Приговор № 22-6075/2024 от 15 сентября 2024 г. по делу № 22-6075/2024

Судья: Решетникова Е.П. № 22-6075/2024

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

16 сентября 2024 г. г. Самара

Судебная коллегия апелляционной инстанции по уголовным делам Самарского областного суда в составе:

председательствующего судьи Полянского А.Ю.,

судей Субботиной Л.С., Панковой К.А.,

при секретаре Телятовой В.Р.,

с участием:

старшего помощника прокурора г. Сызрани Самарской области Стариченко Ю.А., прокурора Булатова А.С.,

защитника – адвоката Бутузова О.П.,

осужденной ФИО4,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитника - адвоката Бутузова О.П. на приговор Сызранского городского суда Самарской области от 25.06.2024, которым

ФИО4, <данные изъяты> несудимая,

признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226 Уголовного кодекса Российской Федерации, с назначением наказания с применением ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации в виде исправительных работ сроком на 1 год 10 месяцев с удержанием 5% из заработка осужденной в доход государства ежемесячно.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО1 оставлена без изменения.

Вещественное доказательство - ружье марки <данные изъяты>, хранящееся в КХО ОДЧ МУ МВД России «Сызранское», передано в органы лицензионно-разрешительной системы для хранения до решения представителем потерпевшего вопроса о его реализации, либо оформления соответствующей лицензии.

Заслушав доклад судьи Полянского А.Ю., выступления защитника – адвоката Бутузова О.П. и осужденной ФИО4 в поддержание доводов апелляционной жалобы, прокурора Стариченко Ю.А., считавшего приговор законным и обоснованным, а апелляционную жалобу не подлежащей удовлетворению, проверив материалы уголовного дела, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Из существа предъявленного ФИО4 обвинения и описания преступного деяния, признанного судом первой инстанции доказанным, следует, что ФИО4 в ДД.ММ.ГГГГ г., находясь в квартире, расположенной по адресу: <адрес>, в которой ранее проживал ее дедушка ФИО2, имея умысел на хищение огнестрельного оружия, действуя из корыстных побуждений, путем свободного доступа похитила находившееся в одной из комнат квартиры охотничье двуствольное ружье марки <данные изъяты>, принадлежащее ФИО10, которое относится к огнестрельному охотничьему длинноствольному гладкоствольному оружию, исправно и пригодно для производства выстрела. После этого ФИО4 распорядилась похищенным ружьем по своему усмотрению, причинив тем самым собственнику ружья ФИО10 материальный ущерб на общую сумму 3 540 руб.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Бутузов О.П. просит отменить приговор как незаконный и необоснованный и вынести в отношении ФИО4 оправдательный приговор.

Считает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, судом неправильно применен уголовный закон, допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона; кроме того, приговор является несправедливым.

Указывает, что охотничье ружье, в хищении которого ФИО4 признана виновной, принадлежало ее дедушке ФИО2, умершему ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 является принявшим наследство наследником после смерти ФИО2 наряду с его супругой ФИО11, оформила наследственные права на долю в праве общей собственности на квартиру по адресу: <адрес>. Других наследников не имеется. Приводит положения п. 2 ст. 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которыми принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось. Соответственно, ФИО4 приняла все наследственное имущество, оставшееся после смерти ФИО2, поэтому обоснованно считала себя вправе претендовать на долю в любом наследственном имуществе.

Автор апелляционной жалобы обращает внимание на то, что каких-либо документов, подтверждающих принадлежность охотничьего оружия ФИО10 и основание перехода к последнему права собственности на ружье, принадлежавшее ФИО2, в материалах дела не имеется. Сообщение Отделения лицензионно-разрешительной работы по <адрес>, Сызранскому и <адрес>м, согласно которому ФИО10 ранее состоял на учете как владелец указанного охотничьего ружья, к таким доказательствам не относится, контрольно-наблюдательное дело, якобы направленное в ДД.ММ.ГГГГ г. в <адрес>, по месту жительства ФИО10, согласно ответу ОЛРР УМВД России по г.о. Домодедово от ДД.ММ.ГГГГ в данный отдел не поступало, ФИО10 как владелец гражданского оружия в ОЛРР УМВД России по г.о. Домодедово не значится. При этом в материалах дела имеется копия карточки розыска оружия от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой владельцем ружья является ФИО2, а не ФИО10

Ссылается на то, что ФИО10 наследником ФИО2 не являлся и на момент смерти последнего являлся несовершеннолетним. В ДД.ММ.ГГГГ г., когда наблюдательное дело ФИО10 как владельца оружия было якобы передано в ОЛРР УМВД России по г.о. Домодедово, ему только исполнилось 18 лет, что вызывает сомнения в возможности получения ФИО10 разрешения на хранение огнестрельного оружия. Сам ФИО10 умер в 2011 г.

