Приговор № 1-42/2018 от 22 июля 2018 г. по делу № 1-42/2018

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г.Железногорск-Илимский 23 июля 2018 года

Нижнеилимский районный суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Петровой Т.А., при секретаре Васильеве А.С., с участием государственного обвинителя в лице ст.помощника прокурора Н-Илимского района Мартынова Г.О., подсудимой ФИО1, ее защитника - адвоката Омелянчука В.И., рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело № 1-42-18 в отношении

Т., ***, не судимой,

под стражей по делу № 1-42-18 не содержащейся,

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ст.111 ч.4 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л :

05 марта 2017 года в период времени с 08 до 12 часов у ФИО1, находящейся в квартире по адресу: ***, на фоне возникшего раздражения на А., а также возникшей личной неприязни к своей матери Л., которая в связи с беспомощным состоянием не могла самостоятельно одеться, возник умысел на причинение телесных повреждений последней. Реализуя указанный преступный умысел, ФИО1 нанесла множественные удары рукой в область головы своей матери, после чего взяла последнюю за руку и стащила на пол, где нанесла удар ногой в область нижних конечностей потерпевшей. Далее, продолжая реализацию своего преступного умысла, действуя умышленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью Л., посадила последнюю на диван и, осознавая, что избранный ею способ причинения телесных повреждений является опасным для жизни и здоровья потерпевшей, предвидя возможность наступления тяжкого вреда ее здоровью и желая наступления указанных последствий, но, не предвидя возможности наступления более тяжких последствий в виде смерти, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна и могла была это предвидеть, используя беспомощное состояние Л., нанесла ей множественные удары ногами в жизненно-важную часть тела человека - область грудной клетки, причинив последней телесные повреждения в виде: тупой травмы грудной клетки: переломов 2-10 левых ребер по передней подмышечной линии, 5, 6 левых ребер по задней подмышечной линии, 2-6 левых ребер по лопаточной линии; кровоизлияний в мягкие ткани межреберий в области переломов; кровоизлияний в мягких тканях передней (1) и передне-боковой (1) поверхности груди слева; на левой боковой поверхности груди (1), осложнившейся жировой эмболией сосудов легких сильной степени (гистологически – до 150 жировых эмболов в поле зрения микроскопа при 56-кратном увеличении), относящейся к категории причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, от которых потерпевшая скончалась 14 марта 2017 года в 17 часов 45 минут в реанимационном отделении ОГБУЗ «Железногорская районная больница», расположенном по адресу: ***. Смерть Л. состоит в прямой причинно-следственной связи с умышленными преступными действиями ФИО1

В зале суда ФИО1 изначально свою вину в инкриминированном преступлении не признала, указав, что ее оговорили. Впоследствии, в ходе допроса подсудимая призналась в том, что нанесла 5.03.2017 г. несколько ударов рукой по голове и ногой по телу своей матери, но от этих ударов смерть не могла наступить, поскольку била она ее не с силой.

Оснований усомниться в показаниях подсудимой относительно того, что в период времени, указанный в описательной части приговора, она, действительно, наносила своей матери удары руками по голове и ногами и телу, нет, т.к. объективно они согласуются с иными представленными суду доказательствами.

Так, из заключения эксперта (л.д.60-64 т.1) явствует, что 08.03.2017г. в 14 часов 20 минут в ОГБУЗ «ЖРБ» поступила потерпевшая Л. с тяжкими телесными повреждениями.

Согласно показаниям фельдшера Семигорской врачебной амбулатории Ф., 08.03.2017 г. в 12 часов ей на сотовый телефон позвонила ФИО1 и сказала, что у ее матери - Л. одышка, слабость, потливость. Когда она пришла к ним домой, там находились ФИО1, ее сын А. А. и Л., которая лежала на диване в комнате. При осмотре последней обнаружила у нее телесные повреждения: на лице в области правого глаза - гематому багрово-синюшного цвета, которая была замазана тональным кремом, а также гематомы в области молочных желез, в области грудной клетки сзади, в области нижних конечностей. Дыхание было шумное, частое, имелась одышка. На ее вопрос, откуда у Л. телесные повреждения, ФИО1 пояснила, что ее избил А. А.. Последний в свою очередь настаивал, что бабушку избила ФИО1. Госпитализировать Л. в ОГБУЗ «ЖРБ» удалось только после вмешательства главы поселения О., т.к. ФИО1 препятствовала этому. Впоследствии она узнала, что 14.03.2017 г. Л. скончалась в ОГБУЗ «ЖРБ» (л.д.197-199 т.1).

