Решение № 2-3002/2019 2-3002/2019~М-2620/2019 М-2620/2019 от 7 июля 2019 г. по делу № 2-3002/2019

№ 2-3002/2019


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

8 июля 2019 года город Белгород

Октябрьский районный суд г. Белгорода в составе:

председательствующего судьи: Долженко Е.В.,

при секретаре Усиковой Я.А.,

с участием представителя истца ФИО1 –ФИО2, ответчика ФИО3,

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ИП ФИО3 об установлении факта трудовых отношений, взыскании заработной платы, компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

В исковом заявлении ФИО1 сослался на то, что с 25 октября 2017 г. по 5 февраля 2019 г. состоял в трудовых отношения с ИП ФИО3 в должности «мастера по производству и ремонту светодиодных рекламных конструкций». В его трудовые обязанности входило выполнение работ по установке, замене и ремонту светодиодного оборудования для рекламных конструкций с графиком работы с 9 час. 00 мин. до 18 час. 00 мин. Работал у ответчика без официального трудоустройства. Трудовой договор в письменной форме между сторонами не заключался, однако фактически к выполнению работы по изготовлению светодиодных экранов и иных элементов рекламной конструкции он был допущен, следовательно, в силу Трудового законодательства договор между работником и работодателем считается заключенным и подлежит оплате. Трудовые отношения прекращены 5 февраля 2019 г. по воле работодателя. При увольнении ответчик обещал погасить задолженность по заработной плате 15 февраля 2019 г. перечислением денежных средств на банковскую карту. Получал заработную плату за выполненную работу по изготовлению и установке рекламных конструкций. Заявки на изготовление и установку светодиодного оборудования для рекламных конструкций вносились в журнал, где имеется детальная информация: номер и дата заказа, стоимость заказа, количество изделий. Он исполнял заказ по указанию ответчика, что и являлось, в дальнейшем, руководством к исполнению своих трудовых обязанностей. Указания на ремонт б/у светодиодного оборудования для рекламных конструкций изделий поступали в устной форме. Расчет его заработной платы производился следующим образом: каждый день истец записывал все выполненные работы в отчет и в конце месяца сдавал ответчику на проверку. Ответчик выводил общую сумму по заработной плате, которая после перечислялась или выдавалась наличными денежными средствами. Тем самым, заработную плату он получал двумя способами; наличными от ответчика и на банковскую карту.

После сдачи отчетов за выполненную работу за декабрь 2018 г., январь 2019 г. и февраль 2019 г., ответчик перестал выплачивать заработную плату с 25 декабря 2018 года, в связи с чем образовалась задолженность по выплате заработной платы.

После увольнения с работы, ответчик обещал, что 15 февраля 2019 г. заработная плата будет переведена на банковскую карту, данное обещание ответчик не выполнил.

16 февраля 2019 г. он написал претензию о невыплате заработной плате в оговоренный срок ответчику. Ответчик рассмотрел претензию и сказал, что сообщит о своем решении 17 февраля 2019 г. посредством мессенджера Viber. Однако, от ответчика не поступило ответа по выплате задолженности по заработной плате.

Позднее, ответчик перечислил часть задолженности по выплате заработной платы в размере 5 000 руб. за декабрь 2019 г.

5 апреля 2019 г. истец обратился в Прокуратуру г. Белгорода за защитой своих прав и законных интересов. 12 апреля 2019 г. был дан ответ на заявление в Прокуратуру г. Белгорода, в котором говорится о том, что указанное обращение для организации проверки изложенных доводов, было направлено в Гострудинспекцию. 5 апреля 2019 г. им также было подано заявление в Гострудинспекцию о защите своих трудовых прав и законных интересов работника. 15 апреля 2019 г. был дан ответ на обращение истца от 5 апреля 2019 г. от Государственной инспекции труда в Белгородской области. По результатам проверки Гострудинспекцией ответчику было направлено уведомление о необходимости предоставления перечня документов до 9 апреля 2019 г. Ответ на уведомление Гострудинспекции от ответчика в указанный срок не поступил.

После ответчику была направлена повторная претензия от 19 апреля 2019 г. с просьбой выплатить истцу задолженность по заработной плате. До настоящего времени ответа на претензию истца от ответчика не последовало.

