Апелляционное определение № 22-1/2026 22-1080/2025 от 21 января 2026 г.

Судья: Лысов Д.С. № 22-1/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Саранск 22 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Мордовия в составе:

председательствующего судьи Петелиной Л.Г.,

судей Антохина А.В., Макарова А.В.,

при секретаре Хальмеевой И.Р.,

с участием прокурора Цапаева Ю.П.,

потерпевших и гражданских истцов САА и ЕТА, их представителя – адвоката Аширова К.А.,

потерпевшего и гражданского истца МДЕ и его представителя – МАС,

потерпевшей РНП,

оправданного ФИО1 и его защитника – адвоката Белоногова Д.С.

рассмотрела в судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Цапаева Ю.П., апелляционную жалобу потерпевших МДЕ, ЕТА, САА, РНП, возражения адвоката Белоногова Д.С. на приговор Лямбирского районного суда Республики Мордовия от 6 октября 2025 года в отношении ФИО1.

Заслушав доклад председательствующего, потерпевших САА, ЕТА, МДЕ, РНП, их представителей - МАС и адвоката Аширова К.А., прокурора Цапаева Ю.П. об отмене приговора по доводам апелляционных представления и жалобы, оправданного ФИО1 и адвоката Белоногова Д.С. об оставлении приговора суда без изменения, судебная коллегия

установила:

приговором Лямбирского районного суда Республики Мордовия от 6 октября 2025 года

ФИО1, <дата> года рождения, уроженец <адрес>, гражданин Российской Федерации, <данные изъяты>, ранее не судимый,

оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч.6 ст. 264 УК РФ на основании п.1 ч.1 ст. 27, п.2 ч.2 ст. 302 УПК РФ ввиду непричастности к совершению преступления. За ним признано право на реабилитацию.

Потерпевшим САА, ЕТА, и МДЕ отказано в удовлетворении исков о взыскании компенсации морального вреда.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

Уголовное дело постановлено направить руководителю второго отдела по расследованию особо важных дел СУ СК Российской Федерации по Республике Мордовия для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

ФИО1 органами предварительного следствия обвинялся в том, что 29 июля 2022 года около 15 часов, управляя автомобилем марки «Хендэ Туссон», государственный регистрационный знак <№>, следуя по автодороге сообщением «Нижний Новгород-Арзамас-Саранск-Исса-Пенза-Саратов», на 251 километре на территории Лямбирского района Республики Мордовия в нарушение требований п.п. 1.5 абз. 1, 10.1 абз. 1, 10.3 абз. 1 и 11.1 действующих Правил дорожного движения Российской Федерации проявил невнимательность и преступную небрежность к окружающей обстановке и при совершении при наличии изгиба дороги, не обеспечивающего безопасность движения маневра обгона большегрузного автомобиля марки «ДАФ ХF 105.460» под управлением ХПТ, создал препятствие для движения транспортных средств, движущихся во встречном направлении, в результате автомобиль марки «ЛАДА-111830», государственный регистрационный знак <№> под управлением КЕА для предотвращения столкновения с автомобилем «Хендэ Туссон» выехал на правую обочину дороги, после чего в ходе неуправляемого заноса совершил столкновение с двумя транспортными средствами, КЕА и пассажиры его автомашины СДА и БВИ получили телесные повреждения, повлекшие их смерть, а ФИО1 оставил место совершения ДТП.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Цапаев Ю.П. находит приговор подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона. Считает, что вопреки положениям ст. 88 УПК РФ суд не привел в приговоре надлежащей оценки всех исследованных в судебном заседании доказательств и убедительных мотивов, по которым отверг ряд доказательств стороны обвинения. В обоснование невиновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления суд указал, что показания свидетелей РАВ и МСА, данные ими на стадии предварительного следствия, подтвержденные в ходе очных ставок, проверках показаний на месте и следственного эксперимента, на основании которых проводились соответствующие автотехнические экспертизы, содержат недостоверные сведения о расположении транспортных средств марок «ДАФ», «Хендэ Туссон» и «Лада-Калина», а также о расстоянии между ними в момент разъезда, что противоречит другим доказательствам, установленным судом. В обоснование данного обстоятельства суд ссылается на показания свидетелей РАВ и МСА, данные ими в ходе судебного заседания, просмотр в судебном заседании и на стадии предварительного следствия видеозаписи с видеорегистратора автомобиля ПВЕ, а также показания эксперта МАЕ и допрошенного в качестве свидетеля КДЕ Однако указанные выводы суда не основаны на материалах дела. Будучи допрошенными как на стадии предварительного следствия, так и в ходе судебного заседания, непосредственные очевидцы произошедшего МСА и РАВ подтвердили факт нахождения автомобиля марки «Хендэ Туссон» под управлением ФИО1 на встречной для него полосе движения в момент разъезда с автомобилем марки «Лада-Калина» под управлением КЕА, тем самым создав последнему помеху для движения, который для предотвращения лобового столкновения был вынужден съехать на обочину. Однако показания указанных свидетелей относительно действий водителя автомобиля «Лада-Калина» в сложившейся дорожной ситуации по предотвращению столкновения с автомобилем марки «Хендэ Туссон», месте его нахождения и причинах съезда на обочину суд расценил как предположения свидетелей, основанные на субъективном восприятии дорожной ситуации и самостоятельные выводы по вопросам правового характера. Однако свидетели МСА и РАВ на протяжении всего следствия и в суде давали последовательные показания о том, что они видели в действительности. Суд же расценил их показания в этой части как надуманные, но в то же время пришел к выводу, что по остальным вопросам они согласуются с просмотренной в судебном заседании видеозаписью видеорегистратора с автомобиля ПВЕ и показаниями ФИО1 в части того, что разъезд автомобиля последнего с автомобилем «Лада-Калина» произошел уже после того, как он опередил автомобиль марки «ДАФ». Таким образом, суд противоречит собственным выводам о недостоверности показаний МСА и РАВ Кроме того, доводы суда о том, что свидетели МСА и РАВ в ходе судебного следствия изменили свои показания, данные ими на предварительном следствии, не подтверждаются аудиозаписями допросов указанных лиц в судебном заседании.

В ходе исследования видеозаписи с видеорегистратора автомобиля ПВЕ суд установил, что зафиксированная в ней информация не дает возможности точно и достоверно установить траекторию движения автомобилей, определить место съезда автомобиля марки «Лада-Калина» на обочину и покинул ли автомобиль марки «Хендэ Туссон» полосу, предназначенную для встречного движения. Но в то же время суд ссылается на данную видеозапись как на доказательство невиновности ФИО1, тем самым фактически противореча выводам о правомерности действий подсудимого. Показания же свидетелей МСА и РАВ о том, что автомобиль марки «Хендэ Туссон» под управлением ФИО1 до разъезда с автомобилем «Лада - Калина» под управлением КЕА находился на полосе его движения и создавал ему препятствие, фактически восполняют информацию на вышеуказанной видеозаписи.

Выводы суда о частичной недостоверности проведенных на основании показаний МСА, РАВ, а также по материалам дела с их участием судебных автотехнических экспертиз являются необоснованными. Так, допрошенные в ходе судебного заседания судебные эксперты МАЕ, ВСВ, КАВ показали, что для производства исследований им представлялась видеозапись с регистратора автомобиля ПВЕ, а также протоколы ее осмотров. Выводы о том, что автомобиль «Хендэ Туссон» объективно создавал опасность и помеху для движения водителя автомобиля «Лада-Калина» КАВ, основаны и на данных материалах уголовного дела.

Находя правомерными действия ФИО1 при обгоне автомобиля марки «ДАФ», суд указал в приговоре, что ФИО1 полагал, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии, и в процессе обгона он не создаст опасности и помех для движения другим участникам дорожного движения, тем самым сделав вывод о неосторожных преступных действиях ФИО1, что по факту противоречит установленным выводам суда о невиновности подсудимого, так как для безопасного совершения описанного маневра обгона ФИО1 в соответствии с п. 11.1 Правил дорожного движения РФ должен был удостовериться и видеть указанные обстоятельства, а не «полагать» или «предполагать», самонадеянно рассчитывая на благоприятный исход своего маневра. То есть, суд фактически установил, что ФИО1 совершал обгон, предварительно не убедившись в его безопасности, что недопустимо в соответствии с требованиями Правил дорожного движения РФ и, в свою очередь, подтверждает версию следствия о виновности ФИО1 в дорожно-транспортном происшествии, повлекшем смерть трех лиц.

Используя формулировку о том, что автомобиль «Хендэ Туссон» под управлением ФИО1 завершал маневр обгона автомобиля марки «ДАФ» под управлением ХПТ, суд тем самым фактически пришел к выводу о том, что к моменту возникновения аварийной ситуации обгон ФИО1 завершен не был.

Вывод суда о необходимости снижения скорости водителем автомобиля марки «Лада-Калина» КЕА для предотвращения возникшей для него опасности в виде движущегося ему навстречу по его полосе движения автомобиля марки «Хендэ Туссон» под управлением ФИО1 является необоснованным, так как противоречит другим установленным в ходе судебного следствия обстоятельствам. Допрошенные в ходе судебного заседания эксперты ВСВ и МАЕ показали, что ни снижение скорости, ни применение экстренного торможения водителем КЕА не исключали столкновения с автомобилем марки «Хендэ Туссон», так как данное транспортное средство не было заторможено ФИО1 Тот факт, что ФИО1 также превысил допустимую скорость и если бы ее снизил и перестроился на свою полосу для движения перед изгибом дороги, затрудняющим ему обзор, исключив создание аварийной дорожной ситуации, судом оставлен без внимания. Совершение же ФИО1 обгона с превышением разрешенной скорости движения суд и вовсе расценил как незначительное нарушение правил, что свидетельствует о его субъективном подходе в оценке действий участников данного дорожного происшествия.

По мнению стороны обвинения, показания свидетелей МСА, РАВ, экспертов ВСВ и МАЕ приведены в приговоре не в соответствии с фактически данными ими в суде показаниями, что исказило их смысл и истинное содержание, что повлекло неверную оценку действий ФИО1, что подтверждается аудиозаписями судебных заседаний.

По результатам судебного рассмотрения объективно установлено, что ФИО1, управляя автомобилем «Хендэ Туссон», совершил маневр обгона двух большегрузных автомобилей с полуприцепами, не удостоверившись в безопасности своего маневра, создал препятствие для движения автомобилю марки «Лада-Калина» под управлением КЕА, который, обнаружив опасный маневр и созданное ФИО1 препятствие для движения, пытаясь предотвратить неизбежное лобовое столкновение, спасая свою жизнь и жизни несовершеннолетних пассажиров, выехал на правую обочину дороги, на которой его автомобиль пошел в неуправляемый занос, после чего столкнулся с двигавшимся навстречу автотранспортом. Таким образом. указанное дорожно-транспортное происшествие находится в причинно-следственной связи с действиями ФИО1

Суд необоснованно критически отнесся к показаниям свидетелей МСА и РАВ, но объективных оснований для этого в приговоре не привел, вынес незаконное решение о невиновности ФИО1, фактически взяв за основу показания самого ФИО1, заинтересованного в исходе дела, и ХПТ, который пояснил, что не видел момента разъезда автомобилей марок «Хендэ Туссон» и «Лада-Калина».

Вместе с тем свидетели МСА и РАВ в течении предварительного следствия и в суде давали последовательные и детальные показания об обстоятельствах произошедшего дорожно-транспортного происшествия, подтвердили их и на очных ставках с ФИО1 Показания данных свидетелей последовательны и согласуются между собой. Кроме того, МСА и РАВ являются жителями другого региона, в родственных отношениях с потерпевшими не состоят, в связи с чем каких-либо объективных данных о наличии у них причин для оговора ФИО1, а также о частично неверном восприятии ими произошедших событий ни в ходе расследования, ни в суде не получено. Свидетель МСА, двигавшийся в автомобиле за автомобилем КЕА, пояснил, что во время разъезда с автомобилем ФИО1 последний (ФИО1) также создал возможность столкновения и с его автомобилем, которого он избежал. При этом для двигавшегося впереди автомобиля КЕА в том случае, если бы он остался на полосе своего движения, столкновение с автомобилем ФИО1 было бы неизбежным.

