Апелляционное постановление № 1-1/2019 22-354/2020 от 2 марта 2020 г. по делу № 1-1/2019

Председательствующий – судья Климов Р.В. (дело № 1-1/2019)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 22-354/2020
3 марта 2020 г.
г. Брянск
Брянский областной суд в составе:

председательствующего Сидоренко А.Н.,

при секретаре Носиковой И.В.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Брянской области Макарцевой О.Ю., оправданной ФИО1, защитника–адвоката Ященко С.Г., защитника С.Н.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Степутиной К.В. на приговор Клинцовского городского суда Брянской области от 9 декабря 2019 г., которым

ФИО1, <данные изъяты> не судимая,

оправдана по предъявленному ей обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ в связи с отсутствием в её действиях состава преступления.

Приговором за ФИО1 признано право на реабилитацию, разрешены вопросы о мере пресечения и вещественных доказательствах по уголовному делу.

Заслушав доклад председательствующего, прокурора, поддержавшего доводы апелляционного представления об отмене приговора, оправданную, защитников, просивших оставить приговор без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

Органом предварительного расследования ФИО1 обвинялась в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, при следующих обстоятельствах.

Являясь <данные изъяты>) и осуществляя с 9 до 18 часов ДД.ММ.ГГГГ дежурство в стационаре детского отделения больницы, при поступлении и осмотре малолетнего И. в приемном покое указанного лечебного учреждения около 14 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ, в нарушение п.2 ч.5 ст.29, ч.1 ч.2 ст.73 Федерального закона от 21.11.2011 №323-Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и пп. 1.3,11,25 своей должностной инструкции, ФИО1 небрежно отнеслась к исполнению своих профессиональных обязанностей, не оценила должным образом тяжесть состояния больного, не в полном объеме произвела сбор амнестических данных и физикальное обследование (не приняла меры к получению данных о перкуссии области сердца с определением относительной и абсолютной сердечной тупости, определению размеров печени и селезенки, данных о состоянии нервной системы и наличии менингеальной симптоматики).

В связи с чем пациенту было назначено и проведено неполное лабораторное и инструментальное обследование (не сделан развернутый анализ крови, рентгенография легких, ультразвуковое исследование внутренних органов, спинномозговая пункция, не получена консультация невролога и инфекциониста).

Неполное и несвоевременное обследование привело к диагностическим неточностям и некачественному лечению, в связи с чем больному не был диагностирован <данные изъяты>, не диагностированы осложнения: <данные изъяты>, не диагностирована сопутствующая патология: <данные изъяты>, не проведена противовирусная терапия, антибактериальная терапия назначена поздно; не проведена лечебно-диагностическая спинномозговая пункция, что привело к выставлению пациенту ошибочного диагноза <данные изъяты> и некачественному лечению, а также И. не был госпитализирован.

В результате этого, несмотря на проводимые мероприятия интенсивной терапии и реанимации, состояние больного прогрессивно ухудшалось, осложнилось <данные изъяты> и развитием <данные изъяты> вследствие <данные изъяты>, развившегося на фоне <данные изъяты>, которая явилась непосредственной причиной его смерти в 6 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ

В судебном заседании ФИО1 вину не признала и показала, что ДД.ММ.ГГГГ осуществляла дежурство в стационарном детском отделении <данные изъяты>. Около 14 часов ей позвонила врач-педиатр Ц.Г.В., которая попросила осмотреть малолетнего И., пояснив, что у него кашель и температура 38°С, а родственники не желают помещать ребенка в стационар.

Около 14 часов 30 минут в приемном покое она осмотрела И. и установила, что он жаловался на боли в животе, рвоту, высокую температуру с утра, кашель, который, со слов бабушки, появился около 4 дней назад. При осмотре больного ею были установлены температура 37,1°С, дыхание в легких жесткое, рассеянные сухие свистящие хрипы в небольшом количестве с обеих сторон, частота дыхания 28 вдохов в минуту, перкуторно притупления звука не было, тоны сердца были приглушены, живот мягкий, безболезненный, урчащий по ходу кишечника и немного вздут, кожа чистая бледная, отеков нет, зев умеренно гиперемированный, отсутствие диареи. Менингиальные знаки у пациента не отмечались.

На основе собранного анамнеза и физикальных данных она оценила состояние больного как средней тяжести и установила ему предварительный диагноз <данные изъяты>. С учетом состояния пациента она приняла решение лечить его в стационарном детском отделении больницы, и назначила ему соответствующее лечение, необходимые анализы, рентген легких и консультацию невролога.

Поскольку состояние ребенка не было тяжелым, то необходимости в экстренном взятии анализов и проведении лабораторно - инструментальных исследований в тот момент не было. Больному была поставлена противоинтоксиционная капельница с <данные изъяты>. Также перед данными препаратами ребенку вводился антибиотик «<данные изъяты>». Во время капельницы она неоднократно осматривала больного, последний раз - в 17 часов 30 минут. Контроль за состоянием ребенка и введением ему препаратов осуществляла медсестра. По окончании капельницы самочувствие ребенка улучшилось, он уснул, температура тела снизилась до нормальных показателей. Его состояние она оценила как средней тяжести, для дальнейшей оценки состояния требовалось дальнейшее наблюдение. Она сказала В.Н.А., чтобы ребенок остался, и они 2 часа никуда не отлучались. Однако В.Н.А. вместе с ребенком уехали домой поспать, пояснив медсестре, что они вернутся. Указаний медсестре отпустить ребенка домой она не давала. Около 18 часов 5 минут И. был повторно доставлен в больницу. Вместе с педиатром Б.Р.В. они осмотрели И. и приняли решение срочно везти его в реанимационное отделение <данные изъяты>.

Считает, что состояние больного она оценила верно. В сложившихся условиях - как состояние средней тяжести, анамнез был собран в нужном объеме, ею проводилась перкуссия легких, по результатам которой был выставлен диагноз <данные изъяты>. Привлекать специалиста для проведения спинномозговой пункции показаний не было. В данных условиях, за короткий промежуток времени, ею было сделано все, что было возможно, при этом главным приоритетом было оказание помощи ребенку для облегчения его состояния. Установленные у И. заболевания - <данные изъяты> развивались задолго до обращения в больницу, имели скрытый характер течения, о чем свидетельствует наличие некротических гнойных изменений в черепе ребенка, а также серозные участки в его легких, установленные при патологоанатомическом исследовании. На момент осмотра ребенка она их диагностировать не могла из-за отсутствия симптомов, а также необходимости проведения длительных обследований, времени на которые у нее за 3 часа нахождения ребенка в детском отделении не было. При этом диагноз - <данные изъяты> у пациента был установлен только в результате патологоанатомического вскрытия, и не был обнаружен при осмотре большим количеством врачей и в реанимационном отделении.

Суд при рассмотрении дела, установив, что между наступлением смерти И. и вышеприведенными дефектами диагностики и лечения, допущенными врачом Зезюлей, прямая причинно-следственная связь отсутствует, приговором оправдал Зезюлю в связи с отсутствием в её действиях состава преступления.

При этом суд указал, что на момент поступления И. в приемное отделение детской больницы в 14 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ в его организме уже в течение нескольких дней нетипично протекали патологические процессы имевшегося у него бактериального заболевания, которые резко обострились утром этого дня. По результатам осмотра пациента врачом Зезюлей была верно установлена тяжесть его состояния, выставлен первичный диагноз <данные изъяты>, он был госпитализирован, назначено и выполнено соответствующее лечение, после которого его состояние улучшилось, показания для экстренного проведения лабораторных и инструментальных исследований отсутствовали. Выставление конечного диагноза больному требовало дальнейшего наблюдения его в условиях стационара. Однако, после 17 часов 30 минут родственники самовольно увезли И. из лечебного учреждения для продолжения лечения на дому. Около 18 часов состояние его резко ухудшилось, он был доставлен в реанимационное отделение, где несмотря на проведение интенсивной терапии и реанимационных действий он скончался ДД.ММ.ГГГГ от <данные изъяты> вследствие <данные изъяты>, развившегося на фоне <данные изъяты>.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Степутина К.В. считает приговор в отношении ФИО1 незаконным в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Утверждает о необъективности суда, полагает, выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на его выводы; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли на решение вопроса о невиновности оправданной.

Анализируя показания свидетелей Б.Р.В., Т.И.Д., Р.В.В., экспертов М.С.В., С.И.В. и Г.В.В., экспертные заключения, считает, что Зезюля должным образом не оценила тяжесть состояния больного; произвела неполное и несвоевременное обследование; неполно назначила и не провела лабораторное и инструментарное обследования; не получила консультацию врачей невролога и инфекциониста.

Полагает, что при условии правильной и своевременной диагностики имеющегося у пациента патологического процесса, проведения правильного, своевременного лечения и динамического наблюдения, исход мог быть и иным.

Считает ошибочном вывод суда о том, что Зезюля госпитализировала И. в лечебное учреждение. Обращает внимание, что свидетель В.Н.А. отказа от госпитализации установленного образца не заполняла.

Указывает, что суд в основу приговора положил заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ и показания подсудимой Зезюли, при этом надлежащую оценку не получили доказательства, которые противоречат им: заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, показания потерпевшей В.С.В., свидетелей В.Н.А. и В.В.И., экспертов <данные изъяты>. Суд в приговоре не привел всесторонний анализ доказательств, на которых обосновал выводы. При наличии в деле заключений экспертов, содержащих различные выводы по одним и тем же вопросам, суд не дал в приговоре оценку каждому из них в совокупности с другими доказательствам и не привел мотивы, по которым он согласился с одним из заключений и отверг другие.

В обоснование данного довода указывает, что в ходе предварительного следствия была проведена комплексная экспертиза (№), которой установлено, что между допущенными при оказании медицинской помощи ребенку в условиях <данные изъяты> недостатками в оказании медицинской помощи и наступлением его смерти имеется прямая причинная связь.

Данная экспертиза проведена в соответствии с действующим законодательством, её выводы являются полными, ясными и непротиворечивыми.

Однако, суд по ходатайству стороны защиты назначил дополнительную комплексную судебно-медицинскую экспертизу (№), согласно выводам которой прямая причинно-следственная связь между выявленными недостатками в оказании медицинской помощи И. и наступлением его смерти отсутствует. Подробно анализирует выводы указанной экспертизы, указывает о наличии существенных противоречий в ответах экспертов.

Вместе с тем, суд не привел мотивы, по которым он отверг заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, положив в основу приговора заключение эксперта №.

Указывает о наличии предусмотренных ч.1 ст.207 УПК РФ оснований для назначения дополнительной экспертизы, в производстве которой стороне обвинения судом необоснованно, как и в допросе экспертов, отказано.

Утверждает, что судом в целях установления истины по уголовному делу не принято всех необходимых процессуальных действий, что привело к вынесению незаконного приговора.

Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

В возражениях на апелляционное представление государственного обвинителя защитник С.Н.В., оправданная ФИО1, указывая, что судом первой инстанции каких-либо нарушений норм материального и процессуального права при вынесении оправдательного приговора в отношении ФИО1 допущено не было, и находя приговор законным, обоснованным и справедливым, просят приговор оставить без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, доводы, содержащиеся в апелляционном представлении, письменных возражениях на него, а также изложенные в выступлениях сторон в судебном заседании, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что обжалуемый приговор отвечает требованиям ст. 297 УПК РФ - является законным, обоснованным и справедливым.

Судом достаточно полно, всесторонне и объективно исследованы представленные сторонами обвинения и защиты доказательства по делу; исследованным доказательствам дана надлежащая оценка; выводы, содержащиеся в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, правильно установленным судом; сделан обоснованный вывод об отсутствии в деянии ФИО1 состава преступления, поскольку прямая причинная (причинно-следственная) связь между выявленными недостатками в оказании медицинской помощи ФИО2 и наступлением его смерти отсутствует.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ, в совершении которого обвинялась Зезюля, включает в себя наступление смерти, дефекты оказания медицинской помощи - несоответствие действий врача существующим в современной медицине правилам, стандартам применительно к конкретному случаю, и наличие прямой причинной связи между этими дефектами и наступившими для пациента последствиями.

Согласно обвинительному заключению, Зезюле было предъявлено обвинение в совершении преступления в форме преступной небрежности. Под преступной небрежностью понимают те обстоятельства, когда врач не предвидел возможности наступления вредных последствий своих действий для пациента, хотя при необходимой внимательности, предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

Судом тщательно исследовался вопрос, были ли выполнены врачом Зезюлей требования должностной инструкции, были ли ею надлежащим образом исполнены профессиональные обязанности.

Судом была изучена и проанализирована в приговоре указанная должностная инструкция врача, все другие документы, регламентирующие деятельность врача-педиатра, приведенные в обвинительном заключении в обоснование виновности Зезюли в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ; суд проанализировал также показания подсудимой, потерпевшей, свидетелей, экспертов и пришел к обоснованному выводу, что Зезюлей был поставлен больному И. диагноз <данные изъяты>, а не диагноз <данные изъяты>, диагноз <данные изъяты> установлен с опозданием, не диагностированы осложнения и сопутствующая патология.

Из показаний свидетеля Ц.Г.В. (<данные изъяты>) также следует, что ДД.ММ.ГГГГ она по просьбе В.С.В. осмотрела И., поставила ему предварительный диагноз «<данные изъяты> под вопросом», назначила ему лечение. При осмотре ребенок на головную боль не жаловался, когда она уходила, то ребенок был в удовлетворительном состоянии. После её ухода, через 30 минут В.С.В. перезвонила и сообщила, что состояние ребенка ухудшилось, в связи с чем Ц.Г.В. сказала срочно обратиться в детскую больницу. Ц.Г.В. сообщила Зезюле, что приедут В.Н.А. и В.В.И. с больным ребенком, рассказала про симптомы заболевания, просила ее прокапать ребенка и в случае улучшения состояния отпустить домой, - такова была просьба родственников ребенка. За месяц-два до этого, И. болел, у него был кашель, температура, насморк, Ц.Г.В. наблюдала его по просьбе В.С.В..

Свидетель Б.Р.В. <данные изъяты>) показала, что заступила на дежурство (сменила Зезюлю) в 18 часов ДД.ММ.ГГГГ в детском отделении <данные изъяты>. Около 18 часов 10 минут в приемный покой бригадой «скорой помощи» был доставлен И.. Она с Зезюлей осмотрела пациента. При осмотре ею проверялось наличие менингеальных знаков, но их установлено не было. По результатам осмотра было принято решение направить ребенка в реанимационное отделение, куда его отвезла бригада «скорой медицинской помощи» вместе с Зезюлей.

Из показаний свидетеля Н.О.В. (<данные изъяты>) следует, что около 18 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ в реаниматологическое отделение больницы поступил И.. На момент осмотра он был без сознания, менингеальных признаков им установлено не было. Общее состояние ребенка было оценено как тяжелое. Для консультации им были вызваны врачи: педиатр, хирург, детский невролог. Поскольку в 20 часов ребенок так и не пришел в сознание, это состояние было расценено им как <данные изъяты> кома, в связи с чем сделана компьютерная томография головного мозга, показавшая признаки общего отека головного мозга без очаговой симптоматики. Несмотря на интенсивные реанимационные мероприятия, в том числе введение антибиотиков, спасти ребенка не удалось, и в 6 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ была установлена смерть И.. <данные изъяты> могла развиться у ребенка и без наличия хрипов, поскольку у детей слабый иммунитет, а развитие всех инфекционных процессов ускорено. Предварительный диагноз <данные изъяты> устанавливался исходя из состояния ребенка в реанимации и стремительности прогрессирования ухудшения состояния, поскольку всегда принимается во внимание наличие самого сложного заболевания.

Свидетель Х.Н.В. (<данные изъяты>), показал, что ДД.ММ.ГГГГ в 22 часа он был вызван для консультации по определению состояния ребенка. Им было установлено, что больной находился в реанимации, проводилась инфузионная терапия и мониторирование, состояние ребенка было тяжелым, он был в коме, находился на аппарате искусственной вентиляции легких. После осмотра менингеальных знаков им выявлено не было.

Свидетель Т.И.Д. (<данные изъяты>) показала, что ДД.ММ.ГГГГ около 22 часов 20 минут она осмотрела И., по результатам осмотра которого ею был выставлен диагноз <данные изъяты>. Указанные сведения были внесены ею в историю болезни ребенка, а коррекция лечения была проведена вместе с реаниматорами.

Эксперт М.С.В. показала, что симптомы в виде высокой температуры, головной боли, рвоты могут быть признаками и многих иных заболеваний, в том числе вирусных - таких как грипп, ангина и другие. Тяжесть состояния И. на момент поступления в приемный покой соответствовала средней степени тяжести. Исходя из анамнеза, в том числе времени течения болезни - 4 дня, первичной была <данные изъяты>, а с учетом динамики заболевания, могла быть молниеносная форма инфекции. В любом случае, необходимо было динамическое наблюдение, но ребенок был отпущен домой, что также повлияло на выставление клинического диагноза, так как он ставится на основании проводимого лечения и состояния больного после его проведения. В экстренных случаях клинический диагноз должен быть поставлен в течение суток.

Эксперт С.Т.В. показала, что на момент поступления И. в приемный покой в 14 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ признаков отека легких у него не наблюдалось, при этом у него были признаки <данные изъяты> - головная боль и рвота, аускультативно выслушивались сухие хрипы с обеих сторон. Также показала, что <данные изъяты> может иметь молниеносную форму, протекая определенное время без особенных симптомов. Клинический диагноз выставляется врачом в течение суток, а до 2015 г., по нормативным документам - в течение 3 суток. Установленные при поступлении в приемный покой симптомы заболевания у ребенка не специфичны только для <данные изъяты>, так как могут быть симптомами многих других вирусных и бактериальных заболеваний.

Эксперт Г.В.В. показал, что признаки менингита у И. стали проявляться около 19-20 часов ДД.ММ.ГГГГ При проведении лечения могли быть временные улучшения его состояния.

Эсперт П.В.П. показал, что при проведении исследования экспертами давалась общая оценка всего проходившего у И. патологического процесса и оказания ему медпомощи на всех этапах, но поскольку по каким-либо этапам (периодам) это не было конкретизировано следователем, то ответ о наличии прямой причинной связи между смертью И. и выявленными недостатками оказания медицинской помощи давался экспертами за весь период с момента поступления в условиях стационара, с учетом сведений из акта экспертизы качества медпомощи. Исходя из протокола патологоанатомического вскрытия у И. не менее 4 дней происходил патологический процесс в легких, что указывало на <данные изъяты>, и данный процесс не мог развиться мгновенно или за несколько часов.

Согласно заключению экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, прямая причинная (причинно-следственная) связь между выявленными недостатками в оказании медицинской помощи И. в период с 14 часов 30 минут до 17 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ и наступлением его смерти ДД.ММ.ГГГГ, отсутствует, так как смерть И. связана прежде всего с тяжестью имевшегося заболевания (<данные изъяты>) и развившихся осложнений; вероятность наступления благоприятного исхода при отсутствии выявленных недостатков в оказании И. медицинской помощи была маловероятна; имело место нетипичное течение заболевания у И., что затрудняло диагностику, а также имелось позднее обращение за медицинской помощью и кратковременное пребывание в стационаре.

При таких обстоятельствах суд пришел к правильному выводу о том, что в действиях Зезюли, имелась врачебная ошибка в установлении диагноза больному И., вследствие вышеприведенных дефектов диагностики и лечения у больного и обоснованно учел, что врачебная ошибка Зезюли не находится в прямой причинной связи с летальным исходом больного И. и постановил оправдательный приговор за отсутствием в действиях Зезюли состава преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ.

Доводы апелляционного представления государственного обвинителя о незаконности приговора в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела суд апелляционной инстанции находит несостоятельными. Приговор постановлен в соответствии с главой 39 УПК РФ и в полном объеме соответствует положениям ст. ст. 304-306 УПК РФ.

Как следует из протокола судебного заседания, суд первой инстанции исследовал все представленные доказательства, в соответствии с требованиями ст. 305 УПК РФ изложил в приговоре установленные им обстоятельства уголовного дела, основания оправдания Зезюли и доказательства, подтверждающие эти основания, а также мотивы, по которым отверг доказательства, представленные стороной обвинения. При этом судом в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона рассмотрены все заявленные сторонами ходатайства и по каждому из них вынесено основанное на исследованных доказательствах мотивированное решение.

В ходе судебного заседания суд исследовал и подробно привел в приговоре как доказательства, представленные стороной обвинения, так и доказательства, представленные защитой.

Вопреки доводам апелляционного представления, суд обоснованно пришел к выводу о том, что стороной обвинения не представлено доказательств, бесспорно свидетельствующих о совершении Зезюлей преступления, а представленные стороной обвинения доказательства, в том числе показания свидетелей, а также письменные доказательства, не являются доказательствами виновности Зезюли в совершении преступления.

В приговоре приведен подробный анализ всех доказательств. Суд, оценив исследованные в судебном заседании доказательства с точки зрения их допустимости, достоверности и относимости, как каждое отдельно, так и в совокупности с точки зрения достаточности для разрешения дела по существу, пришел к выводу о том, что представленные стороной обвинения доказательства не образуют совокупность, свидетельствующую о виновности Зезюли в указанном преступлении. При этом суд, оправдывая Зезюлю по предъявленному обвинению, оценивал письменные доказательства, которые отражают производство ряда процессуальных действий, наряду с показаниями допрошенных в суде лиц, а также показаниями, данными в ходе предварительного следствия, а также сопоставлял их с требованиями действующего законодательства.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что какие-либо объективные доказательства, подтверждающие вину Зезюли в предъявленном обвинение в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, в материалах дела отсутствуют и суду не представлены.

Суд первой инстанции обоснованно принял во внимание показания свидетелей Ц.Г.В., Б.Р.В., Р.В.В., В.Н.А., В.В.Н., Б.Т.А., Н.О.В., С.Л.Р., М.Г.А., Х.Н.В., Т.И.Д., потерпевшей В.С.В., экспертов М.С.В., С.Т.В., Г.В.В., П.В.П. и обоснованно пришел к выводу, что их показания не свидетельствуют о виновности Зезюли.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться и с доводами апелляционного представления, что суд фактически постановил приговор лишь на основании выводов заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ и показаний подсудимой Зезюли, формально сославшись на другие доказательства по делу, в том числе показания свидетелей, как оцененные в совокупности.

В приговоре суд проанализировал имеющиеся по делу заключения комиссии судебно-медицинских экспертов, и в основу приговора положил заключение экспертов о том, что врачебная ошибка Зезюли не находится в прямой причинной связи с летальным исходом больного И., мотивировав свои выводы, в том числе и дав оценку экспертному заключению № от ДД.ММ.ГГГГ, в совокупности с разъяснениями по нему эксперта П.В.П.

Оснований для назначения по делу повторной экспертизы, вопреки утверждению прокурора, не имелось.

В приговоре подробно проанализированы и оценены все представленные суду и исследованные в судебном заседании доказательства, приведены мотивы принятия судом соответствующих решений.

Оснований для удовлетворения доводов апелляционного представления государственного обвинителя не имеется. Все имеющиеся сомнения в виновности Зезюли в соответствии с ч. 3 ст. 14 УПК РФ судом истолкованы в её пользу.

Иных оснований для отмены приговора не имеется.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судом первой инстанции не допущено.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционного представления по изложенным в нем доводам.

Руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Клинцовского городского суда Брянской области от 9 декабря 2019 г. в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции.

Председательствующий Сидоренко А.Н.