Приговор № 1-141/2019 1-5/2020 от 9 января 2020 г. по делу № 1-141/2019

№ 1-5/2020


ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Вичуга 10 января 2020 года

Вичугский городской суд Ивановской области в составе:

председательствующего судьи Галаган А.В.,

при секретаре Галашиной Н.В.,

с участием государственных обвинителей Луценко С.К., Грачева Д.В.,

подсудимого ФИО1,

защитника-адвоката Груздева С.В., представившего удостоверение и ордер №008577 от 10 декабря 2019 года,

потерпевших Шуг.А.Г.., Шуг.Л.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, <данные изъяты>, не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст.105 ч.1 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, при следующих обстоятельствах.

В период времени с 21 часа 00 минут 10 августа 2019 года до 05 часов 03 минут 11 августа 2019 года между ФИО1 и его супругой Ш.М.А., находившимися по месту своего жительства по адресу: <данные изъяты>, после совместного употребления спиртного произошла бытовая ссора, в ходе которой Ш.М.А. высказалась оскорбительно в адрес ФИО1, а затем, взяв в руки кухонный нож, прошла следом за ФИО1 в комнату указанной квартиры, где, словесно угрожая ему убийством, стала размахивать ножом перед лицом последнего. Находившийся в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, ФИО1 в ответ на аморальное и противоправное поведение Ш.М.А. отобрал у нее кухонный нож, которым умышленно, с целью причинения смерти нанес Ш.М.А. не менее 8 ударов в область лица, шеи и левой кисти, причинив ей резаную рану лица и шеи, резаную рану левой щеки, резаную рану шеи с повреждением левой язычной артерии, резаную рану левой боковой поверхности шеи, резаные раны мягких тканей лица в области левого угла нижней челюсти, резаную рану мягких тканей левой кисти, которые сопровождались массивной кровопотерей и относятся к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, и находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью Ш.М.А., наступившей на месте происшествия через непродолжительное время в результате причинения указанных телесных повреждений.

Допрошенный в судебном заседании подсудимый ФИО1 вину в предъявленном обвинении признал частично и показал, что 10 августа 2019 года в 9 утра пришел после суточного дежурства домой, где его встретила находившаяся в легкой степени алкогольного опьянения супруга Ш.М.. По ее просьбе где-то в 10 часов съездил за спиртным, вместе выпили бутылку водки и две полуторалитровые бутылки пива, но сам был не таким пьяным, как жена. Ближе к полуночи, после того как сказал жене, что пора устраиваться на работу и прекращать злоупотреблять спиртным, та повела себя неадекватно, начала кричать, а он ушел в комнату и сел в кресло смотреть телевизор. На кухне М. продолжала кричать, обзывать его нецензурными словами, потом зашла к нему в комнату с кухонным ножом и, угрожая убить, непосредственно перед его лицом стала размахивать ножом. Далее помнит лишь, что, будучи на взводе, ожидая удар ножом, испугавшись, облокотился руками о кресло. Затем встал, после чего рефлекторно, неосознанно, обороняясь, нанес удар. Когда начал приходить в себя, увидел у жены на шее кровь, понял, что наделал, будучи в шоке, «потерялся». То ли жена, действительно, сказала ему, то ли ему показалось, что она попросила его отрезать ей голову. Дальше наступил какой-то «провал». Помнит только, что ходил по квартире, звонил «112», сестре, которая потом приехала вместе с отцом. Звонил ли хозяйке квартиры и другу, не помнит. Также вызывал «скорую помощь», чтобы зафиксировали смерть и вызвали полицию. В тот день с женой в квартире находились вдвоем. Не помнит, открывал или нет сестре с отцом дверь, но до их приезда из квартиры не выходил. Особо с ними не разговаривал, лишь сказал, что убил жену. Об этом же сказал и сотрудникам «скорой помощи». Рядом с телом жены было много крови, испачканный кровью нож, как он думает, из подставки на кухне, также лежал на полу. Избивал ли супругу, наносил ли ей потом посмертные телесные повреждения в момент рассматриваемых событий, просила ли его жена до конфликта еще раз съездить за спиртным, не помнит. Ранее в ходе ссор жена часто оскорбляла его, ругала нецензурной бранью, бывало, что размахивала ножом, но сам всерьез это не воспринимал, все «было в шутку», в полицию не обращался. Сам никогда нож в руки не брал. Если бы жена не замахнулась на него ножом, этого бы не произошло. Испачканные в крови штаны и футболку ночью или утром переодел и бросил в стиральную машину. Еще до приезда сестры поднял кровавый нож с пола, бросил его в раковину, где текла вода, но зачем, не знает. Руки были в крови вплоть до помещения в ИВС. Труп жены не передвигал. Последние 6 лет супруга не работала, постепенно стала злоупотреблять спиртным, «пропадать» из дома. Было, что ругались, но ссоры проходили сами по себе. Сотрудник полиции В. задавал ему наводящие вопросы, диктовал, потому отвечал ему так, как тот указал в объяснении, которые подписал, не читая. Умысла на убийство жены у него не было. Все получилось спонтанно, в состоянии аффекта и самообороны, а потому с выводами экспертов не согласен. В состоянии алкогольного опьянения контролирует себя, но не так, как трезвый. Причиненный вред не возмещал, просит у родителей пострадавшей прощения.

В судебном заседании в порядке п.3 ч.1 ст.276 УПК РФ были оглашены показания ФИО1 в ходе предварительного следствия.

При допросе в качестве подозреваемого ФИО1 показал, что ссора между ним и Ш.М.А. произошла 10 августа 2019 года около 21 часа. После того как ушел из кухни, жена через 15 минут пришла к нему в комнату с направленным в его сторону кухонным ножом с рукоятью коричневого цвета. При этом, она продолжила высказывать в его адрес оскорбления, угрожала убить, после чего замахнулась на него ножом. Тогда он привстал с кресла и рефлекторно перехватил правую руку жены, в которой она держала нож. Как развивались дальнейшие события, точно пояснить не может. Потом он увидел у жены на шее кровь, после чего находился в шоковом состоянии. Помнит, что супруга говорила: «Отрежь мне голову». Когда пришел в себя, Ш была уже мертва. Далее со своего номера телефона стал звонить на номер «112», однако ничего не получилось. Затем позвонил сестре Оксане, но что именно сказал ей, также не помнит. Переоделся, когда прибыли сотрудники полиции. Видел, что на кухонном ноже кровь, отнес его на кухню в раковину, помыл и поставил в подставку для ножей. Через какое-то время приехали сестра и отец, которые стали кричать на него и говорить, что он наделал. Вину в причинении смерти Ш признает, раскаивается в содеянном (Т.1, л.д.134-139).

После оглашения в судебном заседании данных им на стадии следствия показаний подсудимый ФИО1 пояснил, что подтверждает свои показания в суде, однако, по какой причине, сообщить отказался, отрицая при этом, что перехватил рефлекторно руку жены.

Несмотря на частичное признание подсудимым своей вины, его виновность в совершенном преступлении, в том виде, как это установлено судом, подтверждается следующими доказательствами.

Потерпевший Шуг.А.Г. в судебном заседании показал, что ФИО2 приходился ему зятем. С ФИО2 его дочь – Ш.М.А. жила 8 лет. О подробностях их совместной жизни он не осведомлен, но знает, что они вдвоем часто употребляли спиртное, бывало, ФИО2 применял к ней физическую силу, о чем ему рассказывала супруга. Один раз после побоев дочь попала в больницу, где лежала 10 дней, но привлекать ФИО2 к ответственности она не захотела. Обстоятельства совершения преступления ему не известны.

Потерпевшая Шуг.Л.В. в суде показала, что ее дочь была в браке с подсудимым 8 лет. Последние 3 года дочь не работала, а подсудимый работал на станции «скорой помощи». Спиртное дочь употребляла вместе с подсудимым, жаловалась, что он применяет к ней физическую силу. Она несколько раз видела у дочери синяки, после нанесенных ФИО2 побоев лежала вместе с дочерью в больнице, один раз ФИО2 в ее присутствии ударил дочь ногой в лицо. Дочь никогда не проявляла агрессии, ФИО2 же в состоянии опьянения становился агрессивным. О совершенном преступлении она узнала от сотрудников полиции.

Свидетель С.О.В. в суде показала, что подсудимый ФИО2 приходится ей родным братом. В ночь с 10 на 11 августа 2019 года он позвонил ей на номер телефона и сказал, что М. умерла. Когда она с отцом приехала в Вичугу, ФИО2 открыл дверь, он сказал, что ничего не помнит. Она видела, что в комнате на полу лежит тело, а у брата на футболке капли бурого цвета. Почти сразу же приехали сотрудники «скорой помощи». М. с братом в браке 8 лет, она злоупотребляла спиртным, потеряла из-за этого работу, уходила из дома на несколько дней, брат из-за этого сильно переживал, перенес инфаркт. Год или два назад М. порезала брата ножом, о чем она узнала со слов матери. Охарактеризовала брата с положительной стороны, как спокойного, уравновешенного человека, а М. же, наоборот, как очень неуравновешенную и конфликтную.

При допросе на предварительном следствии свидетель С.О.В. поясняла, что ФИО2 позвонил ей 11 августа 2019 года около 4 часов. Когда она и отец прошли в квартиру, то увидели, что брат сидит на кухне, а Ш лежит на полу в комнате. На ее вопрос брат пояснил, что ничего не помнит. После этого она прошла в комнату и увидела, что у Ш перерезано горло. Брат был одет в синюю футболку и трико черного цвета, ножи при ней он не мыл (Т.1, л.д. 75-78).

Оглашенные на основании ч.3 ст.281 УПК РФ свои показания на стадии следствия свидетель С.О.В. подтвердила, объяснив противоречия давностью рассматриваемых событий.

Свидетель Шб. Г.А. в судебном заседании показала, что ее невестка М. выпивала еще до знакомства с ее сыном. В браке она тоже злоупотребляла спиртным, приводила домой посторонних, дебоширила. Один раз сын показал ей порез на груди, пояснив, что это его ударила ножом М.. Сын тоже стал выпивать после службы в Чечне, говорил, что без алкоголя ему плохо, но выпивал меньше, чем М.. Об обстоятельствах преступления ей ничего не известно.

Свидетель Г.Г.В. в судебном заседании показала, что Ш-ны ее соседи, их квартира расположена над ее квартирой. Знает, что они употребляли спиртное, часто между ними случались скандалы. В ночь, когда произошло убийство, шума в их квартире она не слышала, за исключением грохота, как будто что-то уронили, и шума воды в ванной.

При допросе на предварительном следствии свидетель Г.Г.В. поясняла, что 10 августа 2019 года около 22 часов она услышала, как в квартире Ш-ных происходит очередная ссора, после чего услышала один глухой звук, как будто что-то упало. После этого ссора в квартире Ш-ных прекратилась (Т.1, л.д. 93-95).

Оглашенные в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ показания свидетель Г.Г.В. подтвердила за исключением того, что в тот вечер в квартире Ш-ных была ссора. При этом пояснила, что протокол допроса подписала, не прочитав свои показания.

Свидетель П.Л.А. в суде показала, что подсудимый с женой проживал в квартире напротив. Ш.М. она несколько раз видела в состоянии опьянения, но сказать, что она вела антиобщественный образ жизни нельзя. Скандалов между нею и супругом она не слышала. После убийства ее пригласили в квартиру Ш-ных в качестве понятой, она там видела тело М. в комнате и кровь около него.

Свидетель В.С.А. в судебном заседании показал, что в качестве старшего участкового уполномоченного полиции выезжал на место происшествия. Подсудимый находился в квартире, от него пахло алкоголем, но он вел себя спокойно и адекватно. Он взял с ФИО2 объяснение по поводу случившегося и отвез его для прохождения медицинского освидетельствования на состояние алкогольного опьянения.

При допросе на предварительном следствии свидетель В.С.А. пояснял, что ФИО2 по внешним признакам находился в состоянии опьянения (Т.1, л.д.89-92).

Оглашенные показания свидетель В.С.А. подтвердил, пояснив, что в протоколе допроса изложено все так, как было в действительности.

Из показаний свидетеля М.Г.В. в суде следует, что она работает в ОБУЗ «Вичугская ЦРБ» заведующей отделением скорой медицинской помощи. Летом 2019 года примерно в 6-7 часов утра по поступившему от диспетчера вызову как врач выездной бригады вместе с фельдшером В. выезжала по месту жительства своего коллеги ФИО2. На момент их приезда тот находился в квартире вместе с сестрой. Когда спросила, что случилось, В. провел их в комнату, где на полу увидела тело женщины с резаной раной на шее, которой, как потом ФИО2 сам пояснил, оказалась его супруга. О произошедшем она ФИО2 не спрашивала. Констатировав смерть, сообщила об этом в полицию. Обстановка в квартире нарушена не была. Шабалин вел себя спокойно, запах алкоголя от него не почувствовала, следов крови на его брюках и свитере не было. Характеризует ФИО2 как уравновешенного, добросовестного, неоднократно получавшего благодарности от своих пациентов работника. На дежурства в пьяном виде подсудимый не приходил, однако были случаи, что от него пахло алкоголем.

Согласно оглашенным в судебном заседании в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ показаниям свидетеля М.Г.В. на стадии следствия выезд бригады «скорой помощи» в <адрес> осуществлялся ею совместно с фельдшером М.А.А. 11 августа 2019 года в 04 часа 56 минут. По приезду ФИО1 был адекватен, от него исходил запах алкоголя изо рта. На полу в помещении комнаты на правом боку находилось тело женщины с обширной резаной раной шеи с повреждением жизненно важных органов и сосудов шеи. На ее вопрос о том, кто это сделал, ФИО1 ответил: «Это сделал я» (Т.1, л.д.82-85).

После оглашения данных на стадии следствия показаний свидетель М.Г.В. их подтвердила, пояснив, что со временем могла что-то забыть, и, дополнив, что все она отразила в карте вызова «скорой помощи».

Допрошенный в судебном заседании свидетель М.А.А. показал, что в 2018 году в 6 часов утра он в качестве фельдшера «скорой помощи» с врачом М.Г.В. выезжал по месту жительства ФИО2, где находился он сам и его сестра. В комнате на полу на правом боку находилось тело женщины с признаками насильственной смерти – резаной раной шеи, а рядом на ковре – впитавшаяся кровь. Врач М. осмотрела труп и констатировала смерть сожительницы подсудимого. Каких-либо пятен бурого цвета на одежде ФИО2 не было. Сам с подсудимым не разговаривал. Исходил ли от ФИО2 запах алкоголя, а также общалась ли с ним М., не помнит. ФИО2, как своего коллегу, характеризует как человека трудолюбивого, спокойного и сдержанного.

На основании ч.3 ст.281 УПК РФ в судебном заседании были оглашены показания свидетеля М.А.А. на стадии следствия. При допросе он показал, что 11 августа 2019 года около 04 часов 56 минут выезжал в составе бригады «скорой помощи» в связи с поступившим сообщением о смерти женщины по адресу: <данные изъяты>. С ФИО1 разговаривала врач М.Г.В. Обстановка в квартире была не нарушена, видимых следов борьбы не имелось. В целом ФИО1 вел себя спокойно, однако от него исходил запах алкоголя (Т.1, л.д. 86-88).

Оглашенные показания свидетель М.А.А. в судебном заседании подтвердил, пояснив, что со временем мог что-то забыть.

Кроме того, виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается следующими доказательствами.

Согласно рапорту помощника дежурного МО МВД России «Вичугский» 11 августа 2019 года в 05 часов 20 минут поступило сообщение дежурного врача ЦРБ М. о констатации по адресу: <данные изъяты>, смерти Ш.М.А. (Т.1, л.д.42).

В своем собственноручном заявлении от 11 августа 2019 года на имя врио начальника МО МВД РФ «Вичугский» ФИО1 указал, что разрешает осмотр по месту своего жительства, где в комнате убил Ш.М.А. ножом (Т.1, л.д.48).

При осмотре места происшествия - <данные изъяты> обнаружены и изъяты: в комнате и помещении прихожей два сотовых телефона «Nokia», на вешалке в прихожей брюки защитного цвета с загрязнениями веществом бурого цвета, в ванной комнате в стиральной машине футболка серо-голубого цвета с загрязнениями веществом бурого цвета, две наволочки, пододеяльник, простыня, на кухне в ящике серванта нож с металлическим лезвием, на поверхности мойки в деревянной стойке пять ножей с металлическими лезвиями, в комнате на диване плед, две наволочки, простыня, пододеяльник с загрязнениями веществом бурого цвета, на полу в комнате обнаружен труп Ш.М.А., с которого изъята одежда (халат, футболка, бюстгальтер, джинсы, трусы, пара носок), на стерильные тампоны с рук трупа выполнены смывы, а также срезы ногтевых пластин, на марлевый тампон выполнен смыв обильного скопления вещества бурого цвета на паласе рядом с трупом (Т.1, л.д.16-36).

В карте вызова скорой медицинской помощи отражено, что вызов поступил 11 августа 2019 года в 04 часа 56 минут с сотового телефона от мужа пострадавшей Ш.М.А. по поводу ее смерти по адресу: <данные изъяты>. По результатам выезда бригады ССМП в составе врача М.Г.В. и фельдшера М.А.А. установлен диагноз: Смерть до приезда. Обширная резана рана шеи с повреждением жизненно важных органов, сосудов шеи. В 05 часов 30 минут в карте вызова отмечен возврат бригады. Помимо этого, как указано в карте вызова, «со слов мужа ранение нанес он сам, на фоне бытовой ссоры» (Т.2, л.д.203).