Утверждает, что в случае, если на ФИО10 действительно было оформлено указанное ружье, входившее в состав наследства после смерти ФИО2, это было сделано незаконно, без ведома ФИО4 как наследника, что в судебном заседании неоднократно подтверждала представитель потерпевшего ФИО15 (мать умершего ФИО10).

Защитник приводит доводы о том, что ФИО4, вселившись в ДД.ММ.ГГГГ г. в указанную выше квартиру, в которой ее дедушка ФИО2 проживал до своей смерти и хранил все свое оружие, летом ДД.ММ.ГГГГ г. в ходе производства ремонта обнаружила спрятанное в стенке охотничье ружье <данные изъяты>59. Поскольку ФИО4 была уверена, что данное ружье принадлежало ее деду, то она, как наследник, имеет на него право, в связи с чем решила оставить его себе в память о дедушке. В дальнейшем осужденная перевезло ружье в <адрес>, где, испытывая материальные затруднения в связи с наличием на иждивении четверых несовершеннолетних детей, которых воспитывала одна, продала ружье.

Автор жалобы выражает несогласие с выводом суда о наличии у ФИО4 прямого умысла на хищение огнестрельного оружия, основанном на том, что якобы еще в начале 2016 г. осужденной стало известно об обращении ее бабушки ФИО11 с заявлением в полицию о розыске оружия, принадлежавшего покойному внуку ФИО10 Так, ФИО11 утверждала, что ружье, принадлежавшее ФИО10, находилось в металлическом сейфе в квартире, тогда как ФИО4 обнаружила ружье в стенке и никак не могла предполагать, что это именно то самое ружье ФИО10, которое должно было храниться в сейфе. Осужденная считала, что если у ФИО10 и было какое-то ружье, то никак не ружье ее дедушки, поскольку ФИО10 наследником не являлся. Сама ФИО4 и проживавший в то время совместно с ней свидетель Свидетель №1 пояснили, что металлический сейф, находившийся в квартире, они не открывали. Бабушка ФИО4 ФИО11 приехала в квартиру, где проживала осужденная, ДД.ММ.ГГГГ и два дня не предъявляла никаких претензий, лишь ДД.ММ.ГГГГ обратилась в полицию с заявлением о пропаже ружья из сейфа. При этом именно ФИО11 в присутствии сотрудников полиции открывала сейф, который был пуст. Ключей от сейфа у ФИО4 не было. Следов взлома сейфа не было обнаружено.

Полагает, что поскольку хищение огнестрельного оружия совершается с прямым умыслом, которого у осужденной не было ввиду осознания принадлежности ружья ей самой, в действиях ФИО4 отсутствует состав инкриминируемого преступления.

Обращает внимание на то, что ссылки суда в приговоре на нарушения, допущенные ФИО4, которая не получила разрешение на хранение обнаруженного оружия и сбыла его в нарушение установленного порядка, не свидетельствуют о наличии в ее действиях состава преступления. Так, указанные нарушения охватываются диспозицией ч. 7 ст. 222 УК РФ, при этом по данным фактам в отношении ФИО4 вынесено постановление о прекращении уголовного дела на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель - помощник прокурора <адрес> ФИО12, отвергая доводы апелляционной жалобы, просит постановленный в отношении ФИО4 приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Заслушав участников судебного процесса, проверив материалы дела, исследовав представленные доказательства, изучив доводы, изложенные в апелляционной жалобе адвоката ФИО3 и в возражениях государственного обвинителя ФИО12, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Статья 297 УПК РФ предусматривает обязательные требования к приговору, в соответствии с которыми приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Таким он признается, если постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии с требованиями ст. ст. 73, 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного доказанным судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, а также доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. В приговоре необходимо привести всесторонний анализ доказательств, на которых суд основал выводы, при этом должны получить оценку все доказательства, как уличающие, так и оправдывающие подсудимого.

В пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» разъяснено, что выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом. Признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, тяжкие последствия, существенный вред и т.п.), суд не должен ограничиться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном этого признака.

Согласно ст. 14 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

Однако при постановлении обжалуемого приговора в отношении ФИО4 указанные положения закона судом соблюдены не были.

В силу ч. 7 ст. 389.13 УПК РФ апелляционное рассмотрение произведено без проверки доказательств, исследованных судом первой инстанции, что не лишает суд апелляционной инстанции права ссылаться на них.

