъяты> в момент ДТП, свидетельзаинтересован в исходе дела, неоднократно ранее привлекался к административной ответственности за нарушения в области дорожного движения, его показания требуют дополнительной проверки и не исключают возможность игнорирования им ПДД в момент ДТП и перед ним. Его посмертный диагноз вызывает сомнения в его способности надлежащим образом управлять автомобилем в день ДТП. Очные ставки между ФИО8 и ФИО1 проведены не были. Показания данного свидетеля также противоречат показаниям свидетелей ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО13 и должны быть исключены из числа доказательств. Протокол следственного эксперимента также подлежит исключению из числа доказательств, поскольку он проведен с автомобилем, отличным от участвовавшего в ДТП, автомобиль перед экспериментом экспертной оценке на предмет его исправности, в том числе исправности тормозной системы, не подвергался. В ходе следственного эксперимента водитель отпускал руль, что не соответствует поведению свидетеля ФИО8; автомобиль в ходе эксперимента не пересекал полосу встречного движения. Показания свидетелей ФИО14 и ФИО15 об обстоятельствах проведения эксперимента также являются недопустимыми. Свидетель ФИО16 заинтересована в исходе дела, ее показания о следах на месте ДТП опровергаются составленной ей же схемой ДТП. Заключения экспертов ФИО26 и ФИО27 №, № от ДД.ММ.ГГГГ и заключение эксперта ФИО28 № от ДД.ММ.ГГГГ носят противоречивый характер и не позволяют достоверно установить причину, по которой автомашина <данные изъяты> выехала на полосу встречного движения. В нарушение права на защиту, участвовавшие в ДТП автомобили экспертам представлены не были. Заключение эксперта ФИО28 от ДД.ММ.ГГГГ, как и другие ее заключения научно не обоснованы, а ее показания в судебном заседании выходят за пределы специальных познаний. Не дано оценки показаниям свидетеля ФИО17 об отключении системы АБС в автомашине <данные изъяты>. Данный свидетель в судебные заседания не явился, что не позволило проверить его показания, хотя они имели значения для выводов экспертов. Заключение эксперта ФИО24 № от ДД.ММ.ГГГГ не может свидетельствовать об исправности тормозной системы <данные изъяты> на момент совершения преступления, поскольку согласно показаниям свидетеля ФИО18 со слов сына автомобиль после ДТП направлялся на ремонт в <данные изъяты>. Показания специалиста ФИО19 о назначении системы АБС и запрете эксплуатации транспортного средства при ее отключении необоснованно отвергнуты судом. Показания осужденного подтверждаются показаниями других лиц и результатами осмотра предметно-вещной обстановки на месте ДТП, наличием следов заблокированных колес автомашины <данные изъяты> лишь на полосе встречного движения, что указывает на совершение ее водителем маневра «отворота» и отсутствия достоверных доказательств того, что смещение автомашины <данные изъяты> и ее выезд на полосу встречного движения произошло от воздействия автомобиля под управлением осужденного. Суд необъективно рассмотрел уголовное дело, не оценил все доказательства в их совокупности, необоснованно оставил без удовлетворения ходатайство о возвращении дела прокурору, чем нарушил право на защиту и лишил возможности дать оценку действиям участника ДТП ФИО8 Суд не мотивировал свой вывод о невозможности изменения категории преступления на менее тяжкую. В приговоре допущена ошибка в указании гражданства ФИО1 Суд необоснованно не рассмотрел вопрос о возможности применения условного осуждения, поскольку ФИО1 ранее не судим, обжалуемым приговором осужден за совершение около 5 лет назад неосторожного преступления средней тяжести в возрасте 18 лет, положительно характеризуется, у него установлено смягчающее наказание обстоятельство и отсутствуют отягчающие наказание обстоятельства.

В письменных возражениях представитель потерпевшей ФИО5 - адвокат Пряников Д.А. и государственный обвинитель Меньшикова Д.В. просят апелляционную жалобу защитника осужденного ФИО1 – адвоката Алексашина О.Н. оставить без удовлетворения, находя изложенные в ней доводы несостоятельными.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе и возражениях на нее, суд апелляционной инстанции находит, что выводы о виновности ФИО1 в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть ФИО22 и ФИО23, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на совокупности приведенных в приговоре доказательств.

По делу достоверно установлено и не оспаривается в апелляционной жалобе, что 25 июля 2013 года около 11 часов 55 минут на <адрес>» между автомобилем «<данные изъяты>» (государственный регистрационный знак <данные изъяты>) под управлением ФИО1, двигавшимся в направлении <адрес>, и грузовым самосвалом «<данные изъяты>» (государственный регистрационный знак <данные изъяты>) под управлением ФИО8, двигавшимся в попутном направлении, произошло столкновение (контакт левой задней боковой части автомобиля «<данные изъяты>» с правой передней частью автомобиля «<данные изъяты>»). После чего грузовой самосвал «<данные изъяты>» выехал на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, где столкнулся с автомобилем «<данные изъяты>» (государственный регистрационный знак <данные изъяты>) под управлением ФИО22, с находящейся в салоне автомобиля в качестве пассажира ФИО23 В результате полученных в дорожно-транспортном происшествии повреждений водитель ФИО22 и пассажир ФИО23 скончались на месте происшествия.

Сам ФИО1 в судебном заседании показывал, что непосредственно перед ДТП он, пытаясь опередить двигавшийся впереди грузовой самосвал, подавал световые и звуковые сигналы, чтобы тот уступил дорогу, и, не дождавшись этого, опередил самосвал по правой полосе, а при перестроении обратно в левую полосу почувствовал удар в левую заднюю сторону своего автомобиля, после чего оба автомобиля вынесло на сторону дороги, предназначенную для встречного движения.

Утверждения стороны защиты о том, что причиной дорожно- транспортного происшествия явилось нарушение ПДД РФ водителем ФИО8, который воспрепятствовал совершению ФИО1 маневра перестроения на левую полосу движения, увеличив скорость и догнав автомобиль «<данные изъяты>», тщательно проверялись в ходе судебного заседания и обоснованно были отвергнуты судом как ненашедшие своего объективного подтверждения.

Из показаний свидетеля ФИО8 следует, что непосредственно перед ДТП он, намереваясь через 100-150 метров повернуть налево, двигался по левой полосе движения со скоростью 70-80 км/ч. Автомобиль <данные изъяты>, двигаясь со скоростью около 100 км/ч и «обогнав его» по правой полосе движения, резко «подрезал» самосвал, то есть не рассчитал свое движение и допустил контактирование с его передней правой частью, отчего произошел удар. В результате оба автомобиля вынесло на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, где его автомобиль столкнулся с автомобилем <данные изъяты>. Желая предотвратить ДТП, он (ФИО8) использовал торможение, маневр отворота влево он не осуществлял. Его самосвал выехал на встречную полосу движения уже с заблокированными колесами, будучи неуправляемым.

Согласно материалам дела свидетель ФИО8 умер 19 мая 2015 года, его смерть наступила от церебро-васкулярной болезни, осложнившейся нарушением мозгового кровообращения, с последующим развитием отека – набухания головного мозга, двухсторонней нижнедолевой очагово-сливной гнойной, с переходом в фиброзно-гнойную бронхопневмонию. Диагноз эпилепсия ему не выставлялся. Объективных оснований считать, что на момент совершения осужденным преступления у ФИО8 развились какие-либо состояния, оказавшие существенное влияние на его поведение в момент дорожно-транспортного происшествия, не имеется; не содержится таких данных и в показаниях свидетелей, контактировавших с ним после совершения ФИО1 преступления. Данные показания соответствуют обстоятельствам уголовного дела и правильно были положены в основу обвинительного приговора.

Показания свидетеля ФИО8 об обстоятельствах выезда его автомобиля на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, тщательно проверялись в ходе расследования и судебного разбирательства.

На первоначальном этапе расследования заключениями экспертиз данные обстоятельства не подтверждались. Так, согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (эксперт ФИО24) при взаимодействии со стороны автомобиля «<данные изъяты>» на автомобиль «<данные изъяты>» действовали незначительные нагрузки, что в свою очередь не могло изменить стабилизацию управляемых колес автомобиля «<данные изъяты>» и привести к изменению траектории его движения.

По заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (эксперт ФИО25) изменение направления движения (траектории) автомобиля <данные изъяты> со своей полосы на встречную могло быть от воздействия водителем данного автомобиля на рулевое колесо, возможно во избежание столкновения с автомобилем <данные изъяты>. При этом водитель автомобиля <данные изъяты> применил маневр «отворота» влево, уже с применением торможения на встречной полосе. Торможение грузового автомобиля с заблокированными колесами без образования следов на асфальтовом покрытии невозможно.

Данные выводы экспертов в ходе дальнейшего производства по делу были проверены и не нашли своего подтверждения.

В последующем проведенными экспертизами установлено, что отсутствие следов (в том числе и их фиксации) колес автомобиля «<данные изъяты>» на стороне проезжей части, предназначенной для движения в направлении из <адрес>, не свидетельствует о том, что данный автомобиль двигался на данном участке без снижения скорости (без торможения). В процессе столкновения автомобиля «<данные изъяты>» с автомобилем «<данные изъяты>» возникли усилия, приводящие к смещению передней оси влево, и, как следствие, к изменению направления движения в вышеуказанном направлении. Однако установить экспертным путем достаточность их количественных величин для этого не представляется возможным (заключение экспертизы №, № от ДД.ММ.ГГГГ (эксперты ФИО26, ФИО27)

В целом аналогичные выводы были сделаны при производстве экспертизы №, № (эксперт ФИО28). Согласно экспертизе № от ДД.ММ.ГГГГ вероятный механизм столкновения представляется следующим образом: в результате право-эксцентричного контакта с автомобилем «<данные изъяты>» могли возникнуть усилия, вызвавшие нарушение условий устойчивости, приведшие или способствующие изменению направления движения самосвала «<данные изъяты>», а применение водителем самосвала торможения до полной блокировки всех колес не позволило водителю в последующие моменты развития ситуации (при движении на полосу встречного движения) изменить траекторию движения самосвала с заблокированными колесами (эксперт ФИО28).

Также и проведенным ДД.ММ.ГГГГ следственным экспериментом установлено, что при экстренном торможении следы шин на дорожном полотне образуются не менее чем через 20 метров (при скорости движения 70-80 км/ч) с момента начала торможения грузового самосвала. Кроме того, зафиксировано, что на месте ДТП в процессе торможения при полной блокировке колес автомобиль смещается относительно границ своего первоначального движения влево с выездом на полосу встречного движения.

То обстоятельство, что в ходе следственного эксперимента был использован не участвовавший в ДТП автомобиль «<данные изъяты>», а только имеющийся в распоряжении органов расследования автомобиль со сходными характеристиками («<данные изъяты>»), не свидетельствует о недопустимости его результатов и не исключает использование данных результатов в процессе доказывания. Установленные в ходе проведения эксперимента данные, были сопоставлены и оценены в совокупности с другими доказательствами по делу и лишь после этого положены в основу приговора. Показания свидетелей ФИО14 и ФИО15 об обстоятельствах их участия в проведении следственного эксперимента и его соответствии требованиям ст. 181 УПК РФ сомнений не вызывают и относятся к числу допустимых доказательств.

Утверждения осужденного о том, что столкновение автомобиля под его управлением с автомобилем под управлением ФИО8 произошло не вследствие его действий, а в результате набора скорости автомобилем «<данные изъяты>», опровергаются показаниями эксперта ФИО26 о том, что к моменту контактирования автомобиля с автомобиля «<данные изъяты>» с автомобилем «<данные изъяты>» последний находился в режиме торможения.

Исходя из изложенного, не имеется оснований считать, что аналогичные показания свидетеля ФИО10 могут опровергнуть выводы суда. Показания свидетеля ФИО11 о том, что в момент выезда на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, водитель автомобиля «<данные изъяты> «резко стал нажимать на газ», противоречит установленным обстоятельствам ДТП, согласно которым данный автомобиль в момент такого выезда совершал экстренное торможение. Показания свидетелей ФИО12 и ФИО13 о сообщенных им осужденным на месте преступления сведениях сами по себе версию защиты подтвердить не могут. Показания же свидетелей ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО13 в части, носящей характер предположений, использоваться в доказывании не могут.

Вопреки доводам апелляционной жалобы суд обоснованно сослался в приговоре на показания потерпевшей ФИО5, свидетелей ФИО9 и ФИО16

Заключение проведенных по делу повторных и дополнительных автотехнических экспертиз, проведенных экспертами ФИО26, ФИО27 и ФИО28 было правильно положено судом в основу приговора, с приведением необходимых мотивов такого решения. Данные ими заключения получены на основании необходимых исследований, проведенных в соответствии со специальными познаниями экспертов, с применением научно обоснованных методов и методик экспертного исследования. Изложенные в заключениях выводы в должной мере аргументированы, каких-либо сомнений в обоснованности заключений экспертов или противоречий в выводах не имелось, фактов нарушения процессуальных прав участников уголовного судопроизводства, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, при назначении и производстве судебных экспертиз допущено не было. Оснований для назначения по делу повторной экспертизы судом правильно усмотрено не было.

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ (эксперт ФИО24) из проведенного исследования технического состояния как автомобиль <данные изъяты>, так и автомобиля Ниссан каких-либо неисправностей, способных привести к потере автомобилями курсовой устойчивости или снижению эффективности торможения, не обнаружены. Обстоятельства, связанные с состоянием автомобиля «<данные изъяты>» в момент ДТП, как и обстоятельства, связанные с оснащением данного автомобиля системой АБС, в достаточной мере исследованы в судебном заседании и учтены при постановлении приговора. Недостатки протокола осмотра места происшествия от 25 июля 2013 года, связанные с его недостаточной информативностью, были восполнены насколько это возможно в ходе производства по делу. Имеющиеся исходные данные позволили сделать экспертам выводы, опровергающие выдвинутую осужденным в свою защиту версию.

На основании приведенных в приговоре доказательств, основываясь на тщательном анализе дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию, суд пришел к обоснованному выводу о том, что именно нарушение ФИО1 пунктов п.1.3, 1.5, 2.1.1, 8.1, 8.4, 9.10 Правил дорожного движения РФ повлекло наступление последствий, указанных в части 5 статьи 264 УК РФ. Вопреки доводам апелляционной жалобы, судом правильно в соответствии с установленными в судебном заседании фактическими обстоятельствам дела констатировано нарушение положений каждого их указанных пунктов названных правил.

Верно установив фактические обстоятельства дела, суд дал действиям осужденного правильную юридическую оценку.

Невыясненных обстоятельств, установление которых могло бы иметь существенное значение при постановлении приговора, в ходе предварительного и судебного следствия оставлено не было.

Выводы суда, изложенные в приговоре, не содержат каких-либо существенных противоречий, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности ФИО1 и на правильность применения уголовного закона.

Дело рассмотрено всесторонне и объективно.

При определении осужденному вида и размера наказания суд в соответствии с положениями ст. 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, смягчающее наказание обстоятельство (молодой возраст), отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, влияние наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

При этом судом первой инстанции, вопреки доводам апелляционной жалобы, были в полной мере установлены и верно учтены все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения вопроса о мере наказания. Оснований для его смягчения не усматривается.

С учетом характера наступивших последствий, а также всех других фактических обстоятельств преступления, влияющих на степень его общественной опасности, суд верно не усмотрел оснований для изменения в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ категории совершенного преступления.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, при производстве по делу допущено не было. В том числе не было допущено нарушений, влекущих необходимость возвращения уголовного дела прокурору.

Вместе с тем, во вводной части приговора судом допущена техническая ошибка, связанная с указанием гражданства ФИО1 Так указано, что он является гражданином Республики Узбекистан, в то время как из имеющихся в материале документов следует, что он гражданин РФ. Указанная ошибка подлежит устранению по результатам апелляционного рассмотрения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.15, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Дзержинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 изменить.

Уточнить вводную часть приговора суда и считать, что ФИО1 является гражданином <данные изъяты>, а не Республики <данные изъяты>, как это указано в приговоре.

В остальном приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Настоящее апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в суд кассационной инстанции.

Председательствующий