Апелляционное постановление № 22-2287/2025 от 3 сентября 2025 г.

Судья первой инстанции ФИО1 № 22-2287/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

4 сентября 2025 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Федоровой Е.В.,

при ведении протокола помощником судьи Бронниковой А.А.,

с участием прокурора Ненаховой И.В.,

осуждённого ФИО3,

адвоката Подзиной А. Л.,

потерпевшего Потерпевший №1, посредством видео конференц-связи,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе с дополнениями к ней осуждённого ФИО3, а также апелляционной жалобе с дополнениями к ней адвоката Подзиной А.Л. в защиту интересов осуждённого ФИО3 на приговор Ангарского городского суда Иркутской области от 24 сентября 2024 года, которым

ФИО3, родившийся Дата изъята в <адрес изъят>, гражданин РФ, не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 286 УК РФ к наказанию в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком в 3 года, с возложением на осужденного обязанностей: встать на учет в уголовно-исполнительную инспекцию по месту проживания, один раз в месяц являться на регистрацию в указанный орган согласно его предписанию, не менять постоянного места жительства без уведомления уголовно-исполнительной инспекции.

В соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ ФИО3 лишён права занимать определенные должности и заниматься определенной деятельностью, а именно лишен права занимать должности в правоохранительных органах, в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти, на срок 2 года 6 месяцев.

Испытательный срок постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу с зачётом в испытательный срок времени, прошедшего со дня провозглашения приговора.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена прежней, после постановлено отменить.

По делу разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

По докладу судьи Федоровой Е.В., заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда ФИО3 признан виновным и осужден по ч. 1 ст. 286 УК РФ за совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства.

Преступление осужденным совершено в период времени и при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционной жалобе с дополнениями к ней осуждённый ФИО3 выражает несогласие с вынесенным приговором, считает его незаконным и необоснованным.

В обоснование своих доводов указывает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, а также ссылается на то, что при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции были нарушены нормы процессуального права, в том числе его право на защиту.

Обращает внимание, что судебное следствие велось в открытом судебном заседании, несмотря на ходатайство о передаче уголовного дела в Иркутский областной суд, для рассмотрения дела в закрытом судебном заседании, поскольку в список лиц, подлежащих вызову в суд, включены лица из числа осужденных, которые могли оказывать содействие сотрудникам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность на конфиденциальной основе, а также сотрудники уголовно-исполнительной системы, имеющие доступ к сведениям, составляющим государственную и иную охраняемую законом тайну. Отсутствие в деле сведений о лицах, которые могли оказывать содействие сотрудникам ФСИН, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность на конфиденциальной основе, не позволило ему надлежащим образом реализовать право на защиту, а также конституционное право на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом. Утверждает, что его незаконно лишили последнего слова.

Полагает, что ссылки суда о нарушении ФИО3 положений УИК РФ не основаны на нормах действующего законодательства, поскольку данные положения регламентируют правоотношения осужденных в исправительных учреждениях и в следственном изоляторе, и данные нормы действовали и действуют только в отношении лиц, оставленных для отбывания наказания в <адрес изъят> для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию в соответствии со ст. 77 УИК РФ. В отношении потерпевшего, содержащегося в <адрес изъят> согласно ст. 77.1 УИК РФ для участия в следственных действиях, применялись положения Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Вместе с тем, суд первой инстанции не дал оценки указанному обстоятельству.

Вывод суда о том, что совершение ФИО3 преступления выразилось в дискредитации и подрыве авторитета ГУФСИН РФ также является голословным, поскольку в России нет законодательного определения «правоохранительные органы». Соответственно, выводы суда о подрыве авторитета ГУФСИН РФ, являющегося правоохранительным органом государства, несостоятельны и не основаны на нормах действующего законодательства. Кроме этого, из изложенной судом формулировки, не понятно какое именно Главное Управление Федеральной службы исполнения наказания России было дискредитировано действиями ФИО3, поскольку в системе ФСИН России существуют 10 главных управлений территориальных органов и 15 в центральном аппарате.

Доказательств того, что ФИО3 надлежащим образом ознакомлен со своей должностной инструкцией, не представлено, поскольку, судом исследованы должностные инструкции, представленные в копиях, не соответствующие форме и содержанию, а также с отсутствием данных и подписей должностных лиц. В связи с чем не представляется возможным выяснить, какие конкретно должностные полномочия, регламентируемые должностной инструкцией, были превышены осуждённым. Указанная ссылка суда на должностную инструкцию заместителя начальника учреждения <адрес изъят> от Дата изъята ошибочна, так как данный документ не может регламентировать деятельность начальника следственного изолятора. Судом не установлен точный круг должностных обязанностей, за пределы которых осуждённый вышел при совершении действий как лицо, наделенное властно-распорядительными функциями.

Судом не дана оценка действиям должностных лиц <адрес изъят>, ответственных, как за прием и распределение благотворительной помощи, так и за выполнение своих должностных инструкций, на основе персональной ответственности каждого сотрудника за состояние дел на порученном участке и выполнение отдельных поручений.

Соответственно, судом также не дана оценка доказательствам, представленным защитой, с указанием на личную заинтересованность в вопросах материально-бытового обеспечения, в том числе банно-прачечного комплекса, и общего благоустройства <адрес изъят>, со стороны должностных лиц <адрес изъят>: заместителя начальника учреждения Свидетель № 12 и начальника (данные изъяты) Свидетель № 13, персонально ответственных за состояние дел на данных направлениях деятельности. Несмотря на то, что материально-бытовое обеспечение учреждения было в ведении названных выше лиц, в показаниях свидетелей звучали пояснения о том, что те или иные обязанности не входили в круг их должностных полномочий и ответственности, и соответственно ими не выполнялись.

Судом не установлено какие именно права и законные интересы граждан, охраняемые законом интересы общества и государства были нарушены осуждённым и находится ли причиненный этим правам и интересам вред в причинной связи с допущенным ФИО3 нарушением своих служебных полномочий.

Осуждённый оспаривает выводы суда о доказанности его вины, а также утверждает об отсутствии умысла на совершение преступления, в котором он был признан виновным.

Выводы суда, о том, что договоры об оказании благотворительной помощи фиктивные, не соответствуют действительности. Финансирование <адрес изъят> собственных расходов было организовано в пределах выделенных в установленном порядке ассигнований и лимитов бюджетных обязательств, а также средств, полученных из других законных источников, то есть у учреждения не было дополнительной необходимости в приобретении и приеме от сторонних организаций и лиц стройматериалов и электрооборудования для организации текущих и плановых ремонтов, так как необходимые материалы были в наличии, что подтверждается, представленными по ходатайствам стороны защиты и запросам суда документами. Материалами дела и иными доказательствами установлено, что прием и распределение благотворительной помощи в <адрес изъят> был организован в соответствии с нормативно-правовыми актами и законодательством РФ с соблюдением установленного алгоритма рассмотрения и подписания соответствующих правовых документов после их оформления членами комиссии.

Формулировка суда «послабление режима содержания» осужденного Потерпевший №1 в условиях <адрес изъят>, не основана на нормах действующего законодательства, поскольку данного понятия и определения, как с юридической точки зрения, так и в общественном сознании и понимании не существует. Определены понятия строгих, обычных и облегченных условий содержания и отбывания наказания, регламентируемых главой 16 УИК РФ. Органами следствия данный термин был использован в обвинении, далее все свидетели давали ту или иную оценку наличию либо отсутствию «послабленного режима содержания осужденного Потерпевший №1», а затем этот термин был перенесён в приговор, что невозможно признать законным.

Выводы суда о том, что со стороны осуждённого предоставлялась возможность потерпевшему получать запрещенные предметы и продукты питания не подтверждены материалами дела, поскольку отсутствовали факты нарушений при приеме и выдаче подозреваемым и обвиняемым посылок, передач, а также <адрес изъят> оснащено видеонаблюдением и техническими средствами надзора в комнате приема передач, посылок, бандеролей и ожидания граждан, в том числе при их доставке через КПП, что свидетельствует о соответствии указанного направления служебной деятельности <адрес изъят> требованиям законодательства РФ и о несостоятельности доводов потерпевшего.

При постоянной регулярности проверок качества несения службы сотрудниками, в том числе оператором ЦПСОТ, с просмотром архива видеонаблюдения, а также в целях получения необходимой информации о поведении спецконтингента, в целях осуществления надлежащего надзора и для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания, свободное и безнадзорное перемещение Потерпевший №1 по территории учреждения, общение с другими лицами, из числа спецконтингента, как и другие «послабления» ему в режиме содержания, не могли остаться без внимания, и если имели место известные единичные случаи, то незамедлительно были осуществлены действия по их выявлению и пресечению, в том числе с проведением служебных проверок, материалы которых были предоставлены суду. Законность принятых ФИО3 решений проверена <адрес изъят> прокуратурой по надзору за соблюдением законности в исправительных учреждениях.

Судом первой инстанции не проведен надлежащий анализ противоречивых показаний потерпевшего Потерпевший №1, который оговорил осуждённого ввиду оказания на него давления со стороны следователей СУ СК РФ по <адрес изъят>, в подтверждение чего суду были предоставлены телефонные переговоры Потерпевший №1 и следователя, в ходе которых потерпевший сообщал, что не будет подтверждать показания, данные против осуждённого, так как следователями не выполнены установленные между ними договорённости.

Судом в приговоре искажены показания свидетеля Свидетель № 34, что подтверждается протоколом и аудиозаписью судебного заседания, показания данного свидетеля не оглашались, ввиду чего ссылка на них в приговоре является недопустимым доказательством.

Считает, что к показаниям свидетелей обвинения следует относиться критически, поскольку органами следствия было незаконно возбуждено уголовное дело. В дальнейшем органы следствия стали побуждать сотрудников <адрес изъят> и лиц, из числа спецконтигента дать заведомо ложные показания в отношении него, что и было сделано свидетелями под давлением, однако в ходе судебного следствия они начали говорить правду, не опасаясь воздействия со стороны следователей.

Осмотр помещений <адрес изъят> г. Ангарска от Дата изъята , вопреки выводам суда первой инстанции является незаконным, что подтверждается показаниями свидетелей Свидетель № 33, Свидетель № 32, а также показаниями следователя ФИО2, которая подтвердила, что действительный визуальный осмотр (данные изъяты) без вскрытия решеток не был возможен и не проводился. Вместе с тем, все данные в протокол осмотра были внесены со слов «иного лица» - электромонтера Свидетель № 31, который устанавливал эти (данные изъяты), однако последний в ходе предварительного следствия допрошен не был, об ответственности за дачу заведомо ложных показаний не предупреждался, соответственно, все его комментарии во время проведения осмотра не могли служить достоверным источником информации для следствия.

Судом также в нарушение права на защиту было отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты об осмотре вещественных доказательств в виде (данные изъяты), либо о проведении выездного судебного заседания.

Судом оставлены без внимания и не отражены в приговоре, а также в протоколе судебного заседания представленные сведения о качестве проводимого предварительного следствия и судебного разбирательства, в части выполнения требований ст.217 УПК РФ, не удовлетворения ходатайства стороны защиты после ознакомления с материалами уголовного дела на стадии предварительного следствия в соответствии со ст. 119, 120 УПК РФ, в нарушение требований ст. 220 УПК РФ обвинительное заключение осуждённому вручалось дважды, к материалам уголовного дела не приобщены документы по результатам обращения осуждённого с заявлением по факту дачи ложных показаний Потерпевший №1 в ходе допроса по настоящему уголовному делу.

В нарушение ст. 242 УПК РФ в отсутствие необходимости и при наличии защитника по соглашению, осуждённому был назначен защитник, в услугах которого он не нуждался. Услуги адвоката Кочетовой О.М. были судом навязаны. Позиция по делу с данным защитником не была согласована, и в судебных прениях, несмотря на правовую позицию о невиновности осуждённого, защитник Кочетова О.М. безосновательно указывала на наличие смягчающих обстоятельств, которые могли учитываться только при назначении и применении более мягкого наказания, а не при оправдании лица.

На основании изложенного, просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе с дополнениями к ней адвокат Подзина А.Л. выражает несогласие с вынесенным приговором, приводит аналогичные доводы о незаконности вынесенного приговора. Указывает, что выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.

Полагает, что судом принята и положена в основу приговора версия стороны обвинения, доводы стороны защиты не принимались во внимание при вынесении приговора и оценке доказательств.

Суд в приговоре в полном объеме дублировал текст обвинительного заключения с сохранением тех же стилистических ошибок и оборотов.

Сторона защиты выражала критическое отношение к предъявленному ФИО3 обвинению, где в нарушение требований ст. 171 УПК РФ, отсутствовало время, место, способ совершенного деяния, не указаны фактические правовые последствия, свидетельствующие о существенности причиненного вреда, однако данные доводы были отвергнуты судом первой инстанции.

До настоящего времени <адрес изъят> ГУФСИН РФ по <адрес изъят> имеет на балансе имущество, которое, по версии обвинения, является предметом преступления, использует его по прямому назначению. При этом суд «закрепил» в приговоре право пользования этим имуществом, поскольку, разрешая судьбу вещественных доказательств, постановил оставить все незаконно приобретенное имущество учреждению <адрес изъят>.

Ссылаясь на п. 18 Постановления Пленума Верховного суда Российской

Федерации от 16 октября 2009 года № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», утверждает, что из текста приговора невозможно установить, какие конкретно конституционные права и свободы Потерпевший №1 были нарушены ФИО3 Анализ первоначальных показаний Потерпевший №1, данных в суде и на следствии, которые судом приняты как достоверные, свидетельствует о его комфортном нахождении в условиях <адрес изъят> г. Ангарска. Выводы суда о существенном нарушении его прав и законных интересов в виде значительного материального ущерба на сумму (данные изъяты) также несостоятельны, поскольку основываются на показаниях потерпевшего и опровергаются иными доказательствами, в том числе показаниями свидетелей, непосредственно приобретавших имущество.

Судом положены в основу приговора все доказательства стороны обвинения, несмотря на наличие в них противоречий, а также те доказательства, которые являются неотносимыми и недопустимыми.

Судом не был установлен мотив совершения ФИО3 преступления, поскольку <адрес изъят> - это казенное учреждение, соответственно, на его содержание государство выделяет денежные средства. Никогда руководители <адрес изъят> не подвергались порицанию со стороны ГУФСИН РФ по <адрес изъят>, в случае невозможности проведения каких-либо ремонтных работ во вверенных им учреждениях, если отсутствовало финансирование из бюджета, а значит со стороны осуждённого отсутствовала какая-либо личная заинтересованность.

В основу приговора были положены показания потерпевшего Потерпевший №1, данные в суде Дата изъята , которые впоследствии были им изменены со ссылкой на то, что потерпевший оговорил ФИО3 Вместе с тем, показания потерпевшего от Дата изъята были обусловлены действиями следователя Свидетель № 30, однако, они опровергнуты доказательствами, представленными стороной защиты.

Кроме этого, в обоснование выводов о виновности ФИО3 приведены показания Свидетель № 13, Свидетель № 12, Свидетель № 11, Свидетель № 28, Свидетель № 34, являющихся членами комиссии по приему благотворительной помощи. Вместе с тем, указанные выше лица не оспаривали, что ФИО3 никогда не давались незаконные указания по формальному проведению комиссии, а сами свидетели никогда не уведомляли ФИО3, что комиссия не проводит заседания и не осуществляет свою работу должным образом. Как указывали иные свидетели, сложившаяся практика работы комиссии существовала задолго до руководства ФИО3, более того, именно данные свидетели были напрямую заинтересованы в бесперебойной работе <адрес изъят> по вопросам материально-технического обеспечения.

Иные свидетели, являющиеся сотрудниками <адрес изъят>, не только не подтвердили, но и опровергли обстоятельства, изложенные в обвинении.

Таким образом, никто из свидетелей не изобличал ФИО3 в инкриминируемом преступлении, соответственно, выводы суда противоречат имеющимся в деле доказательствам и фактическим обстоятельствам.

Дополнительно, в обоснование виновности ФИО3 в приговоре приведены показания Свидетель № 27, Свидетель №1, Свидетель №8, которые признаны судом допустимыми доказательствами. Давая оценку правдивости показаний данных свидетелей, суд не усмотрел оснований для оговора осужденного, несмотря на представленные стороной защиты доказательства о наличии с их стороны оснований для оговора ФИО3 по причине неприязненных отношений.

Для проноса или провоза крупногабаритных товаров на территорию <адрес изъят> требуется пропуск формы «Г», несмотря на установленный порядок, пропуски и корешки пропуска формы «Г» на имущество, которое указано в обвинении, изъяты не были по причине отсутствия таковых, что свидетельствует о том, что выводы суда о нахождении в <адрес изъят> всего перечня имущества, указанного в приговоре, основаны на предположениях.

Помимо этого, в обоснование виновности ФИО3 судом положены показания свидетеля Свидетель № 29, из которых следует, что им проводилась служебная проверка по обращению Потерпевший №1, одновременно свидетель указывал о проведении ОРМ, затрудняясь назвать какие именно мероприятия проводились и основания их проведения. Сторона защиты утверждает о незаконности проведенных сотрудниками УСБ ГУФСИН РФ по <адрес изъят> мероприятий, которые не соответствовали требованиям закона. Из представленных документов невозможно было установить, кем и когда было принято решение о проведении оперативно-розыскных мероприятий, кому конкретно из сотрудников поручалось их проведение и в отношении кого и какие именно проводились мероприятия, каков их результат. Между тем, в приговоре суд высказал мнение о том, что материалы ОРМ, имеющиеся в материалах уголовного дела оформлены надлежащим образом в установленном законом порядке, а также надлежащим лицом. Формальное отрицание доводов и доказательств, представленных стороной защиты, не является обоснованием принятого судебного акта.

Судом были нарушены нормы уголовного процесса. Стороной защиты было заявлено ходатайство о передаче уголовного дела в Иркутский областной суд для рассмотрения дела в закрытом судебном заседании. Вместе с тем, во время допросов свидетелей и потерпевшего у стороны защиты возникали вопросы, которые судом не снимались, что свидетельствовало о том, что все они были относимы к обвинению. Однако на некоторые постановленные вопросы свидетели не могли ответить по причине наличия государственной тайны. Эти же причины не позволили стороне защиты проверить версию свидетеля Свидетель № 30 об обоснованности посещения потерпевшего в ИВС накануне судебного заседания, поскольку свидетель также на вопрос защиты ссылался на ФЗ «О государственной тайне». Таким образом, проведение судебного заседания ненадлежащим составом суда в открытом режиме не позволило ФИО3 надлежащим образом реализовать свое право на защиту, а также конституционное право, гарантированное ч. 1 ст. 47 Конституции Российской Федерации на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

В ходе выполнения требований ст. 217 УПК РФ и неоднократно в ходе судебного разбирательства стороной защиты заявлялось обоснованное ходатайство о предоставлении возможности ознакомиться с вещественными доказательствами: прожекторами, установленными в камерах <адрес изъят> г. Ангарска. Доступ в камеры был обеспечен, однако возможность увидеть источник ночного освещения в камере отсутствовала. У стороны защиты имеются объективные основания сомневаться в наличии вмененного ФИО3 имущества, в частности, прожекторов, поскольку в материалах уголовного дела наличествуют противоречивые сведения, которые в ходе судебного следствия устранены не были. Для соблюдения баланса интересов сторона защиты ходатайствовала о проведении выездного судебного заседания по месту нахождения вещественных доказательств, поскольку нормами УПК РФ предусмотрена возможность выезда суда для проведения осмотра, однако в удовлетворении ходатайства было отказано, что повлекло за собой нарушение права на защиту и нарушение принципа презумпции невиновности.

Помимо этого, в ходе судебного заседания судом вновь было нарушено право на защиту посредством лишения ФИО3 права на последнее слово.

Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Рыбкина В.Ю. просит оставить их без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО3 и его защитник – адвокат Подзина А.Л. доводы апелляционных жалоб поддержали, просили вынести оправдательный приговор.

Потерпевший Потерпевший №1 доводы апелляционных жалоб поддержал в полном объеме.

Прокурор Ненахова И.В. просила доводы апелляционных жалоб оставить без удовлетворения, приговор суда - без изменения.

Проверив представленные материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Из материалов уголовного дела следует, что суд первой инстанции принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, рассмотрел уголовное дело с соблюдением предусмотренного ст. 15 УПК РФ принципа состязательности и равноправия сторон.

Из протокола судебного заседания следует, что в судебном заседании было обеспечено равенство прав стороны защиты и стороны обвинения, которым суд, не занимая позицию какой-либо из сторон, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для исполнения сторонами процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Основанные на законе мнения и возражения сторон судом первой инстанции принимались во внимание.

Материалы уголовного дела и протокол судебного заседания также не содержат данных о том, что суд на стадии судебного разбирательства нарушил требования ст. 14 УПК РФ.

Заявленные стороной защиты ходатайства, рассмотрены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, путем вынесения постановления в зале судебного заседания, с занесением его в протокол, что соответствует требованиям ч. 2 ст. 256 УПК РФ.

Ходатайство потерпевшего Потерпевший №1, заявленное в ходе судебного следствия, о применении в отношении него мер безопасности было разрешено в соответствии со ст. 18 Федерального закона № 119-ФЗ от 20.08.2004 года «О государственной защите потерпевшего, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», согласно которому необходима проверка такого заявления совместно с органами, осуществляющими меры безопасности (т.11 л.д 62).

Поскольку по данному уголовному делу в отношении потерпевшего или иных лиц меры государственной защиты не принимались, судом первой инстанции уголовное дело рассматривалось в открытом судебном заседании в соответствии с требованиями ст. 241 УПК РФ, в связи с чем подлежат отклонению доводы апелляционной жалобы о рассмотрении уголовного дела незаконным составом суда и с нарушением правил подсудности.

Утверждения осужденного о том, что суд первой инстанции не предоставил время для подготовки к последнему слову, противоречат протоколу судебного заседания. В частности, из протокола судебного заседания от 18 сентября 2024 года следует, что суд удовлетворил ходатайство осужденного, объявил перерыв до 20 сентября 2024 года для подготовки стороны защиты к прениям, а осужденного и к выступлению с последним словом. Таким образом, ФИО3 была предоставлена возможность подготовиться к судебным прениям и последнему слову.

По окончании прений от осужденного ФИО3 вновь поступило ходатайство о предоставлении ему времени для подготовки к последнему слову, после чего в судебном заседании был объявлен перерыв на 30 минут. При таких обстоятельствах нарушений права ФИО3 на защиту судом не допущено. Оснований считать, что предоставленного времени для подготовки к прениям и последнему слову было недостаточно, не имеется (т.11 л.д.213).

По результатам состоявшегося разбирательства, несмотря на занятую ФИО3 позицию по предъявленному обвинению, заключавшуюся в отрицании вины в совершении преступления, суд на основании доказательств, проверенных и оцененных по правилам ст. 86, 87 УК РФ, пришел к правильному выводу об их достаточности для осуждения ФИО3

Вопреки доводам адвоката Подзиной А.Л., в приговоре содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием времени и места совершения преступления, формы вины, мотива, цели и последствий, приведены доказательства, исследованные в судебном заседании, на которых основаны выводы относительно квалификации преступления. Нарушений требований ст. 252 УПК РФ при постановлении приговора и установлении периода времени совершения ФИО3 преступления в качестве должностного лица судом не допущено.

Судом установлено, что ФИО3 являлся субъектом инкриминируемого преступления, поскольку на основании приказа начальника ГУФСИН России по <адрес изъят> Номер изъят лс от Дата изъята , он занимал должность начальника <адрес изъят>, то есть являлся должностным лицом, осуществляющим функции представителя власти, обладающим организационно-распорядительными функциями и наделенный распорядительными, административно-хозяйственными полномочиями.

В этой связи основная часть обстоятельств, имеющих значение для дела, лежит в плоскости имеющихся у должностного лица полномочий, а также требований нормативно-правовых актов, которыми урегулированы те или иные правовые отношения, в рамках которых действует должностное лицо.

Одним из условий наступления уголовной ответственности является достаточная определенность нормативного регулирования общественных отношений, наличие у субъекта ответственности возможности предвидеть уголовно-правовые последствия своих действий (бездействия).

В приговоре убедительно мотивированы выводы о том, в чем выразилось превышение должностных полномочий со стороны ФИО3 и проявилось существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а именно противоправные действия ФИО3 повлекли существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, выразившееся в дискредитации и подрыве авторитета Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации (положения: ст.1, 8, 9, 82 УИК РФ, ст.8 Кодекса этики и служебного поведения сотрудников и федеральных государственных гражданских служащих уголовно-исполнительной системы, утвержденного приказом ФСИН РФ от 11.01.2012 N 5), а также нарушение прав и законных интересов Потерпевший №1, причинив последнему материальный ущерб.

Судом оценены и мотивированно опровергнуты доводы осужденного об отсутствии у него умысла на совершение противоправных действий. Считать, что в действиях ФИО3 отсутствует умысел на превышение должностных полномочий, исходя из конкретных обстоятельств, оснований нет.

Доводы адвоката об отсутствии у ФИО3 мотива совершения преступления, нельзя признать состоятельными. По смыслу закона, исходя из диспозиции статьи 286 УК РФ, для квалификации содеянного как превышение должностных полномочий мотив преступления, как и размер причиненного ущерба значения не имеют. Объективная сторона преступления заключается в совершении виновным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, что и было установлено в ходе судебного разбирательства и нашло отражение в приговоре.

Оценивая доводы апелляционных жалоб, основанные на указанных в них показаниях свидетелей, а также доводы об отсутствии в действиях осужденного состава преступления, суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что совершенное осужденным преступление является должностным и оно связано, прежде всего, с реализацией его полномочий в рамках существующего нормативно-правового регулирования.

С учетом изложенного, доводы осужденного и адвоката об отсутствии оценки суда относительно пребывания потерпевшего на основании федерального закона 103- ФЗ от 15 июля 1995 года, и вменении осужденному положений УИК РФ не основаны на законе.

Суд подробно проанализировал нормативные акты в их совокупности, сделал верный вывод, что ФИО3, как начальник учреждения <адрес изъят>, являясь должностным лицом, выполняющим организационно-распорядительные функции в федеральном казенном учреждении из иной личной заинтересованности, выразившейся в желании показать себя перед работодателем успешным руководителем учреждения, в котором отсутствуют проблемы по осуществлению ремонта помещений и материально-техническому обеспечению учреждения, стремясь извлечь выгоду неимущественного характера, лично обратился к осужденному Потерпевший №1 с требованием о приобретении и поставке на территорию <адрес изъят> имущества для нужд учреждения взамен на краткосрочные личные конфиденциальные свидания с иными заключенными, в том числе женского пола, на получение передач, в том числе запрещенных продуктов питания и спиртосодержащей продукции, на беспрепятственное перемещение по территории <адрес изъят>, на пользование услугами тренажерного зала и иные действия, не предусмотренные правилами внутреннего распорядка учреждения и режима содержания в <адрес изъят>, высказывая при этом в адрес осужденного Потерпевший №1 угрозы оказания физического и морального давления на последнего, путем создания условий содержания, угрожающих личной безопасности, жизни и здоровью Потерпевший №1 в случае его отказа, что является превышением должностных полномочий и которые повлекли нарушение законных прав потерпевшего, причинили ему материальный ущерб, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

Вопреки утверждениям стороны защиты и осужденного, нормативные документы, положения которых были нарушены ФИО3 при совершении преступления, должностные регламенты и приказы о назначении на должность исследованы, указанные сведения правильно отражены судом в приговоре при описании преступного деяния.

Выводы суда первой инстанции о доказанности вины ФИО3 соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом, подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, которые суд проанализировал и проверил в соответствии с положениями ст. 87 УПК РФ путем сопоставления с иными доказательствами, имеющимися в уголовном деле, без придания каким-либо из них заранее установленной силы и дал им надлежащую оценку по правилам ст.88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела.

Так, из показаний потерпевшего Потерпевший №1, данных им в ходе предварительного следствия следует, что по указанию ФИО3 он покупал 2 стиральные машинки, прожекторы, двери, косяки, панели светодиодные, (данные изъяты), за что со стороны ФИО3 ему были гарантированы определенные привилегии, а именно: свободное передвижение в <адрес изъят>, конфиденциальные и личные встречи с любыми заключенными, передачи с запрещенными продуктами и т.д. Часть покупала Свидетель №1, часть Свидетель №8, все оформлялось как гуманитарная помощь через (данные изъяты). В конце Дата изъята ФИО3 сказал ему приобрести еще лампы для канцелярии, и он отказался, после чего по указанию ФИО3 его поместили в спецблок и начались санкции, в связи с чем он обращался с жалобами в различные инстанции.

Свидетель Свидетель № 28 подтвердил, что слышал о том, что у Потерпевший №1 имеются привилегии, в том числе свободное перемещение по <адрес изъят> и получение передач с запрещенными продуктами.

Из показаний свидетеля Свидетель № 26 следует, что Потерпевший №1 мог встречаться с женщинами, он сам лично выводил Свидетель № 27, содержащуюся в <адрес изъят>, к нему на встречу.

Свидетель Свидетель №6 показал, что видел, как Свидетель № 26 водил Потерпевший №1 в спортзал, и как ФИО3 с Потерпевший №1 часто оставались в кабинете наедине и что-то обсуждали.

Из показаний свидетеля Свидетель № 25 следует, что Потерпевший №1 мог спокойно войти в следственный кабинет при проведении следственных действий. Кроме того, он видел Потерпевший №1 в состоянии опьянения, а также видел у него сотовый телефон.

Из показаний свидетеля Свидетель № 24, данных им в ходе предварительного следствия следует, что Потерпевший №1 мог свободно передвигаться по корпусу, имея возможность для интимных встреч с девушками. Кроме того, он неоднократно видел Потерпевший №1 в кабинете психолога.

Свидетель Свидетель № 27 показала, что в период Дата изъята гг. в <адрес изъят> она неоднократно встречалась с Потерпевший №1 Ей известно, что между Потерпевший №1 и ФИО3 сложились взаимоотношения, и она слышала, как Потерпевший №1 сказал последнему, что идет к ней, после чего ФИО3 сам открыл ему дверь. От Потерпевший №1 ей известно, что он покупал для <адрес изъят> товары, сказав, что если не будет этого делать, то ему будет плохо, при этом они больше не увидятся. Однажды по просьбе Потерпевший №1 она просила Свидетель № 23, чтобы та созвонилась со своим братом с просьбой привезти в <адрес изъят> документы на (данные изъяты).

Свидетель Свидетель № 23 подтвердила, что по просьбе Свидетель № 27 созванивалась с братом, чтобы он привез в <адрес изъят> документы на стиральные машинки.

Свидетель Свидетель №5, в свою очередь, подтвердил, что по просьбе своей сестры Свидетель № 23 ездил в <адрес изъят> в районе <адрес изъят>, и забрал у пожилой женщины документы в конверте, которые в последующем передал сотруднику <адрес изъят>.

О свободном передвижении Потерпевший №1 и получении посылок с запрещенными предметами показали и свидетели Свидетель № 22, Свидетель № 38, Свидетель №9, Свидетель № 21 и Свидетель № 20 Последний, кроме того, показал, что в его присутствии Потерпевший №1 в своем сотовом телефоне в приложении искал товары для ремонта кабинета психолога.

Свидетели Свидетель № 19, Свидетель № 18, Свидетель № 17 и Свидетель № 16 дали показания о порядке поступления на территорию <адрес изъят><адрес изъят> товарно-материальных ценностей.

Свидетели Свидетель № 15 и Свидетель № 14 показали о порядке проведения обысковых мероприятий в <адрес изъят>.

Из показаний свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №8 следует, что Потерпевший №1 звонил им из <адрес изъят>, в том числе с мобильного телефона, и просил приобрести то или иное имущество, а затем передать его в <адрес изъят>. С данным имуществом в <адрес изъят> передавались и документы на него, в том числе товарные и кассовые чеки.

Свидетели Свидетель № 13, Свидетель № 12, Свидетель № 11 и Свидетель № 28 - члены комиссии по приему благотворительной помощи показали, что комиссия была создана формально, заседания не проводились, а решения подписывались ее членами задними числами, о чем было известно ФИО3 Свидетели Свидетель № 13 и Свидетель № 12, кроме того показали, что прием и передача имущества не производилась, подписывались лишь акты, а документы передавались в бухгалтерию. ФИО3, как начальник учреждения, давал Свидетель № 13 непосредственные распоряжения и указания принимать либо не принимать благотворительную помощь. По указанию ФИО3 в конце Дата изъята года они ездили в больницу к Свидетель №7 и просили не сообщать сотрудникам правоохранительных органов правдивую информацию об оказании благотворительной помощи <адрес изъят> фондом (данные изъяты).

Свидетель Свидетель №7 подтвердил, что фонд (данные изъяты) участвовал в благотворительной деятельности по оказанию помощи <адрес изъят> номинально, поскольку предварительно ему звонил ФИО3 или кто-то из его сотрудников с просьбой оформить документы на какое-либо имущество. Он данные документы подписывал, сверяя наименование с предоставленными чеками, само имущество не видел. С Дата изъята годы он в <адрес изъят> не находился, при этом по документам за их оформлением к нему обращались, в том числе, в Дата изъята годах. Последним документы подписывал он.

Из показаний свидетеля Свидетель № 34 следует, что последним документы о благотворительной помощи должен был подписывать ФИО3, поскольку прием благотворительной помощи в обязательном порядке необходимо согласовывать с УСБ ГУФСИН России по <адрес изъят>, чего в данном случае сделано не было.

Свидетель Свидетель №3 показал, что Дата изъята года в его магазине девушкой были куплены (данные изъяты), которые он лично доставлял в <адрес изъят><адрес изъят>, которые разгружали трое заключенных, а документы о доставке подписывал офицер.

Из показаний свидетеля Свидетелей № 10 следует, что в Дата изъята году в канцелярии <адрес изъят> проводился ремонт, красились стены, менялись светильники, возводилась перегородка со смежной дверью.

Свидетель Свидетель № 4 показал, что по поручению Свидетель № 39 проводил служебную проверку в отношении ФИО3 по обращению Потерпевший №1 и информации следственного комитета о том, что последний на свои деньги через знакомых приобрел для <адрес изъят> бытовую технику, что запрещено. В ходе проверки было установлено местонахождение (данные изъяты), на которые указывали Потерпевший №1 и Свидетель №1 в своих объяснениях.

Получили в приговоре мотивированную оценку и показания подсудимого ФИО3, данные в судебном заседании. Выводы суда первой инстанции в данной части и их правильность сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Вопреки доводам жалобы, показания потерпевшего Потерпевший №1 и свидетелей обвинения, на которые суд сослался в обоснование выводов о доказанности вины осужденного ФИО3 в совершении преступления, правильно оценены и правомерно положены в основу обвинительного приговора. О правильности оценки этих показаний и других фактических данных свидетельствует то, что они согласуются как между собой, так и с другими приведенными в приговоре доказательствами. Тот факт, что эта оценка не совпадает с позицией осужденного и его защитника, не ставит под сомнение законность приговора.

Причины, по которым потерпевший Потерпевший №1 изменил свои показания, давая их в суде, установлены. Имевшиеся противоречия устранены путем их оглашения в порядке ст. 281 УПК РФ. Доводы осужденного о якобы имевшем место давлении со стороны следователя Свидетель № 30, обсуждены и обоснованно отвергнуты.

Данных о заинтересованности в исходе уголовного дела свидетелей, показания которых приведены в приговоре, не имеется. Какие-либо объективные данные, свидетельствующие о наличии оснований для оговора ФИО3 со стороны допрошенных по делу потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель № 4, Свидетель № 12, Свидетель № 38, Свидетель № 13, Свидетель № 34, Свидетель № 37, Свидетель № 11, Свидетель № 28, Свидетель №5, Свидетель № 26, Свидетель №6, Свидетель №7, Свидетель № 24, Свидетель № 27, Свидетель № 23, Свидетель № 22, Свидетелей № 10, Свидетель № 36, Свидетель №8, Свидетель №9, Свидетель № 35, Свидетель № 21, Свидетель № 20, чьи показания положены в основу приговора, в деле отсутствуют и судом не установлены.

Судом апелляционной инстанции отвергаются доводы осужденного об искажении в приговоре показаний свидетеля Свидетель № 34 Уголовно-процессуальным законом не предусмотрена обязанность суда приводить показания допрашиваемых в судебном заседании лиц дословно и в полном объеме. Вопреки утверждениям ФИО3, суд не ссылался в приговоре на ее оглашенные показания.

Помимо показаний указанных выше лиц, виновность осужденного в совершенном преступлении подтверждается:

-должностными документами, определяющими должностное положение и полномочия осужденного (приказами: Номер изъят лс от Дата изъята , которым ФИО3 назначен на должность заместителя начальника <адрес изъят>, Номер изъятк от Дата изъята , которым на заместителя начальника <адрес изъят> ФИО3 возложено исполнение обязанностей начальника <адрес изъят> с Дата изъята , Номер изъят лс от Дата изъята , которым ФИО3 назначен на должность начальника учреждения <адрес изъят>; должностными инструкциями: заместителя начальника учреждения <адрес изъят> полковника внутренней службы ФИО3, утвержденной начальником <адрес изъят> Дата изъята и начальника учреждения <адрес изъят> подполковника внутренней службы ФИО3, утвержденной начальником ГУФСИН России по <адрес изъят> Дата изъята ;

- осмотренными в установленном законом порядке предметами, документами, в том числе: чеки на покупку строительных материалов, благодарственное письмо, изъятые у свидетеля Свидетель №1; счет-фактура, спецификация и копия талона на доставку, изъятые у Свидетель №2 изъяты;

-справкой из ООО «(данные изъяты)» от Дата изъята , из которой следует, что ООО «(данные изъяты)» (данные изъяты) в период с Дата изъята по Дата изъята закупали в ООО «(данные изъяты)» по счет-фактуре № Номер изъят от Дата изъята и доставляли Дата изъята в <адрес изъят>;

- протоколом обыска от Дата изъята в <адрес изъят>, которым изъяты: (данные изъяты)

- протоколом обыска от Дата изъята в кабинете отдела режима <адрес изъят>, в ходе которого изъяты: суточные приказы об обеспечении надзора за подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными за период с Дата изъята по Дата изъята ;

- протоколом обыска от Дата изъята в кабинете отдела группы кадров <адрес изъят>, в ходе которого изъяты: графики предоставления отпусков и корешки отпускных, командировочных удостоверений за период с Дата изъята по Дата изъята года;

- протоколом обыска от Дата изъята в кабинете архива <адрес изъят>, в ходе которого изъяты: журнал учета транспортных средств, проходящих через КПП за период с Дата изъята по Дата изъята ; в кабинете заместителя начальника отдела охраны изъяты: пропуски, накладные за Дата изъята .; на посту КПП изъят журнал учета транспортных средств, проходящих через КПП за период с Дата изъята года;

-протоколами осмотров в установленном законом порядке изъятых предметов и документов, исследованным в судебном заседании, а также иными доказательствами, надлежащая оценка которым дана в приговоре.

Доводам осужденного о недопустимости представленной суду должностной инструкции дана надлежащая оценка в приговоре. Суд обоснованно пришел к выводу, что она соответствует требованиям, предъявляемым к нормативно-правовому акту, ее нормы обладают всеми существенными признаками, она издана в установленном порядке, уполномоченным на то органом, содержит наличие правовых норм, рассчитанных на неоднократное применение и направленных на урегулирование общественных отношений либо на изменение или прекращение существующих правоотношений, содержит подпись утвердившего ее лица – начальника ГУФСИН России по <адрес изъят> Свидетель № 39

Закон «Об оперативно-розыскной деятельности" при проведении ОРМ нарушен не был. Указанные мероприятия были надлежащим образом оформлены и зафиксированы. Судом документам, составленным в ходе проведения ОРМ, в приговоре дана надлежащая оценка.

Судом первой инстанции дана надлежащая оценка и доводам стороны защиты о незаконности проведения осмотра помещений <адрес изъят><адрес изъят> от Дата изъята , с которой нет оснований не согласится и суду апелляционной инстанции.

Не допущено и иных нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного следствия. Оставление без удовлетворения ходатайств стороны защиты после ознакомления с материалами уголовного дела в порядке ст.217 УПК РФ, повторное вручение аналогичного обвинительного заключения, предоставление судом адвоката по назначению наряду с адвокатом по соглашению, не влечет каких-либо нарушений прав осужденного и не влияет законность вынесенного судебного решения.

Суждения ФИО3 об отсутствии оценки действий должностных лиц <адрес изъят>, ответственных за прием и распределение благотворительной помощи, о личной заинтересованности в вопросах материально-бытового обеспечения со стороны Свидетель № 12 и Свидетель № 13, расцениваются как не соответствующие требованиям ст. 252 УПК РФ, поскольку суд рассмотрел данное дело только в отношении ФИО3 и лишь по предъявленному ему обвинению, что исключает оценку действий иных лиц с точки зрения их преступного содержания.

Судом первой инстанции проанализированы и оценены доводы стороны защиты о достаточности финансирования в <адрес изъят> и, соответственно, об отсутствии необходимости в приеме помощи от сторонних организаций, в том числе со ссылкой на показания свидетеля Свидетель № 17

В ходе судебного разбирательства судом были проверены и обоснованно признаны несостоятельными доводы осужденного и защиты о его невиновности, недоказанности факта превышения ФИО3 должностных полномочий, о не установлении судом какие именно законные интересы граждан, охраняемых законом интересов общества и государства были нарушены и находится ли причиненный вред в причинной связи с допущенными ФИО3 нарушениями своих служебных обязанностей, а также оговоре свидетелями. Причин не соглашаться с указанными выводами суда первой инстанции, изложенными в приговоре, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Кроме того, содержание апелляционных жалоб с приведением доводов об отсутствии события преступления, нарушения права на защиту ФИО3, принципа состязательности сторон, неверной оценкой доказательств данных судом, по существу повторяют процессуальную позицию стороны защиты в судебном заседании первой инстанции, где также были оспорены обстоятельства совершенного осужденным преступления и где позиция защиты сводилась к оспариванию представленных доказательств, их интерпретации с точки зрения собственной оценки.

Иные доводы, приведенные в апелляционных жалобах, в том числе, об отсутствии в России законодательного определения понятию «правоохранительные органы», что формулировка суда «послабление режима» не основана на нормах действующего законодательства, о проверках <адрес изъят> прокуратурой качества несения службы сотрудниками <адрес изъят>, а также принятых ФИО3 решений по результатам служебных проверок, носят характер общих суждений и не влияют на законность и обоснованность осуждения ФИО3 за совершенное преступление.

Проанализировав и дав надлежащую оценку всем исследованным доказательствам, суд проверил доводы жалоб об оговоре свидетелями, недопустимости доказательств, свои выводы мотивировал, с указанием того, почему он, с одной стороны, принял те или иные доказательства в качестве допустимых и достоверных, признал их в своей совокупности достаточными для разрешения дела, а с другой - критически оценил и отверг показания подсудимого непричастности с выдвинутыми аргументами в свою защиту.

Суд апелляционной инстанции, проверив доводы, приведенные в жалобах и в ходе рассмотрения дела в апелляционном порядке, также приходит к выводу о том, что они полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре достоверными и допустимыми доказательствами, которые не содержат существенных противоречий и согласуются между собой.

Таким образом, правовая оценка содеянного ФИО3 по ч.1 ст. 286 УК РФ соответствует установленным судом фактическим обстоятельствам уголовного дела. Нарушений требований уголовного закона при квалификации действий ФИО3 судом не допущено, она соответствует разъяснениям, содержащимся в п. 18-19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий".

Вопреки доводам жалобы какой-либо неясности и неполноты в том, в чем выразилось превышение ФИО3 своих полномочий, а также существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства в результате совершенного преступления, выводы суда не содержат.

Иные выдвинутые осужденным и его адвокатом версии сводятся к переоценке положенных в основу приговора доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ.

Представленные суду апелляционной инстанции документы не влияют на выводы суда о доказанности вины осужденного и размер назначенного ему наказания.

В ходе судебного заседания проверено психическое состояние здоровья подсудимого с учетом заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов, оценено отсутствие сведений о нахождении ФИО3 на учете у врачей психиатра и нарколога, а его поведение в судебном заседании является адекватным, в силу чего суд пришел к выводу о вменяемости осужденного. Выводы суда в данной части являются мотивированными и с ними согласен суд апелляционной инстанции.

Наказание осужденному назначено в соответствии со ст. 6, 60, 61 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, его личности, обстоятельств, смягчающих наказание, и других обстоятельств, которые были учтены судом в полной мере, о чем свидетельствует размер назначенного наказания, а также сделанный судом вывод о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания. Оно соответствует нормам уголовного закона, в том числе предусмотренным ст. 43 УК РФ целям наказания и является справедливым, оснований для его смягчения судебная коллегия не усматривает.

Вещественные доказательства, указанные в апелляционной жалобе адвоката и приобретенные потерпевшим Потерпевший №1 были оставлены судебным решением в <адрес изъят>, поскольку какого-либо ходатайства в соответствии с п.5 ч.3 ст. 81 УПК РФ от последнего не поступало. Кроме того, заявленные Потерпевший №1 исковые требования о взыскании имущественного вреда оставлены судом без рассмотрения с сохранением права на обращение в суд в порядке гражданского судопроизводства, что не противоречит требованиям п.6 ч.3 ст. 81 УПК РФ.

Отказ в удовлетворении ходатайств стороны защиты о проведении осмотра вещественных доказательств, о выездном судебном заседании, о признании недопустимыми доказательств, при соблюдении судом предусмотренной процедуры разрешения этих ходатайств, не может быть расценен как нарушение закона и ограничение прав осужденного, и не свидетельствует о том, что это привело к такой неполноте судебного следствия, которая исключала постановление обвинительного приговора в отношении ФИО3

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению.

Согласно ч. 1 ст. 47 УК РФ лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью состоит в запрещении занимать должности на государственной службе, в органах местного самоуправления либо заниматься определенной профессиональной или иной деятельностью.

Вместе с тем, назначая ФИО3 дополнительное наказание в соответствии с ч.3 ст.47 УК РФ суд указал о лишении им права занимать не только определенные должности, но и заниматься определенной деятельностью.

В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции находит необходимым внести уточнения в приговор, исключив из назначенного осужденному дополнительного наказания указание на запрет заниматься определенной деятельностью.

Вносимые в приговор изменения не могут повлиять на выводы суда о виновности ФИО3, не влияют на квалификацию содеянного и не влекут отмену судебного решения.

В остальной части приговор суда в отношении ФИО3 является законным, обоснованным и справедливым, оснований для его отмены, в том числе по доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Ангарского городского суда Иркутской области от 24 сентября 2024 года в отношении ФИО3 изменить, исключив из назначенного ему дополнительного наказания указание на запрет заниматься определенной деятельностью.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО3 и адвоката Подзиной А.Л - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г.Кемерово) через Ангарский городской суд Иркутской области в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления.

В случае обжалования осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Е.В. Федорова