Суд первой инстанции свои выводы о виновности ФИО4 в совершении преступления основывал на доказательствах, исследованных в судебном заседании, приведенных в приговоре, к числу которых отнес:

- показания ФИО15, признанной представителем потерпевшего, в соответствии с которыми охотничье ружье <данные изъяты> принадлежало ее покойному отцу ФИО2 и хранилось в сейфе в указанной выше квартире, а после смерти последнего по заявлению ее матери (супруги отца) ФИО11 ружье было оформлено на ее сына ФИО10, впоследствии умершего в 2011 <адрес> жизни сын указанное ружье перевез в <адрес>, а после его смерти ружье вновь хранилось в той же квартире в <адрес> в сейфе, ключ от которого находился в вазе. В январе ДД.ММ.ГГГГ г. ее мать приехала в эту квартиру, куда вселились ФИО4 и Свидетель №1, увидела, что сейф открыт, ружья в нем не было;

- показания допрошенных в суде и на предварительном следствии свидетелей Свидетель №3 и Свидетель №5 (сотрудников полиции), Свидетель №2, Свидетель №4, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ сотрудниками уголовного розыска Сызранского ЛО МВД России на транспорте в помещении тяговой подстанции ЭЧЭ 10 <адрес> было обнаружено и изъято ружье марки «<данные изъяты> в чехле. Данное ружье числилось в розыске за МУ МВД России «Сызранское», где по факту хищения данного ружья было возбуждено уголовное дело. Свидетель №2 пояснил, что купил ружье осенью ДД.ММ.ГГГГ. в с. В.<адрес> у своей родственницы ФИО4, которая ему рассказала, что ружье досталось ей по наследству от дедушки ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ была опрошена ФИО4, в присутствии понятых, в том числе Свидетель №4, и с участием ФИО4 из помещения тяговой подстанции изъято ружье, кроме того, осмотрена квартира в <адрес>, где осужденная обнаружила ружье;

- показания свидетеля Свидетель №1, данные на стадии предварительного расследования, из которых следует, что он проживал с ФИО4, которой от дедушки по наследству досталась доля в квартире по адресу: <адрес>. После смерти дедушки осужденной в квартире длительное время никто не проживал, ее бабушка уехала жить к своей дочери ФИО15 в <адрес>. Они с Вороновой и детьми в декабре ДД.ММ.ГГГГ в указанную квартиру и стали делать ремонт. В одной из комнат квартиры, когда они туда въехали, стоял металлический сейф для хранения оружия, который был закрыт. От Вороновой он знал, что ее дедушка был военным и имел оружие. ДД.ММ.ГГГГ в данную квартиру приехала бабушка ФИО4 – ФИО11, которая стала возмущаться, что они там живут. ДД.ММ.ГГГГ к ним домой пришли сотрудники полиции, от которых ему стало известно о том, что ФИО11 написала заявление в полицию, что они незаконно заняли квартиру. Бабушка ФИО4 в присутствии сотрудников полиции открыла указанный выше сейф, который на тот момент был пуст. От сотрудников полиции ему стало известно, что ФИО11 подала заявление о пропаже из сейфа ружья марки «ИЖ-59», принадлежавшего ее покойному внуку. Он сам данное ружье не видел;

- ответ Отделения лицензионно-разрешительной работы (по <адрес>, Сызранскому и <адрес>м), согласно которому ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ г.р., ранее состоял на учете в ОЛРР МУ МВД России «Сызранское», являлся владельцем охотничьего гладкоствольного ружья <данные изъяты> (т. 1, л.д. 178);

- протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей, из которого следует, что с участием ФИО4 осмотрена квартира, расположенная по адресу: <адрес>, установлено место похищения осужденной ружья (т. 1, л.д. 215-218);

- копия протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей, в соответствии с которым осмотрен дом, расположенный по адресу: <адрес>, с участием ФИО4, указавшей на место во дворе дома, где она продала ружье в середине октября 2016 г. (т. 1, л.д. 224-227);

- копия протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей, подтверждающего осмотр помещения тяговой подстанции ЭЧЭ 10 <адрес>, где обнаружено и изъято ружье марки «<данные изъяты> в разобранном виде и чехол от него (т. 1, л.д. 231-236);

- протокол выемки от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей, согласно которому в здании отдела полиции изъято обнаруженное ружье (т. 2, л.д. 5-36);

- заключения судебных экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, из выводов которых следует, что ружье является двуствольным ружьем модели ИЖ-59, 12 калибра, относится к огнестрельному охотничьему длинноствольному гладкоствольному оружию, исправно и пригодно для производства выстрела (т. 2, л.д. 40-41, 58);