Согласно протоколу установления смерти человека 11 августа 2019 года в 05 часов 13 минут фельдшером М.А.А. констатирована смерть Ш.М.А. (Т.2, л.д.204).

ФИО1 11 августа 2019 года в 07 часов 40 минут был направлен на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, при проведении которого у него было установлено состояние алкогольного опьянения, что подтверждается протоколом о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения и результатами технического средства измерения (Т.1, л.д.49-51).

В ходе предъявления изъятых с места происшествия ножей ФИО1 среди предъявленных ему шести ножей, обнаруженных в помещении кухни, не опознал ни одного из них, пояснив, что не помнит, каким нанес ранения Ш.М.А. (Т.1, л.д.158-167).

Согласно заключениям судебно-медицинского эксперта № от 12.08.2019 года и дополнительной судебно-медицинской экспертизы № от 08.11.2019 года при исследовании трупа Ш.М.А. обнаружены следующие повреждения:

1.1 резаная рана лица и шеи (рана №1), резаная рана левой щеки (рана №2), резаная рана шеи с повреждением левой язычной артерии (рана №3), резаная рана левой боковой поверхности шеи (рана №4), резаные раны мягких тканей лица в области левого угла нижней челюсти (рана 5, 6), резаная рана мягких тканей левой кисти (рана №7), которые образовались в результате как минимум восьми воздействий какого-либо плоского колюще-режущего предмета, возможно, клинка ножа, сопровождались массивной кровопотерей, относятся к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью Ш.М.А., могли образоваться в пределах одного часа на момент ее смерти;

1.2 кровоизлияние в мягких тканях теменной области головы, кровоподтеки на лице, шее, передней поверхности грудной клетки, на обеих верхних конечностях, ссадина на правом предплечье, которые образовались в результате как минимум десяти воздействий тупых предметов и относятся к категории повреждений, не причинивших легкого вреда здоровью, к причине смерти Ш.М.А. отношения не имеют, могли образоваться в переделах одних суток на момент ее смерти. Индивидуальные особенности травмирующих предметов не отобразились в характере повреждений. Ввиду отсутствия обоснованных критериев определить последовательность причинения всех перечисленных в п.п.1.1 и 1.2 повреждений не представляется возможным. Характер всех имеющихся на трупе повреждений не исключает возможность совершения Ш.М.А. каких-либо самостоятельных действий непосредственно после их причинения;

1.3 резаная рана задней поверхности шеи с повреждением позвоночника, четыре поверхностные резаные раны мягких тканей задней поверхности шеи, образовавшиеся в результате как минимум шести воздействий какого-либо плоского колюще-режущего предмета, возможно, клинка ножа, являются посмертными, то есть образовались после наступления смерти Ш.М.А. Определить последовательность причинения данных телесных повреждений не представляется возможным ввиду отсутствия обоснованных критериев.

2. Причиной смерти Ш.М.А. явились множественные резаные раны мягких тканей лица и шеи с повреждением левой язычной артерии, левой кисти, сопровождавшиеся массивной кровопотерей.

3. Определить, в какой позе находилась Ш.М.А. в момент причинения ей всех повреждений, не представляется возможным, так как подобные повреждения могли быть причинены при различном положении тела Ш.М.А.

4. Выраженность трупных изменений не исключает давности наступления смерти Ш.М.А. в пределах 1-2 суток на момент исследования ее трупа 12 августа 2019 года в 10 часов.

5. При судебно-химическом исследовании крови и мочи из трупа Ш.М.А. обнаружен этиловый спирт в количестве 4,00 ‰ и 4,60 ‰ соответственно, что могло соответствовать сильной степени алкогольного опьянения. При судебно-химическом исследовании крови и мочи из трупа Ш.М.А. наркотические средства, психотропные вещества и сильнодействующие лекарственные вещества не обнаружены.

6. Определить, одним или несколькими предметами причинены повреждения, имеющиеся на трупе Ш.М.А.., не представляется возможным.

7. По имеющимся на трупе повреждениям дать заключение об имевшей место борьбе либо самообороне не представляется возможным ввиду отсутствия обоснованных критериев (Т.1, л.д.181-184, Т.3, л.д.110-112).

По заключению судебно-медицинской экспертизы при обращении за медицинской помощью 11 августа 2019 года в 8 часов 40 минут у ФИО1 каких-либо повреждений не обнаружено (Т.1, л.д.189).

При производстве выемки в МРО СМЭ «Вичугский» изъяты кожный лоскут с раной от трупа Ш.М.А., смывы с рук подозреваемого ФИО1 (Т.2, л.д.85-90).

Из заключения медико-криминалистической судебной экспертизы следует, что рана на кожном лоскуте от трупа Ш.М.А. является резаной и образовалась в результате двух воздействий какого-либо предмета с острым режущим краем, каким могло быть лезвие клинка ножа, лезвие бритвы и т.п., в том числе лезвие клинка любого из шести представленных на экспертизу кухонных ножей (Т.1, л.д.207-218).

По заключению судебной дактилоскопической экспертизы на поверхности предоставленных на исследование шести ножей имеются следы рук, однако для идентификации личности данные следы не пригодны, поскольку папиллярные узоры отобразились в них неполно, нечетко, в виде мазков, наложений и незначительных фрагментов папиллярных линий, и они не содержат в себе индивидуальных совокупностей общих и частных признаков строения папиллярных узоров (Т.1, л.д.223-225).

Согласно заключению судебной экспертизы холодного и метательного оружия шесть представленных на экспертизу ножей изготовлены промышленным способом, относятся к ножам хозяйственно-бытового назначения и холодным оружием не являются (Т.1, л.д.230-232).

Согласно заключению судебной медицинской экспертизы вещественных доказательств кровь Ш.М.А. и ФИО1 одногруппна по системам АВО и относится к Оa? группе. На представленных на исследование смыве с пола рядом с трупом, смывах с правой и левой рук трупа, срезах концевых отделов ногтевых пластин с рук трупа, простыне светло-зеленого цвета, на халате, на футболке комбинированной из трикотажа синего цвета и из трикотажа с разноцветным рисунком, на бюстгальтере, на джинсах, на пододеяльнике серо-желтого цвета, на футболке серо-синего цвета и на брюках обнаружена кровь человека, относящаяся к Оa? группе, что не позволяет исключить возможное происхождение крови на перечисленных вещественных доказательствах ни от Ш.М.А., ни от ФИО1, имеющих данную группу крови. На шести ножах, смывах рук ФИО1, пододеяльнике светло-зеленого цвета, пледе, носках, трусах, простыне розового цвета, двух наволочках серо-желтого цвета, представленных на исследование, кровь не обнаружена (Т.1, л.д.196-201).

Из заключения судебной молекулярно-генетической идентификационной экспертизы вещественных доказательств (Т.3, л.д.2-32) следует, что:

1) препараты ДНК, выделенные из следов крови на марлевых тампонах со смывами с пола рядом с трупом, с правой и левой руки трупа, срезах ногтевых пластин с правой и левой рук трупа, простыне, наволочке, условно обозначенной №2, халате, футболке с трупа, бюстгальтере, джинсах, футболке серо-синего цвета и брюках произошли от женщины. Генотипические признаки в препаратах ДНК, полученных из следов крови на указанных объектах, и образца крови Ш.М.А. одинаковы, что указывает на то, что исследованные следы крови на данных объектах могли произойти от Ш.М.А., расчетная (условная) вероятность чего составляет не менее 99, (9)28 %, их происхождение от ФИО1 исключается;

2) препарат ДНК, выделенный из биологических следов в пятнах на наволочке, условно обозначенной №1, представляет собой смесь как минимум двух индивидуальных ДНК (мужской и женской). При этом генетические характеристики данного препарата ДНК соответствуют варианту суммарного профиля ПДАФ ДНК Ш.М.А. и ФИО1 Таким образом, биологические следы в исследованных участках пятен указанного объекта могли произойти от Ш.М.А. и ФИО1 в совокупности;

3) препарат ДНК, выделенный из биологических следов на пододеяльнике, представляет собой смесь более двух индивидуальных ДНК, различающихся количественным содержанием. При этом доминирующая ДНК женского генетического пола, а минорная ДНК происходит от нескольких лиц, как минимум один из которых мужского генетического пола.

По всем исследованным тест-системам, профиль ПДАФ доминирующей ДНК в смеси ДНК, присутствующих на пододеяльнике совпадает с профилем ПДАФ хромосомной ДНК образца крови Ш.М.А. Таким образом, исследованные биологические следы на пододеяльнике могли произойти от Ш.М.А. (в смешении с биологическим материалом от других лиц). Вероятность того, что биологические следы на пододеяльнике произошли именно от Ш.М.А. (в смешении с биологическим материалом от других лиц), составляет не менее 99, (9)28 %.

Высказаться достоверно о принадлежности биологических следов минорного компонента препарата ДНК на пододеяльнике какому-либо конкретному лицу, в том числе ФИО1, не представляется возможным ввиду сложного характера смешения и низкого уровня сигнала большинства из выявленных аллелей.

В ходе предварительного расследования у свидетеля С.О.В. произведена выемка детализации звонков за период с 00:00:00 часов 10 августа 2019 года по 23:59:59 часов 11 августа 2019 года по абонентскому номеру <данные изъяты>, где отражены сведения об исходящих и входящих звонках на номер мобильного телефона оператора сотовой связи «Мегафон», <данные изъяты>: 10.08.2019 года в 16:24:10 входящий вызов продолжительностью 6 минут, 11.08.2019 года в 00:06:37 исходящий вызов продолжительностью 2 минуты, 11.08.2019 года в 03:59:03 входящий вызов продолжительностью 7 минут, 11.08.2019 года в 04:08:29 исходящий вызов продолжительностью 1 минута, 11.08.2019 года в 04:31:44 исходящий вызов продолжительностью 1 минута (Т.2, л.д.79-83, 18-19).

Изъятые в ходе осмотра места происшествия: два сотовых телефона марки «Nokia», один из которых с сим-картой Билайн (<данные изъяты>), шесть ножей, брюки защитного цвета, футболка серо-голубого цвета, плед, четыре наволочки, две простыни, два пододеяльника, одежда с трупа Ш.М.А. (халат, футболка, бюстгальтер, джинсы, трусы, пара носок), смывы с рук и срезы ногтевых пластин трупа, смыв вещества бурого цвета с пола рядом с трупом, а также изъятые в ходе выемок смывы с рук ФИО1, кожный лоскут с раной трупа Ш.М.А., образцы крови ФИО1 и трупа Ш.М.А., детализация звонков по абонентскому номеру <данные изъяты> осмотрены, признаны и приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств (Т.2, л.д.7-14, 16-22, 24-53, 55-58, 60-73, 75-77).

В ходе предварительного расследования подсудимому ФИО1 проведена амбулаторная комплексная психолого-психиатрическая судебная экспертиза (Т.1, л.д.239-242).

Как следует из заключения комиссии экспертов, ФИО1 психически здоров, каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики, лишающим его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, он не страдает, как и не страдал ими в период времени, относящийся к инкриминируемому деянию. ФИО1 обнаруживает отдельные черты эмоционально-волевой неустойчивости (неустойчивость эмоций, категоричность в суждениях), которые не достигают глубины расстройства личности. В момент совершения инкриминируемого ему деяния ФИО1 находился в состоянии простого алкогольного опьянения. Однако его действия не сопровождались выраженными нарушениями мышления, эмоционально-волевыми расстройствами, дезорганизацией психической деятельности, нарушениями критических и прогностических способностей, поэтому он мог, в том числе и в полной мере, осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими как в период инкриминируемого ему деяния, так и в настоящее время. По своему психическому состоянию ФИО1 может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать о них показания, способен понимать характер и значение уголовного судопроизводства (сущность процессуальных действий и получаемых посредством их доказательств) и своего процессуального положения (содержание своих процессуальных прав и обязанностей), обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию указанных прав и обязанностей, может участвовать в предварительном следствии и в суде. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО1 не нуждается.

Согласно выводам эксперта-психолога каких-либо индивидуально-психологических особенностей, которые оказывали существенное влияние на поведение в момент совершения инкриминируемого ему деяния, у ФИО1 не выявлено. В этот момент в состоянии аффекта ФИО1 не находился, а находился в состоянии алкогольного опьянения, которое изменяет восприятие, снижает самоконтроль, облегчает проявление агрессивных побуждений.

Анализируя заключение экспертов, сопоставляя его с личным наблюдением за поведением подсудимого в период судебного разбирательства, суд находит его научно обоснованным, в полной мере отражающим характер и особенности состояния психики ФИО1, а самого подсудимого, в связи с этим, вменяемым лицом, способным нести уголовную ответственность за содеянное.

По ходатайству потерпевшего Шуг.А.Г. в обоснование его доводов о применении подсудимым насилия к погибшей, в ходе судебного заседания к материалам дела была приобщена справка ОБУЗ «Кинешемская ЦРБ», согласно которой в период с 20 по 28 сентября 2018 года Ш.М.А. находилась на стационарном лечении с диагнозом: ЗЧМТ. Ушиб головного мозга I ст. Ушибы мягких тканей лица, тела, конечностей.

В свою очередь, по ходатайству стороны защиты судом исследовался материал номенклатурного дела регистрационный № по сообщению старшего оперативного дежурного МО «Кинешемский» С.С.В. об оказании медицинской помощи Ш.М.А. по данному факту. При этом, согласно составленному 18 октября 2018 года рапорту УПП МО МВД России «Вичугский» Шир. М.А. оснований для проведения проверки в рамках УПК РФ и КоАП РФ не установлено, в связи с чем принято решение о приобщении сообщения в номенклатурное дело, прилагаемое к КУСП МО МВД России «Вичугский».

Суд считает, что указанные документы хоть и свидетельствуют с учетом данных потерпевшими Шуг. в суде показаниями о характере взаимоотношений между подсудимым ФИО1 и пострадавшей Ш.М.А.., однако непосредственного отношения к событиям рассматриваемого уголовного дела не имеют.

Оценив исследованные по делу доказательства в их совокупности, суд считает вину ФИО1 в совершении преступлении доказанной.

Помимо показаний подсудимого ФИО1, который не отрицал факт нанесения им ударов ножом Ш.М.А., его виновность подтверждается показаниями потерпевших Шуг.А.В. и Шуг.Л.В.., свидетелей Г.Г.В., С.О.В., П.Л.А.., В.С.А., М.А.А.., М.Г.В.., протоколами следственных и процессуальных действий, экспертными заключениями, письменными и вещественными доказательствами.

При этом суд критически относиться к показаниям свидетеля Г.Г.В. в ходе судебного разбирательства в части ее утверждения о том, что в ночь убийства она не слышала ссоры между ФИО1 и Ш.М.А.., поскольку в этой части они не согласуются с ее же собственными показаниями на предварительном следствии о том, что она слышала ссору, и с показаниями подсудимого об имевшемся между ним и ФИО3 конфликте.

Таким образом, в этой части свои выводы суд основывает на показаниях свидетеля Г.Г.В. в ходе предварительного следствия.

Действия подсудимого ФИО1 суд квалифицирует по ст.105 ч.1 УК РФ, поскольку установлено, что он совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Квалифицируя действия подсудимого подобным образом, суд исходит из следующего.

Поводом к совершению подсудимым преступления явилось аморальное и противоправное поведение потерпевшей Ш.М.А.., которая в ходе совместного употребления с ФИО1 спиртного высказала в его адрес оскорбления и размахивала перед его лицом ножом, словесно угрожая ему убийством.

Это следует из показаний подсудимого ФИО1, которые в данной части не опровергнуты представленными стороной обвинения доказательствами, в связи с чем суд изменяет формулировку предъявленного ФИО1 обвинения в части мотива совершения преступления.

Вместе с тем ФИО1 не находился в состоянии необходимой обороны, как и не действовал с превышением ее пределов, поскольку действия Ш.М.А. не носили характера общественно опасного посягательства. Указанный вывод суд основывает на показаниях подсудимого ФИО1, согласно которым Ш.М.А. лишь размахивала перед ним ножом, не предпринимая конкретных действий, направленных на причинение ему телесных повреждений, что согласуется с заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно выводам которой, таковых у ФИО1 обнаружено не было.

ФИО1 в свою очередь, отобрав у Ш.М.А. нож, нанес последней множественные и сильные удары клинком ножа преимущественно в жизненно-важные части тела – лицо и шею, от которых наступила смерть Ш.М.А.. Его действия и наступившие последствия - смерть Ш.М.А. находятся в прямой причинно-следственной связи.

Таким образом, характер действий подсудимого, избранное им орудие преступления свидетельствуют о том, что он действовал с умыслом на причинение смерти Ш.М.А.

При этом ФИО1 не находился в состоянии аффекта, что подтверждается заключением амбулаторной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы, оснований сомневаться в обоснованности выводов которой у суда не имеется, а также характером последовательных и целенаправленных действий подсудимого, который после наступления смерти Ш.М.А. вымыл нож и руки, переоделся, а затем позвонил в «скорую помощь» и своей сестре, сообщив о том, что Ш.М.А. умерла.

Суд отмечает, что комиссии экспертов были предоставлены достаточные для производства экспертизы материалы, поскольку ходатайства о предоставлении дополнительных материалов, необходимых для дачи заключения, экспертами заявлено не было.

Каких-либо существенных нарушений норм УПК РФ, которые бы влекли недопустимость полученных в ходе предварительного следствия доказательств, не допущено.

Между тем, суд считает необходимым исключить из предъявленного подсудимому обвинения указание на нанесение им Ш.М.А. неустановленным тупым предметом не менее 10 ударов в теменную область головы, лица и шеи, переднюю поверхность грудной клетки, по обеим верхним конечностям и правому предплечью и, соответственно, на причинение Ш.М.А. кровоизлияний в мягких тканях теменной области, кровоподтеков на лице, шее, передней поверхности грудной клетки, на обеих верхних конечностях, ссадины на правом предплечье, так как согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз указанные повреждения не имеют отношения к причине смерти Ш.М.А.., а, кроме того, доказательств их причинения с целью лишения Ш.М.А. жизни и одновременно с ножевыми ранениями суду не представлено.

Поскольку преступление, предусмотренное ч.1 ст.105 УК РФ является оконченным с момента наступления смерти потерпевшего, суд также исключает из предъявленного подсудимому ФИО1 обвинения указание на причинение им Ш.М.А. резаной раны задней поверхности шеи с повреждением позвоночника, четырех поверхностных резаных ран мягких тканей задней поверхности шеи, которые по заключениям судебно-медицинских экспертиз являются посмертными, то есть образовались после наступления смерти Ш.М.А.

Вносимые судом в обвинение ФИО1 изменения не ухудшают его положение и не нарушают его права на защиту.

При назначении подсудимому ФИО1 наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающее наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Совершенное ФИО1 преступление в силу ч.5 ст.15 УК РФ относится к категории особо тяжких.

ФИО1 не судим (Т.3, л.д.109-110, 116), к административной ответственности не привлекался (Т.3, л.д.118, 119), на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит (Т.2, л.д.105-108).

Согласно рапортам-характеристикам сотрудников МО МВД России «Вичугский» по месту жительства, где до рассматриваемого преступления ФИО1 проживал с супругой Ш.М.А., он характеризуется удовлетворительно, жалоб на него не поступало, трудоустроен, ранее привлекался к уголовной ответственности, к административной – не привлекался, по учетам МО МВД РФ «Вичугский» не проходит (Т.2, л.д.172, 177).

По месту работы в ОБУЗ «Вичугская ЦРБ», где ФИО1 работал фельдшером выездной бригады отделения скорой медицинской помощи, он характеризуется положительно, как дисциплинированный, высококвалифицированный, ответственный специалист, обладающий обширным объемом знаний по имеющейся специальности, честный, спокойный, всегда готов прийти на помощь, неоднократно получал благодарности от пациентов (Т.2, л.д.174).

По ходатайству стороны защиты в ходе судебного заседания исследовалась карта амбулаторного больного ФИО1, содержащая сведения о наблюдении и прохождении им лечения, в том числе, по поводу кардиологических заболеваний.

По сообщению МЧ-9 ФКУЗ МСЧ-37 ФСИН России ФИО1 наблюдается у врача-терапевта с диагнозом: ИБС, ПИКС от 2014 года, Гипертоническая болезнь 3 ст, АГ0 Риск 4 Н1 ФК1, ХОБЛ, вне обострения. Деформирующий артрозо-артрит 1 плюснефалангового сустава правой стопы. Хронический фарингит, вне обострения. В настоящее время состояние здоровья удовлетворительное.

При назначении наказания суд также учитывает принесение подсудимым ФИО1 извинения потерпевшим в ходе судебного заседания и его положительные характеристики со стороны родственников и коллег.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд в соответствии с п.«з» ч.1 ст.61 УК РФ признает аморальность и противоправность поведения потерпевшей, явившегося поводом для преступления, а в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ – участие ФИО1 в боевых действиях, состояние здоровья его, а также его родителей, которым он оказывает помощь.

Учитывая характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, принимая во внимание обусловленность преступного поведения подсудимого, в том числе, состоянием его алкогольного опьянения, суд в соответствии с ч.1.1 ст.63 УК РФ признает обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя.

При решении вопроса о виде и размере наказания суд, учитывая, что санкция ч.1 ст.105 УК РФ предусматривает наказание исключительно в виде лишения свободы на длительный срок, а также принимая во внимание характер, степень общественной опасности и фактические обстоятельства содеянного, совокупность сведений о личности ФИО1, считает, что исправление подсудимого, а также достижение иных предусмотренных ч.2 ст.43 УК РФ целей наказания возможно только при условии реального отбывания им наказания в виде лишения свободы, в связи с чем не находит оснований для применения ст.73 УК РФ.

Также с учетом всех обстоятельств дела суд не усматривает оснований для признания установленных смягчающих наказание обстоятельств исключительными, позволяющими применить положения ст.64 УК РФ при назначении ФИО1 наказания.

Ввиду наличия отягчающего наказание обстоятельства положения ч.6 ст.15 УК РФ применению не подлежат.

Учитывая повышенную степень общественной опасности совершенного преступления, суд считает необходимым в целях установления дополнительного контроля за поведением осужденного назначить ФИО1 безальтернативное дополнительное наказание в виде ограничения свободы с установлением лишь тех ограничений, которые согласно ч.1 ст.53 УК РФ предусмотрены в качестве обязательных. Кроме этого, в соответствии с положениями ч.1 ст.53 УК РФ суд возлагает на ФИО1 обязанность являться в специализированный государственный орган 1 раз в месяц для регистрации.

В соответствии с требованиями п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ за совершение особо тяжкого преступления подсудимый должен отбывать наказание в исправительной колонии строгого режима.

Поскольку не изменились обстоятельства, послужившие основанием для избрания и неоднократного продления срока содержания подсудимого под стражей, учитывая адекватность примененной меры пресечения инкриминированному ФИО1 преступлению, до вступления приговора в законную силу суд оставляет ему меру пресечения в виде заключения под стражей, которая на основании ч.2 ст. 97 УПК РФ необходима также для обеспечения исполнения приговора.

В силу положений ст.72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Потерпевшими Шуг.А.Г. и Шуг.Л.В. в ходе судебного разбирательства заявлены гражданские иски, в которых с учетом последующего увеличения Шуг.Л.В. исковых требований они просят взыскать с подсудимого в пользу каждого в счет компенсации морального вреда по 800000 рублей, последняя, кроме того, затраты, связанные с погребением погибшей Ш.М.А. в общей сумме 113257 рублей.

Подсудимый ФИО1 иски потерпевших в части компенсации морального вреда не признал, заявленное потерпевшей Шуг.Л.В. требование о взыскании расходов на погребение признал частично, за исключением стоимости поминального обеда в сороковой день.

Решая вопрос о размере компенсации морального вреда потерпевшим Шуг.А.Г. и Шуг.Л.В., суд исходит из требований ст.ст.151-152 и 1099-1101 ГК РФ. В результате смерти Ш.М.А., являвшейся для потерпевших дочерью, Шуг.А.Г. и Л.В. были причинены глубокие нравственные страдания. Характер нравственных страданий суд оценивает с учетом фактических обстоятельств дела, при которых был причинен моральный вред, в том числе аморального и противоправного поведения пострадавшей, явившегося поводом для преступления, и степени вины подсудимого. Учитывая изложенное, исходя из принципа разумности и справедливости, а также принимая во внимание имущественное положение подсудимого, суд определяет размер подлежащего компенсации морального вреда Шуг.А.Г. и Шуг.Л.В. – в 600000 рублей в пользу каждого.

В соответствии со ст.1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Федеральный закон от 12.01.1996 года №8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» определяет погребение как обрядовые действия по захоронению тела человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям.

Понесенные и документально подтвержденные потерпевшей Шуг.Л.В. расходы на погребение, включая автоуслуги в ходе похорон, санитарно-косметическую обработку трупа, бальзамирование, приобретение четырех венков, гроба, подушки, покрова, покрывала, креста, таблички, сорочки женской, чулок, платья, тапочек, платка женского, савана, оплату услуг ритуального зала, а также поминального обеда в день похорон, всего на сумму 74857 рублей, суд полагает соответствующими сложившимся в Росии обычаям и традициям, не выходящими за пределы обрядовых действий по непосредственному погребению тела, необходимыми и связанными с достойными похоронами.

Вместе с тем, расходы в размере 38400 рублей, понесенные Шуг.Л.В. на поминальный обед в сороковой день, суд не относит к числу необходимых и непосредственно связанных с погребением, в связи с чем требования потерпевшей удовлетворению в данной части не подлежат.

Поскольку потерпевшая сторона ходатайствовала об обращении взыскания на транспортное средство ФИО1, суд с учетом положений действующего законодательства приходит к выводу о необходимости обратить взыскание на принадлежащий подсудимому на праве собственности и переданный на ответственное хранение свидетелю С.О.В. автомобиль марки «ВАЗ-21093», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, на который наложен арест.

Судьба вещественных доказательств определяется судом в соответствии с положениями ст.ст.81-82 УПК РФ. При этом, поскольку в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства не было установлено, каким из числа изъятых с места происшествия шести ножей были причинены телесные повреждения пострадавшей Ш.М.А., суд считает необходимым выдать их указанным осужденным лицам.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ст.105 ч.1 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год.

В соответствии со ст. 53 УК РФ в течение срока дополнительного наказания в виде ограничения свободы установить ФИО1 следующие ограничения: не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, и обязать его являться в указанный специализированный государственный орган 1 раз в месяц для регистрации в дни, установленные этим органом.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании ч.3.1 ст.72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок отбывания наказания время содержания его под стражей в период с 11 августа 2019 года и до вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить прежней - заключение под стражей с содержанием в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ивановской области.

Гражданский иск потерпевшего Шуг.А.Г. удовлетворить частично.

Взыскать с осужденного ФИО1 в пользу потерпевшего Шуг.А.Г. 600000 рублей в счет компенсации морального вреда.

Гражданский иск потерпевшей Шуг.Л.В. удовлетворить в следующей части.

Взыскать с осужденного ФИО1 в пользу потерпевшей Шуг.Л.В. 600000 рублей в счет компенсации морального вреда и 74857 рублей в счет возмещения расходов на погребение.

Обратить взыскание на арестованное, принадлежащее подсудимому ФИО1 на праве собственности транспортное средство марки «ВАЗ-21093», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, переданное на ответственное хранение свидетелю С.О.В.

Вещественные доказательства по уголовному делу:

- смывы с рук ФИО1 и рук трупа Ш.М.А., смыв вещества бурого цвета с пола, срезы ногтевых пластин рук трупа Ш.М.А., кожный лоскут с раной трупа Ш.М.А.., образцы крови ФИО1 и трупа Ш.М.А., одежду с трупа Ш.М.А. (халат, футболка, бюстгальтер, джинсы, трусы, пара носок), хранящиеся в камере вещественных доказательств СО по г.Вичуга СУ СК России по Ивановской области, - уничтожить;

- шесть ножей, два мобильных телефона «Nokia» - выдать указанным осужденным ФИО1 лицам, а при отказе от получения – уничтожить;

-плед, брюки, футболку серо-голубого цвета, четыре наволочки, два пододеяльника, две простыни – выдать осужденному ФИО1 или указанным им лицам, а при отказе от получения - уничтожить;

-детализацию звонков по абонентскому номеру – хранить при деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Ивановский областной суд через Вичугский городской суд Ивановской области в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Такое ходатайство может быть заявлено осужденным в течение 10 суток со дня вручения ему копии приговора в апелляционной жалобе, либо в тот же срок со дня вручения копии апелляционной жалобы или представления прокурора, затрагивающих его интересы, в отдельном ходатайстве, либо возражениях на жалобу или представление.

Председательствующий: