Апелляционное определение № 33-941/2026 от 8 апреля 2026 г.

Председательствующий по делусудья ФИО1

Дело № 33-941/2026(дело в суде 1 инст. № 2-449/2025)УИД75RS0015-01-2025-000667-34


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Забайкальского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Погореловой Е.А.

судей краевого суда Чайкиной Е.В. и Слепцова И.В.,

с участием прокурора Батуевой А.П.

при секретаре Максимовой М.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Чите 9 апреля 2026 г. гражданское дело по иску К. к Акционерному обществу «Камчатское золото» о возмещении морального вреда, причиненного в результате профессионального заболевания

по апелляционной жалобе представителя АО «Камголд» ФИО2

на решение Краснокаменского городского суда Забайкальского края от 8 октября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Погореловой Е.А., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

К. обратился в суд с указанным иском, ссылаясь на то, что с 7 сентября 2014 г. по 1 мая 2019 г. он состоял в трудовых отношениях с ответчиком Акционерное общество «Камчатское золото» (далее по тексту АО «Камчасткое золото»), осуществлял трудовую деятельность в должности подземного стволового комплексной бригады подземного участка. Общий трудовой стаж на предприятии подземного оборудования у истца составил более 10 лет. За указанный период трудовой деятельности в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, а также в условиях воздействия локальной и общей вибрации токсичных газов, тяжелых физических перегрузок, неблагоприятного микроклимата, истец приобрел профессиональное заболевание - <данные изъяты>. Истцу установлена утрата профессиональной трудоспособности в общем размере 30% бессрочно. Указывал, что вследствие приобретенного профессионального заболевания он испытывает нравственные и физические страдания. Просил суд взыскать с ответчика АО «Камчатское золото» компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000 руб.

Определениями суда от 21 марта, 15 апреля, 20 мая, 14 июля, 12 августа 2025 г. для дачи заключения привлечен прокурор, в деле в качестве соответчиков были привлечены Акционерное общество «Аметистовое» (далее по тексту АО «Аметистовое», Акционерное общество «Камголд» (далее по тексту АО «Камголд»), Публичное акционерное общество «Приаргунское производственное горно-химическое объединение» (далее по тексту ПАО «ППГХО»), Закрытое акционерное общество «Золоторудная компания «ОМЧАК» (далее по тексту ЗАО «ОМЧАК»).

Решением Краснокаменского городского суда Забайкальского края от 8 октября 2025 г. в удовлетворении исковых требований К. к ПАО «ППГХО», ЗАО «Золоторудная компания «ОМЧАК» отказано. Иск К. к АО «Камчатское золото», АО «Аметистовое», АО «Камголд» удовлетворен частично. С АО «Камчатское золото» в пользу К. взыскана компенсация морального вреда в размере 54 000 руб., с АО «Аметистовое» в размере 51 000 руб., с АО «Камголд» в размере 195 000 руб. В остальной части иска отказано. С АО «Камчатское золото», АО «Аметистовое», АО «Камголд» в бюджет Краснокаменского муниципального округа Забайкальского края взыскана государственная пошлина в сумме 3 000 руб.с каждого.

С решением суда не согласился ответчик АО «Камголд», в апелляционной жалобе представитель ФИО2 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, которым в удовлетворении требований К. к АО «Камголд» о взыскании компенсации морального вреда отказать в полном объёме, либо удовлетворенный судом размер компенсации моральною вреда снизить до 50 000 руб. Считает, что АО «Камголд» не является причинителем вреда здоровью истца. Указывает, что К. был принят на работу в АО «Камголд» 28 июня 2007 г. вахтовым методом на должность проходчика 4 разряда в «Службу главного инженера АГОК Рудник». 10 сентября 2013 он был уволен по собственному желанию, 14 сентября 2018 г. был принят на работу на Агинский ГОК АО «Камголд» на должность машиниста погрузочно-доставочной машины 5 разряда, 5 февраля 2019 г. был уволен по собственному желанию. В связи с установлением К. двух профессиональных заболеваний было проведено расследование и 27 января 2021 г. составлены акты о случае профессионального заболевания, в пунктах 9 которых указано, что на момент составления актов стаж работы К. в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов составляет 27 лет 10 месяцев 22 дня, из которых только 7 лет 1 месяц истец проработал в АО «Камголд» вахтовым методом, где по режиму работы у истца через каждые два месяца работы был двухмесячный вахтовый отдых. Полагает, что за столь небольшой период работы приобрести профессиональные заболевание невозможно. Также в пункте 9 актов указано, что трудовую деятельность в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов истец начинал в 1983 году, а согласно пунктам 21 актов лица, допустившие нарушения государственных санитарно-эпидемиологических правил и иных нормативных актов, не установлены, что свидетельствует о том, что вина АО «Камголд» в развитии у К. профессионального заболевания не установлена и не доказана. Ссылается на научный труд Федерального бюджетного учреждения науки «Екатеринбургский медицинский научный центр профилактики и охраны здоровья рабочих промышленных предприятий» ФИО3 от 2016 года на тему «Распространенность и клинико-нейрофизиологическая характеристика болевого синдрома верхних конечностей у горнорабочих виброопасных профессий и больных вибрационной болезнью при воздействии локальной вибраций в сочетании с физическими перегрузками и охлаждающим микроклиматом», согласно которому первые симптомы развития профессиональною заболевания в виде вибрационной болезни начинают возникать уже на четвертый год работы на предприятии с вредными условиями труда. Указывает, что между работой в ЗАО «ППГХО», в ЗАО «ЗРК «Омчак» и установленными у К. профессиональными заболеваниями имеется прямая причинно-следственная связь, однако суд в отношении них в удовлетворении иска К. отказал. Так в ПАО «ППГХО» истец проработал около 9 лет, в ЗАО «ЗРК «Омчак» более 2 лет. Суд сослался на то, что факт работы истца в иных, не указанных в актах о случаях профессионального заболевания предприятиях, не может служить основанием самостоятельного установления воздействия на его организм вредных производственных факторов несмотря на схожесть условий работы. Указывает на то, что Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 N 298/11-22 «Об утверждении Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день» утвержден список производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, в который также входят должности проходчика, подземного горнорабочего и подземного машиниста погрузочно-доставочной машины. В данных должностях истец работал на АО «ППГХО» и АО «ЗРК «Омчак». Считает, что истец более 27 лет способствовал развитию и прогрессированию своих профессиональных заболеваний, а, следовательно, сам и является причинителем вреда своему здоровью, поскольку в нарушение норм статьи 215 Трудового кодекса Российской Федерации не извещал работодателя о проблемах со здоровьем и, проходя ежегодные обязательные медицинские осмотры, предоставлял медицинские заключения об отличном состоянии здоровья. В связи с этим оснований не принимать его на работу, отстранять от работы, не допускать к работе, направлять на дополнительные медицинские осмотры у ответчика не имелось. С заявлением о переводе на работу с более лёгкими условиями труда истец также не обращался. Указывает на нарушение судом процессуальных норм, которые впоследствии повлекли неверные выводы и несправедливое и незаконное решение суда. Выражает несогласие с взысканной суммой компенсации морального вреда, считает её чрезмерно завышенной, несправедливой по отношению к АО «Камголд». Полагает, что истец злоупотребляет своим правом. Считает, что взысканный размер компенсации морального вреда судом не мотивирован. Полагает, что суд ограничился формальным приведением нормативных положений, регулирующих вопросы компенсации морального вреда и определения его размера. Судом не учтено, что в период работы истца за работу во вредных условиях труда ему предоставлялись дополнительный отпуск, повышенная часовая тарифная ставка, сокращенная продолжительность рабочею времени 36-часовая рабочая неделя, он обеспечивался средствами индивидуальной зашиты, обязательным социальным страхованием от профессиональных заболеваний, ему возмещались расходы на обязательные предварительные и периодические медицинские осмотры, другие обязательные медицинские осмотры, обязательные психиатрические освидетельствования. Обращает внимание на то, что судом вопрос о динамике профессионального заболевания, наличии причинно-следственной связи между профессиональным заболеванием и ухудшением состояния здоровья истца, качества его жизни, наличии вины АО «Камголд» в ухудшении состояния здоровья истца в качестве юридически значимого обстоятельства судом не исследовался. Считает, что не имелось оснований взыскивать компенсацию моральною вреда по арифметическим расчётам в процентном соотношении пропорционально отработанному времени у каждого работодателя, поскольку 10 лет и 22 дня истец обработал в ПАО «ППГХО», на которого приходится 29,6%, на руднике «Центральный» 25,58%, на АО «Камголд» - 23,52%, на ЗАО «ЗРК «Омчак» 7,77%, на АО «Аметистовое» 6,99%, на АО «Камчатское золото» 6,54%. Суду следовало учесть, что истец весь период работы в АО «Камголд» предоставлял работодателю недостоверную информацию о своём здоровье. Суд не учел, что истец не представил в материалы дела доказательства того, что с установлением профессиональною заболевания он испытывает моральные и нравственные страдания, что привычный уклад его жизни нарушен, что он лишен возможности продолжать работу, вести активный образ жизни. Истец не признан инвалидом, в настоящее время является пенсионером, а также ежемесячно получает страховые выплаты за установленные профессиональные заболевания, а также получил единовременные страховые выплаты. Считает, что причинителем вреда здоровью работника не должен признаваться работодатель, который инициировал расследование случая профессионального заболевания. В данном случае причинителем вреда является тот работодатель, у которого работник во вредных факторах проработал более длительный период времени. Ссылается на судебную практику по аналогичным делам, согласно которой за аналогичный временной период времени, что истец проработал в АО «Камголд», суммы компенсации морального вреда за приобретённое профессиональное заболевание не превышает 50 000 руб. Просит отказать истцу в удовлетворении иска, поскольку тот ни в одном судебном заседании участие не принимал, и не был опрошен на предмет его нравственных и физических страданий. Также указывает на то, что суд неверно распределил расходы по взысканию государственной пошлины. Считает, что в соответствии с положениями ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд должен был взыскать с ответчиков государственную пошлину в размере 3 000 руб. в равных долях.

К., АО «Камчатское золото», АО «Аметистовое», ПАО «ППГХО», ЗАО «Омчак», будучи извещенными о времени и месте апелляционного рассмотрения дела надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения соответствующей информации на официальном сайте суда, в судебное заседание своих представителей не направили, сведений о причинах их неявки не сообщили, об отложении рассмотрении дела в связи с невозможностью явиться в судебное заседание не просили. Истец направил в суд своего представителя ФИО4

В связи с изложенным, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся в судебное заседание на основании ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации участвующих в деле лиц.

В соответствии с ч. 2 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения суд первой инстанции только в обжалуемой части.

Поскольку АО «Камголд» оспаривает решение суда только в части взыскания с данной организации в пользу К. компенсации морального вреда, то решение суда будет проверено только в данной части.

Проверив законность и обоснованность принятого решения в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, изучив материалы дела, выслушав посредством видеоконференцсвязи представителя АО «Камголд» ФИО2, поддержавшую доводы своей апелляционной жалобы, представителя истца ФИО4, возражавшего против доводов жалобы, заключение прокурора Батуевой А.П. о законности постановленного судом решения, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом и следует из трудовой книжки К., последний работал в разные периоды времени на различных должностях у ответчиков.

В частности в период с 23 декабря 1999 г. по 14 июня 2007 г. истец работал подземным горнорабочим очистного забоя в ПАО «ППГХО», с 29 июня 2007 г. по 10 сентября 2013 г. проходчиком в ЗАО «Камголд», с 7 сентября 2014 г. по 18 июля 2016 г. подземным проходчиком в АО «Камчатское золото», с 8 июля 2016 г. по 30 апреля 2017 г. подземным проходчиком в ЗАО «ЗРК «Омчак», с 1 мая 2017 г. по 12 сентября 2018 г. подземным машинистом погрузо-доставочной машины в ЗАО «ЗРК «Омчак», с 14 сентября 2018 г. по 5 февраля 2019 г. машинистом погрузо-доставочных машин в АО «Камголд», с 6 февраля 2019 г. по 31 марта 2019 г. подземным проходчиком АО «Аметистовое», с 1 апреля 2019 г. по 11 сентября 2020 г. подземным машинистом погрузо-доставочных машин в АО «Аметистовое».

Из медицинских документов К. следует, что ему были установлены связанные с профессией заболевания: «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», что следует из актов о случае профессионального заболевания от <Дата> (т. 1 л.д. 129-134, 135-140).

Согласно справке № ФКУ «ГБ МСЭ ФМБА России» смешанного профиля № 107 истцу с 1 января 2024 г. установлено суммарно 20% утраты профессиональной трудоспособности бессрочно (т. 1 л.д. 8).

Причиной профессиональных заболеваний послужило: длительное воздействие на организм человека вредных производственных факторов или веществ: локальной (3.3) и общей вибрации (3.2), напряженности труда (3.1), физические нагрузки (3.3), неблагоприятные микроклиматические условия (3.1), шум.

Согласно Актам о случае профессионального заболевания от 27 января 2021 г., по обоим имеющимся у К. профессиональным заболеваниям (<данные изъяты>) стаж работы на предприятиях во вредных условиях труда повлекших наступление профессиональных заболеваний составил: в АО «Камголд» - 6 лет 7 месяцев, в АО «Камчатское золото» - 1 год 10 месяцев, в АО «Аметистовое» 1 год 8 месяцев.

Полагая, что заболевание возникло вследствие вредных условий труда в периоды его работы у ответчика АО «Камчатское золото», то есть по его вине, чем ему причинены физические и нравственные страдания, К. обратился с вышеназванным иском в суд. При этом указал, что в результате приобретенного им профессионального заболевания он испытывает нравственные и физические страдания, которые он оценивает в размере 1 000 000 руб.

Разрешая спор и частично удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции, принимая во внимание пояснения специалиста - руководителя Бюро МСЭ смешанного профиля № 107 Главного бюро МСЭ ФМБА России ФИО5, акты о случаях профессиональных заболеваниий от 27 января 2021 г., пришел выводу о правомерности заявленных истцом требований о компенсации морального вреда. При этом суд сделал вывод о том, что имеющиеся у К. профессиональные заболевания: «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» были получены им в результате работы в АО «Камголд», АО «Камчатское золото», АО «Аметистовое», в связи с чем отказал истцу в удовлетворении исковых требований к ответчикам ПАО «ППГХО» и ЗАО «ЗРК «Омчак».

Определяя размер компенсации морального вреда в сумме 300 000 руб. в связи с получением истцом двух профессиональных заболеваний суд первой инстанции взыскал её с ответчиков пропорционально отработанному истцом на этих предприятиях времени: с АО «Камголд» в сумме 195 000 руб. поскольку истец отработал там 6 лет 7 месяцев (65%), с АО «Камчатское золото» в сумме 54 000 руб. поскольку на этом предприятии истец отработал 1 год 10 месяцев (18%), с АО «Аметистовое» в сумме 51 000 руб. за 1 год 8 месяцев работы (17%).

По тем же основаниям судом первой инстанции постановлено взыскать с ответчиков судебные расходы в размере 3000 руб. с каждого.

Судебная коллегия не может согласиться с приведенными выводами и суждениями суда первой инстанции, как основанными на неправильном толковании и применении норм материального права к отношениям сторон.

Приходя к такому выводу, судебная коллегия исходит из следующего.

Из содержания искового заявления К. следует, что он просил взыскать компенсацию морального вреда в связи полученным им профессиональным заболеванием: <данные изъяты>.

В соответствии с ч. 1 ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истец вправе изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований либо отказаться от иска, ответчик вправе признать иск, стороны могут окончить дело мировым соглашением.

Порядок подачи искового заявления, требования к иску определены ст. 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которой исковое заявление подается в суд в письменном виде.

В силу норм ст. ст. 6, 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации процедура изменения истцом требований не должна влечь нарушения процессуальных прав ответчика, то есть изменение исковых требований должно производиться с соблюдением норм о предъявлении иска.

Однако оформленное надлежащим образом в письменном виде заявление об увеличении К. исковых требований, т.е. требование о взыскании компенсации морального вреда в связи с приобретением второго профессионального заболевания - <данные изъяты> в материалах дела отсутствует.

Соответственно, ни истец, ни его представитель в ходе рассмотрения настоящего дела не заявляли требования о взыскании компенсации морального вреда в связи с возникновением у истца профессионального заболевания - <данные изъяты>.

В силу части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям и может выйти за пределы этих требований только в случаях, предусмотренных федеральным законом.

Абзацем 2 пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" установлено, что выйти за пределы заявленных требований (разрешить требование, которое не заявлено, удовлетворить требование истца в большем размере, чем оно было заявлено) суд имеет право лишь в случаях, прямо предусмотренных федеральными законами.

Учитывая, что требований о взыскании компенсации морального вреда в связи с получением истцом заболевания - <данные изъяты>, истцом не было заявлено, оснований для выхода за пределы заявленных исковых требований, с учетом обстоятельств дела, у суда первой инстанции не имелось.

Соответственно выводы суда о наличии оснований для компенсации истцу морального вреда в связи с получением профессионального заболевания <данные изъяты> подлежат исключению из решения суда.

Кроме того, разрешая спор и взыскивая с АО «Камголд» в пользу истца компенсацию морального вреда в связи с получением им заболевания - <данные изъяты>, суд первой инстанции неправильно применил норы материального права.

Приходя к такому выводу, судебная коллегия исходит из следующего.

Жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом, что следует из пункта 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда (пункт 1).

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2).

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Кодекса (пункт 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснил, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 ГК РФ – пункт 12).

Таким образом, приведенное правовое регулирование по данной категории споров возлагает на истца обязанность доказать факт причинения физических или нравственных страданий, а также доказать, что ответчик АО «Камголд» - является причинителем вреда.

По мнению судебной коллегии, в дело не представлено относимых и допустимых доказательств, с достоверностью подтверждающих наличие вины АО «Камголд» в причинении вреда К., наличии причинно-следственной связи профессиональных заболеваний истца с работой на предприятии данного ответчика.

Порядок установления связи заболевания с профессией на момент выявления у К. <данные изъяты> (2016 год) регулировался Положением о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 г. № 967 (далее – Положение №967).

Хроническим профессиональным заболеванием (отравлением) Положение № 967 признавало заболевание, являющееся результатом длительного воздействия на работника вредного производственного фактора (факторов), повлекшее временную или стойкую утрату профессиональной трудоспособности (абзац 2 пункта 4).

При установлении предварительного диагноза – хроническое профессиональное заболевание (отравление) извещение о профессиональном заболевании работника в 3-дневный срок направляется в центр государственного санитарно-эпидемиологического надзора (пункт 11).

Центр государственного санитарно-эпидемиологического надзора в 2-недельный срок со дня получения извещения представляет в учреждение здравоохранения санитарно-гигиеническую характеристику условий труда работника (пункт 12).

Учреждение здравоохранения, установившее предварительный диагноз - хроническое профессиональное заболевание (отравление), в месячный срок обязано направить больного на амбулаторное или стационарное обследование в специализированное лечебно-профилактическое учреждение или его подразделение (центр профессиональной патологии, клинику или отдел профессиональных заболеваний медицинских научных организаций клинического профиля) (далее именуется - центр профессиональной патологии) с представлением следующих документов: а) выписка из медицинской карты амбулаторного и (или) стационарного больного; б) сведения о результатах предварительного (при поступлении на работу) и периодических медицинских осмотров; в) санитарно-гигиеническая характеристика условий труда; г) копия трудовой книжки и (или) сведения о трудовой деятельности, предусмотренные статьей 66.1 Трудового кодекса Российской Федерации (пункт 13).

Центр профессиональной патологии на основании клинических данных состояния здоровья работника и представленных документов устанавливает заключительный диагноз - хроническое профессиональное заболевание (в том числе возникшее спустя длительный срок после прекращения работы в контакте с вредными веществами или производственными факторами), составляет медицинское заключение и в 3-дневный срок направляет соответствующее извещение в центр государственного санитарно-эпидемиологического надзора, работодателю, страховщику и в учреждение здравоохранения, направившее больного (пункт 14).

Медицинское заключение о наличии профессионального заболевания выдается работнику под расписку и направляется страховщику и в учреждение здравоохранения, направившее больного (пункт 15).

Работодатель обязан организовать расследование обстоятельств и причин возникновения у работника профессионального заболевания (далее именуется – расследование – пункт 19).

На основании рассмотрения документов комиссия устанавливает обстоятельства и причины профессионального заболевания работника, определяет лиц, допустивших нарушения государственных санитарно-эпидемиологических правил, иных нормативных актов, и меры по устранению причин возникновения и предупреждению профессиональных заболеваний (пункт 26).

Акт о случае профессионального заболевания является документом, устанавливающим профессиональный характер заболевания, возникшего у работника на данном производстве (пункт 30).

Инструкцией по составлению санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания, утвержденной приказом Роспотребнадзора от 31 марта 2008 г. №103, установлено, что в случае установления предварительного диагноза профессионального заболевания (отравления) у работника после прекращения контакта с вредными факторами производственной среды (поздний силикоз, туберкулез, злокачественные образования и др.) и невозможности представления данных об условиях труда (ликвидация цеха, участка, организации, реконструкция, отсутствие документов о количественной характеристике вредных факторов) используют другие документы (выписка из трудовой книжки, журналов инструктажа, ссылки на литературные справочные материалы по количественной характеристике факторов производственной среды и трудового процесса для аналогичных производств, профессий и др.), подтверждающие наличие вредных производственных факторов и их количественные характеристики.

При ликвидации рабочего места, цеха, участка, организации возможно моделирование условий труда работника, ссылки на литературные справочные материалы по количественной характеристике факторов производственной среды и трудового процесса для аналогичных производств и другие сведения (пункт 5).

Описание условий труда работника (пункт 4 характеристики) оформляется на основании должностных обязанностей и санитарно-эпидемиологической характеристики условий труда (санитарно-эпидемиологического заключения на производство) непосредственно на рабочем месте, учитываются сведения, полученные от работодателя (или его представителя) и самого работника, другое.

Санитарно-гигиеническая характеристика составляется с учетом предварительного диагноза профессионального заболевания (отравления).

В обязательном порядке указываются характеристики ведущего и всех сопутствующих вредных факторов производственной среды и трудового процесса, режимов труда, которые могли привести к профессиональному заболеванию (отравлению).

Концентрации и уровни вредных производственных факторов (качественные и количественные показатели) указываются на основе документов органов и организаций, уполномоченных на проведение государственного контроля (надзора) в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия, полученных в ходе государственного санитарно-эпидемиологического надзора, протоколов лабораторных и инструментальных исследований при оформлении санитарно-эпидемиологического заключения на производство, продукцию, в т.ч. проведенных НИИ и испытательными центрами, аккредитованными в установленном порядке.

Количественная характеристика вредного фактора производственной среды должна быть представлена в динамике за максимально возможный период работы в данной профессии (пункт 6).

Как следует из представленного по запросу судебной коллегии и приобщенного к материалам дела в качестве нового доказательства извещения об установлении предварительного диагноза № от 17 марта 2016г. (т. 3 л.д. 243) Центром профпатологии ГУЗ «Краевой больнице № 3» К., проходчику с полным рабочим дней под землей в АО «Камчатское золото», 17 марта 2016 г. был установлен предварительный диагноз профессионального заболевания - <данные изъяты>, возникшего в связи с длительным систематическим воздействием производственного шума.

Данное извещение, согласно сведениям Центра профпатологии ГУЗ «Краевой больнице № 3» было направлено в АО «Камчатское золото» и в Управление Роспотребнадзора по Камчатскому краю (т. 2 л.д. 241).

Санитарно-гигиенической характеристикой условий труда К. при подозрении у него профессиональных заболеваний от 21 апреля 2016г. №, составленной на основании извещения об установлении предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления) от 17 марта 2016 г., установлена связь заболевания истца с его работой в АО «Камчатское золото» (т.1 л.д.223-229).

Для установления заключительного диагноза К. обратился в Центр профпатологии ГУЗ «Краевой больнице № 3» только 11 сентября 2020 г., где ему на основании его заявления, санитарно-гигиенической характеристике условий труда № от 21 апреля 2016 г., осмотра врача отоларинголога и аудиометрии выставлен заключительный диагноз профессионального заболевания - <данные изъяты>, о чем имеется медицинское заключение о наличии профессионального заболевания № от 11 сентября 2020 г., приобщенного судебной коллегией в качестве нового доказательства по делу (т. 3 л.д. 245). По факту выявленного профессионального заболевания извещение об установлении заключительного диагноза № от 11 сентября 2020 г. направлено на предприятие АО «Камчатское золото» и в Управление Роспотребнадзора по Камчатскому краю для проведения расследования случая профессионального заболевания и составления акта (т. 3 л.д. 241).

На момент проведения расследования несчастного случая на производстве истец работал в АО «Аметистовое».

В ходе расследования случае профессионального заболевания от 27 января 2021 г. (т.1 л.д.129-134) машиниста погрузо-доставочной машины 5 разряда с полным рабочим днем под землей/ АО «Аметистовое» (пункты 4 акта) установлено, что стаж работы истца в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов составляет 27 лет 10 месяцев 22 дня. Из них - АО «Камголд» - 6 лет 7 месяцев; АО «Камчатское золото» - 1 год 10 месяцев; АО «Аметистовое» - 1 год 8 месяцев.

Из пунктов 17 акта следует, что К. работал в АО «Камголд» проходчиком 5 разряда, выполнял весь комплекс работ по проходке горизонтальных, наклонных и вертикальных горных выработок, бурении шпуров и скважин в условиях повышенного уровня шума.

Также указано, что К., работал машинистом погрузо-разгрузочной машины на участке подземных работ АО «Аметистовое». Итоговый класс условий труда составил 3.3, в том числе по уровню шума составил 3.2.

В пункт 18 указано, что К. за время работы в горнодобывающей промышленности постоянно подвергался воздействию шума, тяжести трудового процесса. В соответствии с гигиеническими критериями оценки и классификации условий труда по показателям вредности и опасности факторов производственной среды, тяжести и напряженности трудового процесса, условия труда на рабочем месте К. оцениваются как вредные. Соответственно воздействие комплекса вредных производственных факторов: шума и тяжести условий труда в течение длительного стажа работы в горнодобывающей промышленности могло стать причиной развития хронического профессионального заболевания «<данные изъяты>».

В заключении на основании результатов расследования указано на то, что заболевания истца являются профессиональными и возникли в результате конструктивных особенностей производственного оборудования и технологического процесса выполнения работ в горнодобывающей промышленности, а также длительного воздействия шума и тяжести труда, длительный стаж работы в условиях воздействия неблагоприятных производственных факторов.

Вместе с тем, акт не содержит выводов о том, когда конкретно и у какого работодателя у истца развилось профессиональное заболевание.

Как следует из материалов дела, истец работал в ЗАО «Камголд» в должности проходчика в период с 29 июня 2007 г. по 10 сентября 2013 г. Согласно представленным ответчиком в материалы дела сведениям о прохождении истцом периодического медицинского осмотра, в том числе в мае 2013 г., истец был здоров, противопоказаний у него для работы во вредных условиях труда, в том числе, в условиях воздействия производственного шума, не выявлено (т. 1 л.д. 134 -136).

Как следует из представленных в дело документов о прохождении К. медицинского осмотра, после увольнения из АО «Камголд» и устройства его на работу в АО «Камчатское золото» истец был здоров, противопоказаний для работы проходчиком у него не выявлено (т. 2 л.д. 57 -58).

Из извещения об установлении предварительного диагноза следует, что, заболевание было выявлено у истца 17 марта 2016 г. Таким образом, дебют заболевания К. состоялся в 2016 году (<данные изъяты>) в период работы в АО «Камчатское золото».

При составлении санитарно-гигиенической характеристике труда работника при подозрении у него на наличие профессионального заболевания Управление Роспотребнадзора по Камчатскому краю пришло к выводу о том, что воздействие вредных факторов производственной среды (шум, локальная и общая вибрация, тяжесть трудового процесса при достаточном стаж (более 23 лет) могли вызвать функциональные изменения, приведшие к возникновению в К., работавшего подземным проходчиком с полным рабочим днем под землей в АО «Камчасткое золото» (т. 1 л.д. 223).

Таким образом, собранными по делу доказательствами опровергается, что профессиональное заболевание истца - «<данные изъяты>» возникло в период его трудовой деятельности в АО «Камголд».

Вместе с тем, судом первой инстанции не дано надлежащей оценки представленным в дело доказательствам, постановленное по делу решение не отвечает приведенным в настоящем определении нормативным положениям.

Тем самым суд первой инстанции допустил нарушения, предусмотренные пунктами 1, 2, 3, 4 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Из разъяснений, данных в пунктах 1-4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2002 г. №23 «О судебном решении» следует, что в соответствии со статьей 194 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решением является постановление суда первой инстанции, которым дело разрешается по существу.

Решение должно быть законным и обоснованным (часть 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61,67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Поскольку в силу части 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в решении суда должен быть указан закон, которым руководствовался суд, необходимо указать в мотивировочной части материальный закон, примененный судом к данным правоотношениям, и процессуальные нормы, которыми руководствовался суд.

Судебная коллегия приходит к выводу о нарушении судом первой инстанции приведенных норм процессуального законодательства при рассмотрении данного дела и принятии решения.

С учетом изложенного принятое судом первой инстанции решение о взыскании компенсации морального вреда в связи с получением профессионального заболевания с АО «Камголд» и постановленное на этом основании решение о взыскании судебных расходов нельзя признать законным и обоснованным, оно подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в удовлетворении иска в указанной части.

Разрешая спор, суд первой инстанции, установив, что в результате профзаболевания истцу причинены нравственные и физические страдания, пришел к выводу о возникновении у ответчиков АО «Камчатское золото» и АО «Аметистовое» обязанности возместить истцу моральный вред в связи с причинением вреда его здоровью, определив размере компенсации 54 000 руб. и 51 000 руб. соответственно.

Вышеназванными ответчиками решение суда не оспаривалось. Согласился с решением суда в указанной части и истец.

Представитель АО «Камголд» ФИО2, оспаривая решение, в апелляционной жалобе указала на то, что суд должен был отказать в удовлетворении требований о компенсации морального вреда К. полностью, так как истец ни в одном судебном заседании не присутствовал, участия не принимал и не был опрошен судом на предмет его нравственных и физических страданий.

Судебная коллегия эти доводы находит необоснованными.

То обстоятельство, что истец К. лично не участвовал в судебном заседании, не привело к неверному установлению значимых для разрешения спора обстоятельств и не является основанием для отказа в иске.

Возможность вести гражданское дело в суде с помощью представителя предусмотрена законом (статья 48 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), в связи с чем К. был вправе поручить ведение дела своему представителю.

Кроме того, отказ от личного участия в разбирательстве К. вызван объективными причинами, поскольку по сведения его представителя ФИО4, истец болен и проходит лечение.

Как установлено судом, и не оспаривалось ни АО «Камчатское золото», ни АО «Аметистовое», длительное воздействие, в том числе, на этих предприятиях на организм К. вредных производственных факторов, которые привели к возникновению у него профессионального заболевания, являлось основанием для возникновения у истца права на компенсацию морального вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Согласно пункту 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, не оформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.). При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

В пункте 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др. Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

Нравственные и физические страдания, понесенные истцом в связи с возникновением у него профессионального заболевания, были озвучены в суде первой инстанции его представителем ФИО4.

Также в суд апелляционной инстанции истцом были представлены письменные объяснения, в которых он указал, что наличие у него профессионального заболевания <данные изъяты> влияет на качество его жизни, затрудняет его общение с близкими людьми и людьми в повседневной жизни. Он стал хуже ощущать звуки окружающей среды, его самооценка понизилось, состояние здоровья ухудшается (т. 3 л.д. 238 - 239).

Как следует из представленных по запросу судебной коллегии и приобщенных к материалам дела в качестве нового доказательства сведений о результатах медико-социальной экспертизы К. 11 января 2024г. установлена утрата профессиональной трудоспособности 10% в связи с профессиональным заболеванием - <данные изъяты> бессрочно. Указано, что К. имеет стойкие незначительные выраженные нарушения сенсорных (слуховых) функций. Слуховой аппарат ему не назначался (т. 3 л.д. 250 -251).

С учетом установленного факта причинения вреда здоровью истца в результате неудовлетворительной организации производства работ со стороны АО «Камчатское золото» и АО «Аметистовое», характера нравственных и физических страданий истца, его индивидуальных особенностей, процента утраты трудоспособности в связи с полученным заболеванием - <данные изъяты>, судебная коллегия приходит к выводу о том, что определенный судом первой общий размер компенсации морального вреда в сумме 105000 рублей соответствует требованиям разумности, справедливости и соразмерности компенсации морального вреда последствиям нарушения прав.

Учитывая изложенное, решение суда в части взыскания с АО «Камчатское золото» и АО «Аметистовое» компенсации морального вреда отмене по доводам апелляционной жалобы не подлежит.

Доводы апелляционной жалобы о неверном распределении судебных расходов также отклоняются судебной коллегией как несостоятельные.

Согласно абз. 2 пп. 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче искового заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера государственная пошлина уплачивается физическими лицами в размере 3000 рублей.

При обращении с иском в суд с требованием о взыскании с АО «Камчатское золото» компенсации морального вреда, К. в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации был освобожден от уплаты государственной пошлины. В ходе рассмотрения дела истец свои требования увеличил и предъявил требования о взыскании компенсации морального вреда также к АО «Аметистовое», АО «Камголд», ПАО «ППГХО», ЗАО «ЗК «ОМЧАК». При увеличении исковых требований истец был освобожден от уплаты государственной пошлины.

Согласно ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований (ч. 1).

В силу пункта 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2025 N 39 "О некоторых вопросах уплаты государственной пошлины при рассмотрении дел в судах" если в заявлении, поданном в суд одним лицом, объединены несколько самостоятельных требований, государственная пошлина уплачивается за каждое самостоятельное требование (пункт 1 статьи 333.16 Налогового кодекса Российской Федерации).

Учитывая данные разъяснения Пленума Верховного суда РФ при увеличении исковых требований и предъявлении иска к другим ответчикам, истец должен был заплатить государственную пошлину за каждое самостоятельное требование. Однако он был в силу закона освобожден от уплаты государственной пошлины.

Поскольку требования К. частично удовлетворены судом, и с АО «Аметистовое» и АО «Камчатское золото» взыскана компенсация морального вреда, то с них правомерно взыскана государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, в размере 3000 рублей с каждого.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Краснокаменского городского суда Забайкальского края от 8 октября 2025 г. в части удовлетворения исковых требований К. к Акционерному обществу «Камголд» о возмещении морального вреда в размере 195 000 руб., государственной пошлины в размере 3000 руб. отменить.

Принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований К. в указанной части отказать.

В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в трехмесячный срок со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 13 мая 2026 г.