Апелляционное постановление № 22-4/2019 от 13 февраля 2019 г. по делу № 22-4/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 22-4/2019

13 февраля 2019 года пос. Власиха Московской области.

3 окружной военный суд в составе: председательствующего – судьи Моши А.М., с участием осуждённого Груздева Н.А., его защитников – адвокатов Дорогина С.С. и Волкова Р.В., военного прокурора отдела военной прокуратуры Брянцева А.Н., при секретаре Тарасовой И.Н., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного Груздева Н.А. на постановление судьи Мирненского гарнизонного военного суда от 22 октября 2018 года о назначении судебного заседания без проведения предварительных слушаний, на постановления судьи того же суда от 13 и 18 декабря 2018 года по вопросу продления осужденному срока ознакомления с протоколом судебного заседания и материалами уголовного дела, а также на приговор Мирненского гарнизонного военного суда от 19 ноября 2018 года, в соответствии с которым военнослужащий

- Груздев Н. А.,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы сроком на 1 (один) год с отбыванием наказания в колонии – поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 (два) года.

Этим же приговором полностью удовлетворён гражданский иск потерпевшей Ч.., в чью пользу с осужденного в счет денежной компенсации морального вреда взыскан 1 000 000 (один миллион) рублей.

Заслушав доклад судьи Моши А.М., выступления осуждённого Груздева Н.А., его защитников – адвокатов Дорогина С.С. и Волкова Р.В. в поддержку доводов апелляционных жалоб, а также мнение прокурора Брянцева А.Н., полагавшего необходимым обжалуемые промежуточные судебные постановления от 22 октября 2018 года, 13 и 18 декабря 2018 года – оставить без изменения, а соответствующие апелляционные жалобы - без удовлетворения, при этом приговор от 19 ноября 2018 год - изменить, суд; -

У С Т А Н О В И Л :

Груздев признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека. Согласно приговору, это преступление совершено им при следующих обстоятельствах.

22 января 2018 года около 10 часов 50 минут Груздев, управляя принадлежащим ему технически исправным автомобилем , на 102-м км автодороги А-114 Вологда – Тихвин – автомобильная дорога Р-21 «Кола» (Вологда – Новая Ладога) в нарушение пунктов 10.1, 10.3 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года № 1090 (далее – Правила), не выбрал безопасную скорость движения, исходя из дорожных условий, двигаясь со скоростью примерно 100-110 км/ч, при окончании маневра обгона и перестроения на свою полосу движения, не справился с управлением и допустил занос своего автомобиля на полосу, предназначенную для встречного движения, по которой в этот момент по направлению в г. _ Вологодской области прямолинейно двигался автомобиль под управлением Ш.., совершив с ним столкновение. В результате столкновения указанных транспортных средств Ш. были причинены телесные повреждения в виде тупой сочетанной травмы живота и груди, по признаку опасности для жизни относящиеся к тяжкому вреду здоровью, повлёкшие ее смерть 1 февраля 2018 года.

В апелляционной жалобе на приговор осужденный Груздев, считая приговор незаконным и необоснованным, просит его отменить и направить дело на новое судебное разбирательство со стадии подготовки к судебному заседанию или к судебному разбирательству.

В обоснование своей жалобы Груздев приводит доводы, суть которых заключается в следующем.

Обжалуемый приговор постановлен с грубыми нарушениями норм процессуального права, с явным, по утверждению Груздева, обвинительным уклоном, что выразилось в создании судом ограничений для стороны защиты в истребовании и представлении доказательств, кроме того судом нарушен принцип презумпции невиновности.

Так, по его мнению, положенное в основу приговора заключение эксперта – автотехника от 9 июня 2018 года является недопустимым, как несоответствующее требованиям ст. ст. 8,9, 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», при этом его содержание также противоречит требованиям п. 2.4 Методических рекомендаций по производству судебных экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях системы Министерства юстиции Российской Федерации, утвержденных приказом Минюста РФ от 20 декабря 2002 года № 346, а формулировка отдельных ответов на вопросы не соответствует рекомендациям, содержащимся в использованной экспертом литературе.

При этом, как утверждает Груздев, изложенные в заключении выводы основаны не на объективных данных осмотра места происшествия и участвовавших в ДТП транспортных средств, а на субъективных сведениях, полученных из показаний свидетелей.

Так, по мнению Груздева, экспертом не был учтен и не получил оценки в заключении факт отсутствия у автомобиля « » на момент исследования левого колеса с тормозным механизмом, ступицей, поворотным кулаком и валом при том, что левое крыло не было повреждено, а также не были установлены причины отсутствия элементов передней подвески, учитывая, что удар при ДТП пришелся в правую переднюю часть автомобиля « ». Вследствие указанных недочетов остался невыясненным вопрос о том, что явилось первичным – ДТП или разрушение узла (левого колеса), при этом изложенный в заключении вывод об утрате колеса по причине возгорания и последующей транспортировки указанного автомобиля, как полагает Груздев, не обоснован и является предположением.

По утверждению автора жалобы, экспертное заключение не содержит необходимых расчётов, обоснований, сравнений и доказательств, а также противоречит установленной методике исследования, что исключает проверку обоснованности и достоверности соответствующих выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

Вывод в приговоре об исправности автомобиля « » противоречит установленному в ходе расследования факту не прохождения указанным автомобилем технического осмотра и подложности оформленной на него диагностической карты.

Как указывается в жалобе, при описании данных о его, Груздева, личности суд не указал в приговоре сведения о наличии у него ведомственных наград Минобороны РФ, предоставлявших ему право на присвоение звания «Ветеран труда», что по мнению автора жалобы, могло существенно повлиять на определение меры уголовного наказания.

Ошибочно, по мнению Груздева, суд не учел в качестве смягчающего обстоятельства частичное возмещение потерпевшей Ч. денежной компенсации морального вреда в размере 100 тыс. рублей, которые были добровольно переданы им ее представителю - адвокату Носову.

Вывод суда о невозможности назначить ему иное наказание, кроме лишения свободы, равно как и решение о полном удовлетворении гражданского иска, полагает Груздев, в приговоре надлежащим образом не мотивированы.

В поступивших 7 февраля 2019 года дополнениях к апелляционной жалобе на приговор Груздевым обращается внимание на допущенное судом первой инстанции нарушение его права на защиту, что выразилось в непредоставлении предусмотренного процессуальным законом срока на вызов и обеспечение явки защитника – адвоката по соглашению в судебное заседание от 1 ноября 2018 года, а также в назначении ему против его воли защитника – адвоката Хомутова, от услуг которого он впоследствии отказался. Вступившему в дело защитнику-адвокату Волкову не был разъяснен регламент судебного заседания, установленный ст. 257 УПК РФ.

Кроме того, в дополнении указывается на несоответствие содержания показаний потерпевшей Ч., свидетелей Д., С., П., В., К., См., как они изложены в приговоре, их фактическому содержанию, отраженному в протоколе судебного заседания и на аудиозаписи хода судебного заседания, из чего делается вывод о фактическом копировании в тексте приговора показаний указанных лиц в том виде, как они изложены в обвинительном заключении.

В отношение свидетеля См. Груздев полагает, что судом не была дана надлежащая оценка существенным противоречиям в его показаниях, данных как на предварительном следствии, в частности в ходе его проверки показаний на месте, так и в ходе судебного разбирательства, касающихся места столкновения и локализации участков соприкосновения автомобилей, участвовавших в ДТП.

Аналогичные доводы приведены и в отношение оценки показаний свидетеля Кр. (о месте нахождения обломков после ДТП) и свидетеля Ф. (об обстоятельствах технического обслуживания в период эксплуатации и прохождения технического осмотра автомобиля « » в период, предшествовавший ДТП).

По утверждению Груздева, эксперт Кл. был допрошен с нарушением требований ч. 2 ст. 282 УПК РФ, поскольку первым его стал допрашивать государственный обвинитель, хотя ходатайство о допросе данного эксперта последним не заявлялось.

Сам эксперт пояснял в суде, что для производства экспертизы ему предоставлялись фото и видеоматериалы, однако в заключении он их не отразил, в то же время, по результатам доследственной проверки в отношение Кл., проводившейся следователем следственного отдела СУ СК по г. Архангельску, с его (Кл.) слов было установлено, что указанные материалы ему следователем не предоставлялись. При его допросе сторона защиты прокурором и судом была существенно ограничена в постановке вопросов, путем немотивированного снятия отдельных вопросов, при этом некоторые ответы эксперта, по мнению Груздева, свидетельствовали о его некомпетентности, вероятно поэтому, полагает Груздев, показания Кл. в приговоре судом не были отражены.

Автор жалобы указывает на отсутствие в приговоре надлежащей оценки противоречиям и разночтениям в сведениях, содержащихся в протоколе осмотра места совершения административного правонарушения от 22 января 2018 года, с другими исследованными по делу доказательствами, в частности, с представленной стороной защиты справкой из ФГКУ «Управление автомобильной магистрали Москва-Архангельск Федерального дорожного агентства» о параметрах участка дороги, где произошло ДТП, а также факту внесения в указанный протокол исправлений, по мнению Груздева, существенно искажающих его содержание, и, как следствие, повлекших неправильное заключение эксперта-автотехника, использовавшего их в качестве исходных данных.

В поданных дополнениях к апелляционной жалобе на приговор Груздев также высказывает несогласие с данной судом оценкой заключений, выступавших на стороне защиты специалистов- автотехников С.С и К.А.., настаивая на правильности данных ими заключений, ставящих под сомнение выводы суда о его, Груздева, виновности в ДТП.

В ходе судебного следствия защитником – адвокатом Волковым было заявлено ходатайство о выделении материалов уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, т.е. по факту фальсификации страхового полиса и диагностической карты и направлении их в следственный орган для процессуальной проверки, в удовлетворении которого судом было отказано ввиду якобы отсутствия у суда полномочий на принятие такого заявления, что противоречило п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре». В нарушение п. 8 того же постановления суд фактически «перенес» в приговор содержание обвинительного заключения без какого-либо анализа и с теми же орфографическими ошибками.

Несмотря на истечение рабочего времени, 15 ноября 2018 года после 18 часов стороне защиты было отказано в объявлении перерыва в судебном заседании с целью предоставления достаточного времени для подготовки к судебным прениям и дополнительного ознакомления с материалами уголовного дела. После выступления в судебных прениях государственного обвинителя он, Груздев, повторно заявил, что не готов к судебным прениям и настаивал на предоставлении дополнительного времени, однако в этом судом ему было отказано, чем, как полагает Груздев, существенно нарушено его право на защиту.

В апелляционной жалобе на судебное постановление от 22 октября 2018 года о назначении судебного заседания и в дополнении к ней утверждается, что судья безосновательно и без учета отдаленности его, Груздева, места жительства вынес постановление о назначении судебного заседания непосредственно в день поступления уголовного дела в суд. Между тем, он, Груздев, в установленный законом трехдневный срок после вручения обвинительного заключения, т.е. 17 октября 2018 года, заказным письмом в адрес суда направил ходатайство о проведении предварительных слушаний для разрешения имевшихся у него ходатайств о возвращении уголовного дела прокурору и о признании недопустимыми отдельных доказательств. Повторно заявленное стороной защиты 7 ноября 2018 года ходатайство о проведении предварительных слушаний судом было отклонено за пропуском срока на его подачу, однако в тот же день соответствующие ходатайства были фактически рассмотрены судом по правилам ст. 234 УПК РФ - в закрытом судебном заседании, т.е. с нарушением требований ч.2 ст. 241 УПК РФ, без удаления из зала суда представителя потерпевшей - адвоката Носова, который по смыслу ст. 234 УПК РФ, не является лицом, имеющим право участвовать в закрытом судебном заседании, при этом в их удовлетворении было необоснованно, по мнению Груздева, отказано.

В апелляционных жалобах на постановления председательствующего судьи от 13 и от 18 декабря 2018 года, датированных 23 декабря 2018 года, ставится вопрос об их отмене ввиду немотивированного отказа в предоставлении времени для ознакомления с материалами дела, а также указывается, что последнее из постановлений содержит несоответствующие действительности сведения о том, что он, Груздев, приступил к ознакомлению с материалами дела 14 декабря 2018 года, будучи освобождённым от исполнения обязанностей военной службы.

В поданных потерпевшей Ч. и государственным обвинителем –военным прокурором гарнизона Мирный Хабибуллиным М.З. возражениях на вышеупомянутые апелляционные жалобы указывается на необоснованность приведенных в них доводов и высказывается мнение об оставлении приговора и промежуточных судебных постановлений без изменения.

Рассмотрев материалы дела, выслушав участвующих в заседании суда апелляционной инстанции лиц и проверив доводы апелляционных жалоб, 3 окружной военный суд приходит к следующим выводам.

Выводы суда первой инстанции о виновности Груздева в совершении преступления, за которое он осужден, вопреки мнению автора жалобы, являются правильными, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела и подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, получивших в приговоре надлежащую оценку, а сам приговор постановлен с соблюдением норм УПК РФ. Вопреки доводам жалобы, эти выводы должным образом мотивированы и являются убедительными, при этом существенных противоречий, которые бы ставили их под сомнение, из материалов дела не усматривается.

Как видно из приговора и материалов дела, виновность Груздева в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ, подтверждается приведенными в приговоре и правомерно положенными в его основу показаниями очевидцев ДТП:

- свидетеля Смирнова о том, что 22 января 2018 года, примерно около 10 часов 55 минут он, двигаясь на автомобиле « » по автодороге «Вологда-Новая Ладога» в сторону г. Вологды увидел обогнавший его в попутном направлении по полосе встречного движения со скоростью примерно 100-110 км/час автомобиль « » черного цвета, который при завершении маневра обгона и перестроения на свою полосу движения, вследствие заноса, столкнулся с двигавшимся навстречу по полосе встречного движения автомобилем « », после чего автомобиль « » вынесло на левую обочину и далее в кювет, а автомобиль « » - на полосу встречного движения, где он остановился прямо перед его, См., автомобилем; при оказании помощи участникам ДТП он вытащил водителя загоревшегося автомобиля « » - женщину, как потом оказалась – Ш., которая до приезда машины скорой помощи находилась в сознании, а также о том, что основная часть обломков столкнувшихся автомобилей находилась на полосе встречного движения, большей частью в месте столкновения автомобилей;

- каждого в отдельности, свидетелей П. и В., показавших в суде о том, что в указанное время и в указанном месте, при следовании на автомобиле в сторону г. Вологды их обогнал автомобиль « » на скорости, которая, по их мнению, не соответствовала дорожной обстановке, после чего через несколько секунд, следовавший перед ними в попутном направлении грузовик (под управлением См.) принял вправо, съезжая на обочину, в это же время со встречной полосы движения на их полосу плавно выехал автомобиль « » (универсал) черного цвета, который остановился, встав поперек дороги, а автомобиль « » оказался в кювете слева по направлению их движения, из чего они сделали вывод о столкновении указанных автомобилей; при оказании помощи пострадавшим стало известно, что автомобилем « » управлял мужчина (Груздев), автомобилем « » - женщина (Ш.);

- свидетеля Кт., согласно которым 22 января 2018 года примерно в 12-м часу на 102-м км автодороги «Вологда-Новая Ладога» она видела последствия ДТП между автомобилями « » и « », при этом, со слов пострадавшей в ДТП - водителя автомобиля « » Ш. стало известно, что столкновение произошло в результате выезда автомобиля « » на полосу ее движения;

- свидетеля Кр., наблюдавшего место ДТП около 11 часов 22 января 2018 года, где, по его словам, загоревшийся в результате столкновения и имевший многочисленные повреждения в передней части автомобиль « » находился поперек полосы движения из г. Череповца в г. Вологду, а « » – в кювете на левой обочине дороги в противоположном направлении;

а также показаниями прибывших на место ДТП сотрудников ГИБДД - Ск. и Сн., согласно которым характер повреждений указанных автомобилей соответствовал лобовому столкновению транспортных средств, при этом место расположения обломанных и утерянных частей транспортных средств на левой полосе движения, т.е. на полосе движения автомобиля « » достоверно свидетельствовало о том, что столкновение автомобилей произошло на полосе движения автомобиля , то есть встречной полосе движения (для автомобиля « ); по результатам проведенного с участием понятых осмотра места ДТП был составлен протокол осмотра места совершения административного правонарушения, в котором также было оговорено исправление, касающееся места расположения автомобиля «Опель» на проезжей части – слово «левой» было исправлено на «правой», что соответствовало фактической обстановке на месте ДТП и сделанным фотоснимкам, правильность этого протокола удостоверили понятые См. и Д. без каких-либо замечаний, обстоятельства ДТП на месте происшествия также подтвердил очевидец ДТП – водитель грузовика См..

Вышеприведенные показания свидетелей, подробно и полно изложенные в приговоре, в целом и в деталях согласуются с видеозаписью и фотоснимками (в электронном виде) последствий ДТП, данными протокола осмотра происшествии, схемой места совершения административного правонарушения от 22 января 2018 года, а также с протоколом проверки показаний на месте с участием очевидца – свидетеля С.Н..

Сведения о расположении автомобилей после ДТП (с учетом внесенных исправлений) и о параметрах дорожного покрытия, содержащиеся в указанном выше протоколе, согласуются с показаниями свидетелей С.Н., П., В., Кт., Кр., С., См., Д. и М.., с протоколом проверки показаний свидетеля С.Н.. на месте от 6 марта 2018 года, а также фото- и видеоматериалами с места происшествия, таким образом полностью соответствуют фактической обстановке на месте ДТП.

Характер и локализация полученных Ш. в результате ДТП телесных повреждений, в своей совокупности относящихся к тяжкому вреду здоровью, согласуются с обстоятельствами получения ею автотравмы.

По заключению эксперта – автотехника № _, _, _ от 9 июня 2018 года:

- место столкновения автомобилей « » и « » может располагаться только на полосе движения автомобиля « »;

- при анализе механизма ДТП установлено, что автомобиль « » в результате возникшего заноса выехал на сторону встречного движения, после чего водитель автомобиля « », пытаясь «погасить» занос, повернул рулевое колесо вправо, в результате чего его развернуло вправо и произошло его столкновение со встречным автомобилем « »;

- в возникшей ситуации водитель автомобиля « », двигаясь со скоростью 80-90 км/ч, не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем « » торможением с момента пересечения автомобилем « » разделительной полосы (центра проезжей части) и с момента его выезда на сторону встречного движения, поэтому, с технической точки зрения в вышеуказанной дорожной ситуации в действиях водителя автомобиля « » не усматривается несоответствие требованиям п. 10.1 (абзац 2) Правил;

- у водителя автомобиля « », при движении со скоростью 100-110 км/ч, после возникновения заноса могла отсутствовать техническая возможность предотвратить выезд на сторону встречного движения и столкновение с автомобилем « », поскольку в результате заноса автомобиль « » мог оказаться в неуправляемом состоянии, при соблюдении требований пункта 10.1 (абзац 1) Правил в вышеуказанной дорожной ситуации водитель автомобиля « » располагал технической возможностью не допустить возникновение заноса, и тем самым - предотвратить выезд на сторону встречного движения и столкновение с автомобилем « », в данных конкретных фактических обстоятельствах в его действиях усматривается несоответствие требованиям п.п. 10.1 (абз. 1), 10.3 (абз. 1 и 2) Правил, при этом эксперт установил отсутствие в данной дорожно-транспортной ситуации причинной связи с возникновением заноса автомобиля « » и с последующим его столкновением с автомобилем « » с техническим состоянием автомобиля « » и с соответствующими дорожными условиями, поскольку занос возник в результате действий водителя « ». не соответствовавших вышеуказанным нормам Правил.

Как видно из материалов дела, указанное заключение дано заведующим инженерно-техническим отделом ФБУ «Архангельская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции РФ» экспертом К.., имеющим несколько профильных экспертных специальностей и общий стаж экспертной работы, в том числе в области проведения автотехнических экспертиз, более 23-х лет. Вопреки утверждению в апелляционной жалобе, данное заключение является научно обоснованным, а изложенные в нем выводы, помимо показаний очевидца происшедшего - свидетеля См., базируются на тщательном изучении и анализе, в том числе объективных данных, полученных в ходе осмотра места происшествия и автомобилей, участвовавших в ДТП, а также представленных в его распоряжение следователем видео и фотоматериалов. Свои выводы, изложенные в экспертном заключении, К. в полном объеме подтвердил в ходе его допроса в судебном заседании суда первой инстанции.

Доводы же автора апелляционной жалобы о якобы нарушении экспертом требований ст. ст. 8,9, 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», о несоответствии требованиям п. 2.4 Методических рекомендаций по производству судебных экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях системы Министерства юстиции Российской Федерации, утвержденных приказом Минюста РФ от 20 декабря 2002 года № 346, несоответствии формулировок отдельных ответов на вопросы рекомендациям, приведенным в использованной экспертом литературе, а также несоответствии сделанных выводов, базирующихся, только на свидетельских показаниях, реальной дорожной обстановке в момент ДТП, по мнению окружного военного суда, носят явно надуманный, голословный характер, а поэтому их следует расценивать как выражение личной субъективной оценки Груздева, обусловленной занятой позицией защиты, что не может повлиять на выводы суда первой инстанции.

В этой связи суд также отмечает, что утверждение осужденного о неполноте экспертного заключения, в частности, по вопросу установления причин отсутствия левого колеса с поворотным механизмом, повторно приведенные в апелляционной жалобе, были проверены судом и получили надлежащую оценку, которая сомнений не вызывает. Как видно из приведенных в приговоре показаний свидетеля Ч., левое колесо автомобиля « » с соответствующими узлами и деталями отделилось при погрузке автомобиля на эвакуатор. Эти показания свидетеля ничем по делу объективно не опровергнуты, а поэтому не доверять им оснований не имеется. Сам по себе установленный в ходе судебного разбирательства факт не прохождения автомобилем « » технического осмотра не может свидетельствовать о его технической неисправности. В этой связи следует отметить, что экспертное заключение не содержит прямого вывода о технической исправности или неисправности автомобиля « », более того при описании механических повреждений рулевого управления, тормозной системы и передней подвески автомобиля эксперт пришел к выводу о невозможности определения технического состояния указанных узлов в момент ДТП в ввиду их значительного разрушения.

Как видно из материалов дела, при назначении и производстве автотехнической экспертизы следователем были соблюдены все требования гл. 27 УПК РФ. При ознакомлении с данным заключением 21 июня 2018 года никаких замечаний и ходатайств со стороны Груздева и его защитника – адвоката Дорогина не поступало.

С учетом изложенного, оснований для признания этого заключения недопустимым и производства повторной автотехнической экспертизы, о чем стороной защиты ставился вопрос в ходе судебного разбирательства и в апелляционной жалобе, также не имеется.

Утверждение в жалобе о наличии существенных противоречий и непоследовательности показаний основного очевидца происшедшего – свидетеля См. носит надуманный характер, поскольку не основано на материалах дела. Лишены каких-либо существенных противоречий и показания свидетелей Д, Ск., П., В. и Кр.

Таким образом, оснований сомневаться в объективности и достоверности сведений, которые указанные лица, а также другие свидетели обвинения сообщили на предварительном следствии и в судебном заседании, не имеется, а критическое отношение стороны защиты к этим показаниям основано лишь на позиции осуждённого и его адвокатов в отсутствие каких-либо иных объективных данных.

Как видно из протокола судебного заседания, в ходе судебного разбирательства судом было в полной мере обеспечено соблюдение принципа состязательности и равноправия сторон. Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято, либо с обвинительным уклоном, при этом суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

В судебном заседании всесторонне, полно и объективно исследовались показания потерпевшей, свидетелей, по ходатайствам сторон оглашались показания названных лиц, данные ими в ходе предварительного следствия, выяснялись причины противоречий в этих показаниях, принимались меры к их устранению.

Все ходатайства и заявления, сделанные в ходе судебного разбирательства, судом разрешались после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования фактических обстоятельств дела, относящихся к данным вопросам, а по этим ходатайствам приняты законные и обоснованные решения, с которыми суд второй инстанции полагает необходимым согласиться.

В приговоре дана надлежащая правовая оценка всем исследованным по делу доказательствам, указано, какие из них суд положил в его основу, а какие отверг, приведены убедительные аргументы принятого решения, постановленный приговор соответствует требованиям ст. ст. 304, 307-309 УПК РФ. Утверждение в жалобе о якобы допущенном судом «копировании» в приговоре показаний допрошенных лиц в том виде как они изложены в апелляционной жалобе является предположением.

Оценивая доводы апелляционной жалобы, аналогичные по своему содержанию доводам, приводившимся стороной защиты в судебном заседании суда первой инстанции и касающиеся оценки доказательств виновности Груздева в инкриминируемом ему деянии, то они, в основной своей части, были известны суду первой инстанции и в приговоре получили надлежащую оценку, которая сомнений не вызывает.

Так при оценке представленного стороной защиты сообщения заместителя начальника ФКУ «Управление автомобильной магистрали Москва-Архангельск Федерального дорожного агентства» от 31 августа 2018 года № 2599 о параметрах участка автомобильной дороги А-114 Вологда-Тихвин – автомобильная дорога Р-21 «Кола» км 101-103, суд правильно исходил из того, что указанный документ содержит лишь нормативные параметры дороги без привязки к конкретному месту.

Что же касается протокола осмотра места совершения административного правонарушения от 22 января 2018 года № _, оформленного в соответствии с требованиями ст. 28.1.1 КоАП РФ, то указанные в нем фактические параметры определялись непосредственно на месте ДТП и совпадали с конкретными данными, полученными при проверке на месте показаний свидетеля С.Н. от 6 марта 2018 года. Кроме того, этот протокол был добыт в ходе предварительного следствия по уголовному делу с соблюдением всех процессуальных норм надлежащим должностным лицом в пределах своих полномочий. Фактические данные о параметрах соответствующего участка дороги, а также о расположении транспортных средств- участников ДТП и их обломков в полной мере согласовались с показаниями свидетелей С.Н., П., В., Кт., Кр., Сн., См., Д. и Мр., а также фото- и видеоматериалами с места происшествия. Внесённое в протокол оговоренное исправление о месте нахождения автомобиля « » после ДТП уточняло реальную картину происшедшего, а поэтому само по себе не свидетельствовало об искажении изложенных в протоколе сведений.

С учетом изложенного, вывод в приговоре о допустимости данного доказательства является правильным.

Верной следует признать и содержащуюся в приговоре оценку сведений о техническом состоянии автомобиля « », основанную на анализе совокупности доказательств, как диагностической карты, так и свидетельских показаний Ч. и Ф., обслуживавших этот автомобиль в течение длительного времени и подтвердивших отсутствие в нем каких-либо неисправностей. Не доверять этим показаниям у суда оснований не имеется, в том числе в и связи с доводами стороны защиты, которые следует признать несостоятельными.

Соглашается суд второй инстанции и с приведенной в приговоре оценкой рецензий и заключений, выступавших на стороне защиты специалистов Соколова и Келарева, как неполных, недостоверных, и противоречащих всей совокупности собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств.

Юридическая квалификация содеянного Груздевым по ч. 3 ст. 264 УК РФ, является правильной.

Каких-либо нарушений норм процессуального права, ставящих под сомнение законность и обоснованность приговора, вопреки мнению Груздева, судом первой инстанции не допущено. Как видно из материалов дела, право на защиту Груздева было обеспечено судом в полной мере. Так, суд дважды – 31 октября и 1 ноября 2018 года по ходатайству стороны защиты откладывал судебное заседание в связи с невозможностью участия в нем адвокатов Волкова и Дорогина ввиду их болезни, а 7 ноября 2018 года допустил к участию в деле наряду с двумя адвокатами по соглашению и защитника – адвоката Хомутова по назначению, что вопреки мнению Груздева, не противоречит нормам уголовно-процессуального закона.

Защитник-адвокат Волков, будучи квалифицированным юристом был осведомлен о нормах регламента в судебном заседании, а поэтому не разъяснение ему положений ст. 257 УПК РФ нельзя расценивать как процессуальное нарушение.

В соответствии с ч.2 ст. 282 УК РФ, регламентирующей порядок допроса эксперта, первой вопросы эксперту задает сторона, по инициативе которой была назначена экспертиза, а поэтому государственный обвинитель был вправе первым задать вопросы в отношение экспертизы, назначенной следователем.

Отказ в удовлетворении ходатайства о выделении материалов уголовного дела по факту фальсификации доказательств (страхового полиса и диагностической карты) не влияет на оценку приговора, поскольку в соответствующем ходатайстве ставился вопрос о привлечении к уголовной ответственности иных лиц.

Право на подготовку к судебным прениям судом, вопреки мнению Груздева, не нарушено. Как видно из протокола судебного заседания, 14 ноября 2018 года председательствующий предупредил участников процесса об окончании исследования доказательств в соответствии ранее установленным порядком и о проведении судебных прений около 16 часов 15 ноября 2018 года. В указанный день по окончании судебного следствия стороной защиты было заявлено ходатайство об отложении судебного заседания на 20 дней для подготовки к судебным прениям, которое судом было удовлетворено частично – стороне защиты был предоставлен 1 час для подготовки и ознакомления с материалами дела. По истечении часа подсудимый Груздев и его защитник – адвокат Волков заявили, что с материалами дела ознакомились, при этом каких-либо ходатайств либо иных заявлений не делали. После выступления в судебных прениях государственного обвинителя председательствующим было предложено Груздеву выступить в судебных прениях, от чего он отказался без приведения каких-либо мотивов, в том числе связанных с недостаточным временем для подготовки к прениям, предоставив право выступить своему адвокату. При таких обстоятельствах, а также с учетом несложной фабулы одно эпизодного уголовного дела, оснований для вывода о нарушении процессуальных прав осужденного и его защитника – адвоката Волкова на подготовку к судебным прениям, по убеждению военного суда, не имеется.

Вопреки мнению Груздева и его защитников – адвокатов, поданные ими замечания на протокол судебного заседания председательствующим рассмотрены в соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ, в день их поступления в суд, т.е. незамедлительно, как это и предусмотрено частью 2 той же статьи. Что же касается высказанного в жалобе предположения о якобы невозможности рассмотрения замечаний в указанный день в связи с их поздним поступлением в суд, то данный довод является надуманным, поскольку ничем объективно не подтверждается. К тому же, как видно, из соответствующего постановления судьи от 27 декабря 2018 года, отдельные замечания были им удовлетворены, что свидетельствует об отсутствии формального подхода к их рассмотрению, вопреки мнению стороны защиты об обратном.

Назначенное Груздеву наказание в целом соответствует требованиям ст. 43 и ст. 60 УК РФ. Назначая осуждённому основное наказание в виде лишения свободы, суд правильно исходил из положений ч.7 ст. 53.1 УК РФ о запрете применения наказания в виде принудительных работ к военнослужащим, каковым и является Груздев, о чем прямо указано в приговоре. При этом, с учетом тяжести наступивших последствий, суд не нашел достаточных оснований для применения к виновному положений ст. 73 УК РФ. Вместе с тем, суд обоснованно принял во внимание факт нахождения на его иждивении троих малолетних детей и супруги, находящейся в отпуске по уходу за ребенком, а поэтому назначил ему наказание, близкое к минимальному, предусмотренному ч.2 ст. 56 УК РФ.

Что же касается ссылки на наличие у Груздева ведомственных наград то, как видно из приговора, данное обстоятельство было известно суду и учтено при определении меры угловного наказания.

Гражданский иск по делу разрешен в соответствии с положениями ст. 1064 ГК РФ.

Вместе тем, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, обвиняемый Груздев, хотя и не признал свою вину в совершении указанного преступления, однако еще на стадии предварительного расследования передал представителю потерпевшей Ч. – адвокату Носову В.И. 100 тыс. рублей в качестве компенсации морального вреда, как владелец источника повышенной опасности. Данное обстоятельство подтвердил в судебном заседании и сам Носов, однако пояснил, что по личным мотивам (поскольку не расценивал указанные денежные средства, как возмещение вреда) он потерпевшей Ч. их не передал, что последняя также подтвердила в суде. Это обстоятельство суд первой инстанции не признал в качестве частичного возмещения причиненного вреда, мотивируя свое решение, тем, что в конечном итоге денежные средства не были получены потерпевшей Черепановой, а, следовательно, причиненный моральный вред ей фактически частично возмещен не был.

Однако такое решение, по убеждению окружного военного суда, является ошибочным, поскольку независимо от мотивов поведения Груздева, часть своих обязательств по возмещению морального вреда потерпевшей Ч. он добровольно выполнил.

Что же касается отказа адвоката Носова по надуманным причинам не передавать полученные от виновного денежные средства своему доверителю, то данное обстоятельство не может повлиять на оценку волеизъявления Груздева по отношению к его намерению частично загладить Ч. причиненный вред.

При таких обстоятельствах частичное возмещение Груздевым потерпевшей денежной компенсации морального вреда следует расценивать в качестве смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч.1 ст. 61 УК РФ, в связи с чем назначенное ему основное наказание подлежит смягчению, а размер подлежащего взысканию с осужденного в пользу потерпевшей Ч. гражданского иска в счет компенсации морального вреда – уменьшению на 100 000 рублей.

В соответствии со ст. 389.2 УПК РФ вместе с итоговым решением по делу судом второй инстанции были проверены и обжалованные Груздевым в апелляционном порядке постановление судьи Мирненского гарнизонного военного суда от 22 октября 2018 года о назначении судебного заседания без проведения предварительных слушаний и постановления того же судьи от 13 и 18 декабря 2018 года по вопросу продления осужденному срока ознакомления с протоколом судебного заседания и материалами уголовного дела. Оснований для их отмены, о чем ставится вопрос в жалобах, суд апелляционной инстанции не находит.

Как следует из материалов дела, оно поступило в Миренский гарнизонный военный суд 19 октября 2018 года и в тот же день передано на рассмотрение судье Миюсову А.А., который в строгом соответствии с ч.ч. 1-3 ст. 227 УПК РФ 22 октября 2018 года вынес постановление о назначении судебного заседания без проведения предварительных слушаний, поскольку на момент разрешения вопроса о назначении судебного заседания никаких ходатайств об их проведении в суд не поступало. Не имелось оснований для их проведения и в материалах уголовного дела. Как видно из протокола судебного заседания, в ходе судебного разбирательства заявленные стороной защиты ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору и о признании недопустимыми отдельных доказательств, первоначально послужившие поводом для проведения предварительных слушаний, были разрешены судом в установленном процессуальным законом порядке и в их удовлетворении обоснованно отказано, с приведением убедительных мотивов принятых решений. При этом, рассмотрение данных ходатайств в режиме закрытого судебного заседания, при условии участия в нем всех участников процесса, в том числе допущенного к участию в деле в качестве представителя потерпевшей Ч. – адвоката Носова, чьих – либо процессуальных прав не нарушило.

Не имелось оснований и для удовлетворения ходатайств Груздева о продлении ему срока ознакомления с материалами уголовного дела после вынесения приговора, а поэтому председательствующим судьей были приняты обоснованные решения по вопросу предоставления осужденному дополнительного времени для ознакомления с материалами дела.

На основании изложенного и руководствуясь п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст.ст. 389.28, 389.33 УПК РФ, 3 окружной военный суд; -

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Мирненского гарнизонного военного суда от 19 ноября 2018 года в отношении Груздева Н. А. – изменить.

Смягчить назначенное ФИО1 основное наказание и полагать его осужденным по ч.3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы сроком на 11 (одиннадцать) месяцев с отбыванием наказания в колонии – поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 (два) года.

Уменьшить размер подлежащего взысканию с осужденного ФИО1 в пользу потерпевшей Ч.. гражданского иска в счет компенсации морального вреда до 900 000 (девятисот тысяч) рублей.

В остальной части указанный приговор, а также постановление судьи Мирненского гарнизонного военного суда от 22 октября 2018 года о назначении судебного заседания без проведения предварительных слушаний и постановления судьи того же суда от 13 и 18 декабря 2018 года по вопросу продления осужденному срока ознакомления с протоколом судебного заседания и материалами уголовного дела – оставить без изменения, а соответствующие апелляционные жалобы осужденного – без удовлетворения.