Решение № 2-2143/2026 2-2143/2026~М-238/2026 М-238/2026 от 16 апреля 2026 г. по делу № 2-2143/2026

Дело № 2-2143/2026

УИД 03RS0003-01-2026-000376-61


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 апреля 2026 года г. Уфа

Кировский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Абдрахмановой Л.Н.,

при секретаре Рыжове В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) о защите прав потребителя,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) (далее – Банк) о защите прав потребителя, указав, что им и ответчиком заключен договор, содержащий оспариваемые условия, которые истец полагает нарушающими баланс интересов его Банка.

На основании изложенного истец просит суд признать ничтожным заключенный ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) договор вклада в той мере, в какой ФИО2 вменено согласие на одностороннее изменение АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) условий заключенного с ФИО1 договора, а равно в той мере, в какой ФИО2 вменено в обязанность раскрытие обстоятельств своей частной жизни перед АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) и обязанность действовать в собственном интересе, а АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) присвоены произвольные основания освобождения от ответственности перед ФИО2 при одновременном произвольном объявлении ФИО2 обязанным перед АКБ «Абсолют Банк» (ПАО).

Лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены, имеются заявления истца о рассмотрении дел без его участия.

На основании ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело при имеющейся явке.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) (Банк) был заключен договор вклада, состоящий из собственно договора (Заявление №), а также Договора комплексного обслуживания физических лиц в АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) (далеее – ДКО).

Договор составлен по модели договора присоединения, условия которого определены Банком в стандартных формах.

Само по себе принятие потребителем предложенных Банком договорных форм не означает, что потребитель ознакомлен и согласен со всем объемом содержания договора.

Во-первых, потребитель отличен от профессионального участника оборота в первую очередь отсутствием каких-либо специальных познаний, опыта и ресурсов для того, чтобы ориентироваться в продукте наравне с его продавцом, в том числе, чтобы видеть, осознавать, должным образом реагировать на все его параметры, доступные пониманию знатока. Поскольку ответчиком не показано, как именно потребителю разъяснялось то, что имеет сугубо правовое и экономическое значение, то есть то, что отстоит довольно далеко от практики обычного гражданина, суд склонен расценивать декларирование потребителем факта ознакомления, понимания и принятия всей полноты договорных условий как формальное.

Во-вторых, потребитель подписал предзаданную, то есть разработанную без его участия форму, что делает резонным выражение сомнений относительно, того, что выказанное им действительно отражает его собственную, свободно сформированную волю.

При рассмотрении дела ответчик мог доказывать равные условия, в которых находились стороны при заключении договора, в частности представить доказательства, раскрывающие порядок заключения договора, например, преддоговорную переписку, протоколы переговоров по условиям договора, объективные свидетельства разъяснения условий разработанных им договорных форм, в том числе сообразно презюмируемой неготовности потребителя ориентироваться в отраслевых вопросах столь же хорошо как и профессиональный исполнитель услуг, однако предпринято этого не было.

Как разъяснено в подпункте «д» пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т.п.).

Таким образом, гражданин, являющийся клиентом банка, является потребителем финансовой услуги, и к данным правоотношениям применяется законодательство о защите прав потребителей.

Закон Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей) регулирует отношения, возникающие между потребителями и продавцами (исполнителями, импортерами и проч.) при продаже товаров и оказании услуг, устанавливает права потребителей на приобретение товаров и услуг надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение потребителями информации о товарах и услугах, о продавцах и исполнителях, а также гарантирует просвещение, государственную и общественную защиту интересов потребителей, равно как и определяет механизм реализации их прав.

Согласно пункту 1 статьи 1 Закона о защите прав потребителей отношения в области защиты прав потребителей регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), указанным Законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В силу пунктов 1 и 4 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иным правовым актом.

Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения (п. 1 ст. 422 ГК РФ).

Договором присоединения является договор, условия которого могут быть приняты только путем присоединения к предложенному договору в целом (п. 1 ст. 428 ГК РФ).

Применительно к правовому значению утверждения формы договора Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 27.10.2015 N 28-П обращено внимание на то, что условия договоров присоединения определяются профессиональной стороной в стандартных формах. При этом гражданин не имеет реальной возможности изменить содержание предлагаемых сильной стороной документов.

Верховный Суд Российской Федерации исследуя феноменологию формы договора отметил в определении от 10.10.2023 N 305-ЭС23-12470, что имея пред собой стандартную форму договора, разработанную профессиональным участником рынка, и применяемую ко всем его контрагентам, противная сторона в действительности имеет возможность лишь присоединиться к задаваемым условиям. Тем самым реальное влияние на формирование условий договора для стороны, не разрабатывавшей его форму, тем более, если она в соответствующих отношениях является экономически слабой, объективно ограничено.

В силу пункта 1 статьи 426 ГК РФ публичным договором признается договор, заключенный лицом, осуществляющим предпринимательскую или иную приносящую доход деятельность, и устанавливающий его обязанности по продаже товаров, выполнению работ либо оказанию услуг, которые такое лицо по характеру своей деятельности должно осуществлять в отношении каждого, кто к нему обратится (розничная торговля, перевозка транспортом общего пользования, услуги связи, энергоснабжение, медицинское, гостиничное обслуживание и т.п.).

Пунктом 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 49 «О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ о заключении и толковании договора» (далее – Постановление Пленума № 49) разъяснено, что к лицам, обязанным заключить публичный договор, исходя из положений пункта 1 статьи 426 ГК РФ относятся коммерческая организация, некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, а равно индивидуальный предприниматель, которые по характеру своей деятельности обязаны продавать товары, выполнять работы и/или оказывать услуги в отношении каждого, кто к ним обратится (потребителя). Для целей статьи 426 ГК РФ потребителями признаются физические лица, на которых распространяется действие законодательства о защите прав потребителей, а также индивидуальные предприниматели, юридические лица различных организационно-правовых форм, например, потребителями по договору оказания услуг универсальной связи являются как физические, так и юридические лица (п.п. 30 ст. 2, ст. 44 ФЗ от 07.08.2003 N 126-ФЗ «О связи»).

В пункте 18 данного Постановления обращено внимание на то, что условия публичного договора, не соответствующие требованиям, установленным пунктом 2 статьи 426 ГК РФ, а также действующим в момент его заключения обязательным правилам, утвержденным Правительством Российской Федерации или уполномоченными им федеральными органами исполнительной власти, являются ничтожными в части, ухудшающей положение потребителей (п. 4 и п. 5 ст. 426 ГК РФ).

Таким образом, в отношении договоров, построенных по модели договора присоединения и публичного договора, требование определенности правового статуса потребителя и обеспечения реализации именно его собственной, но не навязанной ему воли, приобретает особое значение.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Пункт 3 статьи 307 ГК РФ запрещает стороне вести дела так, чтобы ее партнер оказывался лишенным права.

Как указано в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, то такая сделка может быть признана судом недействительной.

Сторона договора в случае существенного нарушения баланса интересов сторон вправе на основании статьи 10 ГК РФ заявить о недопустимости применения договорных условий, являющихся явно обременительными (несправедливые договорные условия), если она была поставлена в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, проект которого был предложен другой стороной, то есть оказалась слабой стороной (пункт 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 N 16 «О свободе договора и ее пределах»; далее – Постановление Пленума ВАС РФ № 16).

Пунктом 43 Постановления Пленума № 49 разъяснено, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (ст.ст. 3 и 422 ГК РФ). Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Правовая позиция, фундирующая пункты 9 – 11 Постановления Пленума ВАС РФ N 16, также основана на принципах contra proferentem толкования.

Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 03.04.2023 N 14-П подчеркнуто:

Известным преувеличением будет представление о том, что покупатель вступит в переговоры с продавцом по поводу отдельных условий договора и тем самым даст возможность последнему продемонстрировать своим поведением, что он создает существенные затруднения покупателю в согласовании иного содержания условий договора в силу явного неравенства переговорных возможностей.

Предприниматель же, профессионально занимающийся продажами, регулярно, на постоянной основе взаимодействует с разными контрагентами (включая потребителей) и потому потенциально обладает навыками ведения переговоров, оказания влияния на покупателя с целью реализации товара на наиболее выгодных для себя условиях. Он также не лишен возможности создать видимость обеспечения покупателя нужным объемом информации, а даже действительно обеспечив его таковой – манипулировать ею так, чтобы покупатель обошел вниманием проблемные элементы в ее содержании. В связи с этим, предлагая условия договора, предприниматель не может не осознавать свое превосходство (экономическую силу) над потребителем. У покупателя же, возможно, не будет оснований в ходе, например, судебного разбирательства отрицать, что продавец его информировал. При таких условиях даже выравнивание процессуального положения сторон посредством деятельности суда по перераспределению бремени доказывания от покупателя к продавцу может и не дать полезного эффекта.

Единственно приемлемым с точки зрения конституционных принципов пониманием рассматриваемых норм была бы констатация того, что при наличии определенного комплекса несомненно неблагоприятных для покупателя обстоятельств есть основания исходить из наличия и явного неравенства переговорных возможностей, существенно затруднившего согласование иного содержания отдельных условий договора.

Верховный Суд Российской Федерации отмечает, что все, прямо не закрепленное законом в качестве элемента правового статуса потребителя, не может быть обращено против него (п. 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.10.2020).

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Для целей пункта 1 статьи 16 Закона о защите прав потребителей, согласно которому условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, являются ничтожными, актом такого ущемления должно считаться само по себе запрещенное публичным порядком Российской Федерации навязывание сильной стороной правоотношения содержания договорной позиции слабой ее стороне.

Поскольку всякое договорное или сопровождающее заключение договора согласие, будучи выраженным, может быть также и отозвано, суд считает необходимом остановиться на вопросе правового значения как такого отзыва, так и его возможности. При этом суд, в том числе с учетом помещения обсуждаемых согласий в контекст заключения договора, во-первых, рассматривает их выражение имеющим сделочный характер (действие, направленное на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей), а, во-вторых, рассматривает их отзыв в том числе и как средство противодействия гражданина (потребителя) навязыванию.

Конституцией Российской Федерации к основным правам человека и гражданина отнесены достоинство личности (ч. 1 ст. 21), а также неприкосновенность частной жизни (ч. 1 ст. 23). Согласно статье 150 ГК РФ достоинство личности и неприкосновенность частной жизни относятся к нематериальным благам.

Разрешение вопросов согласия/несогласия по негативному сценарию: «возможно покуда ни поступил протест» поощряло бы вторжение в сферу частной автономии, в то время как российским правопорядком реализована обратная модель: «вовлечение лица в обсуждаемые отношения недопустимо до тех пор, пока само оно ни выразит позитивно воли на это». Формирование же правового статуса лица из фактически вменяемого ему бремени преодоления навязанного означало бы легализацию навязывания, по меньшей мере до момента поступления возражения против этого. Вместе с тем, принадлежность человеку и гражданину определенных законом прав и свобод, а также реализация им их в законных пределах не может быть предопределена незаконными действиями, совершаемыми в адрес него против его воли. В противном случае пришлось бы признавать, что мера законной гражданско-правовой автономии проистекает не из гарантированного правопорядком, но из произвола интрудера.

Конституционно-правовой статус гражданина предполагает, что гражданин, имеющий в законных пределах свободу воли своим усмотрением определять границы своей приватности и автономии в целом, не может вынуждаться к тому, чтобы под страхом наступления негативных последствий от вторжения искать способы заявить свое неприятие этого. Коль скоро же гражданин вправе полагаться на законные гарантии ограждения своей приватности, а шире – личной автономии, пределы которой он устанавливает сообразно дозволенному ему правопорядком, и, потому, не должен испытывать давления от необходимости противодействия интервенту, равно как не должен нести бремени отказа от непрошенного, то ссылка сильной стороны на непротивление гражданином порожденному ее действиями правовому состоянию при изначальной несогласованности вмененного должна отклоняться.

Также суд обращает внимание на следующее: коль скоро недействительная сделка не влечет юридических последствий за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ), и если юридический акт (односторонняя сделка) выражения согласия недействителен (в частности, в силу навязывания), то отсутствует какая-либо помещаемая в легальный контекст возможность его отзыва, ибо не может быть отозвано то, что в силу его недействительности (тем более в форме ничтожности) подчинено действию юридической фикции отсутствия.

Согласно правовому подходу Верховного суда Республики Башкортостан, представленному в его апелляционном определении по делу № 33-18997/2023 от 23.10.2023, какие-либо инициативные действия потребителя по отношению к вмененному ему утвержденной формой договора правового значения не имеют, поскольку правонарушающим является сам по себе факт непредоставления возможности заключить договор без дачи навязанного согласия.

Тем самым суд исходит из того, что максимы уважения достоинства и гарантированности правового статуса потребителя предполагают его свободу от участия в мероприятиях по избежанию навязываемого. Человек и гражданин вправе не реагировать на незаконное, он не должен противиться ему ни бегством ни прочей активностью. Единственным допустимым форматом социального взаимодействия в этом плане является изначальное уважение частного пространства человека и гражданина. Если же этого не происходит, то пострадавший не должен искать благорасположения интрудера, но вместо этого вправе в дозволенных рамках осуществлять самозащиту или обратиться за юрисдикционной защитой публичной власти.

Даже трактуя меру гражданско-правовой диспозитивности максимально широко, и допуская известную договорную свободу участия в обороте его автономных участников, суд не усматривает оснований ни к том, чтобы придавать защиту заведомо невыгодному потребителю договорному условию, если он против него возражает, ни к тому, чтобы обращать против потребителя его нежелание вступать на стадии заключения договора в какое-либо обсуждение его условий, выходящих за пределы комфортных ему публичных защитных механизмов.

Как результат, попытки сильной стороны правоотношения добиться договорной легализации несоответствующего установленному законом должны восприниматься как заведомо несостоятельные, поскольку иное вступало бы в противоречие с правовым режимом, императивно предоставляющим потребителю необходимые гарантии.

Исходя из этого суд руководствуется тем, что в случае отсутствия в созданной сильной стороной конфигурации отношений реальной возможности потребителя высказаться по вопросу выражения спорного согласия или отказа в нем при заключении договора, обсуждение этой возможности в контексте опции отзыва согласия на последующей стадии является юридически безразличным. Обратное, как уже было отмечено судом ранее, означало бы легализацию навязывания с приданием ему юридически значимых последствий по меньшей мере до заявления последующего протеста против этого, что суд находит недопустимым.

Правовая природа гарантий от навязывания заключается в следующем.

Пределы свободы договора определяются, в том числе, необходимостью поддержания добрых нравов в гражданском обороте. Потому, закрепленный в статье 421 ГК РФ принцип свободы договора должен применяться в его регулятивном единстве с принципом добросовестного поведения участников гражданских правоотношений, что и предопределяет судебную дискрецию по оценке разумности и справедливости условий договора.

Как уже отмечалось судом выше, экономически слабая сторона не имеет возможности активно и беспрепятственно участвовать в согласовании условий договора на стадии его заключения. Даже при формальном наличии права заявить возражение о включении спорного условия в договор слабая сторона зачастую не имеет финансовых и организационных возможностей оценить обременительность договорных условий на случай наступления тех или иных обстоятельств при исполнении договора. Использование же названных обстоятельств стороной, находящейся в более сильной переговорной (и в целом – профессиональной) позиции, не соответствует принципу добросовестности.

Поэтому при наличии возражений экономически слабой стороны относительно применения явно обременительных для нее условий суд не вправе отклонить эти возражения только по той причине, что они не были высказаны при заключении договора.

В связи с этим, если спорное условие договора грубо нарушает баланс интересов сторон и его применение приводит к возникновению неблагоприятных последствий для экономически слабой стороны, а сторона, в интересах которой оно установлено, не обосновала его разумность, суд в соответствии с пунктом 4 статьи 1 и пунктом 2 статьи 10 ГК РФ в целях защиты прав слабой стороны разрешает спор без учета данного условия, применяя соответствующие нормы законодательства.

Поскольку участники оборота должны вести себя разумно и осмотрительно, учитывая интересы своих контрагентов, то суд устанавливая баланс интересов двух сторон – слабой и заведомо более сильной приходит к тому, что стандарт профессионального поведения требует устранения всякой двойственности, бремя чего должно относиться на сильного.

В свете изложенного, в случае невозможности установить действительную общую волю сторон, но с учётом характера учрежденных ими отношений, применимой доказательственной презумпцией должна быть презумпция изначального несогласия потребителя на невыгодное.

Что же до возможности пересмотра условий договора после его заключения, в том числе путем отзыва тех или иных вменных при его заключении согласий, то как уже отмечалось судом выше, право отзыва согласия может быть результативно реализовано лишь в отношении согласия законного. Признание же возможности отзыва согласия незаконного в качестве средства борьбы с его незаконностью поощряло бы, фактически легализовывало бы противоправное истребование согласий, что является очевидным нонсенсом.

В целом же в силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в его Постановлении от 26.04.2023 N 21-П, гарантированность правомерных ожиданий образует основы конституционно-правового статуса личности, что подлежит правовой защите также и потому, что в Российской Федерации должна обеспечиваться правовая определенность, стабильность и предсказуемость в сфере гражданского оборота, а также поддержание как можно более высокого уровня взаимного доверия между субъектами экономической деятельности.

Как результат, сформированные при непосредственном активном участии или при уклонении от стандарта доброго сотрудничества коммерсанта ожидания гражданина должны уважаться.

Резюмируя изложенное суд считает необходимым указать:

Раскрывая правовые основы начал добросовестности Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 18.07.2008 N 10-П отмечает: «в силу принципа справедливости, проявляющегося, в частности, в необходимости обеспечения баланса прав и обязанностей всех участников рыночного взаимодействия, свобода, признаваемая за хозяйствующими субъектами, и гарантируемая им защита должны быть уравновешены обращенным к ним требованием ответственного отношения к правам и свободам тех, кого затрагивает их хозяйственная деятельность».

Кроме того, Конституционным Судом Российской Федерации отмечено: «В нормах об отдельных категориях субъектов, о некоторых видах деятельности законодатель воспроизводит конституционное и общеотраслевое положение об обязательности добросовестного поведения, дополнительно подчеркивая тем самым особую значимость следования в соответствующих случаях стандарту добросовестности и акцентируя внимание на требованиях к обязанному лицу, связанных с учетом законных интересов других лиц, с проявлением им большей осмотрительности, разумности, с рачительным отношением к вверенному имуществу и пр. Отмеченное означает, что в таких случаях обязанное лицо должно прилагать дополнительные усилия, включая несение расходов для обеспечения их эффективности, по сравнению с мерами, имеющими общий характер и обычно принимаемыми любыми (всеми) участниками гражданского оборота во исполнение предписаний статей 1 и 10 ГК Российской Федерации» (Постановление от 07.02.2023 N 6-П).

Тем самым, правопорядок исходит из необходимости установления повышенного стандарта добросовестности для отдельных категорий субъектов, некоторых видов деятельности, требующего приложения дополнительных усилий по обеспечению интересов иных лиц.

Адресуясь к специфике финансовой деятельности институциализированных участников рынка Верховный Суд Российской Федерации подчеркивает, что банк обладает особым статусом профессионала (определение от 21.12.2022 N 305-ЭС22-17249). Банк России придает большое значение культуре взаимодействия на финансовом рынке, основанной на этических принципах и добросовестном поведении его участников (завершающий абзац пункта 2 Основных направлений развития финансового рынка Российской Федерации на 2022 год и период 2023 и 2024 годов).

Если содержательный и организационный контекст правоотношения был создан исполнителем услуг, то есть форма договора была разработана им, содержание и условия выражения вменяемых потребителю согласий были заданы сильной стороной, возможность выбора выражения или невыражения согласия по спорным фактам не предоставлялась, то приоритет должен быть отдан позиции потребителя как лица, противопоставленного профессионалу, который мог и должен был озаботиться не только понятностью механизма его работы потребителю, но и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе выражения согласия, но и для независимого установления как подлинной направленности этой воли, так и обстоятельств ее формирования.

Тем самым, если правовое положение, в котором оказался потребитель, находится в причинно-следственной связи с непредоставлением ему исполнителем услуг возможности свободно высказаться по вопросу согласий/несогласий относительно вменяемого ему наполнения его договорной позиции, постольку содержание соответствующего договора должно признаваться ущемляющим права потребителя, так как несоздание условий для выражения независимой воли лица, действующего в своем интересе, противоречит правилам, установленным публичным порядком Российской Федерации, в том числе и касательно участия в гражданском обороте потребителей.

Оспариваемые условия

ДКО содержит следующее регулирование:

Пункт 5.4.3 ДКО:

(Клиент обязан) Незамедлительно сообщать Банку обо всех изменениях, касающихся Договора и персональных данных (Клиента, Представителя клиента, Выгодоприобретателя, Бенефициарного владельца), в особенности об изменении имени, отчества, фамилии, адреса места регистрации и места жительства, адреса для направления корреспонденции, данных документа удостоверяющего личность, номера домашнего и мобильного телефона, места работы (источника получения дохода), служебного адреса и рабочего телефона, а также об изменениях документах, представленных при идентификации Клиента/Представителя Клиента/Выгодоприобретателя/Бенефициарного владельца, и незамедлительно предоставлять Банку документы, подтверждающие такие изменения. Клиент обязан сообщать Банку и о других обстоятельствах, которые могут повлиять на его способность совершать выплаты по Кредиту, в письменной форме в течение 5 (Пяти) рабочих дней с момента вступления таких изменений в силу.

Пункт 5.4.5 ДКО:

(Клиент обязан) По запросу Банка, в срок, указанный в запросе, представлять сведения и документы, необходимые для идентификации и обновления сведений о Клиенте, Представителях Клиента, Выгодоприобретателях, Бенефициарных владельцах Клиента, в том числе документы, подтверждающие источник происхождения денежных средств, сведения и документы обосновывающие экономическую целесообразность проводимых операций и прочие сведения и документы, запрашиваемые Банком с соответствии с законодательством РФ.

Пункт 5.4.6 ДКО:

(Клиент обязан) Предоставлять в Банк сведения и документы, необходимые для исполнения Банком настоящего Договора и выполнения функций, возложенных на Банк Федеральным законом 161-ФЗ в сроки, определенные законодательством, или указанные Банком в запросе и/или уведомлении, и/или сообщенные Клиенту при телефонном звонке.

Согласно статье 1 Федерального закона от 07.08.2001 N 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (далее – Закон N 115-ФЗ) данный закон направлен на защиту прав и законных интересов граждан, общества и государства путем создания правового механизма противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения.

В соответствии со статьей 2 Закона N 115-ФЗ данный закон регулирует отношения граждан Российской Федерации, иностранных граждан и лиц без гражданства, организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, иностранных структур без образования юридического лица, адвокатов, нотариусов, доверительных собственников (управляющих) иностранной структуры без образования юридического лица, исполнительных органов личного фонда, имеющего статус международного фонда (кроме международного наследственного фонда), лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг, аудиторских организаций, индивидуальных аудиторов, государственных органов, Центрального банка Российской Федерации, адвокатских и нотариальных палат субъектов Российской Федерации, саморегулируемых организаций аудиторов в целях предупреждения, выявления и пресечения деяний, связанных с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем, финансированием терроризма и финансированием распространения оружия массового уничтожения, а также отношения юридических лиц и федеральных органов исполнительной власти, связанные с установлением бенефициарных владельцев юридических лиц.

Статьей 3 Закона N 115-ФЗ раскрыто содержание следующих понятий: идентификация – совокупность мероприятий по установлению определенных указанным законом сведений о клиентах, их представителях, выгодоприобретателях, бенефициарных владельцах и подтверждению достоверности этих сведений с использованием оригиналов документов и (или) надлежащим образом заверенных копий и (или) государственных и иных информационных систем; фиксирование сведений (информации) – получение и закрепление сведений (информации) на бумажных и (или) иных носителях информации в целях реализации настоящего Федерального закона.

К числу мер, направленных на противодействие легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения, относятся: организация и осуществление внутреннего контроля; обязательный контроль; иные меры, принимаемые в соответствии с федеральными законами (ст. 4 Закона N 115-ФЗ).

Истцом заявлено, что Банк не вправе вменять ему в обязанность то, что относится к условиям деятельности самого Банка, и что, хотя и выступает публичной обязанностью гражданина, в то же время не является частной обязанностью клиента, противопоставляемого именно Банку.

В этой связи суд исследует содержание обязанностей финансовой организации и ее клиента в вопросах прохождения идентификации последнего.

Во исполнение части 1 статьи 7 Закона N 115-ФЗ, организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обязаны по общему правилу до приема на обслуживание идентифицировать клиента, установив в отношении физических лиц следующие сведения: фамилию, имя, а также отчество (если иное не вытекает из закона или национального обычая), гражданство, дату рождения, реквизиты документа, удостоверяющего личность, данные документов, подтверждающих право иностранного гражданина или лица без гражданства на пребывание (проживание) в Российской Федерации (если наличие таких документов обязательно в соответствии с международными договорами Российской Федерации и законодательством Российской Федерации), адрес места жительства (регистрации) или места пребывания, идентификационный номер налогоплательщика (при его наличии), а в случаях, предусмотренных пунктами 1.11 и 1.12 указанной статьи, фамилию, имя, а также отчество (если иное не вытекает из закона или национального обычая), серию и номер документа, удостоверяющего личность, а также иную информацию, позволяющую подтвердить указанные сведения.

Также финансовые организации обязаны обновлять информацию о клиентах, которые отнесены к группе низкой степени (уровня) риска совершения подозрительных операций в соответствии с правилами внутреннего контроля организации, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом, представителях таких клиентов, их выгодоприобретателях и бенефициарных владельцах не реже одного раза в три года, а в случае возникновения сомнений в достоверности и точности ранее полученной информации в течение семи рабочих дней, следующих за днем возникновения этих сомнений. Организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обновляют информацию о клиентах, которые не отнесены к группе низкой степени (уровня) риска совершения подозрительных операций в соответствии с правилами внутреннего контроля данной организации, представителях таких клиентов, их выгодоприобретателях и бенефициарных владельцах не реже одного раза в год, а в случае возникновения сомнений в достоверности и точности ранее полученной информации в течение семи рабочих дней, следующих за днем возникновения этих сомнений.

Частью 5.4. вышеуказанной статьи установлено, что при проведении идентификации клиента, представителя клиента, выгодоприобретателя, бенефициарного владельца, обновлении информации о них организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, вправе требовать представления клиентом, представителем клиента и получать от клиента, представителя клиента документы, удостоверяющие личность, учредительные документы, документы о государственной регистрации юридического лица (индивидуального предпринимателя), а также иные документы, предусмотренные настоящим Федеральным законом и принимаемыми на его основе нормативными правовыми актами Российской Федерации и нормативными актами Банка России. При проведении идентификации клиента – физического лица организация, осуществляющая операции с денежными средствами или иным имуществом, вправе требовать представления клиентом, представителем клиента информации о страховом номере индивидуального лицевого счета застрахованного лица в системе обязательного пенсионного страхования.

Таким образом, суд делает вывод, что проведение идентификации клиентов проводится финансовой организацией в рамках исполнения возложенной на нее публичной функции по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, то есть такая организация не только вправе, но и обязана обеспечить надлежащую идентификацию.

Вместе с тем, истцом поставлен иной вопрос: порождает ли обязанность Банка, наличие которой им не оспаривается, обязанность самого истца.

Ответ содержится в части 14 статьи 7 Закона N 115-ФЗ, в которой указано, что клиенты обязаны предоставлять организациям, осуществляющим операции с денежными средствами или иным имуществом, информацию, необходимую для исполнения указанными организациями требований настоящего Федерального закона, включая информацию о своих выгодоприобретателях, учредителях (участниках) и бенефициарных владельцах, а также о своем статусе доверительного собственника (управляющего) иностранной структуры без образования юридического лица, протектора.

При этом суд считает необходимым соотнести значение двух правовых понятий: «санкция за неисполнение обязанностей» и «негативное последствие избранной модели поведения». Банком не представлено свидетельств того, что в случае несотрудничества клиента при идентификации реализация этого может быть обеспечена Банком (или в его частных интересах кем-либо еще) принудительно либо клиент может претерпеть обременения по своему характеру отвечающие привлечению его к ответственности, но не к учреждению для него неблагоприятного правового режима протекания его финансовой деятельности. Иными словами, Банком не представлено свидетельств того, что неучастие клиента в идентификационных мероприятиях способно в рамках Закона N 115-ФЗ повлечь для клиента какие-либо иные последствия чем учреждение неблагоприятного для него режима осуществления его финансовой деятельности.

Суд обращает внимание на то, что согласно части 11 статьи 7 Закона N 115-ФЗ организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, если иное не предусмотрено указанным законом, вправе отказать в совершении операции, в том числе в совершении операции на основании распоряжения клиента, при условии, что в результате реализации правил внутреннего контроля у работников организации, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом, возникают подозрения, что операция совершается в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма.

Тем самым, законодателем определен вверяемый им банкам правовой инструментарий на случай несотрудничества с ними клиентов ввиду вопросов идентификации – реализация специального механизма, активируемого при обоснованном сомнении в законности действий клиента, что является не мерой ответственности, но мерой публичной гарантии соблюдения законности в финансовой сфере, исполнение которой возложено на банки.

Также суд отмечает, что хотя в силу статьи 3 Закона N 115-ФЗ организация внутреннего контроля включает такую меру как разработку правил внутреннего контроля финансовой организации, такие правила во-первых, не могут быть произвольными/необоснованными, во-вторых, определяя порядок действия самой финансовой организации не могут служить формированию правового статуса третьих лиц.

Банком не доказано, что само по себе изменение установочных данных клиента превращает совершаемую им операцию в подозрительную. Равным образом Банком не доказано, что истечение установленного им срока обновления информации о клиенте становится критическим для повышения/возникновения подозрительности операции. В целом же Банком не доказана невозможность установления подозрительности операции в зависимости как от факта сообщения/несообщения клиента оспариваемых сведений, так и от срока этого.

Помимо прочего Банком не показано, какие именно правовые последствия возникнут в случае несоблюдения клиентом установленного Банком срока сообщения об обновлении личного документа (например, паспорта гражданина России при его замене по сроку, изменению имени, ветхости и проч.) и, если возникнут, то что будет являться правовым основанием этого.

Тем самым, Банком, обязанным принять меры в случае возникновения обоснованных подозрений относительно законности совершаемой клиентом операции, не доказана сама по себе невозможность принятия таких мер в зависимости от действий/бездействий клиента ввиду идентификации, как не доказан и частный интерес Банка к возложению договорной обязанности на клиента в условиях того, что правопорядок предоставляет Банку необходимый инструментарий для соответствующих действий при наличии законных оснований полагать их публичную необходимость.

В целом же Банком не доказано, что существующий публичный правовой механизм недостаточен или предполагает частно-правовое (договорное) его восполнение.

Выше судом указывалось на недопустимость приватизации публичного регулирования. Оставаясь на этих же позициях суд подчеркивает, что коль скоро за неучастие в процедурах легализации клиент банка не претерпевает лишений, имеющих характер санкции, но своими собственными действиями задает возможно менее удобный для него режим проведения финансовых трансакций (например, более длительный «ручной» и/или «бумажный» учет их, в зависимости от выработанного каждым конкретным банком алгоритма), то постановка вопроса в терминах обязанности, по меньшей мере в рамках частно-правовой дихотомии, некорректна.

По смыслу разъяснения пункта 4 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 за 2021 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, осуществление кредитной организацией контроля в рамках исполнения требований законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов является публичной функцией.

Такое понимание публичной власти, как поставляемой в заложники прихоти того, кто ей подчинен, по мнению суда дискредитирует публичную власть, фактически объявляя, что она не способна обеспечить соблюдение собственных требований в случае, если субординированный субъект не высказался об этом в частно-правом порядке. Таким образом, суд находит лишенной какого-либо правового основания обусловленность возможности реализации публичной функции наличием либо отсутствием сотрудничества объекта контроля.

Если же по мнению Банка обсуждаемое является вопросом не публично-, но частно-правового регулирования, то Банком не показано, каким образом им учитывается отношение потребителя к вмененному ему.

Как уже отмечалось выше, противопоставление Банка потребителю в том, что и без того нашло свое правовое разрешение, суд находит избыточным и, потому, обременяющим потребителя самим по себе фактом объявления его связанности перед Банком. Равным образом, как уже отмечалось выше, суд находит недопустимым приватизацию публичного регулирования помещением этого в контекст сугубо договорных дозволений/недозволений.

Таким образом, следует признать недействительными рассматриваемые условия в той мере, в какой они придают частно-правовой характер исполнению ФИО2 публичной обязанности по участию в личной идентификации при его взаимодействии с Банком, а также в той мере, в какой они произвольно устанавливают параметры и формат этого.

ДКО содержит следующее регулирование:

Пункт 6.12. ДКО:

Банк не несет ответственности при несвоевременном уведомлении Клиентом Банка об отзыве доверенности и в случаях возникновения любых недоразумений, связанных с осуществлением прав по распоряжению Счетами на основании доверенности.

Гарантии допускаемой законом меры частной автономии предполагают право стороны договора управлять договорной позицией своей волей.

Пунктом 1 статьи 185 ГК РФ установлено, что доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами.

Во исполнение пункта 1 статьи 189 лицо, выдавшее доверенность и впоследствии отменившее ее, обязано известить об отмене лицо, которому доверенность выдана, а также известных ему третьих лиц, для представительства перед которыми дана доверенность. Такая же обязанность возлагается на правопреемников лица, выдавшего доверенность, в случаях ее прекращения по основаниям, предусмотренным в подпунктах 4 и 5 пункта 1 статьи 188 указанного Кодекса.

Сведения о совершенной в нотариальной форме отмене доверенности вносятся нотариусом в реестр нотариальных действий, ведение которого осуществляется в электронной форме, в порядке, установленном законодательством о нотариате.

Сведения об отмене доверенности, за исключением доверенности, указанной в абзаце втором данного пункта, могут быть внесены в реестр распоряжений об отмене доверенностей, ведение которого осуществляется в электронной форме в порядке, установленном законодательством о нотариате.

Сведения о совершенной в простой письменной форме отмене доверенности могут быть опубликованы в официальном издании, в котором опубликовываются сведения о банкротстве. В этом случае подпись на заявлении об отмене доверенности должна быть нотариально засвидетельствована.

Если третьи лица не были извещены об отмене доверенности ранее, они считаются извещенными о совершенной в нотариальной форме отмене доверенности на следующий день после внесения сведений об этом в реестр нотариальных действий, а о совершенной в простой письменной форме отмене доверенности - на следующий день после внесения этих сведений в реестр распоряжений об отмене доверенностей или по истечении одного месяца со дня опубликования таких сведений в официальном издании, в котором опубликовываются сведения о банкротстве.

Пункт 2 этой же статьи Кодекса защищает интересы третьего лица, которому предъявлена доверенность, о прекращении которой оно не знало и не должно было знать, устанавливая, что права и обязанности, приобретенные в результате действий лица, полномочия которого прекращены, сохраняют силу для представляемого и его правопреемников.

Таким образом, обязанность информирования третьего лица о прекращении уполномочия возлагается на доверителя только в случае известности ему фигуры такого третьего лица, что объективно невозможно в случае выдачи так называемых «генеральных» доверенностей. Кроме того, в условиях того, что невыполнение этого по общему правилу может угрожать только интересам самого поверенного, суд находит лишенным правового обоснования включение в Договор фактического условия действовать в собственных интересах. Отдельно суд отмечает, что Банком не показано недостаточности механизма достижения им обсуждаемой осведомленности с использованием предусмотренных законом механизмов.

В том, что касается институтов митигации убытков, стандарта рачительности (ответственности) предпринимателя, а равно учета вины потерпевшего суд исходит из следующего.

Пункт 3 статьи 401 ГК РФ устанавливает для субъектов предпринимательской деятельности в качестве общего правила особый стандарт рачительности при исполнении обязательства. Пункт 1 статьи 404 ГК РФ вводит в правовой оборот институт митигации убытков. Кроме того, подлежит учету и вина потерпевшего (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ). Тем самым, исключается как произвольное освобождение от ответственности, так и произвольное уменьшение ее размера.

Таким образом, следует признать недействительными данные условия в какой это затрагивает права ФИО2 вмененным ему более обременительным относительного законного режима распоряжения своим уполномочием, а равно произвольным освобождением Банка от ответственности.

ДКО содержит следующее регулирование:

Пункт 2.6 ДКО:

Предоставление услуг в рамках Договора осуществляется в соответствии с Тарифами и Таблицей, действующими на дату предоставления услуги, если иное не предусмотрено соответствующим Приложением к Договору, регламентирующим условия и порядок предоставления конкретной банковской услуги и не ограничено в рамках действия экономических санкций в отношении РФ. Тарифы и Таблица размещаются на официальном сайте Банка, а также в местах обслуживания Клиентов. Обслуживание Клиента в Подразделении Банка осуществляется Банком в соответствии с режимом работы Подразделения Банка и перечнем оказываемых в данном Подразделении услуг, определяемым Банком.

Клиент предоставляет Банку право списывать без дополнительного распоряжения Клиента с любых счетов Клиента в Банке, за исключением Счетов вклада, суммы комиссий и иных платежей, подлежащих уплате Клиентом в соответствии с условиями настоящего Договора, суммы задолженности (в том числе просроченной) Клиента по Договору, издержки Банка, связанные с принудительным получением исполнения обязательств Клиента по Договору, а также суммы задолженности (в том числе просроченной) Клиента, возникшей на основании иных договоров (о предоставлении кредита, поручительства, о выдаче гарантии и/или иных договоров), заключенных между Банком и Клиентом, при необходимости производя конвертацию списанных денежных средств по курсу Банка на дату конвертации.

Клиент предоставляет Банку право списывать без дополнительного распоряжения Клиента денежные средства, ошибочно зачисленные Банком на Счет Клиента.

Пункт 5.1.12 ДКО:

(Банк вправе) Списывать без распоряжения Клиента со Счетов Клиента (за исключением Счета вклада) суммы комиссий и иных платежей, подлежащих уплате Клиентом в соответствии с условиями настоящего Договора, издержки Банка, связанные с принудительным получением исполнения обязательств Клиента по Договору, а также суммы задолженности (в том числе просроченной) Клиента, возникшей на основании иных договоров, заключенных между Банком и Клиентом, при необходимости производя конвертацию списанных денежных средств по курсу Банка на дату конвертации. а также списывать без дополнительного распоряжения Клиента денежные средства, ошибочно зачисленные Банком на Счет Клиента, включая Счет вклада, если денежные средства были ошибочно зачислены Банком на данный счет.

Рассматривая приведенные пункты ДКБО суд различает безакцептное списание в публичных целях и безакцептное списание в целях частных.

В той мере, в какой право безакцептного списания предоставлено финансовой организации в порядке исполнения возложенных на нее публичных обязанностей, Банк не нуждается в каком-либо выговаривании этого частно-правовыми средствами. Противопоставление Банка потребителю в том, что и без того нашло свое правовое разрешение, суд находит избыточным и, потому, обременяющим потребителя самим по себе фактом объявления его связанности перед Банком. Кроме того, как уже отмечалось выше, суд не находит правильным приватизацию публичного регулирования.

В части же сугубо внутренних трансакций Банка и потребителя суд исходит из следующего:

Согласно пункту 2.9.1. Положения Банка России от 29.06.2021 N 762-П «О правилах осуществления перевода денежных средств» заранее данный акцепт плательщика дается в договоре, заключенном между банком плательщика и плательщиком, и (или) в виде отдельного сообщения либо документа, в том числе заявления о заранее данном акцепте, составленных плательщиком в электронном виде или на бумажном носителе, с указанием суммы акцепта или порядка ее определения, сведений о получателе средств, имеющем право предъявлять распоряжения к банковскому счету плательщика, об обязательстве плательщика и о договоре, заключенном между плательщиком и получателем средств (далее – основной договор), с указанием на возможность (невозможность) частичного исполнения распоряжения, а также с указанием иных сведений. Заранее данный акцепт дается в отношении одного или нескольких банковских счетов плательщика, одного или нескольких получателей средств, одного или нескольких распоряжений получателя средств. Заранее данный акцепт должен быть дан до предъявления распоряжения получателя средств.

Таким образом, заранее данный акцепт может быть дан как в виде отдельного документа, так и включен в договор банковского счета, в том числе в виде сообщения, причем такой акцепт может касаться одного или нескольких банковских счетов плательщика, одного или нескольких получателей средств, одного или нескольких распоряжений получателя средств.

В правоотношениях между кредитной организацией и потребителем заранее данный акцепт должен являться свободным волеизъявлением заемщика, изложенным им сознательно и добровольно в соответствующем заявлении, и не может быть навязан банком, а также должен содержать указание суммы акцепта или порядка ее определения, сведений о получателе средств, имеющем право предъявлять распоряжения к банковскому счету плательщика, об обязательстве плательщика и основном договоре, в том числе в случаях, предусмотренных федеральным законом, указание на возможность (невозможность) частичного исполнения распоряжения, а также иные сведения.

Следовательно, включение в договор условия о возможности безакцептного списания банком денежных средств со счета клиента не может расцениваться как распоряжение о периодическом списании денежных средств в безакцептном порядке. Сумма, подлежащая списанию в данном случае, определяется не клиентом, а банком. Потребитель в данной ситуации не обладает информацией о том, когда и в каком размере денежные средства будут списаны, и лишается установленных гарантий безопасности и сохранности имеющихся на счете денежных средств.

Таким образом, включение в договор условия о возможности безакцептного списания банком денежных средств со счетов должника фактически ставит потребителя в ситуацию, когда он не обладает информацией о том, когда, каким образом, в каком размере находящиеся на счете денежные средства будут списаны, и тем самым лишает его установленных гарантий на безопасность, сохранность денежных средств, находящихся на его счете.

В целом же суд исходит из того, что, во-первых, профессиональный статус банка не позволяет ему оправдывать своих ошибочных действий, во-вторых, факт того, что один участник оборота (банк) обладает доступом к счету другого участника оборота, не предоставляет льготы произвольного обращения с соответствующими активами даже при наличии встречных обязательств, чего лишены иные контрагенты участников оборота.

Следует признать недействительными соответствующее условие в полном объеме.

ДКО содержит следующее регулирование:

Пункт 5.4.10 ДКО:

(Клиент обязан) на следующий за днем совершения Операции рабочий день, в целях информирования о проведенных Операциях по Счетам получать выписки о совершенных операциях по Счетам в Подразделении Банка или через Систему Абсолют On-Line. Иной срок получения выписок может быть предусмотрен отдельными Приложениями к Договору.

Пункт 5.4.11 ДКО:

(Клиент обязан) В случае выявления несоответствия информации отраженной в выписке с осуществленными Клиентом Операциями по счетам, Клиент обязуется не позднее следующего Операционного дня сообщать Банку о несоответствиях в выписке.

Пункт 5.4.12 ДКО:

(Клиент обязан) В день получения выписки по Счету либо копии расчетного документа, подтверждающего зачисление денежных средств на Счет, сообщать Банку об ошибочно зачисленных на Счет суммах;

Пункт 5.4.13 ДКО:

(Клиент обязан) Принимать меры для сохранения конфиденциальности Кодового слова;

Частью 1 статьи 6 Федерального закона от 27.07.2006 N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее – Закон об информации) установлено, что обладателем информации может быть гражданин (физическое лицо), юридическое лицо, Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование. На основании части 3 этой же статьи указанного закона обладатель информации, если иное не предусмотрено федеральными законами, вправе разрешать или ограничивать доступ к информации, определять порядок и условия такого доступа; использовать информацию, в том числе распространять ее, по своему усмотрению; передавать информацию другим лицам по договору или на ином установленном законом основании; защищать установленными законом способами свои права в случае незаконного получения информации или ее незаконного использования иными лицами; осуществлять иные действия с информацией или разрешать осуществление таких действий. Частью 4 этой же статьи указанного закона обладателю информации предписано соблюдать права и законные интересы иных лиц; принимать меры по защите информации; ограничивать доступ к информации, если такая обязанность установлена федеральными законами.

По смыслу пункта 5 статьи 2 Закона об информации разрешение или ограничение доступа к информации – право ее обладателя.

Суд обращает внимание на то, что согласно нормативному регулированию пункта 7 статьи 2 Закона об информации обязанность соблюдения правового режима конфиденциальности информации возложена не на ее обладателя, но на лиц, обязанных перед ним.

Пункт 1 статьи 209 ГК РФ предполагает, что права владения, пользования и распоряжения своим имуществом принадлежат собственнику. По смыслу статьи 210 ГК РФ собственник заботится о своем имуществе.

Раскрывая содержание понятия обязательства статья 307 ГК РФ указывает: в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как то: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в совместную деятельность, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

Тем самым, по обязательству должник обеспечивает предоставление кредитору некоего блага как в позитивном ключе – путем его передачи, так и в негативном – путем непричинения неудобства. Вместе с тем, Банком не представлено объяснений тому, почему потребитель объявлен обязанным перед ним в том, что отвечает интересам самого потребителя.

Также суд адресуется к приведенным ранее конституционным и цивилистическим нормам об автономии частных дел гражданина, в том числе при его участии в гражданском обороте.

Суд находит очевидным, что сохранение безопасности собственных трансакций является заботой собственника имущества, которое может быть поставлено под угрозу, при том, что никому не может быть вменена в обязанность забота о своем имуществе, если только это не связано с безопасностью иных лиц.

При этом ответчиком не показано, каким образом отношение потребителя со своим имуществом противопоставляет его Банку, поставляя в обязанное положение.

Говоря об отраслевом регулировании безопасности банковских трансакций суд основывается на следующем:

Согласно части 1 статьи 27 Федерального закона от 27.06.2011 N 161-ФЗ «О национальной платежной системе» (далее – Закон о платежной системе) обеспечение защиты информации в платежной системе является обязанностью операторов по переводу денежных средств, банковских платежных агентов (субагенты), операторов услуг информационного обмена, поставщиков платежных приложений, операторов платежных систем, операторов услуг платежной инфраструктуры, операторов электронных платформ, операторов платформы цифрового рубля.

По смыслу части 2 статья 28 указанного Закона управление рисками в платежной системе является обязанностью оператора платежной системы.

Статья 9 указанного Закона учреждает алгоритм действий при неавторизованных трансакциях:

11. В случае утраты электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента клиент обязан направить соответствующее уведомление оператору по переводу денежных средств в предусмотренной договором форме незамедлительно после обнаружения факта утраты электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента, но не позднее дня, следующего за днем получения от оператора по переводу денежных средств уведомления о совершенной операции.

12. После получения оператором по переводу денежных средств уведомления клиента в соответствии с частью 11 настоящей статьи оператор по переводу денежных средств обязан возместить клиенту сумму операции, совершенной без согласия клиента после получения указанного уведомления.

13. В случае, если оператор по переводу денежных средств не исполняет обязанность по информированию клиента о совершенной операции в соответствии с частью 4 настоящей статьи, оператор по переводу денежных средств обязан возместить клиенту сумму операции, о которой клиент не был проинформирован и которая была совершена без согласия клиента.

14. В случае, если оператор по переводу денежных средств исполняет обязанность по информированию клиента о совершенной операции в соответствии с частью 4 настоящей статьи и клиент не направил оператору по переводу денежных средств уведомление в соответствии с частью 11 настоящей статьи, оператор по переводу денежных средств не обязан возместить клиенту сумму операции, совершенной без согласия клиента.

15. В случае, если оператор по переводу денежных средств исполняет обязанность по уведомлению клиента - физического лица о совершенной операции в соответствии с частью 4 настоящей статьи и клиент - физическое лицо направил оператору по переводу денежных средств уведомление в соответствии с частью 11 настоящей статьи, оператор по переводу денежных средств должен возместить клиенту сумму указанной операции, совершенной без согласия клиента до момента направления клиентом - физическим лицом уведомления. В указанном случае оператор по переводу денежных средств обязан возместить сумму операции, совершенной без согласия клиента, если не докажет, что клиент нарушил порядок использования электронного средства платежа, что повлекло совершение операции без согласия клиента - физического лица.

Таким образом, несмотря на отнесение законодателем информирования банка клиентом об утрате электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента к числу обязанностей последнего, для целей частно-правовых отношений банка и потребителя это служит условием распределения рисков потерь.

Тем самым, коль скоро невыполнение обсуждаемого условия способно лишить потребителя возможности возмещения потерь в режиме, предусмотренном Законом о платежной системе, разрешение этого вопроса относится к сфере его гражданско-правой автономии, и, потому, предметом обсуждения (договорного урегулирования) с кем-либо быть не может, что, в свою очередь исключает действие режима какой-либо частно-правовой обязанности. Следовательно, факт того, что в определенных законом случаях обсуждаемое извещение банка его клиентом служит обязательным элементом правового состава распределения бремени имущественных потерь, сам по себе при всей его обязательности собственно обязанности в гражданско-правовом, то есть способном к подчинению договорному регулированию, смысле не образует.

В той же мере, в какой обсуждаемое условие может быть истолковано как направленное на исполнение финансовой организацией каких-либо возложенных на нее публично-значимых функций, Банк не нуждается в каком-либо выговаривании этого частно-правовыми средствами. Противопоставление Банка потребителю в том, что и без того нашло свое правовое разрешение, суд находит избыточным и, потому, обременяющим потребителя самим по себе фактом объявления его связанности перед Банком. В такой политико-правовой парадигме стремление Банка воздействовать на то, судьба чего уже разрешена правопорядком, суд расценивает как направленное на присвоение права частно-правовыми средствами регулировать сферу публичного, означающее приватизацию сферы публичного регулирования, что недопустимо.

Как указано выше, часть 11 статьи 9 Закона о платежной системе устанавливает правовые последствия утраты электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента, однако Банком не показано ни то, что послужило правовым основанием возложения на потребителя обязанности применительно к несогласию с операциями, ни то, что конкретно следует под этими операциями понимать.

Также суд обращает внимание на то, что объявление потребителя обязанным способно служить целям перераспределения на него рисков лишения своего имущества (денежных средств).

Вместе с тем,

Пункт 3 статьи 401 ГК РФ устанавливает для субъектов предпринимательской деятельности в качестве общего правила особый стандарт рачительности при исполнении обязательства. Пункт 1 статьи 404 ГК РФ вводит в правовой оборот институт митигации убытков. Кроме того, подлежит учету и вина потерпевшего (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ). Тем самым, исключается как произвольное освобождение от ответственности, так и произвольное уменьшение ее размера.

Говоря о правилах пункта 15 статьи 9 Закона о платежной системе следует отметить, что законодатель допускает случаи, когда бремя доказывания, и, следовательно, бремя полного или частичного несения соответствующего риска будет перераспределено на финансовую организацию, что также свидетельствует о незаконности договорного положения, которое потенциально может способствовать безусловному освобождению банка от ответственности.

Стандартом Банка России «Безопасность финансовых (банковских) операций. Управление инцидентами, связанными с реализацией информационных угроз, и инцидентами операционной надежности «О формах и сроках взаимодействия Банка России с кредитными организациями, некредитными финансовыми организациями и субъектами национальной платежной системы при выявлении инцидентов, связанных с реализацией информационных угроз, и инцидентов операционной надежности» СТО БР БФБО-1.5-2023, принятым и введеным в действие приказом Банка России от 08.02.2023 N ОД-21, утверждены критерии легитимности операций без согласия: Наличие заявления плательщика о несогласии с операцией; Несоответствие устройства, с использованием которого осуществляется операция, или параметров устройства типичным для операций плательщика; Несоответствие действий, предшествующих операции, типичным (снятие с вклада, множественное получение средств от разных плательщиков, смена номера телефона, на который приходит ОТР и т.д.); Несоответствие поведения в рамках сессии типичному (начало сессии без окончания предыдущей, запрос нескольких одноразовых паролей, множественные неуспешные попытки ОТР и т.д.); Выявление автоматизированных действий при формировании платежа; Отсутствие у плательщика других финансовых продуктов (кредитные продукты, инвестиционные продукты и т.д.); Массовая регистрация/открытие платежных инструментов (карт, счетов); Признаки подмены реквизитов на стороне плательщика; Признаки получения реквизитов получателя из ненадежного источника; Признаки наличия удаленного управления на устройстве плательщика; Признаки замены сим-карты клиента; Осуществление плательщиком ранее операций данному получателю, которые не были оспорены; Наличие у плательщика периодических платежей (подписки) на данного получателя, которые не были оспорены; Наличие признаков воздействия вредоносного программного обеспечения на устройстве клиента; Повторная регистрация или восстановление доступа в ДБО, смена логина/пароля для доступа; Привязка, токенизация платежных инструментов (карт) на нетипичное устройство или на множество устройств; Является престарелым лицом или пенсионером; Признаки использования плательщиком анонимизированных каналов связи, публичных VPN и proxy, облачных и выделенных серверов; Наличие большого количества операций покупок, нетипичных для клиента; Наличие заявлений о несогласии с операцией в адрес данного получателя; Одновременная работа в ДБО с различных геолокаций; Использование для входа в ДБО различных устройств, количество которых превышает среднестатистическое; Отсутствие у получателя других финансовых продуктов (кредитные продукты, инвестиционные продукты и т.д.); Массовая регистрация/открытие платежных инструментов (карт, счетов); Обналичивание денежных средств при отсутствии других операций; Наличие большого количества операций по переводу денежных средств (C2C, B2B), при отсутствии других операций; Выявленная связь (административная, финансовая, техническая и т.д.) с лицами, внесенными в базу данных о случаях и попытках осуществления перевода денежных средств без согласия клиента; Отсутствие в профиле клиента операций хозяйственной деятельности; Признаки использования получателем анонимизированных каналов связи, публичных VPN и proxy, облачных и выделенных серверов; Признаки номинального руководства организацией; Признаки номинального владельца платежным инструментом (картой, счетом); Наличие жалоб на мошенничество в Интернете; Превышение соотношения фродовых и нефродовых операций по данному получателю (по сумме или по количеству) граничных значений, установленных кредитной организацией; Средство платежа получателя используется для операций с криптовалютой; Поступление ранее денежных средств от данного плательщика, которые не были оспорены; Наличие зарплатного проекта; Счет получателя средств является технологическим счетом; Наличие периодических платежей (подписки) на данного получателя, которые не были оспорены; Является органом государственной власти; Является организацией финансовой сферы (кредитные организации, субъекты Национальной платежной системы, некредитные финансовые организации); Является платежным агентом в сфере ЖКХ; Является крупной организацией, занимающейся розничной торговлей; Является крупной организацией - поставщиком товаров или услуг; Является промежуточным получателем операции (например, сервис P2P-переводов); Является благотворительной организацией; Несоответствие параметров операции типичным операциям плательщика (сумма операции, периодичность операций, получатель денежных средств и т.д.); Несоответствие условий операции типичным для плательщика (геолокация плательщика, время суток осуществления операций и т.д.); Несоответствие действий, предшествующих операции, типичным (снятие с вклада, множественное получение средств от разных плательщиков, смена номера телефона, на который приходит ОТР и т.д.); Несоответствие устройства, с использованием которого осуществляется операция, или параметров устройства типичным для операций плательщика; Большое количество операций покупок за короткий промежуток времени нетипичных для клиента; Оформление предодобренного кредитного продукта сразу после восстановления доступа в ДБО, смены логина/пароля, номера телефона ОТР; Операция оспаривается в рамках претензионного цикла МПС или неполученного товара/услуги.

<адрес>ю применения указанного Стандарта помимо прочего являются цели обеспечения исполнения требований: нормативного акта Банка России, устанавливающего обязательные для кредитных организаций требования к обеспечению защиты информации при осуществлении банковской деятельности в целях противодействия осуществлению переводов денежных средств без согласия клиента на основании статьи 57.4 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» (далее – Закон о Банке России); нормативного акта Банка России, устанавливающего требования к обеспечению защиты информации при осуществлении переводов денежных средств и порядок осуществления Банком России контроля за соблюдением требований к обеспечению защиты информации при осуществлении переводов денежных средств на основании части 3 статьи 27 Закона о платежной системе; нормативного акта Банка России, устанавливающего обязательные для кредитных организаций требования к операционной надежности при осуществлении банковской деятельности в целях обеспечения непрерывности оказания банковских услуг на основании статьи 57.5 Закона о Банке России, постольку банкам вменено в обязанность:

обеспечение защиты информации при осуществлении банковской деятельности в целях противодействия осуществлению переводов денежных средств без согласия клиента;

обеспечение защиты информации при осуществлении переводов денежных средств;

обеспечение операционной надежности при осуществлении банковской деятельности.

В этом контексте суд полагает отвечающим требованию установления баланса интересов потребителя и профессионального исполнителя услуг такой подход, который не позволял бы Банку уклоняться от применения специальных познаний, средств, навыков, позволяющих оградить от вреда потребителя, пусть даже последний и способствовал бы риску такого вреда причинения.

Следует признать недействительным данное условие в той мере, в какой против потребителя может быть обращено вменяемые ему обязанности.

ДКО содержит следующее регулирование:

Пункт 7.2. ДКО:

Все споры и разногласия между Сторонами, связанные с Договором, Стороны согласились разрешать путем переговоров.

В случае недостижения согласия Стороны согласились передать спор на рассмотрение и разрешение по существу в компетентный суд в соответствии с требованиями Гражданского процессуального кодекса РФ.

Пункт 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ указывает на противоречие закону досудебного порядка разрешения споров по требованиям потребителя.

Вместе с тем, установленная Банком последовательность действий показывает небезусловность права обращения в суд, ограничиваемая условием предварительного прохождения стадии переговоров.

Следует признать недействительным данное условие в полном объеме.

Пункт 2.11. ДКО:

Стороны договорились, что Банк имеет право вносить изменения и дополнения в Договор, Тарифы и Таблицу соответствующие требованиям действующего законодательства РФ, в порядке, указанном в настоящем пункте Договора. Изменения, внесенные в Договор, Тарифы и Таблицу, становятся обязательными для Сторон по истечении 5 (Пяти) рабочих дней после размещения новой редакции Договора, Тарифов и/или Таблицы на сайте Банка по адресу: absolutbank.ru при условии согласия Клиента, выраженного в соответствии с п. 2.12 Договора.

Пункт 2.12. ДКО:

2.12 В случае изменения Договора, Тарифов и/или Таблицы Банк доводит до Клиента соответствующую информацию следующими способами:

- путем размещения новых редакций указанных документов на сайте Банка по адресу: absolutbank.ru

- путем размещения объявлений о произведенных изменениях на информационных стендах в местах обслуживания Клиентов Банка.

- путем направления Клиенту информационного сообщения об изменении Договора, Тарифов и/или Таблицы в Системах дистанционного банковского обслуживания Абсолют On-Line / Абсолют Mobile.

Клиент имеет право ознакомиться с изменениями и дополнениями, внесенными в Договор, Тарифы и/или Таблицу указанными способами, а также получить в подразделениях Банка новую редакцию Договора по первому требованию.

В случае несогласия с изменениями или дополнениями, внесенными в Договор, Тарифы и/или Таблицу, Клиент вправе до вступления в силу таких изменений или дополнений обратиться в Банк с заявлением на закрытие банковских счетов в порядке, предусмотренном Разделом 8 Договора. Проведение Клиентом операций по Счетам, а также использование Клиентом сервисов (услуг), предоставляемых Банком в рамках настоящего Договора (приложений), является согласием клиента с новой редакцией Договора и применением новых Тарифов /Таблиц. В случае неполучения Банком до вступления в силу изменений и дополнений в Договор/Тарифы/Таблицу заявления от Клиента о закрытии банковских счетов, оформленного в соответствии с требованиями Банка, данное обстоятельство считается согласием Клиента с новой редакцией Договора, Тарифов и/или Таблицы в соответствии с п.2 ст. 438 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Изменения и дополнения в Договор, Тарифы и Таблицу с момента вступления их в силу с соблюдением процедур, указанных в настоящем Договоре, равно распространяются на всех лиц, заключивших Договор с Банком, в том числе на тех, кто заключил Договор ранее даты вступления изменений в силу, за исключением случаев, указанных в настоящем пункте Договора. Под действие изменений и дополнений в Договор, Тарифы и Таблицу подпадают Операции, отражение которых по Счетам производится, начиная с даты вступления таких изменений и дополнений в силу, за исключением случаев, указанных в настоящем пункте Договора.

Изменение Договора и/или Таблицы в части процентной ставки по вкладу и/или срока вклада не распространяется на отношения по Договору банковского вклада, заключенного ранее даты вступления данных изменений в силу.

Изменение Договора и/или Тарифов в части увеличения процентной ставки по Овердрафту / Кредитному лимиту / Кредиту и/или увеличения стоимости дополнительных услуг, оказываемых Банком или третьими лицами (если применимо) Клиенту, если оказание таких услуг было предусмотрено Индивидуальными условиями Договора, увеличение размера неустойки, а также внесение иных изменений в Договор, Приложения к Договору влекущих за собой возникновение новых или увеличение размера существующих денежных обязательств не применяются к отношениям Банка и Клиента возникшим до даты вступления в законную силу данных изменений, за исключением, установленным в следующем абзаце настоящего пункта Договора.

В случае автоматического изменения вида Пакета услуг в связи с изменением Категории Клиента стоимость услуг определяется Тарифами, действующими на дату автоматического изменения категории Клиента.

Пункт 5.4.8 ДКО:

(Клиент обязан) При заключении Договора ознакомиться с условиями действующих Тарифов, Таблицы и Договора, и не реже одного раза в 5 (Пять) рабочих дней самостоятельно отслеживать их изменения, о которых Банк уведомляет способами, указанными в п. 2.12 Договора. Ознакомить Доверенное лицо/Держателя дополнительной карты с условиями Договора.

Гражданское законодательство помимо прочего основывается на признании свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав (п. 1 ст. 1 ГК РФ). Граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (п. 2 ст. 1 ГК РФ).

Способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами (п. 1 ст. 17 ГК РФ). Способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия (п. 1 ст. 21 ГК РФ). По общему правилу никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности (п. 1 ст. 22 ГК РФ).

В пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации 4 (2019) отражена следующая правовая позиция: «Соглашение о возможности изменения условий банковского обслуживания, в том числе и установление иных размеров банковских комиссий или новых комиссий, должно быть достигнуто до оказания клиенту (физическому лицу) финансовой услуги в форме, позволяющей однозначно установить его согласие на обслуживание на этих условиях и добровольный выбор им объема оказанных услуг».

Пунктом 2 Обзора судебной практики по делам, связанным с защитой прав потребителей финансовых услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, разъяснено: «Право банка на одностороннее изменение условий заключенного с гражданином договора банковского счета о порядке определения (…( комиссионного вознаграждения банка законом не предусмотрено». Пунктом 19 этого же Обзора проиллюстрирована ситуация наличия в договоре комплексного банковского обслуживания условия о праве банка на одностороннее изменение правил комплексного банковского обслуживания, тарифов, договоров банковских продуктов, условий дистанционного банковского обслуживания физических лиц, с которыми клиент обязан ознакомиться в офисах банка или на официальном сайте банка в сети Интернет. Как указано судом, условия Правил комплексного банковского обслуживания и Условий дистанционного банковского обслуживания физических лиц, устанавливающие право банка на одностороннее изменение согласованных сторонами положений не соответствуют нормам ст. 310, 450, 452 ГК РФ, поскольку в отношениях с потребителем возможность лица, оказывающего услуги, в одностороннем порядке изменить условие обязательства, равно как и отказаться от дальнейшего исполнения договора, должна быть предусмотрена исключительно законодательным актом.

Пунктом 13 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, подчеркнуто: «Акцептом оферты банка об изменении условий (…( договора могут быть признаны такие действия потребителя финансовой услуги (…(, которые прямо свидетельствуют о волеизъявлении последнего на принятие оферты. Банк не вправе расценивать в качестве акцепта такие действия потребителя финансовой услуги, которые могут совершаться с иной целью, в частности действия по распоряжению денежными средствами, находящимися на счете, по получению наличных денежных средств через банкомат и тому подобные действия».

Тем самым суд заключает, что кредитная организация вправе изменять условия договора в одностороннем порядке только в случаях, предусмотренных федеральным законом или договором с клиентом, являющимся субъектом предпринимательской деятельности (п. 2 ст. 310 ГК РФ, части 1 и 5 ст. 29 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 395-1 «О банках и банковской деятельности»).

При таких обстоятельствах пункт 2.6. приобретает неоднозначное прочтение, так как из него не следует со всей ясностью, что именно следует понимать под условиями, действующими в дату осуществления операции (предоставления услуги): условия на дату заключения Договора, условия прямо согласованные потребителем или же условия, в одностороннем порядке установленные Банком.

Оценивая же содержание договорного регулирования по вопросу возможности отказа от обслуживания в случае несогласия потребителя с односторонним изменением договора суд исходит из того, что по общему правилу совершение сделки, включая имеющее сделочный характер расторжение договора, является актом свободного выбора гражданина. Тем самым, учитывая специфику правового статуса потребителя, он не должен быть помещаем в такие условия, когда единственным средством защиты его права становился бы выход (бегство) из правоотношения. Равным образом согласно этой логике незаявление о соответствующем расторжении не может наделяться свойством акцепта односторонне измененных условий.

Таким образом, следует признать приведенные условия в той мере, в какой они дозволяют Банку одностороннее изменение договора и налагают на потребителя иные обременения.

ДКО содержит следующее регулирование.

Пункт 6.11. ДКО:

В случае возникновения обстоятельств непреодолимой силы, таких событий как: пожар, наводнения, землетрясения иные стихийные бедствия, военные действия, массовые беспорядки, забастовки, террористические акты, захват заложников, действия и решения/указания/постановления/предписания Банка России, постановлений, актов и действий органов власти и управления, и другие события и обстоятельства, находящиеся за пределами разумного контроля Банка, ограничивающие либо исключающие возможность исполнения Договора или его части, срок выполнения обязательств Сторон по Договору переносится до окончания действия этих обстоятельств, влияющих на выполнение Договора или его части.

Пункт 6.4. ДКО:

Банк не несет ответственности за сбои в работе почты, Интернета, сетей связи, мобильной связи, возникшие по независящим от Банка причинам и повлекшие за собой несвоевременное получение или неполучение Клиентом уведомлений и сообщений от Банка. Банк не несет ответственности за убытки Клиента, возникшие вследствие технических неисправностей (отключение/повреждение электропитания и сетей связи, сбой программного обеспечения процессингового центра и Базы данных Банка, технические сбои на стороне платежных систем или других ее участников), а также в иных ситуациях, находящихся вне сферы контроля Банка, повлекших за собой невыполнение Банком условий Договора и Приложений к нему.

Пункт 6.5. ДКО:

Банк не несет ответственности в случае, если информация о Счетах Клиента, Карте, ее реквизитах, Кодовом слове Клиента, или проведенных Клиентом операциях станет известной иным лицам в результате прослушивания или перехвата информации в каналах связи во время их использования.

Пункт 6.6. ДКО:

Банк не несет ответственности за сохранность Карты, ее реквизитов и информации о ПИН-коде после их передачи и/или направления Клиенту.

Пункт 6.7. ДКО:

Банк не несет ответственности за последствия исполнения поручения, выданного неуполномоченным лицом, в тех случаях, когда с использованием предусмотренных Правилами осуществления процедур приема к исполнению, исполнения, отзыва, возврата (аннулирования) распоряжений на перевод денежных средств и Договором процедур Банк не мог установить факта выдачи распоряжения неуполномоченным лицом.

Пункт 6.8. ДКО:

Банк не несет ответственности в случаях невыполнения Клиентом требований законодательства Российской Федерации, нормативных актов Банка России, а также в случае нарушения Клиентом условий настоящего Договора и приложений к нему.

Пункт 6.9. ДКО:

Банк не несет ответственности в случаях невыполнения Клиентом (Держателем дополнительной карты) условий Договора, Приложений к нему, рекомендаций, изложенных в Правилах пользования пластиковой картой – Абсолют Банк, Картой Visa Digital, Правилах пользования Картами Платежной системы «Мир», эмитированными АКБ «Абсолют Банк» (ПАО).

Пункт 6.10. ДКО:

Ущерб, причиненный Банку вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения Договора Держателем дополнительной карты, Доверенным лицом Клиента, подлежит безусловному возмещению Клиентом.

В силу пункта 3 статьи 401 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

Пунктом 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств» разъяснено: в силу пункта 3 статьи 401 ГК РФ для признания обстоятельства непреодолимой силой необходимо, чтобы оно носило чрезвычайный и непредотвратимый при данных условиях характер. Требование чрезвычайности подразумевает исключительность рассматриваемого обстоятельства, наступление которого не является обычным в конкретных условиях. Если иное не предусмотрено законом, обстоятельство признается непредотвратимым, если любой участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать наступления этого обстоятельства или его последствий. Не могут быть признаны непреодолимой силой обстоятельства, наступление которых зависело от воли или действий стороны обязательства, например, отсутствие у должника необходимых денежных средств, нарушение обязательств его контрагентами, неправомерные действия его представителей.

По смыслу ответов на вопросы 5, 6, 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) N 1, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, при оценке события как чрезвычайного и непредотвратимого исследуется его характер.

Тем самым, для института непреодолимой силы правовое значение имеет не ономастика/номинология: военные действия, беспорядки, стихийные бедствия и проч., но сугубо публично заданные критерии – чрезвычайность и непредотвратимость. Обстоятельство непреодолимой силы это не «юридическая формула», не нагромождение слов, но всякий раз – уникальное правовое измерение конкретного явления объективной реальности, как бы оно ни именовалось.

При таких обстоятельствах использование слов: «форс-мажор» как неких предзаданных сущностей способно подменить обязательное в силу закона и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации исследование существа.

Пункт 3 статьи 401 ГК РФ устанавливает для субъектов предпринимательской деятельности в качестве общего правила особый стандарт рачительности при исполнении обязательства. Пункт 1 статьи 404 ГК РФ вводит в правовой оборот институт митигации убытков. Кроме того, подлежит учету и вина потерпевшего (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ). Тем самым, исключается как произвольное освобождение от ответственности, так и произвольное уменьшение ее размера.

Таким образом, следует признать недействительными данные условия в той мере в какой они освобождают Банк от ответственности не по характеру события, но исключительно по присвоенному ему названию, а также в той мере, в какой он может быть истолкован как безусловно освобождающий Банк от ответственности по факту наступления обстоятельств непреодолимой силы без учета реального поведения Банка в таких обстоятельствах, в том числе с учетом имеющихся у него сил и возможностей, а также в той мере, в какой установлен в целом льготный безусловный режим освобождения от ответственности Банка.

Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, то в силу требований ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина с ответчика в размере 3 000 руб. за требования неимущественного характера.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО2 (<данные изъяты> АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) (ИНН: <***>) удовлетворить.

Признать ничтожным заключенный ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 и АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) договор банковского вклада в той мере, в какой ФИО2 вменено согласие на одностороннее изменение АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) условий заключенного с ФИО2 договора, на безакцептное списание АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) денежных средств со счета ФИО2, а равно в той мере, в какой ФИО2 вменено в обязанность раскрытие обстоятельств своей частной жизни перед АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) и обязанность действовать в собственном интересе, а АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) присвоены произвольные основания освобождения от ответственности перед ФИО2 при одновременном произвольном объявлении ФИО2 обязанным перед АКБ «Абсолют Банк» (ПАО).

Взыскать с АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) (ИНН: <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения в окончательной форме через Кировский районный суд города Уфы Республики Башкортостан.

Судья Л.Н. Абдрахманова

Мотивированное решение составлено 17 апреля 2026 г.