В соответствии с заключением комиссионной судебной экспертизы, смерть Л. наступила *** в 17 часов 45 минут в результате тупой травмы грудной клетки: переломов 2-10 левых ребер по передней подмышечной линии, 5, 6 левых ребер по задней подмышечной линии, 2-6 левых ребер по лопаточной линии, кровоизлияний в мягкие ткани межреберий в области переломов, кровоизлияний в мягких тканях передней (1) и передне-боковой (1) поверхности груди слева, на левой боковой поверхности груди (1); осложнившейся жировой эмболией сосудов легких сильной степени (гистологически – до 150 жировых эмболов в поле зрения микроскопа при 56-кратном увеличении) (л.д.112-133 т.1).

Согласно выводам заключения комиссионной судебной экспертизы, соответствующие телесные повреждения образовались от ударных воздействий тупого твердого предмета (предметов), что не исключает их образования в результате ударов ног и рук.

При этом, телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшей, образовались от не менее, чем трехкратного воздействия тупого твердого предмета (л.д.18-56 т.2).

В ходе предварительного следствия был установлен круг подозреваемых в причинении телесных повреждений Л. - это подсудимая и ее сын, и период времени, в который потерпевшей могли быть причинены телесные повреждения (с 5 по 8 марта 2017 г).

О том, что тяжкие телесные повреждения, составившие тупую травму грудной клетки и повлекшие смерть, не могли быть причинены ранее 5.03.2017 г., явствует из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы, согласно которой давность образования всех вышеуказанных повреждений составляет 6-10 суток до момента смерти. Образование вышеуказанных телесных повреждений ранее 4.03.2017 г. исключено.

Выводы эти мотивированы данными гистологического исследования (наличие репаративных процессов в веществе головного мозга и новообразованных сосудов, кровоизлияния в мягкие ткани и оболочки головного мозга с признаками репаративного процесса), а также макроскопическими данными (характеристика субдуральной гематомы, цветом кровоподтеков, состоянием корочек ссадин, наличием признаков заживления ушибленной раны) (л.д.18-56 т.2).

К выводу о том, что, кроме ФИО1 и А. причинить телесные повреждения Л. никто не мог, суд пришел по результатам анализа показаний свидетелей О., Я. (л.д.81-88 т.2), Ы. (л.д.201-202 т.1), из которых установлено, что ФИО1 проживала вместе со своим сыном А. А. и своей матерью Л. по адресу: ***. В 2015 году потерпевшая перенесла инсульт, после которого почти не разговаривала. Для ухода за матерью к ней по указанному адресу переехала ФИО1, поскольку ее сын не справлялся с этим один.

Соответственно, потерпевшая всегда находилась дома, и кто-либо из третьих лиц вышеуказанные телесные повреждения ей причинить не мог, к этому не было и мотива.

Согласно показаниям незаинтересованных свидетелей Я., О., Ы., Ф., до марта 2017 г. периодически они видели на лице и на открытых участках тела Л. гематомы. На что ФИО1 указывала, что потерпевшая падает и самостоятельно получает телесные повреждения. Не поверившей в это Я., как она показала в рамках предварительного расследования, ФИО1 пояснила, что бабушку избивает А., тогда как последний, услышав этот разговор, настаивал, что Л. избивает ФИО1

Оснований не доверять показаниям вышеуказанных свидетелей нет, поскольку личной заинтересованности в исходе дела они не имеют, как и личной неприязни к подсудимой, их показания согласуются между собой, подтверждаются иными доказательствами.

Установив, что к причинению телесных повреждений Л. никто иной, кроме подсудимой и А., не мог быть причастен, суд не дает оценки фактам причинения Л. телесных повреждений за рамками временного промежутка с 5 по 8 марта 2017 г., так как возможность причинения тяжких телесных повреждений в области груди, повлекших тяжкий вред здоровью, ранее 04.03.2017 г. исключена экспертами, а 8 марта 2017 г. Л. уже поступила в больницу, где находилась вплоть до смерти.

На то, что Л. причинялись телесные повреждения ***, ни сама подсудимая, ни свидетель А. не ссылались, при этом они признают, что 5 марта 2017 г. они наносили Л. удары, но показания их были не стабильны.

Так, в судебном заседании ФИО1 показала, что, находясь в дневное время в указанную дату - 5.03.2017 г. в доме по месту своего проживания - ***, она ударила мать рукой по затылку, дала пощечину, после чего стащила ее с кровати на пол и пнула ее по ноге. А. ударил бабушку по лицу, а потом с силой пнул ее в правый бок. Мать после этого на самочувствие не жаловалась, и вплоть до 7.03.2017 г. у нее было нормальное состояние. 7 марта 2017 г. сын сообщил ей, что бабушка на улице упала на тумбочку. Когда она вышла на улицу, увидела мать, лежащей грудью на тумбочке. Они с сыном завели мать домой, там последняя схватилась за бок и дала понять, что ей больно. В этот же день она водила мать в баню, где мать в момент, когда она отвлеклась, оказалась на полу, при этом ее спина располагалась на деревянной лавочке. В результате чего это произошло, подсудимая не видела, но полагает, что мать упала спиной на лавочку.

В рамках предварительного расследования ФИО1 показала, что помимо ударов по лицу и голове А. 5.03.2017 г. нанес бабушке удар правой босой ногой в бок с левой стороны, а потом еще 2-3 удара в бок, но с какой именно стороны – не помнит (л.д.177-179 т.1).

Показания свидетеля А. стабильны не были.

Так, в судебном заседании он заявил о своей причастности к причинению телесных повреждений бабушке. Согласно его показаниям, 5 марта 2017 г. ФИО1 в процессе конфликта с Л. дала ей подзатыльник, от которого та упала на пол, после чего один раз пнула последнюю босой ногой в левый бок. Не смотря на то, что после этого бабушка поморщилась и сказала, что ей больно, считает, что удар был несильным. Он сам тоже избивал бабушку. В частности, 2-3 марта 2017 г. дважды пнул бабушку в область грудной клетки, после чего она жаловалась на боли в боку. Непосредственно 5 марта 2017, в ходе ссоры с матерью, желая ее ударить, промахнулся и попал по лицу бабушке. 7 марта 2017 г., когда бабушка упала на пол и не могла встать, он со злости два-три раза надавил ей коленями на левую часть грудной клетки, последнее надавливание осуществил особенно сильно с прыжком.

В связи с противоречиями в судебном заседании были оглашены показания А., данные им в ходе предварительного расследования, в рамках которого А., будучи неоднократно допрошенным, в том числе и в процессе очной ставки с матерью, показал, что 5.03.2017 г. в процессе конфликта с ним и ссоры с матерью ФИО1 дважды нанесла Л. подзатыльник, затем стащила ее на пол, пнула по ноге, что он заснял это на камеру своего сотового телефона. Чуть позже, когда бабушка уже сидела на диване, ФИО1 с силой нанесла ей два-три удара ногой в левый бок, от чего бабушка схватилась за бок и стала стонать. После этого он пошел к главе администрации О. и сообщил о том, что мать избивает бабушку, показал ему видео, запечатлевшее этот момент. Он сам 5.03.2017 г. ударил бабушку один раз, произошло это по случайности, т.к. хотел попасть в мать, но промахнулся (л.д.99-101, 134-137, 102-108 т.2).

Свои показания А. подтвердил в ходе проверки показаний на месте, продемонстрировав при этом механизм нанесения ударов (л.д.142-148 т.2).

24.11.2017 г. в рамках следственного эксперимента А. продемонстрировал, как лежала его бабушка на тумбочке 7.03.2017 г. - на углу тумбочки левым боком, при этом ноги были вытянуты (л.д.251-258 т.1).

Таким образом, свидетелем А. и подсудимой были предложены следующие версии получения потерпевшей тяжких телесных повреждений, от которых наступила ее смерть: 1) в результате падения 07.03.2017г. погибшей на тумбочку при обстоятельствах, о которых в ходе следственного эксперимента указывал А.; 2) в ходе причинения телесных повреждений потерпевшей А. 07.03.2017г., как это он описывал в ходе судебного следствия; 3) при нанесении А. ударов ногами и руками по телу потерпевшей 05.03.2017г., как об этом указывала подсудимая еще в ходе предварительного следствия; 4) при обстоятельствах, указанных в обвинительном заключении.

Давая оценку доводам подсудимой и ее сына, суд сопоставлял их с другими доказательствами по делу, в результате чего пришел к следующему:

Первая версия является несостоятельной, т.к. опровергается заключением экспертизы, в соответствии с выводами которой, при обстоятельствах, указанных А. в ходе следственного эксперимента от 24.11.2017 г. («лежала на углу тумбочки левым боком, при этом ноги были вытянуты...»), и зафиксированных на видеозаписи следственного эксперимента (фото №№ 1, 2 фототаблицы к заключению эксперта № 372), помимо перелома (переломов) в месте контакта с травмирующим предметом, у Л. также должны были образоваться сгибательные переломы, которые, с учетом указанной А. локализации травматического воздействия (фото №3 фототаблицы к заключению эксперта № 372), должны были быть по передней поверхности грудной клетки. Однако, таких переломов, согласно данным заключения эксперта № 56 от 10.04.2017 г., у Л. обнаружено не было. Следовательно, образование повреждений в виде тупой травмы грудной клетки при обстоятельствах, указанных Л. в ходе следственного эксперимента, исключено (л.д.18-56 т.2).

Доказательств, опровергающих данные выводы, суду не представлено. Сама подсудимая не видела, чтобы мать падала на тумбочку. Изначально и свидетель А. заявлял, что не видел момента, как бабушка оказалась на тумбочке, т.к. отлучался в это время в дом. Подтвердил он это и в процессе следственного эксперимента (л.д.251-257 т.1).

В такой ситуации, повреждения в виде тупой травмы грудной клетки не могли быть причинены при обстоятельствах, указанных А. в ходе следственного эксперимента от 24.11.2017 г., т.е. в результате падения 7.03.2017 г. Л. на тумбочку.

Версия А., озвученная в судебном заседании, согласно которой, 07.03.2017 г. он двумя коленями одновременно надавил на левую боковую часть грудной клетки Л. 2-3 раза, а последнее надавливание осуществил особенно сильно с прыжком, была проверена экспертным путем.

Так, согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы №185, при сдавливающем воздействии образуются переломы как на стороне ударного воздействия, так и на стороне опоры. При указанном А. в судебном заседании 16.03.2018 года положении Л. должны были образоваться переломы как на стороне воздействия (по левой боковой поверхности грудной клетки), так и на стороне опоры, т.е. на правой боковой поверхности грудной клетки, в тоже время переломов грудной клетки справа при экспертизе не обнаружено. Так же при воздействии на грудную клетку указанным А. способом, т.е. сдавливанием в боковом направлении - образуются как локальные переломы в месте непосредственного воздействия коленей А. и в месте контакта тела Л. с поверхностью опоры, так и конструкционные переломы, возникающее на отдалении с двух сторон от локальных переломов, однако, согласно заключения эксперта № 56 от 15.03.2017 г., таких переломов обнаружено не было.

Оснований усомниться в компетенции экспертов не имеется. Заключение обоснованное, научно мотивированное, его выводы защитой не оспаривались, и оснований отнести его к порочным у суда не имеется.

Таким образом, и вторая версия причинения Л. тяжких телесных повреждений А., озвученная им в судебном заседании, не нашла своего подтверждения.

Что касается версии подсудимой, озвученной ею во время предварительного расследования, согласно которой А. непосредственно 5.03.2017 г. наносил бабушке удары ногами в бок, суд руководствуется следующим:

Первым, кто сообщил о факте причинения телесных повреждений потерпевшей и попытался пресечь противоправные действия подсудимой, был именно А.

Так, согласно согласующимся между собой показаниям свидетеля О. и А., *** около 10 часов к главе поселка О. пришел А. и сообщил, что его мать опять бьет бабушку, и этот факт он заснял на свой сотовый телефон. О. спросил у А., будет ли он вызывать полицию и писать заявление, на что А. ответил утвердительно. Придя после этого вместе с А. в дом Ш., О. увидел лежащую на диване Л., на лице которой сквозь слой тонального крема просматривались гематомы. Помимо Л., в квартире находилась ФИО1, больше никого не было. По его просьбе А. продемонстрировал ему запись на сотовом телефоне, на которой было видно, как ФИО1 применяла к матери насилие. Когда О. вышел на улицу, за ним выбежала ФИО1 и стала его упрашивать не обращаться в правоохранительные органы, при этом признала, что действительно била мать, обещала больше этого не делать.

Сам свидетель А. пояснял, что действительно вызвал сотрудников полиции, и это подтвердил свидетель И., который указал, что 05.03.2017г. телефонное сообщение о том, что ФИО1 устроила дома скандал, поступило именно от А. Когда он приехал к А. домой, А. пояснил, что его мать ФИО1 избила Л. Пройдя непосредственно в дом, обнаружил там лежащую на диване и укрытую одеялом Л., на лице которой были гематомы (л.д.205-206 т.1).

Суд полагает, что в случае причастности А. к умышленному причинению бабушке телесных повреждений он не был заинтересован в оглашении этого факта.

Не было у А. заинтересованности в том, чтобы просить мать (как она утверждала на предварительном следствии) замазать тональным кремом гематомы на лице бабушки, т.к. именно с целью обнародовать избиение бабушки он и направился к постороннему лицу.

Кроме того, у А. не было мотива причинять 5.03.2017 г. бабушке телесные повреждения.

***

Непосредственно 05.03.2017 г. ссора была лишь между ФИО1 и ее сыном А., конфликтов у последнего с бабушкой в тот день не было, следовательно, не было и поводов для применения насилия.

В пользу того, что 5.03.2017 г. А. не испытывал неприязни к бабушке, а, напротив, желал защитить ее, свидетельствует факт его обращения к главе поселения и в полицию.

Сама ФИО1, заявляя, что ее сын нанес 5.03.2017 г. бабушке удары ногами и руками, не смогла объяснить следователю и суду, почему он это делал.

А в процессе очной ставки с сыном признала, что оговорила его в этой части, фактически 5.03.2017 г. сын нанес бабушке только один удар по лицу (л.д.102-108 т.2).

Доводы подсудимой в этой части согласуются со стабильными показаниями самого А. в части того, что 5.03.2017 г. он ударил бабушку только один раз в результате случайности, хотел ударить мать, а попал по лицу бабушки.

Таким образом, и третья версия причинения Л. телесных повреждений в области грудной клетки не является состоятельной.

Все вышеперечисленное исключает возможность образования переломов 2-10 левых ребер по передней подмышечной линии, 5, 6 левых ребер по задней подмышечной линии, 2-6 левых ребер по лопаточной линии, с кровоизлияниями в мягкие ткани межреберий в области переломов, кровоизлияниями в мягких тканях передней (1) и передне-боковой (1) поверхности груди слева, на левой боковой поверхности груди (1) в результате действий А.

Оснований останавливаться на доводах А. о причинении потерпевшей телесных повреждений в феврале или 2-3 марта 2017 г. не имеется, поскольку, как уже упоминалась ранее, телесные повреждения, повлекшие смерть Л., были причинены в период с 5 по 8 марта 2017 г.

Таким образом, с учетом оценки заключения эксперта, оснований доверять показаниям А., данным в зале суда, не имеется.

По мнению суда, А., дав ложные показания, пытается ввести суд в заблуждение с целью оказания помощи своей матери избежать уголовной ответственности за содеянное.

О том, что мать просила его не сообщать следователю, что она наносила матери удары в бок, А. показал во время предварительного расследования. Согласился на эту просьбу матери свидетель, как он показал, опасаясь того, что в случае, если ее возьмут под стражу, она не сможет носить ему, содержащемуся под стражей, передачи (т. 2 л.д. 102-108).

Таким образом, установлены не только ложность показаний А., данных в судебном заседании, но и мотив дачи им таких показаний.

Что касается показаний А., данных в ходе предварительного расследования, в которых он изобличает свою мать в нанесении ударов бабушке в область грудной клетки, суд не усматривает причин усомниться в них.

Так, свидетель А. неоднократно показывал, что ФИО1 05.03.2017 г., находясь в положении стоя лицом к потерпевшей, которая сидела на диване, нанесла последней два удара правой рукой по голове в область затылка, после чего, когда Л. упала на пол, нанесла ей удар ногой по ноге. Затем ФИО1 посадила потерпевшую на диван и, находясь около дивана, нанесла ей 2-3 удара ногой в левый бок.

О данных фактах А. указывал органам следствия неоднократно, в том числе в присутствии адвоката, при очной ставке с подсудимой, при проверке показаний на месте, в ходе допроса в качестве свидетеля.

В судебном заседании А. заявил, что оговорил во время предварительного расследования свою мать, т.к. испугался, что его посадят в тюрьму и дадут срок, но суд считает эти доводы надуманными, т.к. на момент допросов, датированных 18-19, 22 января 2018, в рамках которых А. изобличал мать, он уже находился под стражей (со слов свидетеля – с 5.06.2017 г.).

При этом изобличал свою мать в совершении преступления А. после разъяснения положений, предусмотренных ст.51 Конституции РФ, позволяющих не свидетельствовать против близких родственников, после предупреждения о возможности использования его показаний в качестве доказательств даже в случае последующего отказа от них, и вне фактов оказания давления со стороны.

В такой ситуации допустимость показаний А., полученных во время предварительного расследования, сомнений не вызывает.

Нет у суда сомнений и в достоверности данных показаний, т.к. они согласуются с иными доказательствами,

В частности, с просмотренной видеозаписью, на которой запечатлено, как ФИО1 наносит правой рукой удар в область затылка Л., от удара Л. наклоняется вперед. После этого ФИО1 пытается одеть на Л. брюки, при этом Л. откидывается на спинку дивана. ФИО1 наносит удар правой рукой в область затылка Л., после держит ее сзади в области шеи. Затем ФИО1 наносит три удара наотмашь в область затылка Л. После чего ФИО1 берет за левую руку свою мать, которая в это время сидит на диване, и стаскивает ее на пол. Л. оказывается на полу, лежит на правом боку. ФИО1 отходит от своей матери к дверному проему, сразу же возвращается и правой ногой переворачивает Л. на левый бок. Ноги у Л. в это время полусогнуты.

Приведенные выше обстоятельства нашли свое отражение и в протоколе осмотра видеозаписи (л.д.193-195 т.1).

Достоверность данной видеозаписи в судебном заседании не оспаривалась, сама подсудимая признает, что на ней заснято, как она при описанных выше обстоятельствах применяла насилие к матери.

Согласно заключению эксперта, часть обнаруженных телесных повреждений у потерпевшей могли быть причинены при событиях, запечатленных на видео, однако не тех, которые повлекли за собой тяжкий вред здоровью и смерть потерпевшей.

Сомнений в том, что телесные повреждения, локализованные в области грудной клетки, от которых впоследствии скончалась Л., были причинены ФИО1, у суда нет, т.к. показания А. в этой части согласуются с показаниями самой подсудимой, данными в ходе предварительного расследования.

Так, будучи допрошенной в статусе подозреваемой ФИО1 признала, что 5 марта 2017 г. в процессе ссоры с сыном, который не хотел работать, будучи раздраженной на это и на то, что не могла одеть свою мать, несколько раз ударила ее ладонью правой руки по затылку, затем, когда мать упала, пнула ее сначала по ноге, а потом два раза в левый бок. После этого сын ушел из дома и через некоторое время привел туда главу поселка О.. Признает, что перед приходом О. она замазала тональным кремом синяки на лице матери, утверждала, что сделала это по просьбе сына. Вечером того же дня мать (как подсудимая поняла, хотя сама этого не видела) упала в бане с лавочки спиной на нее (л.д.177-179 т.1).

Следует отметить, что все следственные действия с ФИО1 проводились в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

Перед началом производства допросов ФИО1 в качестве подозреваемой следователем ей разъяснялись права, предусмотренные ст. 46 УПК РФ, в том числе и п.2 ч.4 ст.46 УПК РФ о том, что ее показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу, в том числе и при последующем отказе от них, разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ, положения закона о возможности давать объяснения и показания по поводу имеющегося в отношении нее подозрения и обвинения, либо отказаться от дачи показаний.

Помимо следователя, подозреваемой и адвоката в кабинете при допросе более никого не было. Показания ФИО1 давала в ходе предварительного следствия добровольно, замечаний и дополнений к протоколу не поступало ни от нее, ни от защитника, чего не отрицает подсудимая.

Признательные показания ФИО1 согласуются не только с показаниями свидетеля А., данными во время предварительного расследования, но и с заключением экспертиз в части локализации, механизма причинения тяжких телесных повреждений Л.

Так, согласно показаниям ФИО1, удары в левый бок Л. она нанесла ногой.

Эксперт допускает возможность причинения Л. тяжких телесных повреждений в области грудной клетки ногой (как обутой, так и босой), кулаками рук (л.д.18-56 т.2).

Оснований сомневаться в выводах приведенных выше экспертиз не имеется, нарушений закона, влекущих признание экспертных заключений недопустимыми доказательствами, не допущено. Все экспертные заключения соответствуют требованиям ст.204 УПК РФ, назначены в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством, проведены компетентными экспертами, имеющими специальные познания, достаточный стаж экспертной работы и квалификацию, на основе научно-обоснованных методов с указанием проведенных исследований и их результатов.

Признавала свою вину в нанесении матери 5.03.2017 г. ударов ногой в левый бок ФИО1 неоднократно.

В частности, при проверке показаний на месте подсудимая указала, что Л. сидела на диване, а она, стоя рядом с ней с правой стороны, сначала нанесла ей два удара ладонью в область шеи с затылочной стороны, а затем два удара ногой в бок слева (л.д.181-189 т.1).

В ходе очной ставки со свидетелем А. подсудимая согласилась с его показаниями, согласно которым, 5 марта 2017 г. она 2-3 раза ударила ногой Л. в левый бок (л.д.102-108 т.2).

В такой ситуации, когда признательные показания подсудимой, данные в ходе предварительного расследования, согласуются с полученными на этом же этапе судопроизводства показаниями свидетеля А. и с упомянутыми заключениями экспертиз, суд именно их расценивает достоверными и закладывает в основу приговора.

Показания ФИО1 в судебном заседании суд признает недостоверными, обусловленными выбранным способом защиты.

Объясняла свои действия по применению насилия к матери ФИО1 в рамках предварительного расследования тем, что 5 марта 2017 г. у нее с А. произошел конфликт из-за того, что он не хотел работать. В момент конфликта она переодевала свою мать, так как та обмочилась. Поскольку у нее плохо получалось, ее это раздражало, она стала выражаться в адрес матери грубой нецензурной бранью, затем нанесла несколько ударов ладонью правой руки в область затылка матери, а когда та оказалась на полу, нанесла ей один удар босой ногой по ноге. Затем, когда мать уже сидела на диване, вымещая злость на сына, два раза пнула мать в бок слева (л.д.177-179 т.1).

Согласно показаниям свидетелей О. и А., подсудимая по отношению к своей матери не раз вела себя агрессивно.

Участвующий в проведении судебной психолого-психиатрической экспертизы психолог отмечает склонность ФИО1 опираться на собственные сиюминутные побуждения, вспыльчивость, раздражительность, сниженный самоконтроль. Данные качества подсудимой, как указал эксперт, оформляют способ достижения цели (л.д.223-228 т.1).

Таким образом, агрессивное поведение ФИО1 в исследуемой судом ситуации укладывается в рамки ее личностной психо-физической характеристики.

Установлено и наличие мотива у подсудимой на причинение потерпевшей телесных повреждений, это, прежде всего, внезапно возникшая на почве ссоры личная неприязнь к своей матери, которая в связи с беспомощным состоянием не могла самостоятельно одеться, а также на фоне возникшего раздражения на А.

О наличии вышеуказанного мотива свидетельствует и видеозапись, исследованная в зале суда, согласно которой, подсудимая высказывала в адрес А. претензии по поводу отсутствия заработка, а также недовольство в адрес потерпевшей о том, что она не может сама одеться, при этом оскорбляет ее.

Совокупность приведенных выше доказательств позволяет суду констатировать виновность ФИО1 в инкриминированном преступлении.

Об умысле на причинение тяжкого вреда здоровью свидетельствуют механизм образования телесных повреждений у погибшей - в результате не менее чем от трех ударов ногами, а также их локализация в области грудной клетки, где располагаются жизненно-важные органы.

По отношению к смертельному исходу погибшей вина ФИО1 имеет форму неосторожности в виде преступной небрежности, поскольку, не предвидя возможности наступления смерти своей матери, подсудимая, исходя из своего жизненного опыта и возраста, при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия.

Тяжкий вред здоровью Л. был причинен именно действиями подсудимой, а смерть явилась результатом причинения этого вреда. В соответствии с заключением эксперта, между полученными тяжкими телесными повреждениями и наступлением смерти имеется прямая причинно-следственная связь, смерть наступила от тупой травмы грудной клетки.

Вышеуказанные обстоятельства свидетельствует о наличии у ФИО1 в момент нанесения телесных повреждений погибшей прямого умысла на причинение последней тяжкого вреда здоровью.

ФИО1 в момент совершения преступления не находилась в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение, о чем свидетельствует заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов (л.д.223-228 т.1).

Квалифицирующий признак «в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии», также нашел свое подтверждение.

Согласно показаниям подсудимой и упомянутых ранее свидетелей, у погибшей были проблемы со здоровьем, т.к. после инсульта она практически не разговаривала, требовала внимания и ухода, в связи с чем, подсудимая переехала к матери, чтобы ухаживать за ней. Потерпевшая была престарелого возраста, на момент совершения преступления ей было 75 лет. О данных обстоятельствах достоверно было известно подсудимой. Помимо того, согласно указанных ранее заключений судебно-медицинских экспертиз, у потерпевшей имелось заболевание - «***». С учетом изложенного, потерпевшая была не способна в силу физического состояния защитить себя и оказать активное сопротивление ФИО1 в момент совершения преступления. Это с очевидностью прослеживается на изученной в судебном заседании видеозаписи.

Таким образом, действия подсудимой суд квалифицирует по ч.4 ст.111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

***

Эти обстоятельства указывают на то, что в соответствие со ст.19 УК РФ ФИО1 подлежит привлечению к уголовной ответственности и наказанию за содеянное.

Определяя вид и размер наказания, суд учитывает личность подсудимой, ее возраст, состояние здоровья, семейное положение, а также характер, тяжесть, общественную опасность совершенного преступления, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также учитывает влияние назначенного наказания на условия жизни и исправление подсудимой.

***

***

Наряду с этим смягчает наказание подсудимой отсутствие у нее судимостей, частичное признание вины в судебном заседании, а также активное способствование расследованию преступления на этапе предварительного расследования, в рамках которого она, не пользуясь правом, позволяющим не свидетельствовать против себя, изобличала себя в содеянном, участвовала в проверке показаний на месте, очной ставке, что позволило закрепить доказательства, которые были впоследствии использованы против нее при постановлении обвинительного приговора.

Активное способствование расследованию преступления дает основание для применения ч.1 ст.62 УК РФ, т.к. обстоятельств, отягчающих наказание, нет.

С учетом фактических обстоятельств преступления, высокой степени его общественной опасности и последствий суд, не смотря на наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств не усматривает оснований для изменения в силу ч.6 ст.15 УК РФ категории совершенного преступления и исходит из того, что относится оно к особо тяжким.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, ролью виновной, ее поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного и позволяющих назначить наказание в соответствии со ст.64 УК РФ ниже низшего предела или мягче, чем предусмотрено санкцией статьи, суд не усматривает.

Следовательно, наказание подсудимой необходимо назначить в пределах санкции совершенного ею преступления в виде лишения свободы.

Исходя из обстоятельств совершенного преступления, его высокой общественной опасности, необратимости последствий в виде смерти человека, жизнь которого является высшей ценностью, охраняемой законом, суд не считает справедливым назначение минимального наказания и применение ст.73 УК РФ, т.к. считает, что такое наказание ввиду чрезмерной мягкости не будет соразмерно содеянному, не будет способствовать восстановлению социальной справедливости.

Восстановление социальной справедливости означает не только возмещение ущерба применительно к конкретному преступлению, но и обществу в целом. Реализуя свое право наказать преступника и тем самым восстановить нарушенную им социальную справедливость, государство одновременно поддерживает авторитет уголовного закона и воспитывает уважение к нему.

Суд считает, что назначение ФИО1 условного наказания за совершенное особо тяжкое преступление, следствием которого была смерть человека, страдания от утраты которого претерпели его родственники, не будет способствовать поддержанию авторитета уголовного закона в стране, формированию уважения к нему и здоровой боязни его преступить, следовательно, говорить о восстановлении социальной справедливости будет неуместно.

Оснований для назначения максимально строгого наказания суд не усматривает ввиду наличия смягчающих наказание обстоятельств, упомянутых выше.

Исходя из строгости назначаемого наказания, наличия смягчающих наказание обстоятельств, суд полагает, что основного наказания должно быть достаточно для исправления осужденной, поэтому не назначает дополнительное.

Отбывать наказание ФИО1 должна в исправительной колонии общего режима, как предписывает п.«б» ч.1 ст.58 УК РФ.

Заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, подсудимая не имеет.

Поскольку ФИО1 свойственны вспыльчивость, раздражительность, сниженный самоконтроль, она не обременена какими-либо обязательствами на территории района, иждивенцев не имеет, по месту регистрации не проживает, суд полагает, что, находясь на свободе, она, зная о суровости назначенного наказания, может скрыться от суда, в связи с чем, до вступления приговора в законную силу меру пресечения ей следует изменить на заключение под стражей.

С осужденной подлежат взысканию судебные издержки по оплате участия защитника в 3-х судебных заседаниях. Судебных издержек за время предварительного расследования, согласно справке к обвинительному заключению, - не было.

Оснований для освобождения осужденной от оплаты издержек не имеется, она трудоспособна, работает, иждивенцев не имеет.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.303-304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

Т. признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, и назначить ей наказание в виде 9 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменить на заключение под стражу, которую сохранить до вступления приговора в законную силу, а затем отменить. Взять ФИО1 под стражу в зале суда.

Срок наказания исчислять с ***

Вещественные доказательства: флеш карту с видеозаписью, изъятую 30.05.2017 в ходе выемки у свидетеля А., наволочку, коврик № 1, коврик № 2, фрагмент железа с пятнами вещества бурого цвета, крышку от коробки, изъятые 15.03.2017 г. в ходе осмотра места происшествия, хранящиеся в камере вещественных доказательств в СО по Нижнеилимскому району СУ СК России по Иркутской области, по вступлении приговора в законную силу – уничтожить.

Взыскать с ФИО1 в доход государства рублей в счет оплаты судебных издержек 2970 рублей.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Н-Илимский районный суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденной, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ей копии приговора. В случае подачи апелляционных жалобы или представления осужденная вправе ходатайствовать о своем личном участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья Нижнеилимского районного суда: Петрова Т.А.