Приговор № 1-69/2018 от 11 сентября 2018 г. по делу № 1-69/2018

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

12 сентября 2018 года г.Алексин Тульской области

Алексинский городской суд Тульской области в составе:

председательствующего судьи Фокиной Е.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Лапшиной Е.В.,

с участием

государственного обвинителя помощника Алексинского межрайонного прокурора Филиппова С.Н.,

подсудимой – гражданского ответчика ФИО9,

защитника адвоката Фиклисова С.А.,

потерпевшего – гражданского истца ФИО1,

представителя потерпевшего – гражданского истца ФИО1 адвоката Александровой С.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда уголовное дело в отношении

ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес>, <данные изъяты>», зарегистрированной и проживающей по адресу: <адрес>, несудимой,

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ,

установил:

ФИО9 причинила по неосторожности смерть ФИО2 вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Преступление совершено при следующих обстоятельствах.

ФИО9 в соответствии с приказом главного врача государственного учреждения здравоохранения «Алексинская районная больница №1 им.В.Ф. Снегирева» № от 05 августа 1991 года (далее по тексту - ГУЗ «АРБ») принята на должность участкового врача терапевта <данные изъяты> с 05 августа 1991 года.

Осуществляя профессиональную деятельность по оказанию квалифицированной медицинской помощи пациентам, руководствуясь в своей деятельности должностной инструкцией, утвержденной главным врачом ГУЗ «АРБ», с которой была ознакомлена 17 ноября 2014 года, ст.41 Конституции РФ, Федеральным законом РФ от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан РФ», Приказом Министерства здравоохранения РФ «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Терапия» от 15 ноября 2012 года №923н, в соответствии с которыми ФИО9 была обязана обеспечивать право граждан на качественную квалифицированную медицинскую помощь и охрану их здоровья в государственном учреждении здравоохранения.

При этом в соответствии с п.2.1, п.2.3, п.2.7, п.2.8 должностной инструкции врача терапевта участкового <данные изъяты>, утвержденной главным врачом ГУЗ «АРБ», ФИО9 обязана проводить амбулаторный прием больных; обеспечивать своевременную диагностику заболеваний и квалифицированное лечение больных; осуществлять консультацию больных с неясными формами заболевания с заведующим отделением, врачами других специальностей поликлиники и других учреждений здравоохранения; использовать в своей работе современные методы профилактики, диагностики и лечения больных.

23 сентября 2017 года около 10 часов 00 минут к участковому терапевту ФИО9, осуществлявшей прием больных в <данные изъяты>», расположенной по адресу: <адрес>, обратился ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с жалобами на <данные изъяты>.

ФИО9, обладая необходимым объемом специальных знаний и навыков по своей специальности, являясь участковым врачом терапевтом <данные изъяты>», провела медицинский осмотр ФИО2, приняла жалобы на состояние здоровья, выставила ему диагноз - <данные изъяты>, после чего назначила лечение, согласно установленному диагнозу, и пояснила о необходимости повторной явки 25 сентября 2017 года.

При этом ФИО9, по своей преступной небрежности, не желая наступления смерти ФИО2 и не предвидя, что в результате ее небрежных действий может наступить смерть последнего, хотя, как медицинский работник, при необходимой внимательности и предусмотрительности могла и должна была предвидеть эти последствия, наступившие вследствие ненадлежащего исполнения ею своих профессиональных обязанностей, действуя по неосторожности, в нарушение требований своей должностной инструкции, ст.ст.10, 19 Федерального закона РФ от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан РФ», п.6 Приложения №1 Приказа Министерства здравоохранения России от 15 ноября 2012 года №923н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Терапия», 23 сентября 2017 года в период времени с 10 до 12 часов, не предприняла необходимых лечебно-диагностических мероприятий, направленных на установление точного диагноза заболевания ФИО2, а именно не назначила последнему электрокардиографического исследование, позволяющее объективно оценить тяжесть состояния и риск развития осложнений, в связи с чем, основного заболевания ФИО2 в виде <данные изъяты> не установила, чем лишила его возможности оказания своевременной, полной, адекватной тяжести состояния, квалифицированной медицинской помощи в стационарном медицинском учреждении.

В результате ненадлежащего исполнения ФИО9 своих профессиональных обязанностей по оказанию квалифицированной медицинской помощи 25 сентября 2017 года ФИО2 скончался.

Причиной смерти ФИО2 явилась <данные изъяты>). При обращении к врачу 23 сентября 2017 года диагноз <данные изъяты> установлен не был, что могло быть обусловлено стертостью клинической картины. При этом с учетом наличия ранее заболевания сердца, больной нуждался в проведении дополнительных методов обследования, в том числе снятия ЭКГ. Лечение по поводу <данные изъяты> ФИО2 не проводилось. С учетом острого начала заболевания, возраста <данные изъяты>, наличия в анамнезе заболевания сердца, больной нуждался в проведении ЭКГ (согласно ст.ст.10, 19 Федерального закона РФ от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан РФ», п.6 Приложения №1 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года №923н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Терапия»).

В связи с изложенным, право ФИО2 на охрану здоровья и медицинскую помощь, предусмотренное ст.41 Конституции РФ, было нарушено.

Будучи допрошенной в ходе предварительного следствия ФИО9 вину в инкриминируемом преступлении признала, раскаялась в содеянном, при этом показала, что со всеми обстоятельствами, изложенными в постановлении о привлечении ее в качестве обвиняемой она согласна. Именно в результате ненадлежащего исполнения ею своих профессиональных обязанностей при оказании медицинской помощи ФИО2 она не смогла правильно диагностировать имеющееся у него заболевание <данные изъяты>.

В судебном заседании подсудимая ФИО9 вину в предъявленном обвинении по ч.2 ст.109 УК РФ не признала, при этом пояснила, что при осмотре ФИО2, который не являлся ее постоянным пациентом, а наблюдался на участке обслуживания другого врача, у нее не было объективных данных, свидетельствующих о патологии со стороны сердечно-сосудистой системы, а следовательно, и необходимости проведения ЭКГ. Клиническая картина совокупности имеющихся у ФИО2 жалоб и показаний АД, которое не снижалось, ЧСС соответствовала общепризнанным нормам и указывала на обострение у пациента <данные изъяты>, с которым последний неоднократно обращался к врачу. Это она установила, немного пролистав амбулаторную карту ФИО2 На обложке карты указания о диспансерном наблюдении по поводу заболевания сердца не было. Признаки развивающегося <данные изъяты> у ФИО2 – <данные изъяты>, исходя из показаний его родственников, появились в этот же день, но уже после приема врача.

Она, как и любой врач, в связи со смертью пациента испытывает чувство вины, в связи с чем, приносит потерпевшему свои извинения, но исковые требования не признает.

Виновность подсудимой ФИО9 в совершении указанного преступления доказана и полностью подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Допрошенный в ходе судебного заседания потерпевший ФИО1 показал, в 23 сентября 2017 года в субботу его отец почувствовал себя плохо и пошел на прием в поликлинику к дежурному врачу. Прием вела врач ФИО9. После осмотра она установила отцу диагноз <данные изъяты> и назначила лечение в виде таблеток и мази. На следующий день, в воскресенье, в обеденное время он приезжал к отцу и видел, что тому было <данные изъяты>. От вызова скорой помощи отец отказался. В понедельник утром узнал, что отец умер. По результатам вскрытия было установлено, что отец умер от <данные изъяты>. Настаивает на строгом наказании ФИО9 в связи с тем, что считает именно ее виновной в смерти отца, так как она не провела отцу ЭКГ и не выявила у него <данные изъяты>. Заявленные исковые требования просит удовлетворить в полном объеме.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО3 показала, что 23 сентября 2017 года ее муж ФИО2 почувствовал себя плохо, у него была <данные изъяты>. От предложения вызвать скорую он отказался и пошел на прием в поликлинику. Врач ФИО9 поставила ему диагноз <данные изъяты> и выписала обезболивающие лекарства и мазь. Муж следовал указаниям врача. На следующий день, в воскресенье, муж также чувствовал себя плохо, жаловался на <данные изъяты>. Вечером он лег спать и больше не проснулся. Вскрытие установило причину смерти – <данные изъяты>. При жизни данный диагноз мужу не выставлялся, и соответствующего лечения не назначалось.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО4 показал, что 23 сентября 2017 года утром встретился с ФИО2 на улице, когда тот шел в аптеку. Состояние его было плоховатое, его пошатывало, и лицо было бледное. От предложения подвезти его до дома ФИО2 отказался. Позже узнал, что ФИО2 похоронили.

Допрошенный в ходе предварительного следствия 19 июня 2018 года и в судебном заседании специалист ФИО5 показал, что имеет высшее образование, в 2014 году окончил <данные изъяты> по специальности «лечебное дело», в 2016 году проходил интернатуру в <данные изъяты>», по специальности «патологическая анатомия», работает врачом патологоанатомом <данные изъяты>», стаж работы 2 года.

26 сентября 2017 года он производил вскрытие ФИО2 и обнаружил, что первоначальной причиной смерти ФИО2 явился <данные изъяты>, давностью до 3 суток на момент вскрытия, непосредственной - <данные изъяты>. Им был установлен судебно-медицинский диагноз: <данные изъяты>. Сказать сколько прошло времени с момента возникновения <данные изъяты> до наступления смерти на основании имеющихся морфологических признаков в рамках одной группы, нельзя. Так как морфологические признаки что на 1 сутки, что на 3 сутки одинаковы.

<данные изъяты>.

Если бы у ФИО2 на момент обращения на прием к терапевту 23 сентября 2017 года был <данные изъяты>, и ему своевременно была бы назначена электрокардиограмма, то вполне возможно, что был бы установлен <данные изъяты>. (т.2 л.д.104-107)

Допрошенный в ходе предварительного следствия 19 июня 2018 года и в судебном заседании специалист ФИО6 показал, что имеет высшее образование, в 2004 году окончил <данные изъяты> по специальности «лечебное дело», кандидат медицинских наук, имеет сертификат по специальности «кардиология», работает врачом-кардиологом <данные изъяты>», общий стаж работы по специальности 14 лет, стаж работы в области кардиологии 10 лет.

Он проводил экспертизу для определения наличия нарушений со стороны врача ФИО9 при оказании медицинской помощи больному ФИО2 Для исследования ему были предоставлены медицинская карта амбулаторного больного ФИО2, копия протокола патологоанатомического исследования трупа ФИО2, копия акта проверки территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Тульской области, копия предписания об устранении нарушений в адрес ГУЗ «АРБ», копия экспертного заключения от 01 ноября 2017 года. На разрешение эксперта были поставлены вопросы: были ли действия врача правильными или неправильными, насколько действия врача были правильными, возможно ли было предотвратить летальный исход.

Им было установлено, что непосредственной причиной смерти ФИО2 явился <данные изъяты>. Врачом-терапевтом не было проведено обследование в достаточной степени и соответственно не был диагностирован <данные изъяты>. Симптоматика заболевания сердца может иметь типичную форму, а именно: типичные боли в грудной клетке (загрудинные боли), которые бы вызывались физическими нагрузками и пропадали в положении покоя, определенную продолжительность и интенсивность болей. Врач всегда выясняет эти три фактора. Существует еще атипичная форма, это когда один фактор отсутствует либо изменен. И если на прием пришел пациент пожилого возраста, то врачу бы следовало более внимательно отнестись к нему. С учетом того, что человеку, пришедшему на прием, <данные изъяты>, лечащий врач должен исключать возможность наличия у него болезни сердца только при наличии в анамнезе указаний на заболевании с такой же клиникой или перенесенный инфаркт.

В акте указано, что в <данные изъяты> у больного, вероятно, была атипичная форма заболевания сердца. В связи с чем, на момент осмотра ФИО2 признаков наличия заболевания сердца не было. Сейчас можно сказать, что если бы ЭКГ было проведено, то, скорее всего, начинающийся <данные изъяты> по каким-то отклонениям и признакам на электрокардиограмме, можно было бы увидеть.

Учитывая время приема больного 23 сентября 2017 года, результаты вскрытия, указание на приблизительный период времени между началом патологического процесса и смертью до 3-х суток на момент вскрытия (26 сентября 2017 года), можно сделать вывод, что на момент приема у ФИО2 мог бы развиваться <данные изъяты>, но пока бессимптомно. При наличии у больного симптомов, свидетельствующих о том, что <данные изъяты> развивается, врач должен был провести более глубокое исследование. И если бы на тот момент пациенту сделали ЭКГ, то вероятно, что неблагоприятные последствия в виде смерти можно было бы предотвратить. Исходя из этого, им был сделан вывод о том, что между допущенными недостатками и наступившей смертью имеется косвенная причинно-следственная связь (т.2 л.д.94-99).

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО7 показала, что ФИО2 пришел на прием самостоятельно, выглядел бодрым, на тяжелобольного похож не был, жаловался <данные изъяты>. После осмотра врач ФИО9 выставила диагноз <данные изъяты> и назначила лечение. Оснований для проведения ФИО2 дополнительных исследований, в том числе и ЭКГ, не было.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО8 охарактеризовала врача ФИО9 исключительно с положительной стороны, как доброго, отзывчивого, внимательного, трудолюбивого человека и грамотного специалиста.

Протоколом патологоанатомического вскрытия № от 26 сентября 2017 года, согласно которого <данные изъяты>. (т.1 л.д.41-54)

Заключением эксперта № от 31 января 2018 года, из которого следует что при жизни ФИО2, <данные изъяты> года рождения, страдал следующими заболеваниями: <данные изъяты>.

Причиной смерти явилась <данные изъяты>).

При обращении к врачу 23 сентября 2017 года диагноз <данные изъяты> установлен не был, что могло быть обусловлено стертостью клинической картины (отсутствие боли в области сердца, иррадиации ее куда-либо, нарушения ритма сердечных сокращений, резкого падения артериального давления). При этом с учетом наличия ранее заболевания сердца больной нуждался в проведении дополнительных методов обследования, в том числе ЭКГ.

Лечение по поводу <данные изъяты> ФИО2 не проводилось. Назначенная терапия по поводу <данные изъяты> соответствовала диагнозу и не явилась причиной наступления смерти.

С учетом острого начала заболевания, возраста <данные изъяты>, наличия в анамнезе заболевания сердца, больной нуждался в проведении ЭКГ, согласно ст.ст.10, 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», п.6 Приложения №1 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года №923н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Терапия»).

Непосредственной причиной смерти явился <данные изъяты>. При возникновении данного осложнения <данные изъяты> благоприятный исход не гарантирован даже при своевременной и адекватной терапии. Между допущенными недостатками и наступившей смертью имеется косвенная причинно-следственная связь. (т.1 л.д.65-67)

Протоколом осмотра предметов от 20 февраля 2018 года, согласно которого была осмотрена медицинская карта амбулаторного больного № на имя ФИО2 и установлено, что последний страдал следующими заболеваниями: <данные изъяты>.

04 апреля 2017 года произведена ЭКГ.

23 сентября 2017 года на приеме: <данные изъяты>, повторная явка 25 сентября 2017 года.

Далее имеется запись от 25 сентября 2017 года – направлен на вскрытие для уточнение причин смерти. Смерть во сне 25 сентября 2017 года (т.1 л.д.92-95).

Иными документами.

Актом проверки территориального органа Росздравнадзора по Тульской области от 16 ноября 2017 года, согласно выводам которого, выявлены следующие нарушения:

Нарушение ст.ст.10, 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан РФ», п.6 Приложения №1 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года №923н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Терапия»: Учитывая острое начало заболевания, возможную атипичную картину <данные изъяты>, возраст больного – <данные изъяты>), давность предыдущего ЭКГ-исследования – полгода назад (04 апреля 2017 года), необходимо было направить больного на ЭКГ-исследование. Лицо, допустившее нарушение – врач терапевт участковый ФИО9

Нарушение требований п.11 ч.1 ст.79 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан РФ» (ведение медицинской документации должным образом), нарушение Приложения №2 (Порядка заполнения учетной формы №025/у «Медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях»), Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 декабря 2014 года №834н «Об утверждении унифицированных форм медицинской документации, используемых в медицинских организациях, оказывающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях, и порядков по их заполнению»: В записи медицинской карты от 23 сентября 2017 года при сборе анамнеза из имеющихся заболеваний пациента указан только <данные изъяты>. Указаний на то, что пациент страдает ИБС, атеросклеротическим атеросклерозом, артериальной гипертонией, нет. При сборе жалоб недостаточно описан болевой синдром, не уточняется характер болей, их иррадиация, с чем связана боль, чем купируется, продолжительность и выраженность боли. Лицо, допустившее нарушение – врач терапевт участковый ФИО9 (т.1 л.д.24-29)

Актом проверки Министерством здравоохранения Тульской области от 01 ноября 2017 года, согласно которого в ходе проверки выявлены нарушения, допущенные участковым врачом терапевтом ФИО9, а именно в нарушение порядка оказания медицинской помощи по профилю «Терапия», утвержденного приказом Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года №923н, 23 сентября 2017 года ФИО9 была допущена недооценка тяжести состояния пациента ФИО2, не назначено обследование для исключения патологии сердечно-сосудистой системы, что привело к ошибочной тактике лечения. (т.1 л.д.39)

Копией приказа № от 05 августа 1991 года, согласно которого ФИО9 принята на должность участкового врача терапевта в поликлинику №4 ГУЗ «АРБ №1 им. проф. В.Ф. Снегирева». (т.1 л.д.188)

Копией должностной инструкции врача-терапевта участкового поликлиники №4 ГУЗ «АРБ», согласно п.2.1, п.2.3, п.2.7, п.2.8 которой ФИО9 обязана проводить амбулаторный прием больных; обеспечивать своевременную диагностику заболеваний и квалифицированное лечение больных; осуществлять консультацию больных с неясными формами заболевания с заведующим отделением, врачами других специальностей поликлиники и других учреждений здравоохранения; использовать в своей работе современные методы профилактики, диагностики и лечения больных, с которой она была ознакомлена 17 ноября 2014 года (т.1 л.д.189-191).

Протоколом судебного заседания Алексинского городского суда Тульской области от 06 марта 2018 года, согласно которого обвиняемая ФИО9, полностью согласна с предъявленным ей обвинением, вину свою признает, раскаивается в содеянном. (т.1 л.д.237-244)

Протоколом судебного заседания в суде апелляционной инстанции от 07 мая 2018 года, согласно которого обвиняемая ФИО9, раскаивается в содеянном. (т.2 л.д.51-56)

Оценивая представленные сторонами доказательства с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, учитывая доводы и возражения сторон по данному вопросу, суд приходит к следующим выводам.

Суд проверил доводы подсудимой ФИО9 и её защитника Фиклисова о невиновности подсудимой в совершении инкриминируемого ей преступления и отверг их, поскольку они опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами.

В судебном заседании установлено, и не оспаривалось сторонами, что 23 сентября 2017 года ФИО2 пришел на прием в поликлинику №4 и обратился к участковому терапевту ГУЗ «АРБ» для оказания медицинской помощи. Прием пациента проводила врач-терапевт ФИО9. 25 сентября 2017 года наступила смерть ФИО2

Факт того, что смерть ФИО2 наступила от <данные изъяты>), подтверждается - протоколом патологоанатомического вскрытия № от 26 сентября 2017 года, согласно которого смерть ФИО2 наступила от <данные изъяты>; показаниями специалиста ФИО5, проводившего исследование трупа ФИО2 и который пояснил, что он установил причину смерти последнего - <данные изъяты>, что следовало из проведенного им исследования; заключением эксперта № от 31 января 2018 года, где указано, что причиной смерти ФИО2 явилась <данные изъяты>; показаниями специалиста ФИО6, из которых следует, что смерть ФИО2 наступила именно в результате <данные изъяты>, что в свою очередь привело к <данные изъяты>.

Факт того, что между допущенными ФИО9 недостатками оказания медицинской помощи и неблагоприятными последствиями в виде смерти ФИО2 имеется причинно-следственная связь, подтверждается - актом проверки Министерства здравоохранения Тульской области от 01 ноября 2017 года, где указано, что ФИО9 нарушила порядок оказания медицинской помощи по профилю «Терапия», недооценила тяжесть состояния пациента ФИО10, не назначила обследование для исключения патологии сердечно-сосудистой системы, что привело к ошибочной тактике лечения; протоколом патологоанатомического вскрытия № от 26 сентября 2017 года, согласно которого имеется полное несовпадение диагноза основного заболевания, выставленного врачом на приеме, и установленного при вскрытии трупа, связанное с недостаточностью обследования; заключением эксперта № от 31 января 2018 года, которое указывает, что при обращении ФИО2 к врачу диагноз <данные изъяты> установлен не был; с учетом наличия ранее заболевания сердца, больной нуждался в проведении дополнительных методов обследования, в том числе ЭКГ; лечение по поводу <данные изъяты>, от которого наступила смерть, ФИО2 не проводилось; показаниями специалиста ФИО5, из которых следует, что в случае, если бы у ФИО2 на момент обращения к врачу был <данные изъяты>, то назначенная ЭКГ, вполне могла бы это установить.

В судебном заседании также установлено, что с учетом острого начала заболевания, возраста <данные изъяты>, наличия в анамнезе заболевания сердца, возможную атипичную картину <данные изъяты>, врачу ФИО9 согласно ст.ст.10, 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», п.6 Приложения №1 Приказа Министерства здравоохранения России от 15 ноября 2012 года №923н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Терапия» необходимо было провести ЭКГ. Однако указанного исследования проведено не было, в результате <данные изъяты>, что подтверждено морфологическими исследованиями сердца, в последующем привела к смерти ФИО2

Таким образом, ФИО9 ненадлежащим образом исполнила свои профессиональные обязанности, закрепленные должностной инструкцией, ознакомление с которой удостоверено подписью подсудимой (т.1 л.д.189-191), не предприняла необходимых лечебно-диагностических мероприятий, направленных на установление точного диагноза заболевания ФИО2, не назначила последнему ЭКГ, позволяющую объективно оценить тяжесть состояния больного и риск развития осложнений, в связи с чем, основного заболевания ФИО2 в виде <данные изъяты> не установила; нарушив тем самым требования своей должностной инструкции; положения ст.ст.10, 19 Федерального закона РФ от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан РФ», п.6 Приложения №1 Приказа Министерства здравоохранения России от 15 ноября 2012 года №923н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Терапия», что привело к смерти ФИО2 При этом ФИО9 не предвидела возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде причинения смерти ФИО2

У суда не вызывает сомнений тот факт, что при проявлении требуемой внимательности в ходе осуществления своих профессиональных обязанностей, учитывая ее квалификацию и опыт, у подсудимой имелась возможность правильно оценить тяжесть состояния ФИО2, имевшего в анамнезе указание на патологию со стороны сердечно-сосудистой системы. На это указывают протокол осмотра амбулаторной карты ФИО2, где имеются записи относительно <данные изъяты>, и показания самой подсудимой о том, что она немного пролистала амбулаторную карту больного, который не являлся ее постоянным пациентом, а наблюдался на участке обслуживания другого врача, и, не увидев на обложке карты отметки о нахождении последнего на диспансерном учете по заболеванию сердца, установив частые обращения по поводу <данные изъяты>, не предприняла мер по исключению патологии со стороны сердечно-сосудистой системы.

Ссылка подсудимой и её защитника на то, что жалобы, предъявляемые ФИО2 на приеме, данные объективного осмотра с общепризнанными нормами по всем системам организма, отсутствие в амбулаторной карте больного указания на наличие заболеваний сердца, указывали на наличие у пациента патологии со стороны костно-мышечной, а не сердечно-сосудистой системы, в связи с чем, необходимость назначения ему ЭКГ отсутствовала, является несостоятельной, поскольку опровергается исследованными в судебном заседании доказательствами. Так из протокола осмотра медицинской карты амбулаторного больного № на имя ФИО2 установлено, что последний <данные изъяты>, что свидетельствует о наличии патологии со стороны сердечно-сосудистой системы, необходимости проведения дополнительных исследований, а именно ЭКГ, для исключения заболевания сердца. Более того, допрошенный специалист ФИО6 указал, что <данные изъяты> может иметь атипичную форму, смазанную картину симптомов, безболевой период, что, по мнению суда, само по себе указывает на необходимость проведения возрастному пациенту, к тому же на протяжении 15 лет страдающему <данные изъяты>, дополнительных исследований, в том числе и ЭКГ, которая может выявить признаки развивающегося <данные изъяты>.

Суд считает, что показания подсудимой о том, что ФИО2 с 2003 года, когда ему был выставлен диагноз <данные изъяты>, до 2017 года не обращался к врачу с жалобами на сердце, а также показания свидетеля – медицинского работника ФИО7 о том, что ФИО2 на приеме имел достаточно бодрый внешний вид, свидетельствующие, по их мнению, об отсутствии необходимости проведения последнему ЭКГ, не могут быть приняты как указывающие на невиновность ФИО9, о чем утверждает сторона защиты, так как первичные медицинские документы, согласно заключению эксперта № от 31 января 2018 года, содержат клинические данные, указывающие на необходимость своевременного проведения подсудимой дополнительного исследования – ЭКГ для исключения у ФИО2 патологии со стороны сердечно-сосудистой системы. Об этом также свидетельствуют данные, содержащиеся в протоколе патологоанатомического вскрытия № от 26 сентября 2017 года о том, что несовпадение диагнозов, выставленных на приеме и при вскрытии, связано с недостаточностью проведенного обследования.

Показания специалиста ФИО6 в части необходимости проведения ЭКГ лицам старше 60 лет и давностью проведения предыдущего ЭКГ 6 месяцев, по мнению защитника, являются вероятностным предположением, в связи с чем, не могут использоваться судом для установления вины ФИО9. Однако показания специалиста в данной части не влияют на юридическую оценку действий подсудимой и в целом на решение по существу дела при наличии иных доказательств, с бесспорностью указывающих на виновность подсудимой в инкриминируемом ей преступлении.

Кроме того, его же показания о том, что диагноз <данные изъяты> хроническая форма является отражением возрастных изменений и не требует лечения, однако требует более внимательного подхода при оказании медицинской помощи таким пациентам; а также отсутствие у ФИО2 на приеме клинических признаков, указывающих на наличие патологии со стороны сердечно-сосудистой системы, при возможной атипичной форме, смазанности симптомов и безболевого периода заболевания сердца; не свидетельствуют о невиновности подсудимой.

Суд проверил версию подсудимой и её защитника о том, что <данные изъяты> у ФИО2 развился уже после посещения врача, поскольку внешние признаки проявления <данные изъяты> – <данные изъяты>, как пояснили родственники ФИО2, появились у последнего много позже посещения врача, и отверг её, поскольку она опровергается исследованными в судебном заседании доказательствами.

Так в заключении эксперта № от 31 января 2018 года указано, что <данные изъяты>, от которого наступила смерть ФИО2, имеет давность более 48 часов к моменту смерти – 25 сентября 2017 года, а прием имел место 23 сентября 2017 года; в протоколе патологоанатомического вскрытия № от 26 сентября 2017 года указано, что приблизительный период времени между началом патологического процесса и смертью составляет до 3-х суток на момент вскрытия – 26 сентября 2017 года; специалист ФИО5 показал, что на основании морфологических признаков нельзя сказать на какие сутки после возникновения <данные изъяты> наступила смерть, потому что эти признаки на 1 и 3 сутки одинаковы; специалист ФИО6 показал, что учитывая время приема больного ФИО2 – 23 сентября 2017 года и результаты вскрытия – 26 сентября 2017 года, а также установление периода между возникновением <данные изъяты> и наступлением смерти – до 3-х суток, можно сделать вывод, что на момент обращения к врачу у ФИО2 уже развивался <данные изъяты>.

Ссылка защитника подсудимой на то, что нельзя доверять выводам экспертного заключения № от 31 января 2018 года, так как в нем не указаны методики, используемые при проведении исследований, несостоятельна в связи с тем, что описательная часть указанного заключения содержит ссылку на методики исследования. Кроме того комиссионная судебно-медицинская экспертиза проведена экспертами, имеющими соответствующее медицинское образование и квалификацию, выводы приняты компетентным экспертным составом, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, более того рассматриваемое заключение эксперта согласуется с иными доказательствами, исследованными в судебном заседании, что свидетельствует об объективности сделанных выводов.

Несмотря на то обстоятельство, что статьи 10, 19 Федерального закона РФ от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» и п.6 Приложения №1 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года №923н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "Терапия"», регламентируют общие принципы оказания медицинской помощи и представляют собой перечень основных функций терапевтического кабинета, и в них нет таких слов и сочетаний букв, как лица старше 60 лет, возраста <данные изъяты>, 6 месяцев после ЭКГ, на что указывает сторона защиты, обосновывая невиновность подсудимой, указанные законы и нормативные акты предусматривают качественное оказание медицинской помощи, в соответствии с положениями Федерального закона РФ №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», которым диагностика заболеваний и состояний отнесена к разновидности медицинской помощи.

Причин для оговора подсудимой ФИО9, потерпевшим, а также допрошенными свидетелями ФИО2, ФИО4, ФИО7, ФИО8, и специалистами ФИО5 и ФИО6, не имеется, поскольку до произошедшего между подсудимой и потерпевшим, свидетелями, специалистами каких-либо неприязненных либо конфликтных ситуаций не возникало, что следует из показаний всех допрошенных лиц. Более того, потерпевший, а также все свидетели и специалисты, были предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, их пояснения последовательны, логичны, не противоречивы, согласуются между собой и с другими материалами уголовного дела и полностью восстанавливают картину произошедшего, в связи с чем, суд признает показания потерпевшего, а также всех допрошенных свидетелей и специалистов, достоверными.

При таких обстоятельствах, версия подсудимой о том, что она не виновна в инкриминируемом ей преступлении, которую она выдвинула в суде, является несостоятельной и расценивается судом как выбранный способ защиты.

Протоколы осмотра документов, исследований, судебных заседаний, иные документы составлены уполномоченными должностными лицами, в соответствии с требованиями действующего законодательства. Форма и содержание протоколов соответствуют установленным законом требованиям, в них подробно описаны все действия. Понятые, подписав составленный по делу процессуальный документ, подтвердили факт совершения соответствующих действий в их присутствии, его содержание и результаты. При таких обстоятельствах у суда не имеется оснований не доверять сведениям, изложенным в них. В связи с чем, суд признает их допустимыми доказательствами.

Исходя из совокупности приведенных доказательств, суд приходит к выводу, что ФИО9, являясь участковым врачом терапевтом поликлиники №4 ГУЗ «АРБ», в чьи обязанности входит, в том числе, оказание своевременной, квалифицированной, лечебно-профилактической терапевтической помощи населению; обеспечение своевременной диагностики заболеваний и квалифицированное лечение больных; использование в своей работе современных методов профилактики, диагностики и лечения больных; в рассматриваемом случае, недооценила тяжесть состояния пациента ФИО2, не назначила обследование для исключения патологии сердечно-сосудистой системы, что привело к ошибочной тактике лечения, смерти ФИО2, и действия подсудимой состоят в причинно-следственной связи с наступившими последствиями.

Доводы защитника о невиновности подсудимой ввиду отсутствия прямой причинно-следственной связи между ее действиями и наступившей смертью, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку непринятие врачом всего комплекса медицинских мер для установления правильного диагноза, что не позволило сделать вывод о необходимости проведения мероприятий, направленных на оказание своевременной, адекватной состоянию медицинской помощи пациенту, является проявлением ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, повлекших смерть пациента.

Указание в заключении эксперта № от 31 января 2018 года на то, что при возникновении такого осложнения <данные изъяты> благоприятный исход не гарантирован даже при своевременной и адекватной терапии, не освобождает врача от необходимости надлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей по оказанию качественной и своевременной медицинской помощи и не свидетельствует о невиновности подсудимой.

Таким образом, оценивая исследованные в судебном заседании доказательства, как каждое в отдельности, так и в совокупности, суд приходит к убеждению в том, что доказательства, являющиеся относимыми, допустимыми и достоверными, в своей совокупности достаточны для установления как события преступления, так и виновности подсудимой в его совершении, и квалифицирует действия ФИО9 по ч.2 ст.109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

При назначении наказания суд учитывает положения ст.ст.6, 43, 60 УК РФ, в том числе характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности подсудимой, ее возраст, состояние здоровья ее и членов ее семьи, наличие обстоятельств, смягчающих наказание, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи.

Подсудимая ФИО9 УУП МО МВД России «Алексинский» по месту жительства характеризуется положительно, жалоб и заявлений со стороны соседей на нее не поступало (т.1 л.д.185), проживает с матерью <данные изъяты> года рождения, <данные изъяты> (т.1 л.д.221-223), по месту работы в ГУЗ «АРБ» характеризуется положительно (т.1 л.д.192, т.2 л.д.196), к административной и уголовной ответственности не привлекалась (т.1 л.д.180-183).

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО9, в соответствии с п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ, суд признает иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, выразившиеся в принесении извинений потерпевшему в зале суда, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ, - совершение преступления впервые, частичное признание вины, раскаяние в содеянном, <данные изъяты>.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО9, в соответствии со ст.63 УК РФ, судом не установлено.

Оценив изложенные обстоятельства дела, все данные о личности подсудимой, характер и степень общественной опасности совершенного ею преступления, поведение после совершения инкриминируемого деяния, влияние назначенного наказания на исправление подсудимой, обстоятельства, смягчающие наказание, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, состояние здоровья подсудимой и членов ее семьи, суд приходит к выводу о том, что достичь целей наказания – восстановления социальной справедливости, и перевоспитания виновной, предупреждения совершения ею новых преступлений, возможно без изоляции от общества, и считает, что за совершенное преступление ФИО9 должно быть назначено наказание в виде ограничения свободы и не находит оснований для применения положений ст.64 УК РФ.

Несмотря на то, что санкцией ч.2 ст.109 УК РФ к ограничению свободы не предусмотрено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, суд, руководствуясь ч.3 ст.47 УК РФ, учитывая характер и степень общественной опасности преступления, относящегося к категории небольшой тяжести, направленного против жизни человека, считает невозможным сохранение за подсудимой ФИО9 права заниматься медицинской деятельностью на определенный срок. Суд полагает необходимым назначить ФИО9 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься указанной деятельностью. Учитывая длительную безупречную работу ФИО9 в ГУЗ «АРБ», которое является единственным местом работы подсудимой на протяжении более 27 лет с момента получения ее диплома врача, а также то обстоятельство, что для Михайловой медицинская деятельность является ее единственной профессией, суд считает справедливым и разумным не назначать ей дополнительное наказание на максимально возможный срок.

Потерпевшим ФИО1 по делу заявлен гражданский иск о взыскании материального ущерба в размере 49650 рублей, из которых 32150 рублей расходы на ритуальные услуги и погребение, 17500 рублей – расходы на поминальный обед, и о компенсации морального вреда в размере 700000 (семьсот тысяч) рублей.

Подсудимая ФИО9 в судебном заседании полагала заявленные к ней исковые требования необоснованными, поскольку она не считает себя виновной в инкриминируемом преступлении.

Разрешая заявленные исковые требования, суд приходит к следующему выводу.

Суд считает установленным, что потерпевшему ФИО1 в результате смерти отца, наступившей по неосторожности, в связи с виновными действиями подсудимой ФИО9, причинены нравственные страдания, и потому, в силу ст.151 ГК РФ, его требования о компенсации морального вреда являются обоснованными.

В соответствии со ст.3 Федерального закона от 12 января 1996 года №8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» в состав действий по погребению (соответственно и расходов) включаются услуги по предоставлению гроба и других ритуальных предметов, перевозка тела умершего на кладбище, организация подготовки места захоронения, непосредственное погребение, установка памятника, ограды, организация поминального обеда в день захоронения.

Факт наступления смерти ФИО2 в результате действий ФИО9, судом установлен, вследствие чего подсудимая обязана возместить ему причиненный вред.

В соответствии со ст.ст.151, 1064, 1099-1101 ГК РФ, учитывая характер и степень причиненных ФИО1 нравственных страданий, степень вины ФИО9, другие заслуживающие внимания обстоятельства, а именно возраст ФИО1, который лишился поддержки со стороны отца; доброжелательный характер отношений между ФИО2 и потерпевшим, а также принимая во внимание семейное и материальное положение подсудимой, совершившей преступление по неосторожности, ее трудоспособность, суд считает, что справедливым и соразмерным будет определить компенсацию морального вреда потерпевшему ФИО1 в размере 350000 (триста пятьдесят тысяч) рублей.

Оснований для освобождения подсудимой ФИО9 в порядке ч.3 ст.1083 ГК РФ от возмещения компенсации морального вреда, суд не находит.

Оценивая документально подтвержденные понесенные ФИО1 расходы на погребение и поминальный обед, суд считает их необходимыми и оправданными, а исковые требования потерпевшего по компенсации имущественного вреда подлежащими удовлетворению в полном объеме.

Судьбу вещественных доказательств суд разрешает в соответствии с требованиями ст.ст.81-82 УПК РФ.

Руководствуясь ст.ст.296-299, 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

приговорил:

признать ФИО9 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ, и назначить ей наказание в виде ограничения свободы на срок 1 (один) год 6 (шесть) месяцев с лишением права заниматься медицинской деятельностью на срок 1 (один) год.

Установить осужденной ФИО9 следующие ограничения: не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы территории МО г.Алексин.

Возложить на осужденную ФИО9 обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

До вступления приговора суда в законную силу меру пресечения ФИО9 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Взыскать с ФИО9 в пользу ФИО1 денежные средства в возмещение компенсации морального вреда в размере 350000 (триста пятьдесят тысяч) рублей и имущественного вреда в размере 49650 (сорок девять тысяч шестьсот пятьдесят) рублей, а всего 399650 (триста девяносто девять тысяч шестьсот пятьдесят) рублей.

Вещественные доказательства по вступлению приговора в законную силу:

- медицинскую карту амбулаторного больного ФИО2 №, хранящуюся в материалах уголовного дела, - возвратить в ГУЗ «АРБ».

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Тульского областного суда через Алексинский городской суд Тульской области в течение 10 суток со дня его провозглашения.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий

Апелляционным постановлением Тульского областного суда от 07 ноября 2018 года приговор Алексинского городского суда Тульской области от 12 сентября 2018 года в отношении осужденной ФИО9 в части разрешения гражданского иска отменен, уголовное дело в этой части направлено на новое рассмотрение судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства в тот же суд.

В остальном этот же приговор оставлен без изменения, а апелляционная жалоба адвоката - без удовлетворения.