За период с 25 декабря 2018 г. по 5 февраля 2019 г. истцу не выплачена заработная плата в сумме 30 850 руб.

Дело инициировано иском ФИО1, в котором он просил установить факт его трудовых отношений с ИП ФИО3 в период с 25 октября 2017 г. по 5 февраля 2019 г. в должности мастера по производству и ремонту светодиодных рекламных конструкций», взыскать задолженность по заработной плате в размере 30 850 руб., денежную компенсацию за просрочку выплаты задолженности по заработной плате в размере 1179,50 руб., компенсацию морального вред в размере 5 000 руб., судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 10000 руб.

В судебном заседании представитель истца ФИО1 _ ФИО4 уменьшил исковые требования в порядке ст. 39 ГПК Российской Федерации, ввиду выплаты ответчиком истцу заработной платы в размере 32000 руб., окончательно просил установить факт трудовых отношений ФИО1 с ИП ФИО3 в период с 25 октября 2017 г. по 5 февраля 2019 г. в должности мастера по производству и ремонту светодиодных рекламных конструкций, взыскать компенсацию морального вред в размере 5 000 руб., судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 10000 руб.

Интересы истца ФИО1 в судебном заседании представлял ФИО2, который исковые требования поддержал.

В судебном заседании ответчик ФИО3 возражал против удовлетворения иска. Пояснил, что 2 мая 2019 г. истцу заработная плата в размере 32030 руб. перечислена.

Исследовав обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд приходит к выводу об удовлетворении заявленных требований в части.

Как следует из ст. 56 ТК Российской Федерации трудовой договор - соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

Трудовой договор вступает в силу со дня его подписания работником и работодателем, если иное не установлено названным кодексом, другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации или трудовым договором, либо со дня фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя (часть 1 статьи 61 ТК Российской Федерации).

Трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе, а если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии были признаны трудовыми отношениями, - не позднее трех рабочих дней со дня признания этих отношений трудовыми отношениями, если иное не установлено судом (часть 2 статьи 67 ТК Российской Федерации).

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2.2 определения от 19 мая 2009 г. N 597-О-О, в целях предотвращения злоупотреблений со стороны работодателей и фактов заключения гражданско-правовых договоров вопреки намерению работника заключить трудовой договор, а также достижения соответствия между фактически складывающимися отношениями и их юридическим оформлением федеральный законодатель предусмотрел в части четвертой статьи 11 ТК Российской Федерации возможность признания в судебном порядке наличия трудовых отношений между сторонами, формально связанными договором гражданско-правового характера, и установил, что к таким случаям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. Суды общей юрисдикции, разрешая подобного рода споры и признавая сложившиеся отношения между работодателем и работником либо трудовыми, либо гражданско-правовыми, должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 ТК Российской Федерации. Из приведенных в этих статьях определений понятий "трудовые отношения" и "трудовой договор" не вытекает, что единственным критерием для квалификации сложившихся отношений в качестве трудовых является осуществление лицом работы по должности в соответствии со штатным расписанием, утвержденным работодателем, - наличие именно трудовых отношений может быть подтверждено ссылками на тарифно-квалификационные характеристики работы, должностные инструкции и любым документальным или иным указанием на конкретную профессию, специальность, вид поручаемой работы. Таким образом, по смыслу статей 11, 15 и 56 ТК Российской Федерации во взаимосвязи с положением части второй статьи 67 названного кодекса, согласно которому трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя, отсутствие в штатном расписании должности само по себе не исключает возможности признания в каждом конкретном случае отношений между работником, заключившим договор и исполняющим трудовые обязанности с ведома или по поручению работодателя или его представителя, трудовыми - при наличии в этих отношениях признаков трудового договора.

Из пояснений представителя истца, не опровергнутых ответчиком, установлено, что ФИО1 с 25 октября 2017 г. по 5 февраля 2019 г. был трудоустроен ИП ФИО3 на должность мастера по производству и ремонту светодиодных рекламных конструкций. В его трудовые обязанности входило выполнение работ по установке, замене и ремонту светодиодного оборудования для рекламных конструкций с графиком работы с 9 час. до 18 час. 5 дней.

В обоснование заявленных требований о наличии трудовых отношений с ответчиком, истец представил суду отчеты о проделанной работе.

Заявлений о подложности данных письменных доказательств ответчик не делал, с ходатайством о проведении судебно-технической экспертизы документов не обращалась.

Отсутствие иных письменных доказательств, подтверждающих доводы истца, не свидетельствует о необоснованности заявленных требований. Затруднительность представления истцом доказательств о своей трудовой деятельности по причине их нахождения у ответчика сомнений не вызывает.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлениях от 15.03.2005 года N 3-П, от 25.05.2010 года N 11-П, Определении от 16.12.2010 года N 1650-О-О и ряде других актов, при разрешении трудовых споров надлежит учитывать не только экономическую (материальную), но и организационную зависимость работника от работодателя, в распоряжении которого находится или должен находиться основной массив доказательств по делу. Игнорирование данной позиции не согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации и может привести к нарушению прав более слабой стороны в трудовом правоотношении - работника, лишенного возможности представления доказательств.

Поступление истца на работу по трудовому договору, осуществление им оплачиваемой трудовой деятельности по занимаемой должности, соблюдение им предъявляемых работодателем требований и графика рабочего времени ответчик в судебном заседании не отрицал.

16 февраля 2019 года истец написал претензию о невыплате заработной плате в оговоренный срок ответчику.

Ответчик перечислил истцу часть задолженности по выплате заработной платы в размере 5 000 руб. за декабрь 2019 г.

В судебном заседании установлено, что 2 мая 2019 г. ответчик добровольно выплатил истцу задолженность по заработной плате в размере 32030 руб., о чем предоставил историю операций по дебетовой карте за 2 мая 2019 г., чек по операциям.

С учетом вышеустановленных обстоятельств, представленных доказательств, суд приходит к выводу, что между ФИО1 и ИП ФИО3 в период с 25 октября 2017 г. по 5 февраля 2019 г. имели место трудовые отношения. Соответственно, требование истца об установлении факта трудовых отношений в вышеуказанный период подлежат удовлетворению

Статья 237 ТК Российской Федерации предусматривает, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Из п.63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» следует, что вправе удовлетворить требования работника о компенсации морального вреда причиненного любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе, и при нарушении имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных и физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Требования истца о возмещении морального вреда за невыплату заработной платы в сумме 1 000 руб., соответствуют требованиям разумности и справедливости.

Лишение на длительное время основного источника существования- заработной платы влечет за собой наличие нравственных и физических страданий, степень которых не покрывается взысканной судом денежной суммой в размере 1000 руб.

Ответчиком суду не представлено доказательств, подтверждающих чрезвычайные обстоятельства, непреодолимую силу, из-за которых не выплачивалась заработная плата.

ФИО1 оплатил за оказание юридических услуг 10000 руб.

Статья 45 Конституции Российской Федерации закрепляет государственные гарантии защиты прав и свобод (часть 1) и право каждого защищать свои права всеми, не запрещенными законом способами.

Суд считает, что расходы, понесенные ФИО1 по оплате услуг представителя - это расходы, связанные с защитой и восстановлением нарушенного права.

С учетом времени участия представителя в суде первой инстанции, консультации истца, подготовки искового заявления, заявления о взыскании судебных расходов, а также требований разумности, суд считает возможным удовлетворить заявленные требования истца и взыскать с ответчика расходы на оплату услуг представителя в размере 5 000 руб.

Работа представителей подтверждена документально, зафиксирована материалами гражданского дела.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК Российской Федерации, суд

решил:

Иск ФИО1 к ИП ФИО3 об установлении факта трудовых отношений, компенсации морального вреда в размере 5000 рублей, судебных расходов по оплате услуг представителя – 10000 рублей удовлетворить в части.

Установить факт трудовых отношений ФИО1 в период с 25 октября 2017 г. по 5 февраля 2019 г. у ИП ФИО3 в должности мастера по производству и ремонту светодиодный рекламных конструкций.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда 1000 рублей, судебные расходы по оплате услуг представителя 5000 рублей.

Иск ФИО1 в остальной части отклонить.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию Белгородского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы на решение суда через Октябрьский районный суд г. Белгорода.

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>