Апелляционное постановление № 22-0318/2020 22-318/2020 от 17 февраля 2020 г. по делу № 1-197/2019

Судья Кузнецова Ю.А. Дело № 22-0318 / 20


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Архангельск 18 февраля 2020 года

Судебная коллегия по уголовным делам Архангельского областного суда в составе

председательствующего судьи Буряк Ю.В.,

при секретаре Туркиной С.В.,

с участием прокурора Лапшина М.В.,

осужденных ФИО1 и ФИО2,

защитника ФИО1 – адвоката Шарина С.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осуждённых ФИО1 и ФИО2, адвокатов Бабкова М.А. и Пальченко А.В. на приговор Плесецкого районного суда Архангельской области от 13 ноября 2019 года, которым

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>, судимый:

- 26 марта 2013 года по ч.4 ст.111 УК РФ (с учетом апелляционного постановления от 20 мая 2013 года) к 7 годам 11 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима,

осужден по ч. 2 ст. 321 УК РФ к 2 годам лишения свободы, на основании ст. 70 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

ФИО2, родившийся <дата> в <адрес>, судимый:

- 22 июня 2015 года по п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима,

- 13 июля 2016 года по п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ с применением ч.5 ст.69 УК РФ к 2 года лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, освобожденный по отбытию наказания 21 июня 2017 года;

- 11 сентября 2018 года по ч. 2 ст. 159.3, ч. 1 ст. 318 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима,

осужден по ч. 2 ст. 321 УК РФ к 2 годам 2 месяцам лишения свободы, на основании ст. 70 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

На апелляционный период ФИО1 и ФИО2 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, они взяты под стражу в зале суда немедленно.

Срок отбытия наказания осужденным исчислен с момента вступления приговора в законную силу, с зачетом в срок отбытия наказания времени содержания под стражей с <дата> до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств, распределены процессуальные издержки.

Заслушав доклад судьи Буряк Ю.В. по материалам дела, выступление осуждённого ФИО1 путем использования системы видеоконференц-связь и его защитника – адвоката Шарина С.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб осужденного и адвоката Бабкова М.А., осужденного ФИО2 путем использования системы видеоконференц-связь, поддержавшего свою апелляционную жалобу и дополнения к ней, а также жалобу адвоката Пальченко А.В. в защиту ФИО2, мнение прокурора Лапшина М.В. о законности приговора, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении сотрудника места лишения свободы, в связи с осуществлением им служебной деятельности, которое совершено <дата> на территории исправительной колонии строгого режима .... при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 с приговором не согласен, отрицает факт применения физической силы в отношении потерпевшего, которого он не толкал. Обстоятельства, указанные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, ничем не подтверждены.

Предварительное и судебное следствие велось с обвинительным уклоном. Свою причастность к преступлению он отрицал последовательно с начала следствия, и его показания ничем не опровергнуты. Приводит в жалобе свою оценку доказательств.

По мнению осужденного, видеозапись происшедших событий не подтверждает факт применения насилия. Приговор основан лишь на показаниях потерпевшего Р. и свидетелей, которым он сообщил обстоятельства произошедшего. При этом обращает внимание, что часть свидетелей сообщало со слов Р. о применении насилия к сотруднику учреждения только ФИО2. В подтверждения своей позиции также ссылается на рапорт Р., в котором он не сообщал о причастности ФИО1. Кроме того, оспаривает законность приказа начальника учреждения от <дата> №.

С учетом изложенного, полагает, что доказательств его виновности у суда не имелось, поэтому просит приговор отменить как постановленный с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, его оправдать.

В апелляционной жалобе адвокат Бабков М.А. в защиту ФИО1 также оспаривает приговор в виду недоказанности виновности осужденного.

В обоснование жалобы приводит свою оценку исследованных судом доказательств, аналогичную оценке, которую приводил в суде первой инстанции.