Принимая решение о невиновности ФИО1, суд указал на необходимость направления уголовного дела руководителю второго отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Республике Мордовия для производства предварительного следствия и установлению лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Однако по делу установлено, что в действиях водителей большегрузных автомобилей ХПТ, РАВ, ЗСН нарушений правил дорожного движения не усмотрено. 20 апреля 2023 года следователем частично прекращено уголовное дело в отношении КЕА, а потому решение суда о направлении уголовного дела руководителю следственного органа является необоснованным.

Прокурор просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе потерпевшие МДЕ, ЕТА, САА, РНП постановленный в отношении ФИО1 приговор считают незаконным. Суд указал в приговоре, что автомобиль под управлением ФИО1 завершал маневр обгона автомобиля марки «ДАФ ХЕ 105.460», то есть суд сам установил нахождение автомобиля ФИО1 на полосе встречного движения, что вызывало риск лобового столкновения, неправильной оценки расстояния или скорости, тем более при совершении маневра в опасном месте – затяжном повороте направо и подъеме. Суд также установил, что автомобили под управлением КЕА и ФИО1 совершили разъезд. Это обстоятельство указывает на то, что автомобиль «Хендэ Туссон» под управлением ФИО1 двигался по полосе встречного движения, совершая опасный маневр (обгон) и создавая помеху движущемуся по своей полосе автомобилю под управлением КЕА Суд не принял во внимание, что сам маневр обгона транспортных средств, совершенный ФИО1 на участке дороги с затяжным поворотом, лишил КЕА возможности избежать лобовое столкновение путем торможения. Им был выбран единственно возможный и правильный путь избежать столкновения – съезд на обочину, что привело к выходу автомобиля в неуправляемый занос. Эти обстоятельства подтверждают свидетели РАВ и МСА, показания которых суд необоснованно исключил из доказательств обвинения в части, не отвечающей интересам подсудимого ФИО1 Указывают, что видеозапись не подтверждает, что автомобиль под управлением ФИО1 вернулся на свою полосу движения, и только после этого автомобиль под управлением КЕА съехал на обочину. Однако она положена в основу приговора и послужила основанием для исключения показаний свидетелей МСА и РАВ из числа доказательств. При допросе свидетеля РАВ в судебном заседании судья высказал мнение относительно видеозаписи, что слышно на аудиопротоколе от 27 мая 2025 года. Оправдательный приговор основан на показаниях ФИО1, которые отвечают его интересам и доказательством, не вызывающим сомнений, не являются. Так, ФИО1 несколько раз пояснял, что останавливался в пути следования для отдыха, но в то же время утверждал, что не уставал. Субъективное мнение ФИО1 - если он начал совершать обгон, значит, полоса достаточно свободна для обгона (стр. 23 приговора) - носит характер предположения, однако положено в основу приговора. Суд односторонне оценил показания свидетелей МСА и РАВ, в достаточной степени их не исследовал, принял во внимание их показания, вырванные из контекста и отвечающие интересам ФИО1 Показания последнего, напротив, противоречат друг другу. В основу приговора положен второй вариант заключения эксперта <№> от 23 октября 2023 года (т.7 л.д.98-110) со ссылкой на показания ХПТ Между тем, эти показания в приговоре вырваны из контекста и приведены частично, тогда как при допросе 17 августа 2022 года свидетель вообще не помнил автомобиль «ЛАДА-111830», а при допросе <дата> ХПТ вообще заявил, что не является свидетелем, отрицал свои предыдущие показания относительно момента разъезда автомобилей. Показания свидетелей МСА и РАВ учтены только в части. Между тем, РАВ показал, что если бы автомобиль «ЛАДА» не съехал на обочину, то было бы столкновение с автомобилем «Хендэ Туссон». Суд не дал оценки тому обстоятельству, что разъезд автомобилей «ЛАДА» и «Хендэ Туссон» произошел в связи с выездом автомобиля «ЛАДА» на обочину в целях предотвращения лобового столкновения с автомобилем под управлением ФИО1, который совершал опасный маневр обгона и находился на полосе встречного движения, поскольку на копиях видеозаписей не просматривается, что автомобиль «Хендэ Туссон» уже вернулся на свою полосу движения. Суд дал оценку копии видеозаписи, представленной адвокатом Белоноговым Д.С., и положил ее в основу приговора в отсутствие доказательств ее подлинности и просмотренной на его ноутбуке, тогда как на подлинной видеозаписи все видно. Вывод суда о том, что водитель автомобиля «ЛАДА» КЕА не справился с управлением, и съезд на обочину не вызван помехой движения со стороны автомобиля «Хендэ Туссон» под управлением ФИО1, совокупностью доказательств не подтверждается и является предположением защитника в суде. Причиной ДТП является нарушение ФИО1 п.11.1 Правил дорожного движения, а безопасность совершенного ФИО1 маневра обгона какими-либо доказательствами не подтверждается. Просят приговор суда в отношении ФИО1 отменить.

В возражениях на апелляционное представление и апелляционную жалобу адвокат Белоногов Д.С. просит приговор суда в отношении ФИО1 оставить без изменения, поскольку приговор постановлен при правильном применении уголовного закона, основан на результатах полного исследования доказательств, содержит подробный анализ как доказательств обвинения, так и доказательств защиты. Считает, что прокурор в представлении игнорирует существенные обстоятельства, установленные судом, предлагает суду апелляционной инстанции переоценить фактические обстоятельства и свои доводы основывает на предположениях, что прямо запрещено ст. 14 УПК РФ. Отмечает, что в представлении и в жалобе потерпевших допущен ряд методологических ошибок. Вопреки утверждениям прокурора и потерпевших о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ, суд первой инстанции исследовал и оценил все доказательства, в том числе обвинительные, дал мотивированную оценку каждому спорному элементу – видеозаписям, экспертным заключениям, показаниям свидетелей, в том числе показаниям МСА, РАВ, ХПТ, тогда как в апелляционном представлении и жалобе прокурор и потерпевшие не приводят ни одного нового доказательства, не опровергают выводов суда, требуя признать ФИО1 виновным без доказательств, а приводимые ими суждения о том, что ФИО1 создал препятствие, КЕА был вынужден уйти на обочину, ФИО1 помешал движению автомашины «Лада-Калина», не подтверждены ни видеозаписью, ни экспертизами, ни техническими расчетами. Проводя анализ показаний свидетелей МСА и РАВ в судебном заседании, полагает, что они утверждали, что ФИО1 еще до разъезда с КЕА опередил машину ХПТ и практически закончил маневр обгона, находясь на встречной полосе только левой задней частью, что противоречит их показаниям на следствии о пространственном расположении транспортных средств. Более того, согласно аудиозаписи, которую сторона защиты использовала при подготовке к прениям сторон, показания свидетелей МСА и РАВ оглашались только в части количества и марок транспортных средств, обгоняемых ФИО1, и вообще не могут быть положены в основу обвинения. Суд верно установил противоречия экспертных заключений и указал причины, по которым часть из них не может быть положена в основу приговора, правильно сделав вывод о том, что следов вынужденного маневра или торможения, свидетельствующих о предотвращении столкновения, не обнаружено, дав оценку тому обстоятельству, что эксперты не могли установить взаимное расположение автомобилей в момент начала заноса «Лады-Калина», а также о том, что перед разъездом с КЕА автомобиль ФИО1 уже опередил автомобиль ХПТ, что полностью исключает причинно-следственную связь между маневром ФИО1 и ДТП. Относительно просмотренной на ноутбуке адвоката видеозаписи поясняет, что в ходе судебного следствия просматривалась и оригинальная запись, запись, приобщенная прокурором. На них в динамике просматривалось, что автомашину КЕА даже видно между автомашиной ХПТ и ФИО1 Запись просмотрена на ноутбуке защитника, поскольку данное оборудование поддерживало формат высокого разрешения. Изменения по поводу улучшения качества видеозаписи сделаны с участием следователя и под его контролем, что исключало возможность что-либо «дорисовать» или изменить месторасположение транспортных средств. На видеозаписи нет столкновения, нет ухода на обочину до и при разъезде с ФИО1, нет факта экстренного торможения, имеется факт опережения ФИО1 машины ХПТ при разъезде с автомобилем КЕА В ходе судебного заседания установлены нарушения Правил дорожного движения КЕА в виде значительного превышения скорости, выезда на обочину, выезда на встречную полосу. Именно эти действия находятся в прямой причинно-следственной связи с ДТП. В силу положений постановления Пленума Верховного Суда РФ №25 от 9 декабря 2008 года, если причинно-следственная связь между нарушением правил дорожного движения и наступившими последствиями не установлена, привлечение по ст. 264 УК РФ невозможно. Момент возникновения опасности у КЕА не определен ни экспертно, ни объективно. Факт создания помехи отсутствует. Поэтому считает апелляционное представление и апелляционную жалобу подлежащими оставлению без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, выслушав участников процесса, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены приговора суда является несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона, повлиявшее на исход дела.

В силу ч.2 ст. 389.24 УПК РФ оправдательный приговор суда первой инстанции может быть отменен судом апелляционной инстанции с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего на незаконность и необоснованность оправдания подсудимого.

Исходя из положений ст. 297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

В описательно-мотивировочной части оправдательного приговора, как то следует из ч.1 ст.305 УПК РФ, излагаются существо предъявленного обвинения, обстоятельства уголовного дела, установленные судом, основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие, мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения.

Указанные требования уголовно-процессуального закона при вынесении оспариваемого приговора не выполнены, что повлияло на законность и обоснованность судебного решения, а потому при наличии основания – апелляционной жалобы потерпевших и апелляционного представления – приговор суда подлежит отмене.

В соответствии со ст.ст. 87, 88 УПК РФ каждое доказательство проверяется путем его сопоставления с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемые доказательства, и подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Как установил и признал суд, 29 июля 2022 года около 15 час. водитель ФИО1, управляя автомобилем марки «Хендэ Туссон» государственный регистрационный знак <№> двигался с включенным ближним светом фар, пристегнутый ремнем безопасности, со скоростью не более 80 км/ч по асфальтированной проезжей части автодороги общей шириной 7,8 м, имеющей по одной полосе движения в каждом направлении, сообщением «Нижний Новгород-Арзамас-Саранск-Исса-Пенза-Саратов», расположенной на территории Лямбирского района Республики Мордовия со стороны г. Нижний Новгород в направлении г. Саранск, на которой нанесены горизонтальные линии разметки: 1.5 (прерывистая линия) и 1.2 (сплошная линия по краям проезжей части), а также установлены дорожные знаки 1.16 (неровная дорога), 3.21 (конец запрещения обгона), 6.2 «70 км/ч» (рекомендуемая скорость 70 км/ч). Перед ним по указанному участку проезжей части дороги в попутном направлении двигались автомобили марки «RENAULT 420/18х2», государственный регистрационный знак <№> под управлением ЗСН, и марки «ДАФ ХF 105.460», государственный регистрационный знак <№> под управлением ХПТ Позади автомобиля под управлением ФИО1 в попутном направлении двигался автомобиль марки «ДАФ ХF 105.460», государственный регистрационный знак <№> под управлением РАВ

В пути следования, двигаясь по 251 км проезжей части указанной автодороги со скоростью примерно 100 км/час, водитель ФИО1 совершил маневр обгона автомобиля марки «RENAULT 420/18х2». После чего, приближаясь к километровому знаку «251» указанной автодороги, имеющей закругление вправо, двигаясь с той же скоростью, и, как следствие, нарушая требования п. 10.1 абз. 1, 10.3 абз. 1 действующих Правил дорожного движения Российской Федерации, предписывающих вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения; скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил (п.10.1), а вне населенных пунктов двигаться на автомагистралях – со скоростью не более 110 км/ч, на остальных дорогах – не более 90 км/ч (п.10.3), начал разрешенный на данном участке дороги маневр обгона автомобиля марки «ДАФ ХF 105.460», полагая, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии, и в процессе обгона он не создаст опасности и помех для движения другим участникам дорожного движения, в том числе двигавшимся во встречном направлении, в частности, автомобилю марки «ЛАДА-111830», государственный регистрационный знак <№> под управлением КЕА с несовершеннолетними пассажирами СДА и БВИ на заднем сиденье, который в этот момент двигался во встречном направлении и находился на значительном удалении от него - на расстоянии порядка 684-760 м. В то время, как автомобиль марки «Хендэ Туссон» завершал маневр обгона автомобиля марки «ДАФ ХF 105.460» под управлением ХПТ, не создавая помех и опасности для движения двигающегося во встречном направлении автомобиля марки «ЛАДА-111830», государственный регистрационный знак <№> под управлением КЕА, последний при разъезде с автомобилем марки «Хендэ Туссон» в нарушении требований п.п. 1.5 абз.1, 8.1 абз. 1, 10.1 и 10.3 абз. 1 Правил дорожного движения Российской Федерации, предписывающим участникам дорожного движения действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда» (п.10.1), а перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны – рукой, при этом маневр должен быть безопасен и не создавать помех другим участникам движения (п.8.1), вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения; скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил; при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства (п.10.1), разрешаемой вне населенных пунктов легковым автомобилям и грузовым автомобилям с разрешенной максимальной массой не более 3,5 т на автомагистралях – со скоростью не более 110 км/ч, на остальных дорогах – не более 90 км/ч (п.10.3), двигаясь со скоростью порядка 152 км/ч, значительно превышающей разрешенную на данном участке дороги, имеющей закругление влево, применил маневр вправо, выехав правыми колесами на правую по ходу его движения обочину дороги, в результате чего его автомобиль пошел в неуправляемый занос. В процессе неуправляемого заноса автомобиль под управлением КЕА вынесло на полосу встречного для него движения, где он совершил столкновение с задней частью полуприцепа автомобиля марки «RENAULT 420/18х2» под управлением ЗСН, а затем в процессе неуправляемого заноса на полосе встречного для него движения с левой передней частью автомобиля марки «ДАФ ХF 105.460» под управлением РАВ, отчего водитель автомобиля марки «ЛАДА-111830» КЕА и его пассажиры СДА и БВИ получили телесные повреждения, повлекшие их смерть.

Таким образом, принимая оспариваемое решение, суд установил обстоятельства, существенно отличавшиеся от выдвинутого в отношении ФИО1 обвинения, констатировав, что ФИО1 полагал, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности и помех для движения другим участникам дорожного движения; автомобиль ФИО1 при начале обгона от автомобиля КЕА находился на значительном удалении - порядка 684-760 м; ФИО1 завершал маневр обгона автомобиля под управлением ХПТ; КЕА при разъезде с автомобилем ФИО1 в нарушение п.п.1.5 абз.1, абз.1 п.8.1, 10.1 и абз.1 п.10.3 Правил дорожного движения, двигаясь со скоростью порядка 152 км/час, применил маневр вправо, выехал правыми колесами на правую обочину и в процессе неуправляемого заноса совершил столкновение сначала с автомобилем под управлением ЗСН, а затем с автомобилем под управлением РАВ

При этом суд не привел в приговоре доказательств в обоснование тех фактических обстоятельств дела, что им установлены, лишь кратко обозначив их.

Суд сделал вывод, что между действиями ФИО1, который, нарушив требования п. 10.1 абз. 1, 10.3 абз. 1 Правил дорожного движения в РФ, совершил маневр обгона автомобиля марки «ДАФ ХF 105.460», не создавая опасности и помех для движения транспортных средств, двигающихся во встречном направлении, и наступившими последствиями в виде смерти КЕА, СДА и БВИ, отсутствует прямая причинно-следственная связь, а стороной обвинения не представлена совокупность достоверных, неоспоримых и объективных доказательств, достаточных для вывода о совершении ФИО1 инкриминируемого ему уголовно-наказуемого деяния. А само по себе незначительное превышение ФИО1 разрешенной скорости движения при совершении маневра обгона автомобиля марки «ДАФ ХF 105.460» не создавало опасности и помех для движения другим участникам дорожного движения.

Суд первой инстанции также признал, что совокупность исследованных судом доказательств указывает на то, что показания РАВ, приведенные в заключениях автотехнических экспертиз, а также показания МСА в части, данные на предварительном следствии, в том числе при проверке его показаний на месте и следственном эксперименте с его участием, не являются достоверными данными о расположении транспортных средств марки «ДАФ XF 105.460», марки «Хендэ Туссон» (на встречной полосе движения) и марки «ЛАДА-111830», а также расстояния между ними в момент разъезда и противоречат другим доказательствам. При этом суд сослался на показания указанных свидетелей в судебном заседании, просмотренную видеозапись с видеорегистратора ПВЕ с участием подозреваемого ФИО1 и его защитника, а также показания эксперта МАЕ в судебном заседании и выводы проведенной указанным экспертом экспертизы, показания следователя КДЕ, проводившего расследование. Одновременно суд сделал вывод, что отсутствуют основания считать, что свидетели РАВ и МСА в судебном заседании дают ложные показания в части расположения транспортных средств под управлением КЕА и ФИО1 в момент разъезда, поскольку в основной своей части они согласуются с просмотренной судом видеозаписью и показаниями ФИО1 Также суд сделал вывод, что информация, зафиксированная на видеозаписи, не дает возможности точно и достоверно установить траекторию движения автомобиля марки «Хендэ Туссон», определить место съезда автомобиля «ЛАДА-111830» на обочину, а также сделал вывод, что субъективно свидетели восприняли действия ФИО1 как завершение маневра обгона. Результаты следственного эксперимента суд счел не подтверждающими виновность подсудимого, так как фактическое расположение транспортных средств на дороге в ходе его проведения не устанавливалось, а лишь оценивалась возможность свидетелей увидеть расположение автомобилей. Поэтому к показаниям свидетелей РАВ и МСА, выводам экспертиз обвинения без указания каких конкретно суд отнесся критически.

Вместе с тем указанные выводы суда как относительно совершаемого ФИО1 маневра обгона, так и об отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями, их соотнесение только с действиями КЕА являются неосновательными, преждевременными, сделанными с существенным нарушением судом правил проверки и оценки доказательств, установленных ст. ст. 7, 17, 87, ст. 88, п. 4 ч. 1 ст. 305 УПК РФ, что повлияло или могло повлиять на правильность установления фактических обстоятельств уголовного дела, на законность и обоснованность судебного решения, поскольку вопреки положениям ст.ст. 87 и 88 УПК РФ показания свидетелей, заключения экспертов суд первой инстанции проверил и оценил односторонне, без объективного сопоставления их друг с другом и другими доказательствами.

Свои выводы суд обосновал последовательностью показаний ФИО1 о невиновности, соотнеся их с показаниями свидетелей ХПТ, КДЕ, а все иные доказательства стороны обвинения отверг ввиду не соответствия записи с видеорегистратора, чем нарушил основное правило оценки доказательств о том, что ни одно из доказательств не имеет заранее установленной юридической силы, и только после проверки и оценки суд кладет его в основу совокупности данных, позволяющих установить или опровергнуть виновность лица.

При этом суд первой инстанции оставил без внимания то обстоятельство, что показания ФИО1 носят опосредованный характер, поскольку о событиях ФИО1 не пояснял, а лишь предположил, что если он начал совершать обгон, значит, посчитал, что полоса достаточно свободна для обгона, а все подробности ему стали известны только в ходе следственных действий. Именно предположение ФИО1 суд фактически положил в основу оправдательного приговора, должным образом не проверив его, что не основано на требованиях уголовно-процессуального закона. Выводы суда фактически о неосторожных действиях ФИО1 противоречат судебному решению об оправдании лица.

Показания свидетеля ХПТ суд счел соответствующими показаниям ФИО1 и видеозаписи, просмотренной в судебном заседании.

Между тем исследовано несколько показаний свидетеля ХПТ, полученных в ходе предварительного следствия.

Так, при допросе 17 августа 2022 года ХПТ утверждал, что автомобили «Хендэ Туссон» и «Лада –Калина» разъехались нормально, и перед разъездом автомобиль «Хендэ Туссон» успел вернуться на свою полосу движения, но одновременно пояснял, что автомобиля «Лада-Калина» на данном участке дороги он вообще не помнит (т.2 л.д. 97-101). При допросе 1 сентября 2024 года свидетель ХПТ заявил, что не был свидетелем никаких аварий, не видел, как машина марки «Хендэ Туссон» красного цвета совершает обгон его автомобиля, также не видел и автомобиля «Лада-Калина» серого цвета на 252 км автодороги, не видел момента разъезда указанных автомобилей, не видел, на какой полосе движения находились указанные автомашины, не может указать место их разъезда, отрицал свои показания от 17 августа 2022 года (т.8 л.д.70-73). Эта же информация зафиксирована на видеообращении свидетеля ХПТ – моментов разъезда, обгона, ДТП не видел (т.7 л.д.119-124).

Причину таких противоречий в показаниях свидетеля суд не установил, сами противоречия не устранил, а оценивая показания вышеназванного свидетеля, сослался на показания свидетеля КДЕ, который лишь подтвердил факт допроса ХПТ 17 августа 2022 года. Фактическая составляющая полученной информации от ХПТ должной оценки не получила, тем не менее она была признана соответствующей видеозаписи регистратора с автомобиля ПВЕ, несмотря на утверждение ХПТ, что момента разъезда автомобилей как и самих автомобилей он не видел. Мотивы принятого судом в этой части решения в приговоре отсутствуют, как и отсутствует оценка тех показаний свидетеля, что им даны после 17 августа 2022 года. Более того, свидетель КДЕ показал, что все события происходили в непосредственной близости от автомобиля ХПТ, и почему тот не видел событий, КДЕ объяснить не мог. Эти обстоятельства и показания свидетеля остались без судебной проверки и оценки.

Оценивая и показания ХПТ, и ФИО1, суд, как отмечалось выше, признал их достоверными только ввиду их полного соответствия просмотренной видеозаписи.

В деле имеется две видеозаписи - с видеорегистратора свидетеля РАВ «Carcam» флеш-накопитель «Mirex» и с видеорегистратора свидетеля ПВЕ флеш—накопитель SanDisk 64 GB.

На флэш-карте «Mirex» просматривается, что автомобиль «Хендэ Туссон» начал совершать обгон большегрузного автомобиля «ДАФ», находится на встречной полосе. Далее запись обрывается (т.4 л.д.161-167).

Согласно протоколу осмотра видеофайла «<№>» c флеш-карты (флеш—накопителя) SanDisk 64 GB видеорегистратора ПВЕ от 2 августа 2022 года при отображении на видеорегистраторе времени «2022/07/29 15.00.05» в кадре перед автомобилем, на котором расположен видеорегистратор, появляется автомобиль марки «ДАФ XF» государственный регистрационный знак <№>, перед которым движутся во встречном направлении два автомобиля, которые разъезжаются. При отображении на видеозаписи времени «15.00.17» на видеозаписи появляется автомобиль «Хендэ Туссон» государственный регистрационный знак <№> (один из автомобилей, двигавшихся навстречу друг другу). Далее автомобиль с видеорегистратором подъезжает к месту аварии (т.2 л.д. 39-48).

Согласно протоколу осмотра предметов от 14 октября 2022 года с участием подозреваемого ФИО1 и его защитника осмотрена та же флеш-карта (флеш-накопитель) марки «SanDisk 64 GB» видеорегистратора автомобиля ПВЕ, изъятая у свидетеля РАВ, при просмотре того же файла с названием «<№>», скопированного на персональный компьютер следователя, и далее просмотренная на MacBook Pro адвоката с программным обеспечением Fanal Cut Pro в перекодированном формате и покадровом воспроизведении установлено, что на кадре «02.17.32» на фоне леса появляется автомобиль светлого цвета и автомобиль темного цвета, движущиеся в сторону г.Н.Новгород. По словам ФИО1, светлый автомобиль – автомобиль КЕА, автомобиль темного цвета – автомобиль МСА На кадре «02.18.13» появляется автомобиль «Хендэ Туссон», на кадре «02.18.26» появляется большегрузный автомобиль «ДАФ XF» <№>, который движется в том же направлении. При просмотре в динамике автомобили разъезжаются (т.4, л.д. 101-116).

Свидетель КДЕ констатировал просмотр совместно с участниками видеозаписи. Вместе с тем пояснил, что видеозаписи сделаны с удаленного расстояния, поэтому требуется ее значительное приближение. Показал, что в процессе осмотра видеозаписи ее пытались переформатировать для более качественного просмотра в разрешении 4К для того, чтобы было четкое изображение, но у них не совсем хорошо это получилось. Отметил, что разъезд автомобилей не видно, потому что ракурс, с которого велась съемка, закрывал автомобиль ХПТ О действиях ФИО1 на видеозаписи свидетель пояснил, что на видео ФИО1 появляется, не обогнав автомобили, а при начале опережения. Свидетель КДЕ также указал на ошибку эксперта при просмотре видеозаписи – «в заключении эксперта указано, что двигается автомобиль КЕА Но на самом деле это двигается автомобиль под управлением МСА Свидетель также показал, что на видеозаписи на доли секунд автомобиль КЕА пропадает, а потому нельзя сказать, что именно в этом месте был КЕА, когда он мог обнаружить ФИО1 Конкретно нельзя увидеть, где был ФИО1, когда он появляется в зоне видимости КЕА

Таким образом, суд оставил без внимания информативность просмотренной записи, которая не дает сведений о месторасположении при разъезде транспортных средств, каких конкретно транспортных средств. Просмотренная в динамическом разрешении видеозапись также не подтверждает, что автомобиль ФИО1 при разъезде не находился на встречной полосе, что никем из участников не оспаривается. Автомобили видны в качестве точек с очертаниями предполагаемых автомобилей, поскольку видеозапись проводилась видеорегистратором автомобиля под управлением свидетеля ПВЕ, следовавшего 29 июля 2022 года за автомашинами под управлением КЕА и МСА, что также оставлено судом без оценки.

В тексте заключения экспертизы <№>, <№> от 27 марта 2023 года эксперт неоднократно отмечает, что информация, зафиксированная на видеозаписи, не дает возможности достоверно установить, что водитель автомобиля марки «Хендэ Туссон» ФИО1 создавал (не создавал) помех для движения автомобилю под управлением КЕА Ввиду разных позиций участников и свидетелей происшествия эксперт предоставляет два варианта выводов, которые и подлежат оценке.

В судебном заседании эксперт МАЕ также заявил, что в ходе видеозаписи установлено, что разъезд автомобилей «Хендэ Туссон» и «Лада-Калина» произошел после того, как автомобиль марки «Хендэ Туссон» завершил маневр опережения автомобиля «ДАФ», однако на видеозаписи не просматривается, успел ли водитель автомобиля марки «Хендэ Туссон» вернуться на свою полосу движения. Момента разъезда не видно.

Свидетель ПВЕ суду показал, что перед ним ехали две машины, но за фурой ничего не было видно.

Таким образом, суд, используя видеозапись как единственно достоверное и неопровержимое доказательство и соотнося с ней показания иных участников дорожного движения, не оценил указанную видеозапись с учетом того характера информации, с помощью которой можно было установить фактические обстоятельства происшедших событий. Более того, суд первой инстанции сам констатирует, что на указанной видеозаписи не просматривается, на какой полосе движения находится автомобиль марки «Хендэ Туссон», но вопреки своим выводам видеозапись полагает наиболее объективным источником о событии.

Правилами дорожного движения Российской Федерации установлено, что при осуществлении обгона водитель должен удостовериться, что обгон не создаст опасности для движения и помех другим участникам движения. Обгон предполагает выезд на встречную полосу, а его завершение Правила связывают с возвращением транспортного средства на ранее занимаемую полосу (1.2).

Ни показания ФИО1, ни показания ХПТ, ни запись с видеорегистратора ПВЕ объективно не устанавливают характер движения автомобиля «Хендэ Туссон» под управлением ФИО1 при обгоне большегрузного автомобиля «ДАФ XF» под управлением ХПТ Поэтому вывод суда о том, что ФИО1 опасности для движения при маневре обгона не создавал без оценки иных доказательств, является преждевременным и носит в приговоре характер предположений.

Вместе с тем иные источники информации, а именно свидетели МСА и РАВ, непосредственно наблюдавшие все происшествие, конкретизировали действия каждой из машин, восполняя ту информацию, что отсутствует на видеозаписи. Однако признавая показания РАВ и МСА противоречивыми, суд оценивал их с точки зрения имевшихся на видеорегистраторе ПВЕ сведений, а также исходил из утверждений эксперта МАЕ о том, что показания свидетелей противоречивы, а потому им выстроено два варианта экспертной оценки ситуации. Вместе с тем и в вышеприведенном заключении экспертизы, и в показаниях МАЕ в судебном заседании отмечается, что в компетенцию эксперта-автотехника не входит дача ответов на правовые вопросы и оценка полученных доказательств.

В судебном заседании свидетель РАВ уверенно заявлял, что автомобиль «Лада-Калина» выехал на обочину, поскольку у него была помеха для движения, так как когда машины разъезжались, то автомобиль марки «Хендэ Туссон» задней левой частью автомобиля все еще находился на встречной полосе. Автомобиль «Лада Калина», не съезжая на обочину, столкнулся бы с автомобилем «Хендэ Туссон».

Свидетель МСА суду показал, что следовал непосредственно за автомобилем «Лада-Калина» под управлением КЕА, в момент, когда автомашина «Хендэ Туссон», двигающаяся навстречу, заканчивала обгон автомобиля «ДАФ», то частично находилась на встречной полосе, а водитель «Лада-Калина» в этот момент въехал колесами на обочину дороги.

При допросе 29 июля 2022 года свидетель пояснял, что в момент обгона автомобиля «ДАФ» автомобиль «Хендэ Туссон» вышел на встречную полосу движения, автомобиль «Лада-Калина», уходя от лобового столкновения, выехал на обочину (т.1 л.д.76-82). При допросе 11 октября 2022 года показал, что автомобиль «Хендэ Туссон» при обгоне двигался по встречной полосе, водитель «Лада-Калины», испугавшись лобового столкновения, правыми колесами съехал на обочину (т.4 л.д.93-96), 13 апреля 2023 года уточнил, что непосредственно перед разъездом, обгоняя большегрузный автомобиль, автомобиль «Хендэ Туссон» двигался по встречной полосе и создал помеху для автомобиля «Лада-Калина» (т.4 л.д.227-229), 31 мая 2023 года дополнил, что видел все маневры очень хорошо, при маневре обгона автомобиль «Хендэ Туссон» не успевал вернуться на свою полосу (т.5 л.д.188-191). При проверке показаний на месте указал расположение автомобилей в момент съезда автомобиля «Лада-Калина» на обочину, указал месторасположение автомобилей (т.5 л.д. 192-199).

Усомнившись в указанных показаниях свидетелей МСА и РАВ и признав их предположениями, суд, тем не менее, признал достоверным указываемое ими обстоятельство – не завершение ФИО1 маневра обгона. Признав данное обстоятельство установленным, суд не привел мотивов, почему оно, исходя из требований правил дорожного движения, не создавало опасности для автомобиля «Лада-Калина» под управлением КЕА Кроме того, этот вывод суда находится в противоречии с решением суда о непричастности ФИО1 к наступившим последствиям в виде смерти КЕА, СДА и БВИ, а также не основан и на исследованных заключениях автотехнических экспертиз.

Так, согласно выводам экспертизы <№>, <№> от 27 марта 2023 года при обстоятельствах, указанных свидетелями МСА и РАВ, в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля марки «Хендэ Туссон» государственный регистрационный знак <№> ФИО1 должен был руководствоваться требованиями пунктов 1.5 абз.1; 10.1 абз.1; 10.3 абз.1; 11.1 Правил дорожного движения и в его действиях усматриваются несоответствия требованиям данных пунктов Правил. Водитель автомобиля марки «ЛАДА-111830» государственный регистрационный знак <№> КЕА в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации должен был руководствоваться требованиями пунктов 8.1 абз.1, 10.1; 10.3 абз.1 Правил дорожного движения, и в его действиях усматриваются несоответствия требованиям данных пунктов Правил. Помеха для движения была создана действиями водителя автомобиля марки «Хендэ Туссон» государственный регистрационный знак <№> ФИО1, несоответствующими требованиям пункта 11.1 Правил дорожного движения, следовательно, предотвращение им происшествия, с точки зрения обеспечения безопасности движения, зависело от своевременного выполнения этих требований, а не от технических возможностей автомобиля марки «Хендэ Туссон». Предотвращение рассматриваемого происшествия водителем автомобиля марки «ЛАДА-111830», государственный регистрационный знак <№> КЕА зависело, с точки зрения обеспечения безопасности движения, от своевременного выполнения требований пунктов 8.1 абз.1, 10.1 Правил дорожного движения, а не от технических возможностей автомобиля марки «ЛАДА-111830» (т.4 л.д.64-84).

Согласно заключению эксперта <№> от 23 октября 2023 года при варианте дорожно-транспортной ситуации, указанной свидетелями МСА и РАВ, автомобиль марки «Хендэ Туссон» уже объективно создавал опасность для движения автомобиля под управлением КЕА При варианте, изложенном свидетелем ХПТ и ФИО1, ФИО1 с технической точки зрения не создавал опасности для движения автомобилю КЕА (т.7 л.д.98-110).

Поэтому вывод суда о противоречии показаний свидетелей МСА и РАВ иным доказательствам представляется неубедительным и немотивированным.

Суд фактически признал не относимым доказательством представленный протокол следственного эксперимента от 6 сентября 2023 года (т. 7 л.д. 40-51), сделав вывод, что он и не опровергает, и не подтверждает правильность показаний свидетелей МСА и РАВ, но не сопоставил его с результатами следственного эксперимента от 25 июля 2024 года об установлении объективной возможности свидетелей МСА и РАВ наблюдать события (т.8 л.д.149-152), показаниями свидетелей ДЭВ, КИЮ, ВСЭ и КСИ

Заслуживают внимания и доводы прокурора о том, что выводы суда о необходимости снижения скорости водителем автомобиля марки «Лада-Калина» КЕА для предотвращения возникшей для него опасности в виде движущегося ему навстречу по его полосе движения автомобиля марки «Хендэ Туссон» под управлением ФИО1 входит в противоречие с показаниями в судебном заседании экспертов ВСВ и МАЕ о том, что ни снижение скорости, ни применение экстренного торможения водителем КЕА не исключали столкновения с автомобилем марки «Хендэ Туссон», так как данное транспортное средство не было заторможено ФИО1

Суд первой инстанции не проверил, имеет ли существенное значение для правильного установления фактических обстоятельств дела указываемый стороной обвинения факт превышения ФИО1 допустимой скорости, оставив при этом без внимания и без оценки довод стороны обвинения о том, что снижение скорости и своевременное перестроение на свою полосу для движения перед изгибом дороги, затрудняющим ему обзор, могло исключить создание аварийной дорожной ситуации.

Таким образом, суд первой инстанции, вынося оправдательный приговор в отношении ФИО1, преждевременно и немотивированно отверг доказательства стороны обвинения, существенно нарушил правила оценки доказательств, предусмотренные ст.ст. 87,88 УПК РФ; при этом не дал объективную оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, тщательно не проанализировал как в отдельности, так и в совокупности все собранные доказательства, имеющиеся противоречия должным образом не выявил, не оценил и не устранил.

Несоблюдение правил проверки и оценки доказательств, противоречивость судебных выводов является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Это нарушение уголовно-процессуального закона повлияло на исход дела, искажает саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, поскольку лишило сторону обвинения, потерпевших возможности осуществления гарантированных законом прав на справедливое разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон, что повлияло на законность приговора.

Учитывая, что судебное решение отменяется ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона, судебная коллегия не входит в обсуждение иных доводов апелляционных жалоб и представления, не дает оценки доказательствам с точки зрения их достоверности, допустимости, относимости и достаточности, поскольку они подлежат тщательной проверке и оценке судом первой инстанции при новом судебном разбирательстве, при котором следует устранить допущенные нарушения закона и вынести решение, соответствующее требованиям ст. 297 УПК РФ.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Лямбирского районного суда Республики Мордовия от 6 октября 2025 года в отношении ФИО1 отменить.

Уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда

Кассационная жалоба (представление) может быть подана в Первый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного определения по правилам, установленным Главой 47.1 УПК РФ.

В случае пропуска данного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) может быть подана непосредственно в суд кассационной инстанции.

Оправданный вправе заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи