Апелляционное определение № 33-3217/2026 от 22 марта 2026 г.

Судья Нагорная И.Н. УИД 38RS0001-01-2024-007063-54

Судья-докладчик Васильева И.Л. № 33-3217/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

23 марта 2026 года г. Иркутск

Судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда в составе:

судьи-председательствующего Васильевой И.Л.,

судей Гурулёвой О.С., Дяденко Н.А.,

при секретаре Николушенко В.В.,

с участием прокурора – Комаровой А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1017/2025 по исковому заявлению ФИО1 к Областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Иркутский областной психоневрологический диспансер» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов

по апелляционной жалобе истца ФИО1

на решение Ангарского городского суда Иркутской области от 18 декабря 2025 года,

УСТАНОВИЛА:

в обоснование заявленных требований указано, что истец является матерью ФИО2, Дата изъята года рождения, умершего Дата изъята При жизни ФИО2 в период с 6 января 2015 г. по 12 января 2015 г. в условиях стационара, с 13 января 2015 г. по 31 марта 2016 г. амбулаторно получал медицинскую помощь в ОГБУЗ «Ангарская областная психиатрическая больница», однако оказываемая помощь и тактика лечения не соответствовали качеству лечения, так как положительной динамики не наблюдалось, а Дата изъята сын истца совершил акт самоубийства. Сын истца обучался в МБОУ «Средняя общеобразовательная школа с углубленным изучением английского языка № 27» г. Ангарска. Психологическая служба и педагоги учебного учреждения не взаимодействовали с сотрудниками ОГБУЗ «Ангарская областная психиатрическая больница» с целью предоставления последним объективных анамнестических сведений и данных для совместного решения социальных вопросов, что явилось одной из причин суицида ее сына.В соответствии с заключением специалиста № Яр248/05/24 вследствие неполного обследования сыну истца диагноз «(данные изъяты)» был установлен неправомерно, в связи с чем тактика лечения больного была неправильная, а состояние пациента требовало длительного стационарного обследования и лечения.

Истец, уточнив требования, просила суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., судебные расходы – 30 000 руб., затраты на составление досудебного исследования о причине смерти – 10 000 руб.

Решением Ангарского городского суда Иркутской области от 18 декабря 2025 г. требования истца удовлетворены частично.

С ответчика в пользу истца взысканы компенсация морального вреда в размере 50 000 руб., затраты на составление досудебного заключения – 10 000 руб., судебные расходы на оплату услуг представителя – 10 000 руб.

В удовлетворении исковых требований в большем размере отказано.

С ответчика взыскана государственная пошлина в доход соответствующего бюджета в размере 3 000 руб.

В апелляционной жалобе истец просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении требований в полном объеме, указав в обоснование следующее.

Обращает внимание на то, что судом в полной мере переложена ответственность и установлена вина в неблагоприятном исходе случившейся трагедии в действиях самого истца, однако данные выводы суда не мотивированы.

Отмечает, что ответчиком не было доказано отсутствие его вины.

Считает, что судом неправильно применены нормы материального права, выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела.

Выражает несогласие с определенным судом размером компенсации морального вреда.

Письменных возражений относительно апелляционной жалобы не поступило.

В заседание суда апелляционной инстанции не явились представитель ответчика, третьи лица, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, о причинах своей неявки в судебное заседание не известили, об отложении дела не просили.

Судебная коллегия в порядке ч. 3 ст. 167 ГПК РФ считает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие не явившихся лиц.

Заслушав доклад судьи Васильевой И.Л., объяснения истца ФИО1, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, заключение прокурора Комаровой А.А., полагавшей, что решение суда отмене не подлежит, проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии со ст. 327? ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены судебного решения.

Согласно пунктам 1 и 2 статье 1064 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу пункта 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ жизнь и здоровье, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО2, Дата изъята года рождения, являлся сыном ФИО3 и ФИО1, что подтверждается свидетельством о рождении, актовой записью о рождении.

ФИО2 умер Дата изъята , причиной смерти являлось случайное отравление и воздействие другими неуточненными химическими и ядовитыми веществами, что подтверждается свидетельством о смерти, записью акта о смерти.

Как следует из копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 11 апреля 2016 г., проверка проводилась по факту обнаружения трупа ФИО2, Дата изъята года рождения, с признаками суицидальной смерти по адресу: <адрес изъят> Из пояснений родителей, бабушки следовало, что ФИО2 около года до момента смерти проживал у бабушки ФИО25. этажом ниже в данном же доме, так как из-за пристрастия к играм были конфликты и драки с отцом. Личное общение со сверстниками и противоположным полом не складывались, общение в основном сводилось к общению через социальные сети, дома были постоянные истерики, стал резать руки ножом, был переведен на домашнее обучение.

ФИО1 часто оставалась ночевать у матери, 31 марта 2016 г. долго была у нее, уснув на кресле, примерно в 4.00 утра ФИО9 направила дочь спать, ФИО2 еще не спал, сидел за компьютером. Проснувшись примерно в 09-00 часов, она обнаружила внука без признаков жизни.

При осмотре телефона была обнаружена заставка социальной сети «вконтакте», где велся диалог между ФИО26 и ФИО2, последний в 5 часов 15 минут направил сообщение «(данные изъяты)», прикрепив к сообщению фотографию, на которой изображена кисть человека с горсткой желтых таблеток.

Согласно выписке из акта Номер изъят СМО трупа ФИО2, Дата изъята г.р., смерть ФИО2 наступила от отравления неуточненным веществом. Телесные повреждения при исследовании трупа не обнаружены. Рядом с компьютером были обнаружены таблетки «Verapamil».

Как следует из педагогического расследования МБОУ «ОСОШ № 27» от 4 апреля 2016 г., ФИО2 обучался в школе с 1 до 7 класс, учился хорошо на «4» и «5». Был малообщительным, часто болел. С 7 класса у ФИО2 наблюдалось снижение успеваемости. Были многочисленные пропуски, из-за болезней, ФИО16 находился под контролем как учащийся «группы риска». За период с сентября 2014 г. по май 2015 г. пропустил 442 урока по уважительной причине, возникли проблемы с усвоением учебного материала. Так, 8-й класс он закончил с «2» по геометрии и химии, имел «3» по всем остальным предметам. Был переведен в 9-й класс с академической задолженностью. По состоянию здоровья и рекомендации врачебной комиссии был переведен на индивидуальное домашнее обучение со 2 октября 2015 г. по 31 ноября 2016 г.

Согласно справке ПМПК от 19 февраля 2016 г., ФИО2 был установлен диагноз «(данные изъяты)».

В период времени с 2013-2016 г.г. директором школы и заместителями директора, а также психологами регулярно проводились беседы с ФИО2 и его матерью ФИО1 по вопросам успеваемости и значимости обучения в школе. Также, 5 марта 2015 г., на перемене, находясь в мужском туалете, ФИО2 сам себе порезал руку ((данные изъяты)) при этом в туалете находились другие учащиеся, которые были напуганы. Администрация и педагогический коллектив школы считают, что перевод ФИО2 на индивидуальное домашнее обучение усугубил его социальную депривацию и дезадаптацию в школьном коллективе и создал благоприятные для неограниченного доступа к агрессивным компьютерным играм.

Правоохранительными органами был сделан вывод о совершении ФИО2 самоубийства, при этом признаков доведения до самоубийства со стороны других лиц установлено не было.

Из личного дела Средней образовательной школы с углубленным изучением английского языка № 27 следует, что ФИО2 обучался в школе с 1 класса, был принят по заявлению матери, по заявлению ФИО1 от 6 октября 2015 г. ее сын был переведен на домашнее обучение, на основании врачебной справки № 379 ОГБУЗ «Ангарская областная психиатрическая больница».

Актом обследования жилищно-бытовых условий от 5 марта 2015 г. установлено, что ФИО2 проживает с родителями и старшим братом от первого брака матери, условия для обучения удовлетворительные, но в квартире грязно, внешний вид ФИО4 неопрятный. Мать работает логопедом в доме ребенка, отец водителем, этажом ниже проживает бабушка.

В соответствии с характеристикой на обучающегося МБОУ «Средняя образовательная школа с углубленным изучением английского языка № 27» от 30 сентября 2015 г. № 86 ФИО2 беспокоит неблагоприятная социальная обстановка в семье. Администрация полагает, что перевод ФИО4 на индивидуальное обучение на дому, только усугубит социальную депривацию и дезадаптацию в классном коллективе, и позволит ему больше времени проводить за агрессивными кибер-играми в интернете.

Согласно справки начальника ОДН ОУУП и ПДН ОП-1, в январе 2016 года у ФИО2 была попытка суицида.

Из акта служебно-педагогического расследования по факту нанесения телесных повреждений МБОУ «Средняя образовательная школа с углубленным изучением английского языка № 27» от 18 января 2016 г. следует, что по сообщению матери ФИО2 – ФИО1 ее сын нанес себе (данные изъяты) во время новогодних праздников, поэтому не может заниматься с учителями. По ее словам, данные действия в отношении себя он совершает не первый раз. Проведя расследование, комиссия пришла к выводу, что ФИО4 совершает это дома. Причиной таких действий является его переживания по поводу неблагоприятной обстановки в семье (ФИО4 часто ссорится со своим отцом), дезадаптация в среде сверстников, последствия увлечения кибер-играми. Кроме того, по словам матери, состоит на учете в ОГАУЗ «Ангарская городская психиатрическая больница» (врач – психиатр ФИО5) и в данный момент находится на домашнем обучении.

Из медицинской карты стационарного больного № 11 ФИО2 следует, что с 6 января 2015 г. по 12 января 2015 г. ФИО4 находился на лечении. По результатам обследования был установлен клинический диагноз «(данные изъяты)».

Согласно медицинской карты амбулаторного больного Номер изъят, ФИО2 проходил амбулаторное лечение с 12 января 2015 г. по диагнозу (данные изъяты) у различных специалистов.

Из копии ответа Министерства здравоохранения Иркутской области от 22 февраля 2017 г. № 02-54-2607/17 следует, что по факту обращения истца в ОГАУЗ «Ангарская городская психиатрическая больница» была проведена служебная проверка по факту оказания медицинской помощи ФИО2 В результате проверки выявлены дефекты в организации динамического наблюдения пациента и замечания при оформлении медицинской документации. Главному врачу ОГАУЗ «Ангарская городская психиатрическая больница» предписано объявить дисциплинарные взыскания лицам, допустившим нарушения.

Согласно заключению комиссии экспертов № 377/з от 5 мая 2025 г. следует, что эксперты пришли к заключению, что диагностических критериев (данные изъяты) в представленной медицинской документации не содержится. В связи с наличием в медицинской документации описания многочисленных неспецифических поведенческих и психопатологических (эмоционально-волевых, аффективных) нарушений при общей малоинформативности и недостаточности имеющихся сведений. Однозначно квалифицировать (данные изъяты), имеющее у ФИО2, в соответствии с критериями (данные изъяты), а также установить дефекты оказания медицинской помощи, оценить наличие или отсутствие причинно-следственной связи с неблагоприятными последствиями, в том числе причинением вреда здоровью, не представляется возможным.

Оснований для недобровольной госпитализации в соответствии со ст. 29 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» подэкспертного в период с 6 января 2015 г. по 31 марта 2016 г. в представленной медицинской документации не содержится.

В ходе рассмотрения гражданского дела судом был опрошен эксперт ФИО6, который пояснил, что предоставленные на экспертизу медицинские документы являлись малоинформативными, по ним невозможно определить правильно ли ФИО10 был установлен психический диагноз «(данные изъяты)», соответственно, и назначение препарата «(данные изъяты)» в малых дозах. Как предположение эксперт указал, что поведение ФИО10 характерно для пубертатного периода. Обстановка в семье, домашнее обучение, действия матери способствовавшей его пристрастию к играм и виртуальному общению, способствовали неблагоприятному исходу.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", статьей 150, 1099, 1064, 1068, 1095, 1101 Гражданского кодекса РФ, разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", оценив по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса РФ представленные в материалы дела доказательства, заключение экспертов, ответ Министерства здравоохранения Иркутской области и установив, что ответчиком допущены дефекты оказания медицинской помощи (дефекты в организации динамического наблюдения пациента и замечания при оформлении медицинской документации), пришел к выводу о наличии оснований для взыскания в пользу истца, испытывавшей нравственные страдания вследствие некачественного оказания медицинской помощи ее сыну, компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции, приняв во внимание степень вины ОГБУЗ «ИОПНД», отсутствие причинно-следственной связи между допущенными дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО2; индивидуальные особенности ФИО1, которая испытывала нравственные страдания, переживая из-за состояния здоровья своего сына; наличие тесных семейных связей между матерью и сыном; а также принципы разумности и справедливости, пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с ОГБУЗ «ИОПНД» в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в размере 50 000 руб.

Судебная коллегия полагает указанные выводы суда обоснованными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела, подтвержденными собранными по делу доказательствами, которым суд в соответствии с требованиями ст.ст. 59, 60, 67 ГПК РФ дал надлежащую оценку, основанными на правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения.

В соответствии с требованиями ст. 48 Закона РФ от 2 июля 1992 г. N 3185-1 "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" жалобы на действия медицинских работников, иных специалистов, работников социального обеспечения, а также врачебных комиссий, ущемляющих права и законные интересы граждан при оказании им психиатрической помощи, рассматриваются судом в порядке, предусмотренном законодательством РФ.

В соответствии со ст. 46 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинский осмотр представляет собой комплекс медицинских вмешательств, направленных на выявление патологических состояний, заболеваний и факторов риска их развития. Видами медицинских осмотров являются, в том числе профилактический медицинский осмотр, проводимый в целях в целях раннего (своевременного) выявления состояний, заболеваний и факторов риска их развития, немедицинского потребления наркотических средств и психотропных веществ, а также в целях определения групп здоровья и выработки рекомендаций для пациентов.

Закон РФ от 2 июля 1992 г. N 3185-1 "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" распространяется на граждан Российской Федерации при оказании им психиатрической помощи и применяется в отношении всех учреждений и лиц, оказывающих психиатрическую помощь на территории Российской Федерации.

Согласно ст. 4 Закона РФ от 2 июля 1992 г. N 3185-1 психиатрическая помощь оказывается при добровольном обращении лица и при наличии его информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Законом.

В силу ч. 2 ст. 20 Закона РФ от 2 июля 1992 г. N 3185-1 установление диагноза психического заболевания, принятие решения об оказании психиатрической помощи в недобровольном порядке либо дача заключения для рассмотрения этого вопроса являются исключительным правом врача-психиатра или комиссии врачей-психиатров.

На основании ст. 26 Закона РФ от 2 июля 1992 г. N 3185-1 амбулаторная психиатрическая помощь лицу, страдающему психическим расстройством, в зависимости от медицинских показаний оказывается в виде консультативно-лечебной помощи или диспансерного наблюдения.

Консультативно-лечебная помощь оказывается врачом-психиатром при самостоятельном обращении лица, страдающего психическим расстройством.

В статье 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5, 6, 7 статьи названного закона).

Согласно части 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064-1101 Гражданского кодекса РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса РФ.

Согласно пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (абзац 2 статьи 151 Гражданского кодекса РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса РФ).

В соответствии с пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пункту 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Руководствуясь приведенным правовым регулированием, исследовав юридически значимые обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, и установив, что при оказании ФИО2 медицинской помощи в ОГБУЗ «ИОПНД» были допущены дефекты в организации динамического наблюдения пациента и замечания при оформлении медицинской документации, которые не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода, приняв во внимание, что нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, является нарушением требований к качеству медицинской помощи, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда.

Доводы истца в апелляционной жалобе, направленные на оспаривание выводов суда относительно определения судом первой инстанции размера компенсации морального вреда, полагая его существенно заниженным, судебная коллегия считает необоснованными, поскольку они носят субъективный характер.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции, приняв во внимание степень вины ОГБУЗ «ИОПНД», отсутствие причинно-следственной связи между допущенными дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО2; индивидуальные особенности ФИО1, которая испытывала нравственные страдания, переживая из-за состояния здоровья своего сына; наличие тесных семейных связей между матерью и сыном; конкретные обстоятельства дела, а именно предыдущее поведение ФИО2, наличие у него заболевания и его возраст (пубертатный период), сложившиеся отношения в семье, домашнее обучение; а также принципы разумности и справедливости, пришел к выводу о взыскании с ОГБУЗ «ИОПНД» в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в размере 50 000 рублей.

Исходя из изложенных конкретных обстоятельств, установленных при разрешении спора и не опровергнутых сторонами, а также учитывая характер допущенных ответчиком дефектов оказания медицинской помощи, степени вины, причиненных истцу нравственных страданий, связанных с безвременным уходом из жизни ее сына, с которым у истца имелись близкие семейные отношения, духовное и эмоциональное родство, судебная коллегия считает, что определенный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда, отвечает требованиям разумности и справедливости, соразмерности последствиям нарушения прав истца.

При этом, судебная коллегия учитывает, предыдущее поведение ФИО2, наличие у него заболевания, действия матери, способствовавшей его пристрастию к играм и виртуальному общению, что не отрицалось истцом в суде апелляционной инстанции, а также то, что трагические события произошли более 10 лет назад, в связи с чем оснований для установления компенсации морального вреда истцу в ином размере суд апелляционной инстанции не усматривает.

Таким образом, апелляционная жалоба отражает правовую позицию истца, основанную на ином толковании закона, с которой судебная коллегия не может согласиться по вышеизложенным основаниям, не указывает на обстоятельства, которые в соответствии с нормами ГПК РФ могут служить основанием для отмены решения, и удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст.ст. 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Ангарского городского суда Иркутской области от 18 декабря 2025 года по данному гражданскому делу оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Судья-председательствующий

И.Л. Васильева

Судьи

О.С. Гурулёва Н.А. Дяденко

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 6 апреля 2026 г.