Решение № 2-1667/2017 2-1667/2017~М-882/2017 М-882/2017 от 3 сентября 2017 г. по делу № 2-1667/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Центральный районный суд г. Новокузнецка Кемеровской области в составе председательствующего: Даниловой О. Н.,

при секретаре Рупаковой О. Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Новокузнецке

04 сентября 2017 г.

гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры. Просит признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный между ней и ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ недействительным; применить последствия недействительности сделки. Восстановить право собственности истца на указанную квартиру; прекратить право пользования квартирой ФИО2; признать недействительными все последующие сделки с квартирой.

Требования мотивирует тем, что являлась собственником квартиры, расположенной в <адрес>. 12.08.2013 г. ею было оформлено завещание на указанную квартиру на имя ФИО3, который является ее внуком и сыном ФИО2 08.12.2016 г. ею было оформлено новое завещание на имя ФИО3, ФИО4 в равных долях, завещание от 12.08.2013 г. было отменено. В декабре 2016 г. ответчик ФИО2, позвонив по телефону, потребовала от нее денежные средства в размере 4000 руб. для оплаты налога. Сообщила об этом сыну ФИО4 и снохе ФИО5, после чего решив поверить свидетельство о государственной регистрации права на принадлежащую ей квартиру, поняла, что свидетельство пропало. Запросив в Росреестре выписку о праве собственности на квартиру, узнала, что с ДД.ММ.ГГГГ собственником ее квартиры, расположенной по адресу: <адрес> является дочь - ФИО2 Из сведений предоставленных Многофункциональным центром г. Новокузнецка, следует, что основанием для государственной регистрации права собственности на спорную квартиру стал договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ Однако, не имела намерения дарить квартиру ответчику. Указанная квартира является ее единственным жильем. Считает, что договор дарения является недействительным, поскольку сделка совершена под влиянием заблуждения. При подписании договора, ей было разъяснено, что оформление документов связано с ее завещанием от 12.08.2013 г. В силу своей неграмотности считала, что договор дарения может быть подписан лишь в присутствие нотариуса, если бы ей надлежащим образом разъяснили последствия подписания договора дарения, подписывать такой договор не стала бы. Считает, что сделка была совершена под влиянием заблуждения, так заключая договор дарения, заблуждалась относительно сущности договора дарения и содержания взаимных обязательств сторон. Намерения дарить ответчику квартиру не имела, что также подтверждается завещанием от 08.12.2016 г. и отсутствием нотариального удостоверения договора дарения квартиры.

В ходе рассмотрения дела истец ФИО1 заявила ходатайство об изменении основания исковых требований, указывая, что с 2004 г. состоит на учете с диагнозом <данные изъяты> и, как следствие, к нарушению многих его функций, <данные изъяты>). Более того, <данные изъяты>. после продолжительной болезни у нее скончался старший сын - ФИО6. ДД.ММ.ГГГГ были его похороны. По этому поводу испытывала сильные переживания, в тот период резко ухудшилось состояние ее здоровья. Находилась в состоянии прострации, действовала «на автомате», плохо помнила и осознавала, что делает, не вникала в происходящее вокруг нее, не осознавала значения своих действий и их последствия. СоответственноДД.ММ.ГГГГ т.е. через один день после похорон своего сына не отдавала и не могла отдавать отчета своим действиям и их последствиям, т.к. находилась в глубоких переживаниях, страданиях, постоянно плакала. В связи с чем просит признать сделку недействительной, поскольку в момент ее заключения не понимала значение своих действий и не могла руководить ими. Кроме того, как и указывалось ранее, договор дарения является недействительным, поскольку указанная сделка была совершена под влиянием существенного заблуждения. Заключая оспариваемый договор дарения квартиры, заблуждалась относительно сущности договора дарения и содержания взаимных обязательств сторон и не имела намерения дарить квартиру ответчику. Таким образом, просит признать недействительной сделку, как по основанию, предусмотренному ст. 178 ГК РФ, так и по основанию, предусмотренному ст. 177 ГК РФ.

В судебном заседании истец ФИО1 настаивала на удовлетворении исковых требований.

Представитель истца ФИО7, действующая на основании доверенности, доводы истца поддержала, указав, что истец при подписании договора была введена в заблуждение. Кроме того, на момент заключения договора дарения ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находилась в состоянии «острого горя», так как ДД.ММ.ГГГГ после продолжительной болезни умирает ее сын. Заключение судебной экспертизы не может быть принято судом в качестве доказательства, так как экспертами не было дано анализа синдрому утраты и его влияния на истца. Состояние ФИО1 не было исследовано с точки зрения науки геронтологии, геронтопсихологии с учетом потери сына.

Ответчик ФИО1, представитель ответчика адвокат Шереметьева О. Н., действующая на основании ордера, возражали относительно заявленных исковых требований, пояснив, что на момент заключения договора дарения ФИО1 понимала его сущность, самостоятельно явилась в отделение Росреестра для сдачи документов на регистрацию. Истица понимала характер и значение своих действий в момент заключения сделки. Оснований не доверять выводам, изложенным в заключении комплексной психолого-психиатрической экспертизы, не имеется. Наличие каких-либо заболеваний у ФИО1, препятствующих пониманию значения своих действий, не подтверждается медицинскими документами. В судебном заседании свидетели пояснили, что каких-либо особенностей в состоянии истицы после смерти сына не было.

Выслушав пояснения сторон, их представителей, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу, что исковые требования удовлетворения не подлежат.

В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с п. 2 ст. 423 ГК РФ безвозмездным признается договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления.

В силу ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации (пункт 3 статьи 574 ГК РФ).

Существенным условием договора дарения является безвозмездность сделки.

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и ФИО2 заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу <адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и ФИО2 обратились с заявлением о регистрации права в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес> в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Кемеровской области отдел по городу Новокузнецку.

Согласно сведениям, представленным Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по <адрес>, ДД.ММ.ГГГГ была произведена государственная регистрация прекращения права собственности на указанную квартиру ФИО1 и зарегистрировано право собственности на ФИО2 на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ (л. д. 41).

В силу положений ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Свидетель ФИО5 в судебном заседании пояснила, приходилась супругой умершему ДД.ММ.ГГГГ сыну истицы – ФИО6. Брак между нею и С. был расторгнут в 2002 г. Однако, с бывшей свекровью ФИО1 общается до настоящего времени. В декабре 2016 г. узнали о заключенном договоре дарения между истицей и ответчиком, при этом сама З. Г. не поняла, что был заключен договор дарения, считая, что было составлено завещание на внука Рому и сына Юру. В силу возраста истица не понимает значение своих действий. Кроме того, ответчик, введя ФИО1 в заблуждение, вынудила ее подписать договор. Истица проживает одна, сама обслуживает себя до настоящего времени. Смерть сына Сергея в апреле 2016 г. истец переживала очень тяжело. После похорон сына состояние ее здоровья резко ухудшилось.

Свидетель ФИО4 в судебном заседании пояснил, что приходит сыном истцу и братом ответчику. Знает, что истец составляла завещание на внука Романа. Затем она переделала завещание на Романа и него. В декабре 2016 г. узнали, что между матерью и ФИО2 заключен договор дарения. При этом истец пояснила, что никого договора она не писала, что она составляла завещание на Романа. При этом она рассказала, что действительно вместе с О. ходили в Юстицию, но считала, что подписывает завещание на внука Романа. 20.04.2016 г. после длительной болезни умер брат С., истица очень переживала по этому поводу.

Свидетель ФИО8 пояснила, что истцу приходится снохой, раньше состояла в браке с ФИО4. С З. Г. общается до настоящего времени, раз в неделю созваниваются по телефону, часто встречаются. Может пояснить, что ФИО1 очень здравомыслящая, каких-либо старческих изменений в ее поведении не появилось, никогда ничего не забывает. У З. Г. всегда были хорошие отношения с дочерью и внуком Романом. С сыном Юрием она общалась не часто.

Свидетель ФИО9 в судебном заседании пояснила, что приходится родственницей истице со стороны ее мужа. Может пояснить, что З. Г. до настоящего времени находится в твердой памяти. Каких-либо изменений в ее умственном состоянии не наблюдала.

Свидетель ФИО10 в судебном заседании пояснила, что приходится дальней родственницей истцу и ответчику. Во время похорон Сергея З. Г. была спокойной, разговаривала. За неделю до смерти С. разговаривала с истцом, она понимала, что смерть сына близка. После похорон также общались, подавленного состояния у З. Г. не наблюдалось, она вела себя как обычно.

Свидетель ФИО11 в судебном заседании пояснила, что З. Г. приходится ей тетей. Присутствовала на похоронах ФИО6. З. Г. конечно переживала по поводу смерти сына, но состояние ее было обычное, не стрессовое.

Свидетель ФИО12 пояснила, что является знакомой умершего ФИО6 и ответчика Крупской О.. С. длительное время болел, З. Г. навещала его. Его смерть не была внезапной, все было ожидаемо.

Свидетель ФИО14 в судебном заседании пояснила, что работает в должности инженера в Управлении Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии по Кемеровской области. В апреле 2016 г. принимала документы на регистрацию договора дарения квартиры, заключенного между ФИО1 и ФИО2 При обращении с заявлением в органы государственной регистрации у сторон, совершивших сделку, выясняется, с какой целью они пришли в органы Росреестра, читали ли договор. Особенно данные требования выполняются, в случае если заявителем является пожилой человек. Также всегда выясняется, понимает ли продавец, даритель, что он перестает быть собственником отчуждаемого имущества. В случае с ФИО1 указанные вопросы задавались в обязательном порядке. Если бы при приеме возникли сомнения, что она не понимает характер сделки, сразу бы было доложено начальнику Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Кемеровской области отдела по г. Новокузнецку. Кроме того, при подаче возникла ошибка с адресом объекта регистрации, поэтому Крупские еще раз приходили в Управление, чтобы устранить описку и подтвердить заключение договора дарения именно в отношении квартиры, расположенной по <адрес>.

Свидетель ФИО15 в судебном заседании пояснила, что является государственным регистратором Управления Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии по Кемеровской области отдела по г. Новокузнецку. В апреле 2016 г. были получены документы для регистрации договора дарения, заключенного между ФИО1 и ФИО2 При приеме документов специалистом была допущена ошибка в части указания объекта дарения. Было указано вместо <адрес>. Стороны сделки были вызваны в Управление с целью выяснить их волю на заключение договора дарения в отношении конкретной квартиры. Также уточнила, их ли подписи стоят в договоре дарения. И ФИО1 и ФИО2 собственноручно внесли исправления в свои заявления.

Согласно ст. 167 ГК РФ, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с ч. 1 ст. 168 ГК РФ, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно ч. 1, ч. 2, ч. 3 ст. 178 сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

В силу ч. 1 ст. 177 ГК РФ, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Обращаясь с настоящим иском, истец ссылается на то обстоятельство, что в действительности она не имела намерений безвозмездно дарить принадлежащую ей на праве собственности квартиру, которая является единственным жильем. При заключении договора полагала, что подписывает документы, связанные с завещанием. В силу своего возраста и юридической неграмотности не осознавала природу спорного договора и его последствия.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки.

Исходя из заявленных исковых требований, обстоятельством, имеющим значение для дела, является выяснение вопроса о том, понимал ли истец сущность сделки дарения недвижимого имущества.

Суд, оценивая представленные доказательства, приходит к выводу, что волеизъявление истца на совершение сделки дарения квартиры соответствовало в момент заключения договора ее действительной воле, а действия ФИО16 свидетельствовали о намерении заключить именно договор дарения квартиры.

Судом установлено, что истец лично участвовала в заключении договора дарения, не только подписав его, но и представив в регистрирующие органы для государственной регистрации перехода права собственности на спорное имущество дочери ФИО2, выразив тем самым свою волю на переход права собственности на квартиру к ответчику на основании заключенного между ними договора.

Данные обстоятельства подтверждает также тот факт, что ФИО1 и ФИО2 были приглашены в органы Росреестра повторно, для подтверждения заключения договора дарения в отношении квартиры, расположенной по <адрес>. Истец лично поставила подпись в заявлении (л. д. 110), а также подтвердила наличие воли на заключение договора дарения именно в отношении спорной квартиры. Данный факт был подтвержден в судебном заседании свидетелями ФИО15, ФИО17 Оснований не доверять показаниям указанных свидетелей суд не усматривает.

Доводы истца о том, что она заблуждалась относительно природы сделки, полагая, что подписывает завещание, суд считает необоснованными, так как ранее истцом составлялось завещание на сына ответчика- ФИО18, в судебном заседании она неоднократно поясняла, что для составления завещания необходимо обратиться к нотариусу, т. е. ФИО1 были известны условия и порядок составления завещания.

Тот факт, что 08.12.2016 г. ФИО1 было составлено завещание спорной квартиры ФИО4 и ФИО19 не подтверждает заблуждение ФИО1 и отсутствие ее воли на заключение договора дарения. Новое завещание было составлено истцом в декабре 2016 г., тогда как со слов свидетелей Крупского и Филипповой следует, что именно в декабре они узнали о договоре дарения. Данный факт подтверждает пояснения ответчика о наличии конфликта между членами семьи, что и послужило основанием для составления нового завещания. Кроме того, договор дарения был заключен в апреле 2016 г., оснований полагать, что ФИО1 заблуждалась относительно его природы на момент подписания договора, не имеется.

Ссылка на то, что спорная квартира является единственным жильем истца, юридического значения при рассмотрении спора о недействительности сделки не имеет. В силу статьи 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам, в том числе отчуждать свое имущество в собственность других лиц.

Также не нашли подтверждения доводы истца о том, что она не осознавала значение своих действий и не могла руководить ими на момент заключения договора.

Согласно заключению судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, ФИО1 в момент подписания договора дарения квартиры (ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ) болезненным психическим расстройством не страдала. Это подтверждается данными анамнеза и настоящего психиатрического исследования, а также представленной в деле медицинской документации и образцами письменной продукции ФИО1 На учете у психиатра ФИО1 не состояла, сама ФИО1 либо ее родственники по поводу нее к психиатрам не обращались. Поэтому ФИО1 как не страдавшая в момент подписания договора дарения квартиры ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ каким-либо болезненным психическим расстройством, могла понимать значение своих действий и руководить ими. Ответ на вопрос о том понимала ли ФИО1 значение понятия «договор дарения» в компетенцию экспертов-психиатров не входит.

Психологический анализ материалов гражданского дела, представленный на экспертизу, свидетельствует, что в юридически значимый период у ФИО1 не отмечалось выраженного интеллектуального снижения с нарушениями памяти, каких-либо эмоционально-волевых расстройств (слабодушия, эйфории или апатии, безынициативности), а также личностных изменений с признаками внушаемости, подчиненности, снижением критико-прогностических функций, выраженными нарушениями социального и повседневного функционирования, что могло бы лишать ее способности понимать значение своих действий и руководить ими на момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ,

В судебном заседании эксперт ФИО20 пояснила, что при исследовании состояния ФИО1 она была активной, доступная к контакту. Возможно, ей трудно воспринимать какие-то термины, но это не связано со слабоумием или какой-то патологией. Все зависит от образа жизни, наличия или отсутствия соответствующего образования. ФИО1 длительное время работала заведующей склада, т. е. выполняла работу с документами, что также влияет на ее восприятие различных жизненных ситуаций. При исследовании у ФИО1 каких-либо психических расстройств обнаружено не было. Комиссией экспертов было изучено гражданское дело, медицинские документы, выводы о том, что ФИО1 могла понимать значение своих действий и руководить ими на момент заключения договора дарения были сделаны однозначно.

В связи с поступлением ходатайства представителя истца о назначении дополнительной психологической экспертизы, была допрошена эксперт-психолог ФИО21, входившая в состав комиссии, проводившей судебную экспертизу, пояснившая, что при исследовании ФИО1 шла на контакт, отвечала на вопросы. Однако, была аффективно заряжено на происходящее судебное разбирательство. Постоянно возвращалась к данному вопросу, переживая по этому поводу. Ситуация заключения договора и смерти сына истца в апреле 2016 г. была анализирована. Однако, каких-либо выводов о личностных изменениях ФИО1 в связи с данной ситуацией сделано не было. При этом были учтены такие факторы как характер истца, ее возраст. Поскольку речь шла о событиях, произошедших более 1 года назад, экспертами был проведен ретроспективный анализ указанных событий, подробно исследованы пояснения как самой Крупской, так и свидетелей, допрошенных в судебном заседании. При этом было установлено, что смерть сына истца была ожидаема, воспринята адекватно. В материалах дела нет ни одного указания на то, что истица находилась в состоянии стресса. При проведении экспертизы были использованы соответствующие методики (исследование памяти, внимания, мышления, отношение к ситуации), что следует из исследовательской части заключения.

Суд не находит оснований сомневаться в выводах, изложенных в заключении. Экспертиза проведена в составе экспертов-психиатров и эксперта-психолога, имеющих соответствующую квалификацию и длительный стаж работы по специальности. Даны ответы на все поставленные вопросы.

Комиссией экспертов оценено состояние ФИО1 на момент заключения договора дарения, в том числе исследованы медицинские документы, материалы гражданского дела. В исследовательской части заключения приведены исследованные доказательства, психологом исследованы мнестические процессы ФИО1, ее мыслительная деятельность. Ответы на поставленные судом вопросы даны категоричные, каких-либо сомнений в изложенных экспертами выводах не возникает.

В судебном заседании эксперты пояснили, что анализ состояния ФИО1 на момент заключения и государственной регистрации договора дарения был проведен на основании имеющихся материалов дела и медицинских документов.

Суд, оценивая заключение комиссии экспертом, их пояснения в судебном заседании, не усматривает оснований для назначения дополнительной психологической экспертизы. Доводы представителя истца о том, что экспертами не было исследовано эмоционально-психологическое состояние с учетом ее возраста, смерти сына, не нашли подтверждения в судебном заседании, опровергаются заключением судебной экспертизы.

На протяжении судебного заседания ФИО1 подробно сообщала о том, как она ходила в Управление Росреестра, подписывала документы. Также давала пояснения о том как навещала больного сына, помнит день его похорон, о том, что она лично обзвонила родственников и сообщила о смерти сына. Пояснения ФИО1 были последовательными, что в совокупности с иными доказательствами свидетельствует об отсутствии у нее заблуждения в отношении природы заключаемого договора дарения, а также подтверждает отсутствие у нее каких-либо личностных изменений, психического расстройства на момент заключения договора дарения.

Приведенные истцом данные об обстоятельствах, предшествующих заключению договора дарения, а также имевших место в период совершения оспариваемой сделки, показания свидетелей, допрошенных в судебном заседании, не подтверждают наличие у ФИО1 состояния при котором она не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела истцом не были представлены доказательства того, что на момент заключения договора дарения квартиры ее волеизъявление было искажено под влиянием заблуждения, либо состояние ее здоровья не позволяло ей понимать значение своих действий и руководить ими.

При таких обстоятельствах в удовлетворении исковых требований ФИО1 о признании недействительным договора дарения квартиры, применения последствий недействительности сделки, следует отказать в полном объеме.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры отказать в полном объеме.

Решение суда может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение месяца с момента принятия судом решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 08 сентября 2017 г.

Председательствующий: (подпись) О. Н. Данилова

Копия верна. Судья: О. Н. Данилова