Апелляционное определение № 33-5083/2025 от 15 декабря 2025 г.

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0020-01-2023-001750-13 33-5083/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Белгород 16 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

председательствующего Переверзевой Ю.А.,

судей Фурмановой Л.Г., Украинской О.И.,

при ведении протокола секретарями судебного заседания Кадейкиной Е.В., Дорошковой А.А.,

с участием прокурора Череповой А.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к акционерному обществу «Старооскольский завод автотракторного электрооборудования им. А.М. Мамонова» о компенсации морального вреда, взыскании судебных расходов,

по апелляционной жалобе ФИО1

на решение Старооскольского городского суда Белгородской области от 26.08.2025.

Заслушав доклад судьи Переверзевой Ю.А., объяснения ФИО1, его представителя ФИО2, поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя акционерного общества «Старооскольский завод автотракторного электрооборудования им. А.М. Мамонова» ФИО3, возражавшего против удовлетворения апелляционной жалобы, заключение прокурора Череповой А.А., считавшей апелляционную жалобу обоснованной, а решение суда подлежащим изменению, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском, в котором (с учетом уточнения исковых требований) просил взыскать с акционерного общества «Старооскольский завод автотракторного электрооборудования им. А.М. Мамонова» (далее – АО «СОАТЭ») в счет компенсации морального вреда 1000000 рублей, из которых: в связи с получением профессионального заболевания <данные изъяты> от воздействия шума – 400000 рублей, в связи с получением профессионального заболевания: <данные изъяты> – 600000 рублей, а также расходы по оплате услуг представителя в размере 25000 рублей.

Решением Старооскольского городского суда Белгородской области от 29.02.2024 иск удовлетворен в части. С АО «СОАТЭ» в пользу ФИО1 взысканы компенсация морального вреда в размере 200000 рублей и расходы по оплате услуг представителя в размере 12500 рублей. В удовлетворении остальной части иска отказано. С АО «СОАТЭ» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 300 рублей.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 09.07.2024 решение Старооскольского городского суда Белгородской области от 29.02.2024 оставлено без изменения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 03.02.2025 решение Старооскольского городского суда Белгородской области от 29.02.2024 и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 09.07.2024 отменены. Дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Решением Старооскольского городского суда Белгородской области от 26.08.2025 иск удовлетворен в части. С АО «СОАТЭ» в пользу ФИО1 взысканы компенсация морального вреда в размере 200000 рублей и расходы по оплате услуг представителя в размере 12500 рублей. В удовлетворении остальной части иска отказано. С АО «СОАТЭ» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 300 рублей. Указано об оставлении решения без исполнения.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит решение суда отменить, принять новое решение об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Ответчиком на апелляционную жалобу поданы возражения.

Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции, изучив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, возражений, выслушав стороны, заключение прокурора, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО1 работает в АО «СОАТЭ» с 11.11.1983.

Из акта о случае профессионального заболевания от 25.04.2019, утвержденного заместителем начальника территориального отдела Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Белгородской области в Старооскольском районе, следует, что у ФИО1 выявлено профессиональное заболевание: <данные изъяты> от воздействия шума (пункт 3).

Указанное профессиональное заболевание возникло в связи с длительным воздействием на организм вредных производственных факторов: уровень общей вибрации от 63 дБ до 99 дБ (ПДУ – 92 дБ), уровень шума (эквивалентный уровень звука) от 70 до 88 дБА (ПДУ – 80 дБА) (пункт 18).

Данным актом также установлено, что профессиональное заболевание возникло в результате несовершенства механизмов, оборудования, длительного стажа работы в условиях воздействия шума. Непосредственной причиной заболевание послужил производственный шум, превышающий ПДУ (пункт 20).

Согласно пунктам 6-9 акта о случае профессионального заболевания стаж работы истца в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов – 40 лет 10 месяцев, в должности наладчика литейных машин 6 разряда – 24 года 7 месяцев.

Вина работника в профессиональном заболевании отсутствует (пункт 19 акта).

Ранее профессионального заболевания у истца не установлено (пункт 15 акта).

Согласно справке МСЭ-№ от 16.02.2023 определена степень утраты трудоспособности ФИО1 в результате профессионального заболевания от 04.04.2019 (акт о профессиональном заболевании от 25.04.2019) в размере 10% с 27.01.2023 по 01.02.2024.

С 01.02.2024 степень утраты профессиональной трудоспособности истца установлена такая же – 10% (справка МСЭ-№ от 29.01.2024).

Из акта о случае профессионального заболевания от 09.11.2021, утвержденного начальником территориального отдела Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Белгородской области в Старооскольском районе, следует, что у ФИО1 выявлено профессиональное заболевание: <данные изъяты> (пункт 3).

Указанное профессиональное заболевание возникло в связи с длительным воздействием на организм вредных производственных факторов: уровень общей вибрации от 63 дБ до 99 дБ (ПДУ – 92 дБ), уровень шума (эквивалентный уровень звука) от 70 до 88 дБА (ПДУ – 80 дБА) (пункт 18).

Данным актом также установлено, что профессиональное заболевание возникло в результате несовершенства механизмов, оборудования, длительного стажа работы в условиях вредных производственных факторов (вибрация). Непосредственной причиной заболевание послужила вибрация (пункт 20).

Согласно пунктам 6-9 акта о случае профессионального заболевания стаж работы истца в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов – 27 лет 3 месяца, в должности наладчика литейных машин 6 разряда – 27 лет 3 месяцев.

Вина работника в профессиональном заболевании отсутствует (пункт 19 акта).

Согласно справке МСЭ-№ от 16.02.2023 определена степень утраты трудоспособности ФИО1 в результате профессионального заболевания от 11.10.2021 (акт о профессиональном заболевании от 09.11.2021) в размере 20% с 01.04.2023 до 01.04.2024.

С 01.04.2024 степень утраты профессиональной трудоспособности истца установлена такая же – 20% (справка МСЭ-№ от 29.01.2024).

Как следует из медицинского заключения ФБУН «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» от 08.10.2020 № 400, заболевание истца – <данные изъяты> от воздействия шума является профессиональным. Для решения экспертных вопросов в отношении заболевания - <данные изъяты> необходимы уточненные параметры тяжести трудового процесса на рабочем месте наладчика литейных машин.

Из медицинского заключения ФБУН «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» от 11.10.2021 № 1115 следует, что у истца имеется два основных заболевания: 1. <данные изъяты> 2. <данные изъяты> и оба заболевания являются профессиональными.

В обоснование 1-го основного заболевания <данные изъяты> врачебная комиссия указала следующее: учитывая жалобы больного, стойкие клинические проявления <данные изъяты>, подтверждаемые данными клинико-функциональных исследований <данные изъяты>, постепенное развитие заболевания в период работы (более 40 лет) в условиях воздействия неблагоприятных производственных факторов (общая вибрация выше ПДУ до 7 дБ), устанавливается профессиональное заболевание.

Также врачебной комиссией ФИО1 даны рекомендации: противопоказана работа в условиях воздействия вибрации, физических перегрузок и неблагоприятного микроклимата.

В основу медицинского заключения от 11.10.2021 № 1115 положена санитарно-гигиеническая характеристика условий труда работника № 4 от 22.02.2019 и информационное письмо от 26.02.2021 № 362-21.

Разрешая спор и частично удовлетворяя требования ФИО1, суд первой инстанции исходил из того, что между имеющимся у него профессиональным заболеванием <данные изъяты> и негативным воздействием на его организм вредных производственных факторов во время работы у ответчика имеется причинно-следственная связь, поскольку ответчик не создал истцу безопасных условий труда, тем самым причинив ему моральный вред в результате профессионального заболевания, в связи с чем у ответчика возникло обязательство возместить моральный вред, причиненный истцу указанным профессиональным заболеванием.

Учитывая указанные обстоятельства, а также степень утраты профессиональной трудоспособности, необходимость лечения в связи с имеющимся заболеванием, возраст истца, требования разумности и справедливости, степень нравственных и физических страданий истца, суд определил подлежащую взысканию с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 200000 рублей.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, определенный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда в связи с получением профессионального заболевания <данные изъяты> соответствует нравственным переживаниям ФИО1, продолжительности воздействия вредных факторов на его здоровье, степени утраты профессиональной трудоспособности, степени вины ответчика в недостаточном соблюдении требований охраны труда, приведшем к заболеванию истца.

Вышеуказанный размер компенсации морального вреда не является заниженным, соответствует тому объему физических и нравственных страданий, о которых заявлено истцом, отвечает требованиям разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения, то есть основополагающим принципам, предполагающим баланс интересов сторон.

Отказывая в удовлетворении требований ФИО1 о взыскании с АО «СОАТЭ» компенсации морального вреда в связи с заболеванием <данные изъяты>, суд первой инстанции исходил из отсутствия причинно-следственной связи между указанным заболеванием и работой истца в АО «СОАТЭ».

Судебная коллегия полагает, что выводы суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении требований ФИО1 сделаны с нарушением норм материального и процессуального права, регулирующих спорные отношения.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 1 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами осуществляется трудовым законодательством (включая законодательство об охране труда), состоящим из Трудового кодекса, иных федеральных законов и законов субъектов Российской Федерации, содержащих нормы трудового права (абзацы первый и второй части 1 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации).

Трудовые отношения и иные непосредственно связанные с ними отношения регулируются также коллективными договорами, соглашениями и локальными нормативными актами, содержащими нормы трудового права (часть 2 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации).

Трудовым кодексом Российской Федерации установлено право работника на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом, иными федеральными законами (абзац четырнадцатый части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (часть 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее - Федеральный закон № 125-ФЗ), абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (статья 1099).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Вред, причиненный правомерными действиями, подлежит возмещению в случаях, предусмотренных законом (пункт 3 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 12 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

В пунктах 14, 15, 18, 22, 25, 30 вышеназванного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, и другие негативные эмоции).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего.

Моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

В пункте 47 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

Разрешая спор и отказывая ФИО1 в удовлетворении требований к АО «СОАТЭ» о взыскании морального вреда вследствие полученного профессионального заболевания <данные изъяты> суд первой инстанции положил в основу своего решения заключение судебно-медицинской экспертизы БУЗ Воронежской области «Воронежская областная клиническая больница № 1» от 27.06.2025 как исключительное доказательство и исходил из того, что этим заключением установлено отсутствие причинно-следственной связи указанного заболевания с профессиональной деятельностью истца в АО «СОАТЭ».

Между тем, данное обоснование не соответствует требованиям процессуального закона.

В силу части 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Обстоятельства, имеющие значение для дела, определяются судом исходя из норм материального права, подлежащих применению в данном деле, с учетом доводов и возражений сторон.

Согласно статье 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

О назначении экспертизы или об отклонении ходатайства о назначении экспертизы суд выносит определение (часть 4 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Назначая определением от 07.04.2025 по делу судебную экспертизу и именуя ее как повторная, суд ограничился лишь тем, что не обладает специальными познаниями в области медицины, в связи с чем назначил экспертизу исключительно по ходатайству ответчика.

При этом в ходатайстве о назначении экспертизы (т. 4 л.д. 158-159) ответчик указал на несогласие с имеющимся в материалах дела медицинским заключением от 11.10.2021 № 1115 о наличии у истца профессионального заболевания <данные изъяты>, сославшись на то, что санитарно-гигиеническая характеристика № 4, положенная в основу этого заключения, не является достоверной в части факторов «пыль и вибрация», представив письмо Территориального отдела Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Белгородской области в Старооскольском районе от 18.04.2023 № 14/624-23.

Суд первой инстанции, удовлетворяя ходатайство ответчика о назначении экспертизы, не обосновал и не мотивировал необходимость назначения судебной экспертизы при наличии в деле медицинского заключения от 11.10.2021 № 1115, подтверждающего наличие у истца профессионального заболевания, не учел, что письмо Территориального отдела Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Белгородской области в Старооскольском районе № 14/624-23 было подготовлено лишь 18.04.2023, то есть уже после медицинского заключения от 11.10.2021 № 1115, неоспоренного и неотмененного акта о случае профессионального заболевания от 09.11.2021 и, соответственно, после обращения истца в суд с настоящим иском.

В соответствии с частью 4 статьи 63 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 323-ФЗ) экспертиза связи заболевания с профессией проводится в целях установления причинно-следственной связи заболевания с профессиональной деятельностью.

Экспертиза связи заболевания с профессией проводится специализированной медицинской организацией или специализированным структурным подразделением медицинской организации в области профессиональной патологии при выявлении профессионального заболевания. По результатам экспертизы связи заболевания с профессией выносится медицинское заключение о наличии или об отсутствии профессионального заболевания (часть 5 статьи 63 Федерального закона № 323-ФЗ).

Порядок проведения экспертизы связи заболевания с профессией и форма медицинского заключения о наличии или об отсутствии профессионального заболевания устанавливаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 6 статьи 63 Федерального закона № 323-ФЗ).

На момент составления акта о случае профессионального заболевания от 09.11.2021 действовало Положение о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденное постановлением Правительства Российской Федерации от 15.12.2000 № 967 (далее – Положение).

Согласно пункту 2 Положения расследованию и учету в соответствии с настоящим Положением подлежат острые и хронические профессиональные заболевания (отравления), возникновение которых у работников и других лиц (далее именуются - работники) обусловлено воздействием вредных производственных факторов при выполнении ими трудовых обязанностей или производственной деятельности по заданию организации или индивидуального предпринимателя.

В силу пункта 14 Положения центр профессиональной патологии на основании клинических данных состояния здоровья работника и представленных документов устанавливает заключительный диагноз - хроническое профессиональное заболевание (в том числе возникшее спустя длительный срок после прекращения работы в контакте с вредными веществами или производственными факторами), составляет медицинское заключение и в 3-дневный срок направляет соответствующее извещение в центр государственного санитарно-эпидемиологического надзора, работодателю, страховщику и в учреждение здравоохранения, направившее больного.

Установленный диагноз - острое или хроническое профессиональное заболевание (отравление) может быть изменен или отменен центром профессиональной патологии на основании результатов дополнительно проведенных исследований и экспертизы. Рассмотрение особо сложных случаев профессиональных заболеваний возлагается на Центр профессиональной патологии Министерства здравоохранения Российской Федерации (пункт 16 Положения).

Работодатель обязан организовать расследование обстоятельств и причин возникновения у работника профессионального заболевания (далее именуется - расследование).

Работодатель в течение 10 дней с даты получения извещения об установлении заключительного диагноза профессионального заболевания образует комиссию по расследованию профессионального заболевания (далее именуется - комиссия), возглавляемую главным врачом центра государственного санитарно-эпидемиологического надзора. В состав комиссии входят представитель работодателя, специалист по охране труда (или лицо, назначенное работодателем ответственным за организацию работы по охране труда), представитель учреждения здравоохранения, профсоюзного или иного уполномоченного работниками представительного органа.

В расследовании могут принимать участие другие специалисты (пункт 19 Положения).

Согласно пункту 25 Положения для принятия решения по результатам расследования необходимы следующие документы: а) приказ о создании комиссии; б) санитарно-гигиеническая характеристика условий труда работника; в) сведения о проведенных медицинских осмотрах; г) выписка из журналов регистрации инструктажей и протоколов проверки знаний работника по охране труда; д) протоколы объяснений работника, опросов лиц, работавших с ним, других лиц; е) экспертные заключения специалистов, результаты исследований и экспериментов; ж) медицинская документация о характере и степени тяжести повреждения, причиненного здоровью работника; з) копии документов, подтверждающих выдачу работнику средств индивидуальной защиты; и) выписки из ранее выданных по данному производству (объекту) предписаний центра государственного санитарно-эпидемиологического надзора; к) другие материалы по усмотрению комиссии.

На основании рассмотрения документов комиссия устанавливает обстоятельства и причины профессионального заболевания работника, определяет лиц, допустивших нарушения государственных санитарно-эпидемиологических правил, иных нормативных актов, и меры по устранению причин возникновения и предупреждению профессиональных заболеваний.

Если комиссией установлено, что грубая неосторожность застрахованного содействовала возникновению или увеличению вреда, причиненного его здоровью, то с учетом заключения профсоюзного или иного уполномоченного застрахованным представительного органа комиссия устанавливает степень вины застрахованного (в процентах) (пункт 26 Положения).

По результатам расследования комиссия составляет акт о случае профессионального заболевания по прилагаемой форме (пункт 27 Положения).

Акт о случае профессионального заболевания является документом, устанавливающим профессиональный характер заболевания, возникшего у работника на данном производстве (пункт 30 Положения).

В акте о случае профессионального заболевания подробно излагаются обстоятельства и причины профессионального заболевания, а также указываются лица, допустившие нарушения государственных санитарно-эпидемиологических правил, иных нормативных актов. В случае установления факта грубой неосторожности застрахованного, содействовавшей возникновению или увеличению вреда, причиненного его здоровью, указывается установленная комиссией степень его вины (в процентах) (пункт 32 Положения).

Разногласия по вопросам установления диагноза профессионального заболевания и его расследования рассматриваются органами и учреждениями государственной санитарно-эпидемиологической службы Российской Федерации, Центром профессиональной патологии Министерства здравоохранения Российской Федерации, федеральной инспекцией труда, страховщиком или судом (пункт 35 Положения).

В целях разъяснения применения Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 28.05.2001 № 176 утверждена Инструкция о порядке применения Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 15.12.2000 № 967 (далее также - Инструкция).

Согласно пункту 4.6 Инструкции по результатам расследования случая профессионального заболевания (отравления) комиссией в 3-дневный срок по истечении срока расследования составляется акт.

В случае несогласия работодателя (его представителя, пострадавшего работника) с содержанием акта о случае профессионального заболевания (отравления) и отказа от подписи он (они) вправе, письменно изложив свои возражения, приложить их к акту, а также направить апелляцию в вышестоящее по подчиненности учреждение госсанэпидслужбы.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» разъяснено, что под профессиональным заболеванием понимается острое или хроническое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности.

При рассмотрении дел о возмещении вреда, причиненного здоровью в результате возникновения у застрахованного профессионального заболевания, необходимо иметь в виду, что в силу Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 года N 967, заключительный диагноз - профессиональное заболевание имеют право устанавливать впервые только специализированные лечебно-профилактические учреждения, клиники или отделы профессиональных заболеваний медицинских научных учреждений или их подразделения (далее - центр профессиональной патологии).

Установленный диагноз может быть отменен или изменен только центром профессиональной патологии в порядке, предусмотренном пунктом 16 названного Положения.

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации следует, что профессиональным заболеванием признается заболевание застрахованного лица, явившееся результатом воздействия на него вредного производственного фактора, повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности. Для установления причинной связи между фактом повреждения здоровья работника и воздействием на него вредного производственного фактора уполномоченным медицинским учреждением проводится экспертиза, по результатам которой выносится медицинское заключение о наличии или отсутствии профессионального заболевания. Установленный диагноз - острое или хроническое профессиональное заболевание (отравление) может быть изменен или отменен центром профессиональной патологии на основании результатов дополнительно проведенных исследований и экспертизы. Рассмотрение особо сложных случаев профессиональных заболеваний возлагается на Центр профессиональной патологии Министерства здравоохранения Российской Федерации. Разногласия по вопросам установления диагноза профессионального заболевания и его расследования рассматриваются органами и учреждениями государственной санитарно-эпидемиологической службы Российской Федерации, Центром профессиональной патологии Министерства здравоохранения Российской Федерации, федеральной инспекцией труда, страховщиком или судом.

Разрешая спор и приходя к выводу об отсутствии у ФИО1 связи заболевания <данные изъяты> с профессией, суд первой инстанции вышеприведенное правовое регулирование при рассмотрении спора не учел.

Вместе с тем, из материалов дела следует, что истцу вышеуказанный диагноз и связь его с работой в АО «СОАТЭ» были установлены в порядке, предусмотренном Положением о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 15.12.2000 № 967.

Так, на основании извещения поликлиники ОГБУЗ «БОКБ Святителя Иоасафа» об установлении предварительных диагнозов хронического профессионального заболевания составлена санитарно-гигиеническая характеристика условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания № 4 от 22.02.2019, утвержденная Главным государственным санитарным врачом по г. Старый Оскол и Старооскольскому району.

Согласно медицинскому заключению ФБУН «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» от 11.10.2021 № 1115 установлено два основных заболевания истца, в том числе <данные изъяты> указано, что заболевание является профессиональным.

12.10.2021 указанным учреждением выдано извещение № 954-12-н об установлении заключительного диагноза <данные изъяты>

09.11.2021 составлен акт о случае профессионального заболевания, в котором в пункте 18 в качестве причин профессионального заболевания указано длительное воздействие на организм вредных производственных факторов: уровень общей вибрации от 63 дБ до 99 дБ (ПДУ – 92 дБ), уровень шума (эквивалентный уровень звука) от 70 до 88 дБА (ПДУ – 80 дБА).

Согласно пункту 20 указанного акта заболевание является профессиональным. Непосредственной причиной заболевания послужила вибрация.

На основании акта о профессиональном заболевании от 09.11.2021 истцу определена степень утраты трудоспособности в результате профессионального заболевания в размере 20%.

При этом ни установленный истцу вышеуказанный диагноз, ни акт о случае профессионального заболевания не отменены, незаконными не признаны.

Суд в силу положений статей 67, 71, 195-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязан исследовать по существу все фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а выводы суда о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными, они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости. В противном случае нарушаются задачи и смысл судопроизводства, установленные статьей 2 названного кодекса.

Разрешая спор, суд первой инстанции в нарушение указанных положений процессуального законодательства от установления и оценки всех обстоятельств дела уклонился, спор разрешил лишь на основании заключения судебной экспертизы БУЗ Воронежской области «Воронежская областная клиническая больница № 1» от 27.06.2025, при этом не дал оценку иным представленным доказательствам.

При этом судом первой инстанции не учтены разъяснения, данные в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении», согласно которым заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Судом при рассмотрении спора не учтено, что акт о случае профессионального заболевания является документом, устанавливающим профессиональный характер заболевания (пункт 30 Положения), а при наличии в деле неспоренного акта о профессиональном заболевании от 09.11.2021 у суда не имелось оснований его не принимать в качестве доказательства профессионального заболевания истца и назначать судебную экспертизу.

При этом указание неточных сведений относительно уровня общей вибрации в санитарно-гигиенической характеристике условий труда от 22.02.2019 № 4, положенной в основу медицинского заключения от 11.10.2021 № 1115, установившего профессиональное заболевание, не должно влечь нарушения прав работника при установлении заключительного диагноза профессионального заболевания.

Более того, работодатель получил сведения относительно несоответствия уровня общей вибрации в санитарно-гигиенической характеристике условий труда лишь спустя полтора года после установления истцу профессионального заболевания соответствующим актом и представил их лишь после обращения истца в суд с требованием о компенсации морального вреда. Акт о случае профессионального заболевания не оспаривал ни ранее, ни в настоящее время, то есть, акт не отменен, незаконным не признан.

В связи с чем судебная коллегия считает, что у суда первой инстанции отсутствовали основания для назначения по делу судебной экспертизы.

Более того, заключение судебной экспертизы БУЗ Воронежской области «Воронежская областная клиническая больница № 1» в любом случае не может быть принято как исключительное средство доказывания по настоящему делу, поскольку в обоснование выводов экспертизы также положено письмо Территориального отдела Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Белгородской области в Старооскольском районе № 14/624-23 от 18.04.2023 о неверно указанных в санитарно-гигиенической характеристике сведениях уровня общей вибрации, которое само по себе не является доказательством отсутствия у ФИО1 профессионального заболевания.

Учитывая изложенное, у суда отсутствовали основания для вывода об отказе в удовлетворении требований ФИО1 лишь на основании заключения судебной экспертизы.

В связи с чем выводы суда об отсутствии причинно-следственной связи между заболеванием ФИО1 <данные изъяты> и его работой в АО «СОАТЭ» и, как следствие, об отсутствии оснований для компенсации морального вреда в связи с этим профессиональным заболеванием нельзя признать верными.

Поскольку между имеющимся у истца вышеуказанным профессиональным заболеванием и негативным воздействием на его организм вредных производственных факторов во время работы у ответчика имеется причинно-следственная связь, так как ответчик не создал истцу безопасных условий труда, тем самым причинив ему моральный вред в результате профессионального заболевания, в связи с чем у ответчика возникло обязательство возместить моральный вред, причиненный истцу указанным профессиональным заболеванием.

При определении размера компенсации морального вреда в связи с получением профессионального заболевания <данные изъяты> судебная коллегия учитывает степень нравственных и физических страданий истца, продолжительность периода, отработанного истцом в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных факторов, степень утраты профессиональной трудоспособности (20%), возраст истца, невозможность полного устранения последствий воздействия неблагоприятных факторов на здоровье истца, хронический характер профессионального заболевания, необходимость лечения в связи с имеющимся заболеванием, степень вины ответчика, а также требования разумности и справедливости и определяет размер компенсации равным 200 000 рублей.

Указанный размер компенсации морального вреда, по мнению судебной коллегии, соответствует нравственным переживаниям ФИО1, продолжительности воздействия вредных факторов на его здоровье, степени вины ответчика в недостаточном соблюдении требований охраны труда, приведшем к заболеванию истца.

Поскольку судом первой инстанции компенсация морального вреда в размере 200000 рублей определена только в связи с получением одного профессионального заболевания, судебная коллегия считает необходимым увеличить указанный размер до 400000 рублей (по 200000 рублей за каждое профессиональное заболевание).

Доводов о несогласии с решением суда в части размера судебных расходов апелляционная жалоба не содержит, оснований для выхода за их пределы не имеется.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Старооскольского городского суда Белгородской области от 26.08.2025 по гражданскому делу по иску ФИО1 (СНИЛС №) к акционерному обществу «Старооскольский завод автотракторного электрооборудования им. А.М. Мамонова» (ИНН <***>) о компенсации морального вреда, взыскании судебных расходов изменить, увеличив размер компенсации морального вреда до 400000 рублей и исключив из мотивировочной части решения суда выводы об отсутствии причинно-следственной связи между заболеванием ФИО1 <данные изъяты> и работой истца в акционерном обществе «Старооскольский завод автотракторного электрооборудования им. А.М. Мамонова».

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Старооскольский городской суд Белгородской области.

Мотивированное апелляционное определение составлено 24.12.2025.

Председательствующий

Судьи