Оспаривает законность внепланового производства обыска в такелажной мастерской. Обращает внимание, что приказ Министерства юстиции №64-дсп от 20 марта 2015 года «Об утверждении порядка проведения обысков и досмотров в исправительных учреждениях УИС и прилегающих к ним территориях, на которых установлены режимные требования» судом не исследовался, и в материалах дела он отсутствует.

Ссылаясь на ФЗ РФ от 22 июля 2008 г. №123 «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности», постановление Правительства РФ от 25 апреля 2012 года № 390 «О противопожарном режиме», находит приказ № 170 от 29 марта 2017 года начальника учреждения о запрете использования запорных устройств незаконным. Следовательно, вывод суда о том, что осужденные незаконно использовали запорное устройство на дверях такелажной мастерской, является необоснованным. Запрет использования запорных устройств на такелажном учреждении правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений также не установлен.

Оспаривает последовательность показаний потерпевшего Р.. Считает, что в них имеются существенные противоречия, которые судом устранены не были.

В ходе следствия не установлены следующие обстоятельства, которые, по мнению защитника, имеют существенное значение для дела, а именно, находился ли какой-либо сверток в трубе и доставал ли его ФИО1, являлся данный предмет запрещенным и каким образом ФИО1 распорядился им. Показания потерпевшего в части изъятия ФИО1 свертка из тепловой трубы являются сомнительными и логически противоречат показаниям самого Р., которые он дал на следствии и в суде.

По мнению автора жалобы, показания Р. противоречат исследованной видеозаписи, которая не подтверждает факт нанесения какого-либо удара ФИО1. Об этом же свидетельствуют и показания Г..

Показания иных свидетелей обвинения имеют существенные противоречия, кроме того они очевидцами произошедшего не являлись. Приводит в жалобе содержание показаний свидетелей и их оценку, особо обращая внимание на противоречия в них.

Ряд свидетелей со слов Р., а также сам Р. в своем рапорте сообщали о применении насилия только со стороны ФИО2, что подтверждает правдивость показаний его подзащитного.

Оспаривает допустимость протокола осмотра места происшествия как доказательства, т.к. фактически было проведено иное следственное действие – проверка показаний потерпевшего Р..

С учетом изложенного, а также требований ст. ст. 14, 88, 307 УПК РФ полагает, что выводы суда не основаны на доказательствах, причастность его подзащитного к неправомерным действиям не доказана.

Просит приговор отменить, ФИО1 – оправдать.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО2 с приговором не согласен, т.к. считает его незаконным и необоснованным.

Оспаривает допустимость показаний потерпевшего Р., которые суд взял за основу, необоснованно отвергнув его (ФИО2) последовательные показания.

Обращает внимание, что в полицию Р. своевременно не обратился, поскольку, как полагает автор жалобы, потерпевшему нужно было время для поиска свидетелей. В постановлении о возбуждении уголовного дела указано, что он (ФИО2) только держал Р. за руку. Об ином насилии ничего не указывалось.

В жалобах также приводит мотивы, по которым Р. его оговаривает (вследствие отказа от сотрудничества). Ссылаясь на непоследовательность показаний потерпевшего, приводит в жалобе противоречия в его показаниях на предварительном следствии и в суде.

Показания свидетелей обвинения по делу не могут служить подтверждением показаний Р., поскольку они очевидцами событий не являлись. Кроме того являются сотрудниками колонии, рассказывали все со слов Р.. Их показания также имеют противоречия, что признано судом, поскольку именно это обстоятельство послужило основанием для их оглашения в суде.

Видеозапись происходивших событий не подтверждает применение насилия к Р., является неполной. Полагает, что видеозапись подверглась умышленному искажению (была сокращена).

Оспаривает законность производства обыска потерпевшим. Правила внутреннего распорядка, а также положения ст. 82 УК РФ не регламентирует порядок его производства, а устанавливают лишь право на его проведение и только в жилой зоне.

Приказ № 64-дсп «Об утверждении порядка проведения обысков и досмотров в исправительных учреждениях УИС и прилегающих к ним территориях, на которых установлены режимные требования» в суде не исследовался.

Кроме того, указывает, что на следствии он заявлял ходатайство о проведении судебной психолого-психиатрической экспертизы, т.к. он имеет диагноз «Смешанное расстройство личности», которая не была проведена.

С учетом изложенного, просит приговор отменить, дело направить на новое судебное разбирательство, назначив по делу судебно-психиатрическую экспертизу.

В апелляционной жалобе адвокат Пальченко А.В. в интересах осужденного ФИО2 просит приговор как незаконный отменить, его подзащитного оправдать.

В обоснование жалобы защитник оспаривает вывод суда о законности действий потерпевшего Р. по производству внепланового обыска. Обращает внимание, что ст. 82 УИК РФ и Правила внутреннего распорядка в исправительных учреждениях порядок производства обыска не регламентируют, в них отсутствуют положения, касающиеся технической стороны производства обыска и досмотра.

Приказ Минюста РФ № 64-дсп, которым утвержден «Порядок проведения обысков и досмотров в исправительных учреждениях УИС и прилегающих к ним территориях, на которых установлены режимные требования», в суде не исследовался.

Ст. 82 УИК РФ и п. 49 Правил внутреннего распорядка в исправительных учреждениях устанавливает право производства обыска лишь в жилых помещениях осужденных, к коим помещение такелажной мастерской не относится.

Приводит в жалобе оценку показаний Р., которые, по его мнению, являются недостоверными, вследствие его заинтересованности. Приводит оценку доказательств, которая, по его мнению, свидетельствует о предвзятом отношении Р. к ФИО2, в частности вследствие отказа последнего от сотрудничества.

Не согласен с признанием судом показаний Р. последовательными. Обращает внимание, что ФИО2 также давал последовательные показания о своей невиновности, и они согласуются с показаниями осужденного ФИО1.

Все допрошенные свидетели являются сотрудниками ...., поэтому они также заинтересованы в исходе дела.

Суд не мотивировал, почему взял за основу показания Р., при этом отверг последовательные показания ФИО2.

Видеозапись события факт применения насилия опровергает, также опровергает законность действий Р. по производству обыска.

Оспаривает допустимость доказательств сигнального листка и экспертного заключения № 128, поскольку в сигнальном листке отсутствует наименование медицинской организации, отсутствует печать организации, производившей обследование Р. на предмет телесных повреждений, на основании сведений из которого впоследствии была проведена судебно-медицинская экспертиза.

Просит приговор отменить, ФИО2 оправдать.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденных и их защитников государственный обвинитель Ямщиков М.В. просит приговор как законный и обоснованный оставить без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.

Проверив материалы дела, выслушав стороны, обсудив доводы апелляционных жалоб осужденных и их защитников, дополнений к ним, возражений государственного обвинителя, судебная коллегия не находит оснований для отмены либо изменения приговора.

Выводы суда о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении инкриминированного деяния основаны на всестороннем и полном исследовании представленных сторонами обвинения и защиты доказательств, подробный анализ которым дан в приговоре.

Утверждения осужденных и их защитников о неприменении насилия к сотруднику исправительного учреждения, о незаконности действий потерпевшего по проведению обыска, не основаны на материалах дела и полностью опровергаются приведенными в приговоре доказательствами, в том числе:

- последовательными показаниями потерпевшего Р., согласно которым он является сотрудником места лишения свободы (с <дата> работает в уголовно – исполнительной системе, в настоящее время состоит в должности старшего инженера производственного отдела ....), о чем осужденным известно. В его основные обязанности по занимаемой должности входит: контроль за осужденными (в том числе их передвижение), развод их на работу, выполнение распорядка дня, проведение плановых и внеплановых обысков и т.п. <дата> с утра он заступил на службу согласно суточной ведомости надзора за осужденными и графику несения службы, находился в форменном обмундировании. При нахождении на службе у него имеется при себе видеорегистратор «Дозор №15», которым он пользуется при проведении всех режимных мероприятий (обысков, разводов на работу и т.п.). В .... отбывают наказание ФИО1 и ФИО2, которых он знает в лицо и по голосам, поскольку уже давно является дежурным по производственной зоне. Предвзятого отношения к ним не имеет. <дата> в период с 13.00 до 14.00 час., проходя мимо такелажной мастерской, его внимание привлекла беседа осужденных ФИО2 и ФИО1, которые находились внутри и которые наблюдали за ним, разговаривали про него, а именно выясняли в какую сторону он (Р.) направился. После этого он включил видеорегистратор, находившийся на плече, подошел к дверям, которые оказались закрыты. На его просьбу открыть дверь, сначала никто не отреагировал. После того как он выбил палкой окошко в дверях, дверь открыли, на улицу вышел осужденный Ш.. Такелажная мастерская разделена на два помещения: первое - рабочее помещение, и следующее за ним помещение, где осужденные переодеваются. Осужденные ФИО2 и ФИО1 находились в помещении для переодевания, сидели за столом. Когда он (Р.) выбивал окошко, то видел тень от фигуры человека (больше похожую на фигуру ФИО2), которая отскочила от верстака, находящегося справа от входа. Поведение осужденных его насторожило, поэтому зайдя в мастерскую, он (Р.) стал проводить обыск (в первом помещении). Под верстаком, находящимся рядом, справа от входа, на одной из труб им была обнаружена заглушка, которую он сбил металлическим предметом и там обнаружил тайник. Из тайника извлек два зарядных устройства к телефонам, которые положил к себе в карман бушлата. Кроме того, в трубе он нащупал пакет, который вынуть не смог. Когда он (Р.) изготовил из металлической проволоки крючок и хотел начать доставать пакет из тайника, ФИО2 и ФИО1 в этот момент уже находились на рабочем месте у ФИО1 (около дверей) и о чем-то шептались. Начав доставать пакет, он (Р.) присел на карточки, и в этот момент справа подошел ФИО2 и одной рукой схватил его за руку, левой рукой обхватил за корпус тела и начал оттаскивать от трубы. По рации он (Р.) сообщил о нападении на него. Однако ФИО2 не прекратил своих действий, он (Р.) выпрямился, ФИО2 в это время оттаскивал его назад, а ФИО1 проскочил мимо них к трубе, при этом толкнул его руками в грудь. Они с ФИО2 упали, а ФИО1 выбежал из помещения. Предполагает, что ФИО1 взял пакет из трубы, с которым убежал из такелажной мастерской, поскольку во время борьбы с ФИО2 видел протянутую руку ФИО1 к трубе, после чего он убежал. В дальнейшем пакет в трубе не обнаружили. В процессе падения он (Р.) вывернулся из рук ФИО2 и упал на него, оказавшись к нему лицом. ФИО2 схватил его руками за форменное обмундирование и держал. Он пытался вырваться, но вырваться не получалось. Во время падения ударился о голову ФИО2, от чего испытал физическую боль, в дальнейшем у него появилась гематома под глазом. Также в процессе борьбы ФИО2 поцарапал ему шею и лицо. После прекращения ФИО2 противоправных действий, они встали, ФИО2 пошел переодеваться, вернулся ФИО1, и следом за ФИО1 подошел Я. из пожарной части, а затем дежурная смена. По данному происшествию им был составлен рапорт. Одним из оснований для производства внепланового обыска Р. назвал нарушение осужденными запрета закрываться в помещениях, доступ в помещения сотрудникам администрации должен быть свободный;

- показаниями свидетелей Н., В., Я., которым со слов Р. известно, что тот во время дежурства попытался зайти в такелажную мастерскую, но дверь была закрыта. Когда он зашел внутрь и стал проводить обыск, обнаружил в тепловой трубе тайник. Начав извлекать сокрытые предметы, осужденные ФИО2 и ФИО1 воспрепятствовали Р. в обыске помещения, применив насилие к сотруднику колонии. В момент, когда ФИО2 удерживал Р., ФИО1 что-то достал из тайника и выбежал из помещения;

- показаниями свидетеля ФИО3 об изъятии видеозаписи с видеорегистратора, находившемся при Р.;

- показаниями Ш., который открывал дверь Р., подтвердив показания Р. о том, что дверь была заперта изнутри;

- записью с видеорегистратора, находившегося на плече Р., из которой следует, что, войдя в помещение такелажной мастерской, он начал проводить обыск в помещении. В этот момент ФИО2 и ФИО1 сидели за столом в соседнем помещении. Далее на записи видно, что когда Р. обнаружил тайник и достал из него два зарядных устройства от мобильных телефонов, начав искать подручные средства для помощи в извлечении из трубы спрятанного, ФИО2 и ФИО1 уже находятся в самой мастерской около входной двери, наблюдая за действиями Р., о чем-то переговариваются. После того, как Р., взяв подручное приспособление, присел на корточки около трубы, на него произошло нападение сзади с обхватом за туловище, и его (Р.) начали оттаскивать от места, на котором он находился, при этом обзор камеры периодически закрывался, но в отдельные моменты видно, что во время борьбы перед Р. появляется ФИО1, толкает руками в грудь, после чего наклоняется к трубе и выбегает из помещения такелажной мастерской. Некоторое время между нападавшим и Р. происходит еще борьба. После того, как ФИО1 скрывается из мастерской, борьба прекращается, Р. выходит на улицу. В момент нападения сзади Р. успевает сообщить о совершенном на него нападении;

- письменными материалами дела (протоколом осмотра места происшествия, протоколами изъятия, осмотра и приобщения вещественных доказательств (зарядных устройств, дисков с фото и видеоизображениями), заключением экспертизы о наличии телесных повреждений у Р., копиями приказов о приеме и продвижении по службе Р., его должностными обязанностями, подтверждающими специальный субъектный статус потерпевшего.

На основании этих, а также иных приведенных в приговоре доказательств суд обоснованно посчитал виновность осужденных доказанной, правильно квалифицировав их действия по ч. 2 ст. 321 УК РФ.

Вопреки доводам стороны защиты суд дал верную оценку показаниям потерпевшего, свидетелей обвинения – сотрудников колонии, которые относительно юридически значимых обстоятельств дела последовательны и согласуются между собой. Кроме того показания данных лиц, включая потерпевшего Р., согласуются и подтверждаются видеозаписью с видеокамеры «Дозор №15», находившейся на нагрудном кармане Р., поэтому оснований не доверять показаниям указанных лиц у суда не имелось.

Утверждения осужденных об оговоре их Р., о его заинтересованности в исходе дела, ничем не подтверждены.

Показания ФИО2 о неприменении им насилия, не опасного для жизни и здоровья потерпевшего, помимо прочего опровергаются показаниями осужденного ФИО1, который прямо указывал на ФИО2, как на лицо напавшего на Р. и удерживавшего его в целях воспрепятствования проведению дальнейшего обыска.

Также суд правомерно признал недостоверными и показания ФИО1 о том, что он потерпевшего в грудь не толкал, поскольку эти показания являются защитными от предъявленного обвинения, и опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств, в т.ч. показаниями Р., оснований не доверять которым у суда не имелось, видеозаписью происходивших событий, которая подтверждает в деталях показания Р., показаниями свидетелей, сообщивших сведения аналогичные показаниям потерпевшего, о которые им стало известно со слов Р. сразу после произошедшего нападения.

Специальный субъектный статус потерпевшего подтвержден письменными материалами дела. В момент применения в отношении Р. насилия он осуществлял свои полномочия и находился при их исполнении, что не оспаривается стороной защиты.

Правомочность Р. по проведению обыска вытекает из положений ст. 82 УИК РФ, Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», приказа Минюста РФ от 16 декабря 2016 г. № 295 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений».

При этом исследование законности действий потерпевшего не означает, что диспозиция ст. 321 УК РФ является бланкетной, т.е. для установления содержания диспозиции необходимо обращение к нормативным актам иных отраслей права, в т.ч. к нормам уголовно-исполнительного законодательства РФ. Также не требуется обязательного установления в отношении виновного каких-либо пунктов нарушенных им правил.

Поэтому ссылка осужденных и защитников на отсутствие в материалах дела приказа Минюста РФ № 64-дсп от 20 марта 2015 года «Об утверждении Порядка проведения обысков и досмотров в исправительных учреждениях в уголовно-исполнительной системе и прилегающих к ним территориях, на которых установлены режимные требования» не влечет оправдание ФИО2 и ФИО1, действия которых не связаны с неподчинением незаконным требованиям сотрудника исправительного учреждения.

Напротив, их действия были направлены на воспрепятствование законной деятельности сотрудника исправительной колонии, которая никоим образом не нарушала законные права и интересы осужденных.

Утверждения защиты о том, что обыски могут проводиться только в жилых помещениях осужденных не основано на законе. Согласно ст. 82 УПК РФ администрация исправительного учреждения вправе производить досмотр находящихся на территории исправительного учреждения и на прилегающих к нему территориях, на которые установлены режимные требования, лиц, их вещей, транспортных средств, а также изымать запрещенные вещи и документы, перечень которых устанавливается законодательством РФ и Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений.

Нарушение требований, касающихся порядка производства досмотра, обыска само по себе не свидетельствует о правомерности действий осужденных по применению насилия к сотруднику и не исключает их уголовную ответственность за примененное насилие. Как следует из материалов дела, основания для производства обыска у Р. имелись. Это следует и из результатов проведенного обыска, в ходе которого Р. обнаружил тайник и изъял из него запрещенные предметы. При этом при производстве обыска (досмотра помещения) каких-либо незаконных, противоправных действий в отношении осужденных Р. не совершал.

Сам по себе факт того, что другая часть вещей, которую Р. пытался достать из трубы, после оказанного ему воспрепятствования дальнейшего производства досмотра, была не найдена, также не свидетельствует о незаконности действий потерпевшего, не исключает уголовную ответственность осужденных.

Ссылка стороны защиты на законность запирания дверей на такелажной мастерской и размещение на ней запорных устройств не опровергает выводы суда о наличии в действиях осужденных состава уголовно-наказуемого деяния, поскольку указанные обстоятельства к предмету доказывания не относятся, и не опровергают законность и правомочность сотрудника колонии Р. на производство обыска (досмотра) в мастерской.

Доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

Утверждения адвоката о недопустимости таких доказательств как протокол осмотра места происшествия, заключения экспертизы о полученных Р. телесных повреждений по доводам, приведенным в жалобе, не состоятельны.

Порядок проведения осмотра места происшествия в соответствии со ст. ст. 176, 177 УПК РФ соблюден, его ход и результаты приведены в протоколе, который отвечает требованиям ст. 166 УПК РФ. При его проведении были применены технические средства фиксации хода и результатов следственного действия, применялось фотографирование, составлялась фототаблица, в связи с чем, протокол осмотра места происшествия является допустимым доказательством по делу, как полученный в установленном законом порядке. Участие потерпевшего и фиксация его пояснений по ходу осмотра места происшествия законом не запрещено, а следовательно указанные обстоятельства не влекут признание данного следственного действия и его результатов не допустимым доказательством.

Вопреки утверждению защитника оснований для признания недопустимым доказательством сигнального листка №245, в котором фельдшер Е. указала обнаруженные в ходе медосмотра у Р. телесные повреждения (Т.1 л.д. 137), не имеется, поскольку содержащиеся в нем сведения идентичны сведениям, которые она указала в сигнальном талоне (Т.1 л.д. 24), и в котором имеется штамп медицинского учреждения (....), работником которого Е. является. Следовательно, основания для исключения из числа доказательств этого документа отсутствуют, также как отсутствуют основания и для признания заключения экспертизы недопустимым доказательством.

Предварительное и судебное следствие проведены всесторонне и объективно, нарушений закона, которые путем лишения или стеснения прав осужденных могли повлиять на постановление законного и справедливого приговора, не допущено. Нарушений прав осужденных на защиту судебная коллегия не усматривает.

Доказательства, положенные в основу обжалуемого приговора, в частности показания потерпевших, свидетелей, получены в соответствии с требованиями закона и оснований для их признания недопустимыми у суда не имелось. Сведений о необъективном расследовании дела, рассмотрении судьей уголовного дела в отношении ФИО1 и ФИО2 также не имеется. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, предоставленные сторонами, которым дана надлежащая оценка в приговоре. Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов подсудимым и их защитникам в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Несогласие осужденных и их защитников с произведенной судом оценкой доказательств на правильность выводов суда о виновности ФИО1 и ФИО2 не влияет.

В соответствии с уголовным законом действия ФИО1 и ФИО2, применившего насилие, не опасное для жизни и здоровья, в отношении сотрудника места лишения свободы в связи с осуществлением им служебной деятельности, суд правильно квалифицировал по ч. 2 ст. 321 УК РФ. Действия ФИО2 и ФИО1 были направлены против соблюдения правил, установленных в отношении лиц, пребывающих в изоляции, и выразились в применении насилия в отношении Р. как сотрудника учреждения в связи с исполнением им служебных обязанностей. Данные действия судом правильно расценены как дезорганизующие деятельности указанного учреждения.

Наказание осужденным назначено в соответствии с требованиями ст.6, 43, 60 УК РФ с учетом степени тяжести и общественной опасности совершенного деяния, данных о личности виновных, всех обстоятельств, имеющих значение для дела, в том числе смягчающего наказания у ФИО1 (наличие малолетнего ребенка), отягчающих наказание обстоятельств у обоих осужденных (рецидив преступлений, совершение преступления в составе группы лиц).

Выводы суда о достижении целей наказания только в виде реального лишения свободы, должным образом мотивированы. Основания, по которым суд не применил положения ст.ст. 15 ч.6, 68 ч.3, 64, 73, 53.1 УК РФ, обоснованны и являются правильными.

Вид и размер наказания, который является справедливым и соразмерным содеянному, в приговоре мотивирован. Оснований для его снижения судебная коллегия не усматривает.

Осужденный ФИО2 под наблюдением у врача-психиатра и психиатра-нарколога до содеянного не состоял, с учетом его адекватного поведения в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства оснований сомневаться в его психическом здоровье, а также в его способности нести ответственность за преступление, у суда не имелось. Состояние здоровья ФИО2 (наличие ....) учтено судом при назначении наказания.

Вывод суда о признании ФИО2 вменяемым и способным нести уголовную ответственность при отсутствии соответствующего заключения эксперта не влечет отмену либо изменение приговора, поскольку сам осужденный ни на следствии, ни в суде не сообщал о том, что действовал в состоянии сильного душевного волнения, страдал каким-либо психическим расстройством. Оснований сомневаться во вменяемости ФИО2 как в момент совершения преступления, так и в ходе судебного разбирательства у судебной коллегии также не имеется. Ни подсудимый, ни его защитник каких-либо ходатайств и возражений (в том числе ходатайства о назначении судебной психолого-психиатрической экспертизы) не заявляли. В силу требований ст.196 УПК РФ назначение данной экспертизы не является обязательным. Представленные осужденным сведения о суицидальной попытке, совершенном членовредительстве, эмоциональном расстройстве после совершения преступления не свидетельствуют о невменяемости осужденного и неспособности нести уголовную ответственность, отбывать наказание. Основания для проведения по делу судебной психолого-психиатрической экспертизы судебная коллегия не усматривает.

Вид исправительного учреждения определен верно.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона судом не допущено, вследствие чего оснований для отмены либо изменения приговора, по доводам апелляционной жалобы осужденного, не имеется.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

п о с т а н о в и л а:

приговор Плесецкого районного суда Архангельской области от 13 ноября 2019 года в отношении ФИО1 и ФИО2 – оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденных ФИО1, ФИО2, адвокатов Бабкова М.А., Пальченко А.В. – без удовлетворения.

Председательствующий: Ю.В. Буряк