- заключение судебного эксперта от ДД.ММ.ГГГГ №, в соответствии с которым вероятная стоимость исследуемого охотничьего ружья марки <данные изъяты>, 1961 г.в., с учетом нормативных скидок на старение материалов (износа), отсутствия гарантии качества и действительного технического состояния, по состоянию цен на период с июня по август 2016 г. может составлять 3 540 руб. (т. 2, л.д. 68-70);

- протокол осмотра предметов (указанного выше ружья в чехле) от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей (т. 2, л.д. 79-80);

- копия постановления ст. дознавателя ОД Сызранского ЛО МВД России на транспорте от ДД.ММ.ГГГГ, в соответствии с которым уголовное дело в отношении ФИО4 по ч. 4 ст. 222 УК РФ по факту незаконного сбыта ружья Свидетель №2 прекращено по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности; вину ФИО4 признавала в полном объеме, с прекращением уголовного дела была согласна (т. 2, л.д. 90);

- сообщение нотариуса <адрес> ФИО13 от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которому в рамках наследственного дела после смерти ФИО2, последовавшей ДД.ММ.ГГГГ, выданы свидетельства о праве на наследство по закону на имущество, состоящее из 1/2 доли в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>, в 1/3 доле внучке ФИО1 и в 1/3 доле супруге ФИО11 (т. 2, л.д. 110);

- ответ на запрос, предоставленный суду начальником Отделения лицензионно-разрешительной работы (по <адрес>, Сызранскому и <адрес>м) от ДД.ММ.ГГГГ №, из которого следует, что ФИО10 состоял на учете в указанном отделении как владелец гладкоствольного длинноствольного охотничьего ружья <данные изъяты>, 12 калибра, серия В №, разрешение на хранение и ношение охотничьего, пневматического огнестрельного оружия либо оружия ограниченного поражения и патронов к нему серии <данные изъяты> №, выданного ДД.ММ.ГГГГ, сроком действия до ДД.ММ.ГГГГ (т. 3, л.д. 80).

Перечисленные показания и письменные доказательства суд первой инстанции признал допустимыми, достоверными и указал, что показания последовательны, согласуются между собой и взаимодополняют друг друга, не имеют существенных противоречий, влияющих на доказанность вины и квалификацию действий осужденной, подтверждаются письменными доказательствами.

Оценивая показания ФИО4, не признавшей свою вину в совершении хищения огнестрельного оружия, суд первой инстанции отнесся к ним критически и расценил как избранный осужденной способ защиты, направленный на избежание ответственности за содеянное.

В приговоре суд первой инстанции указал, что ФИО4 не отрицала факт распоряжения обнаруженным ею в квартире ружьем путем его продажи.

Доводы ФИО4 о предполагаемом праве на указанное ружье в силу того, что она является наследником дедушки - прежнего владельца ружья, суд в приговоре отклонил, сославшись на положения ст. 1180 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также – ГК РФ), п. 29 постановления Правительства Российской Федерации от 21.07.1998 № 814, которые, по мнению суда первой инстанции, препятствуют приобретению права собственности и владению унаследованным ружьем в случае неполучения наследником соответствующего разрешения.

Суд первой инстанции при вынесении обвинительного приговора исходил из того, что ФИО4 не могла не знать о том, что право собственности на охотничье ружье не может перейти к ней по наследству без соблюдения ряда условий, поскольку оружие данного вида ограничено в гражданском обороте, на его владение должно выдаваться специальное разрешение; ФИО4 достоверно знала, что является не единственным наследником после смерти ФИО2; мер к получению специального разрешения ФИО4 не предпринимала, в том числе желая оставить ружье себе на память о покойном дедушке, а реализовала данное оружие, что свидетельствует о ее корыстных побуждениях.

Как указал суд в приговоре, о прямом умысле ФИО4 на совершение хищения огнестрельного оружия также свидетельствуют фактические обстоятельства уголовного дела, согласно которым ФИО4 еще в начале ДД.ММ.ГГГГ. стало известно о том, что ее бабушка ФИО11 подала заявление в полицию и разыскивает оружие, принадлежащее ее покойному внуку ФИО10, и что данное оружие разыскивают сотрудники полиции, однако, обнаружив данное ружье, ФИО4 сотрудникам полиции его не выдала, а забрала себе, распорядившись им в своих личных корыстных интересах.

Суд первой инстанции, исследовав представленные доказательства, согласился с версией органа предварительного расследования и признал ФИО4 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226 УК РФ, - хищении огнестрельного оружия.

При этом фактически суд уклонился от объективной оценки показаний ФИО4, при этом пришел к выводам, не подтвержденным доказательствами, противоречащим фактическим обстоятельствам и основанным на ошибочном толковании норм права.

Судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции, считает их несоответствующими изложенным в приговоре фактическим обстоятельствам уголовного дела, а также в связи с тем, что выводы суда не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании, постановлены без учета обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда.

Судебной коллегией, исходя из исследованных судом первой инстанции доказательств, установлено следующее.

ФИО4, являясь принявшим наследство наследником первой очереди по закону по праву представления после смерти своего дедушки ФИО2, умершего ДД.ММ.ГГГГ, в ДД.ММ.ГГГГ г., не позднее середины октября ДД.ММ.ГГГГ., находясь в занимаемой ею квартире, расположенной по адресу: <адрес>, в которой ранее проживал ФИО2, сособственником которой она является, обнаружила находившееся в квартире охотничье двуствольное ружье марки <данные изъяты>, относящееся к огнестрельному охотничьему длинноствольному гладкоствольному оружию, исправное и пригодное для производства выстрела, стоимостью 3 540 руб. Ранее данное ружье принадлежало дедушке ФИО4 - ФИО2, что было известно ФИО4 В ДД.ММ.ГГГГ г. ружье было переоформлено на внука ФИО2 - ФИО10, о чем ФИО4 не была осведомлена. В дальнейшем ФИО4 увезла указанное ружье в <адрес>, где сбыла Свидетель №2 Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело в отношении ФИО4 по ч. 4 ст. 222 УК РФ по факту незаконного сбыта указанного ружья Свидетель №2 было прекращено по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, - в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании ФИО4 свою вину в инкриминируемом преступлении отрицала.

В своих показаниях ФИО4 утверждала, что в ДД.ММ.ГГГГ г. во время ремонта в квартире, расположенной в <адрес>, в которой до своей смерти проживал ее дедушка ФИО2, владевший несколькими единицами гражданского огнестрельного оружия, в том числе охотничьим ружьем ДД.ММ.ГГГГ, нашла в стенке в тайнике указанное выше ружье в чехле, в разобранном состоянии, с документами. Зная, что это ружье принадлежало ее покойному дедушке, наследником которого она является, осужденная решила оставить ружье себе на память, так как полагала, что имеет на него право по праву наследования. О том, что ружье было переоформлено на ее покойного двоюродного брата ФИО21 Романа, умершего в 2011 г., что именно это ружье разыскивают сотрудники полиции, она на тот момент не знала. Спустя некоторое время она переехала жить в <адрес>, куда также увезла указанное выше оружие. Примерно в середине октября ДД.ММ.ГГГГ г. в связи с тяжелым материальным положением она продала ружье Свидетель №2 Лицензию на оружие она не получала. Когда она въехала в указанную квартиру в ДД.ММ.ГГГГ г., ей от родственников было известно, что они разыскивают оружие дедушки, так как они говорили, что в квартире находилось много оружия, которое пропало. Она осознавала, что не является единственным наследником, однако, обнаружив ружье, с иными родственниками этот вопрос не согласовывала, так как с ними не могла связаться, отношения они с ней не поддерживали. Мер, направленных на оформление права собственности на ружье, она не предпринимала, в полицию не обращалась.

Судебная коллегия, приходя к выводу о наличии оснований для оправдания ФИО4 по предъявленному ей обвинению, учитывает, что совокупностью исследованных судом первой инстанции доказательств доводы осужденной не опровергнуты.

Напротив, ее показания в части совершения действий по завладению ружьем, обнаруженным в квартире, и последующем распоряжении им в связи с предполагаемым правом на это имущество, подтверждаются материалами дела.

Анализируя исследованные судом доказательства, судебная коллегия приходит к выводу, что перечисленные в приговоре суда первой инстанции доказательства не подтверждают виновность ФИО4 в совершении инкриминируемого ей деяния.

Достоверно установлено и следует из материалов дела, в том числе копии свидетельства о праве на наследство по закону (т. 1, л.д. 20), справки нотариуса нотариального округа <адрес> ФИО13 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2, л.д. 110), после смерти ФИО2, последовавшей ДД.ММ.ГГГГ, наследство своевременно приняли наследники по закону первой очереди – супруга ФИО11 и внучка - осужденная ФИО4 (по праву представления). ДД.ММ.ГГГГ осужденной выдано свидетельство о праве на наследство по закону (в 1/3 доле) на имущество, состоящее из 1/2 доли в праве общей собственности на квартиру по адресу: <адрес>. Право ФИО4 на 1/6 долю в праве общей собственности на указанное жилое помещение зарегистрировано в ЕГРН, что подтверждено соответствующей выпиской (т. 2, л.д. 184-185).

В силу п. 2 ст. 218 ГК РФ в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

В соответствии со ст. 1112 ГК РФ, в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

На основании ст. ст. 1152, 1154 ГК РФ принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось. Принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации.

Из п. 1 ст. 1180 ГК РФ следует, что принадлежавшие наследодателю оружие, сильнодействующие и ядовитые вещества, наркотические и психотропные средства и другие ограниченно оборотоспособные вещи (абзац второй пункта 2 статьи 129) входят в состав наследства и наследуются на общих основаниях, установленных настоящим Кодексом. На принятие наследства, в состав которого входят такие вещи, не требуется специального разрешения.

Как установлено п. 2 ст. 1180 ГК РФ, меры по охране входящих в состав наследства ограниченно оборотоспособных вещей до получения наследником специального разрешения на эти вещи осуществляются с соблюдением порядка, установленного законом для соответствующего имущества.

При отказе наследнику в выдаче указанного разрешения его право собственности на такое имущество подлежит прекращению в соответствии со статьей 238 настоящего Кодекса, а суммы, вырученные от реализации имущества, передаются наследнику за вычетом расходов на его реализацию.

При этом пунктом 2 статьи 238 ГК РФ предусмотрено, что если в собственности гражданина или юридического лица по основаниям, допускаемым законом, окажется вещь, на приобретение которой необходимо особое разрешение, а в его выдаче собственнику отказано, эта вещь подлежит отчуждению в порядке, установленном для имущества, которое не может принадлежать данному собственнику.

Согласно п. 29 постановления Правительства Российской Федерации от 21.07.1998 № 814 «О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации» граждане Российской Федерации при получении ими гражданского оружия и патронов в дар либо по наследству обязаны: а) представить в Федеральную службу войск национальной гвардии Российской Федерации или ее территориальный орган по месту учета этого оружия заявление по форме, установленной Федеральной службой войск национальной гвардии Российской Федерации; б) иметь лицензию на приобретение соответствующего оружия, его коллекционирование или экспонирование либо разрешение на хранение или хранение и ношение такого оружия. Регистрация (перерегистрация) оружия, полученного в дар либо по наследству, производится Федеральной службой войск национальной гвардии Российской Федерации или ее территориальными органами в соответствии с федеральным законодательством на основании документов, подтверждающих законность дарения или вступления в наследство.

Таким образом, выводы суда первой инстанции о том, что в случае принадлежности ружья ФИО2 осужденная ФИО4, принявшая наследство после его смерти, не могла приобрести права на ружье в отсутствие лицензии на приобретение оружия либо разрешения на хранение или хранение и ношение такого оружия, основаны на неверном толковании норм законодательства, согласно которому принадлежавшее наследодателю оружие входит в состав наследства и наследуется на общих основаниях, установленных ГК РФ, на принятие наследства, в состав которого входит оружие, не требуется специального разрешения.

При отказе наследнику в выдаче упомянутого выше разрешения наступают правовые последствия в виде прекращения его права собственности на ружье, однако с соблюдением процедуры его отчуждения и с выплатой стоимости наследнику.

Следовательно, являются необоснованными, сделанными без учета положений законодательства выводы суда о том, что неосведомленность осужденной о переоформлении ружья после смерти дедушки ФИО2 на ее двоюродного брата ФИО10 и наличие у ФИО1 уверенности в принадлежности ружья ФИО2 не свидетельствует об отсутствии у нее умысла на хищение чужого имущества и наличии корыстного мотива.

Вопреки позиции суда первой инстанции, непринятие ФИО4 мер к получению специального разрешения, а также распоряжение ружьем, при ее уверенности в принадлежности ружья ее покойному дедушке ФИО2 и в наличии у нее как принявшего наследство наследника права на данное ружье, сами по себе не свидетельствуют о наличии в ее действиях состава преступления, ответственность за которое предусмотрена ч. 1 ст. 226 УК РФ, и корыстного мотива.

Также не подтверждены доказательствами выводы суда о наличии у ФИО4 прямого умысла на совершение хищения огнестрельного оружия со ссылкой на ее осведомленность еще в начале 2016 г. о том, что ФИО11 подала заявление в полицию и разыскивает оружие, принадлежащее ФИО10, несмотря на что ФИО4, обнаружив данное ружье, сотрудникам полиции его не выдала, а забрала себе, распорядившись им в последующем в своих личных корыстных интересах.

Как следует из показаний ФИО4, о переоформлении ружья на ее брата ФИО10 она не знала, когда она въехала в квартиру, ей от родственников стало известно, что они разыскивают оружие дедушки, при этом какое именно оружие разыскивалось, ей известно не было, в то время как дедушке ФИО2 принадлежало несколько единиц оружия. Таким образом, осведомленность осужденной о факте пропажи оружия касалась только оружия, принадлежащего ФИО2, наследником которого являлась ФИО4

В своих показаниях, данных в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ, ФИО15 также подтвердила, что оружие принадлежало ее отцу ФИО2, об оружии они никогда никому не говорили. В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ ФИО15 показала, что ружье было оформлено на ее сына ФИО10 без ведома осужденной.

Таким образом, выводы суда об осведомленности ФИО4 на момент завладения ружьем о том, что оно принадлежит ФИО10, носят предположительный характер, не подтверждены достаточными и допустимыми доказательствами и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Доказательств обратного материалы дела не содержат.

Кроме того, как правильно отмечено в апелляционной жалобе, каких-либо документов, подтверждающих принадлежность охотничьего оружия ФИО10 и основание перехода к последнему права собственности на ружье, принадлежавшее ФИО2, в материалах дела не имеется. При этом в материалах дела имеется копия карточки розыска оружия от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой владельцем ружья является ФИО2, а не ФИО10 (т. 1, л.д. 219).

При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает, что доводы осужденной о ее убежденности в принадлежности ружья ФИО2, наследником которого она является и имеет право на данное ружье, не опровергнуты, а выводы суда первой инстанции об обратном носят предположительный характер.

Как разъяснено в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2002 № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств», под оконченным хищением огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств следует понимать противоправное завладение ими любым способом с намерением лица присвоить похищенное либо передать его другому лицу, а равно распорядиться им по своему усмотрению иным образом.

С учетом изложенного для квалификации деяния как хищение огнестрельного оружия необходимо установить противоправное безвозмездное изъятие оружие, наличие при этом корыстной цели и имущественного ущерба. Установление факта завладения оружием без признаков хищения не влечет квалификацию действий лица по ст. 226 УК РФ.

Из примечания к ст. 158 УК РФ следует, что под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», обязательным признаком хищения является наличие у лица корыстной цели, то есть стремления изъять и (или) обратить чужое имущество в свою пользу либо распорядиться указанным имуществом как своим собственным, в том числе путем передачи его в обладание других лиц, круг которых не ограничен.

От хищения следует отличать случаи, когда лицо, изымая и (или) обращая в свою пользу или пользу других лиц чужое имущество, действовало в целях осуществления своего действительного или предполагаемого права на это имущество.

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» также разъяснено, что не образуют состава кражи или грабежа противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику либо в связи с предполагаемым правом на это имущество. В зависимости от обстоятельств дела такие действия при наличии к тому оснований подлежат квалификации по статье 330 УК РФ или другим статьям Уголовного кодекса Российской Федерации.

По мнению судебной коллегии, приведенные судом в описательно-мотивировочной части приговора выводы о виновности ФИО4 в совершении хищения огнестрельного оружия не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, сделаны без учета указанных выше положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации относительно их применения, доводы стороны защиты о наличии у осужденной предполагаемого права на ружье не опровергнуты.

Не вызывает сомнений у судебной коллегии то обстоятельство, что ФИО4, обнаружив в принадлежащей ей квартире оружие, предполагая свое право на указанное имущество, поскольку являлась наследником ФИО2, распорядилась этим имуществом по своему усмотрению.

Приведенные судом в приговоре сведения о том, что ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело по ч. 4 ст. 222 УК РФ по факту незаконного сбыта ружья Свидетель №2 в отношении ФИО4 прекращено по нереабилитирующему основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, при этом вину ФИО4 признавала в полном объеме, не ставят под сомнение выводы судебной коллегии, поскольку состав преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 222 УК РФ (в редакции, по которой ФИО4 привлекалась к уголовной ответственности), образуют действия по незаконному сбыту огнестрельного гладкоствольного оружия, независимо от того, законным ли способом оно приобретено обвиняемым.

Все те доказательства, на которых суд первой инстанции основывал свои выводы: показания свидетелей ФИО15 и Свидетель №1 об обстоятельствах проживания ФИО4, получения ею наследства, проживания в квартире дедушки ФИО2, свидетелей Свидетель №3 и Свидетель №5 (сотрудников полиции), Свидетель №2, Свидетель №4 об обстоятельствах изъятия проданного оружия; протоколы осмотра мест происшествия (квартиры по адресу: <адрес>, дома по адресу: <адрес>, помещения тяговой подстанции ЭЧЭ 10 <адрес>, где обнаружено и изъято ружье марки <данные изъяты> в разобранном виде и чехол от него); протокол выемки ружья от ДД.ММ.ГГГГ, протоколы осмотра предметом и документов, а также следующие документы: сообщение нотариуса об открытии наследственного дела после смерти ФИО2 и составе принявших наследство наследниках; ответы Отделения лицензионно-разрешительной работы, что ФИО10 состоял на учете в указанном отделении как владелец гладкоствольного длинноствольного охотничьего ружья <данные изъяты> 12 калибра, серия В №, имел разрешение на хранение и ношение охотничьего, пневматического огнестрельного оружия либо оружия ограниченного поражения и патронов к нему; заключения судебных экспертов, определивших тип и вид оружия, его стоимость; копия постановления ст. дознавателя ОД Сызранского ЛО МВД России на транспорте от ДД.ММ.ГГГГ о прекращении в связи с истечением сроков давности уголовного дела в отношении ФИО4 по ч. 4 ст. 222 УК РФ по факту незаконного сбыта ружья Свидетель №2, - не свидетельствуют об умышленном противоправном изъятии ФИО4 и обращении в свою собственность чужого имущества, о наличии у нее корыстной цели, учитывая вышеизложенные выводы об отсутствии у осужденной оснований полагать, что ружье принадлежит не наследодателю ФИО2, а ФИО10

Принимая во внимание вышеизложенное, судебная коллегия приходит к выводу, что в действиях ФИО4 отсутствуют признаки хищения оружия в связи с отсутствием противоправности завладения, корыстной цели, присвоения, причинения имущественного ущерба. Указание в приговоре о завладении осужденной оружием без получения согласия иных наследников ФИО2 не свидетельствует об обратном.

Оснований для квалификации действий осужденной по иным составам преступления, в том числе по ст. ст. 222, 330 УК РФ, судебной коллегией не установлено.

Согласно ч. 3 ст. 49 Конституции Российской Федерации неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

В соответствии со ст. 14 УПК РФ обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда; бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения; все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого; обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

На основании вышеизложенного судебная коллегия приходит к выводу о том, что доказательств, бесспорно подтверждающих виновность ФИО4 в инкриминируемом деянии, органом предварительного расследования не добыто, выводы суда первой инстанции о ее виновности основаны на предположениях, сомнения в виновности последней неустранимы в порядке, установленном УПК РФ.

В соответствии со ст. 389.23 УПК РФ в случае, если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор, определение, постановление суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.

Как следует из положений п. 2 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ, в результате рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке суд может принять решение об отмене обвинительного приговора и о вынесении оправдательного приговора.

Допущенные судом нарушения уголовно-процессуального закона, в том числе положений ст. ст. 87, 88, ч. 4 ст. 302, ст. 307 УПК РФ, повлияли на исход дела, поэтому судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 389.15, п. п. 1, 2 ст. 389.16 УПК РФ, с вынесением нового апелляционного оправдательного приговора в отношении ФИО4 в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления, поскольку допущенные нарушения могут быть устранены судом апелляционной инстанции.

Как следует из п. 1 ч. 2 ст. 133 УПК РФ, подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор, имеет право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием.

Согласно ч. 1 ст. 134 УПК РФ суд в приговоре признает за оправданным право на реабилитацию.

При таких обстоятельствах необходимо признать за ФИО4 право на реабилитацию, разъяснив ей в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 306 УПК РФ порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Учитывая, что судебной коллегией принимается решение об оправдании ФИО4, избранная в ее отношении мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подлежит отмене на основании п. 3 ч. 1 ст. 306 УПК РФ.

Вопрос о вещественных доказательствах разрешается в соответствии со ст. 81 УПК РФ. Ружье необходимо передать в органы лицензионно-разрешительной системы для хранения до решения вопроса о его реализации либо оформления соответствующей лицензии.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.23, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ПРИГОВОРИЛА:

Приговор Сызранского городского суда Самарской области от 25.06.2024 в отношении ФИО4 отменить.

Оправдать ФИО4 по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 226 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 3 ч. 2 ст. 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с отсутствием в ее деянии состава преступления.

В соответствии со ст. 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации признать за ФИО4 право на реабилитацию и разъяснить порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием, предусмотренный ст. 135 - 138 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Разъяснить, что оправданный имеет право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановления в иных правах. Вред, причиненный оправданному в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО4 отменить.

Вещественное доказательство - ружье марки ИЖ-59 к-12 № В3773, хранящееся в КХО ОДЧ МУ МВД России «Сызранское», передать в органы лицензионно-разрешительной системы для хранения до решения вопроса о его реализации либо оформления соответствующей лицензии.

Апелляционную жалобу защитника - адвоката Бутузова О.П. удовлетворить.

Апелляционный приговор вступает в законную силу со дня вынесения и может быть обжалован в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в течение 6 месяцев со дня вынесения.

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: