Апелляционное постановление № 22-3205/2025 22К-3205/2025 от 12 ноября 2025 г. по делу № 3/1-52/2025

Судья 1-й инстанции Лобач О.В. № 22-3205/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

13 ноября 2025 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Морозова С.Л., при помощнике судьи Сержант М.А., с участием прокурора Огородниковой А.А., обвиняемого ФИО1, защитника – адвоката Файзулина Р.Р., рассмотрев в открытом судебном заседании материал по апелляционной жалобе защитника – адвоката Хоммер К.А. на постановление Свердловского районного суда г. Иркутска от 1 ноября 2025 года, которым в отношении

ФИО1, родившегося Дата изъята в <адрес изъят>, подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ,

избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 1 месяц 29 суток, то есть по 28 декабря 2025 года включительно,

УСТАНОВИЛ:

уголовное дело возбуждено 29 октября 2025 года в отношении неустановленных лиц по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ.

30 октября 2025 года ФИО1 задержан в качестве подозреваемого.

1 ноября 2025 года постановлением Свердловского районного суда г. Иркутска, по результатам рассмотрения ходатайства следователя об избрании меры пресечения в отношении подозреваемого, ФИО1 заключен под стражу на 1 месяц 29 суток, то есть по 28 декабря 2025 года включительно.

В апелляционной жалобе адвокат Хоммер К.А. просит постановление суда отменить, избрать в отношении ФИО1 меру пресечения в виде запрета определенных действий или домашнего ареста и в обоснование своего мнения о незаконности и необоснованности судебного решения указывает следующее. Судом в нарушение ст. ст. 97, 100, 108 УПК РФ и п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» не приведены конкретные фактические обстоятельства, свидетельствующие о реальной возможности ФИО1 скрыться от органов предварительного расследования и суда, оказать давление на свидетелей или иным образом воспрепятствовать эффективному предварительному расследованию. Судом не дана оценка показаниям ФИО1 и свидетеля ФИО2, которые указали, что ФИО1 добровольно по первому требованию явился в отделение полиции в ночное время, что свидетельствует об отсутствии намерений скрываться от органов следствия. Суд не дал оценку показаниям свидетеля ФИО2, которая готова предоставить жилое помещение для проживания ФИО1 на случай избрания домашнего ареста или запрета определенных действий. Выводы суда о том, что ФИО1 может угрожать свидетелю и потерпевшему не подтверждены объективными доказательствами, основываются исключительно на заявлениях свидетеля и потерпевшего. Факты угроз либо давления на свидетеля и потерпевшего до задержания ФИО1 не установлены. Не дана оценка нарушению прав подозреваемого, а именно незаконного задержания и недопуска к нему защитника, так как ФИО1 29 октября 2025 года около 3 часов ночи добровольно явился в отдел полиции, после чего фактически задержан, защитник прибыл в отдел полиции 29 октября в 19 часов 37 минут, однако допущен до подозреваемого только 30 октября в 10 часов, что отражено в протоколе допроса.

Старшим помощником прокурора Свердловского района г. Иркутска ФИО3. на апелляционную жалобу представлены возражения с просьбой постановление суда оставить без изменения.

Дополнительно в суд апелляционной инстанции представлены сведения о предъявлении ФИО1 1 ноября 2025 года обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ.

В суде апелляционной инстанции обвиняемый ФИО1 и защитник – адвокат Файзулин Р.Р. поддержали апелляционную жалобу по изложенным в ней основаниям.

Прокурор Огородникова А.А. полагает доводы апелляционной жалобы подлежащими оставлению без удовлетворения.

Изучив представленные материалы, проверив доводы сторон, суд апелляционной инстанции не находит оснований к отмене судебного решения, а также к изменению меры пресечения.

Выводы суда об удовлетворении ходатайства о заключении под стражу ФИО1 ввиду невозможности применения более мягкой меры пресечения, соответствуют установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, вопреки апелляционной жалобе, не допущено.

Ходатайство о заключении под стражу ФИО1 возбуждено перед судом надлежащим уполномоченным лицом с согласия руководителя следственного органа соответствующей компетенции.

Соблюдение порядка задержания подозреваемого судом проверено и нарушений не установлено. Согласно исследованному протоколу задержания данное следственное действие проведено 30 октября 2025 года с участием адвоката. Оснований не согласиться с выводом суда в этой части не имеется.

Ссылки апелляционной жалобы на нарушение прав ФИО1 вследствие фактического задержания 29 октября 2025 года, а также недопуска защитника, не могут повлечь отмены или изменения судебного решения с учетом того, что соответствующие действия следователя обжалуются самостоятельно в ином установленном законом порядке, предусматривающем применение компенсаторного механизма в случае установления нарушений.

Условия для заключения под стражу, предусмотренные ст. 108 УПК РФ в их взаимосвязи с положениями ст. ст. 97 и 99 УПК РФ судом установлены.

Обоснованность подозрения в причастности ФИО1 к совершению деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ, проверена с учетом ограничений для данной стадии судопроизводства. При этом судом исследованы сведения, имеющиеся в показаниях допрошенных подозреваемого, потерпевшего, свидетелей, в том числе в ходе очной ставки между подозреваемым и потерпевшим, протоколах иных следственных действий.

В оценку доводов защиты о невиновности подозреваемого суд обоснованно не вступал с учетом стадии судопроизводства.

Доводы ходатайства следователя о наличии предусмотренных ст. 97 УПК РФ рисков ненадлежащего поведения ФИО1 приведены в обжалуемом судебном решении, объективно проверены судом и отвергнуты в той части, в которой не подтвердились.

Вместе с тем, суд обоснованно исходил из того, что риски воспрепятствования производству по делу со стороны ФИО1 в виде достаточных оснований полагать, что он скроется от органов предварительного следствия и суда, а также может угрожать потерпевшему и свидетелю, подтверждаются представленными материалами. Выводы об этом в достаточной степени мотивированы, и суд апелляционной инстанции с ними соглашается.

При этом обстоятельства, предусмотренные ст. 99 УПК РФ и касающиеся данных о личности ФИО1, его личной ситуации исходя из семейного положения и социальных связей, учтены надлежащим образом.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» вывод о том, что лицо может скрыться на первоначальных этапах производства по уголовному делу могут свидетельствовать тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок. Наличие у лица возможности воспрепятствовать производству по уголовному делу на начальных этапах предварительного расследования может служить основанием для решения о содержании обвиняемого под стражей.

С учетом начального этапа производства по делу, когда производится сбор доказательств, сведения о характере инкриминируемого деяния, в совокупности с данными о личности ФИО1, обоснованно признаны оказывающими значительное влияние на применение самой строгой меры пресечения в виде заключения под стражу.

Так ФИО1 подозревался в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ, которое относится к категории тяжких, предусматривающее наказание в виде лишения свободы на длительный срок. Суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что в настоящее время ему предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 213 УК РФ в хулиганстве, то есть грубом нарушении общественного порядка, выражающем явное неуважение к обществу, совершенном с применением насилия к гражданам, с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Вывод суда о том, что обвиняемый может оказать давление на потерпевшего и свидетеля нельзя признать формальным, поскольку сущность любой меры пресечения заключается в предотвращении или минимизации негативного поведения в будущем времени. Соответствующие заявления потерпевшего и свидетеля об опасениях ФИО1 суд вправе был положить в основу своего вывода, наряду со сведениями о характере подозрения в совершении тяжкого насильственного преступления, сведениями о личности подозреваемого, зарегистрированного в <адрес изъят>, не имеющего постоянного места жительства в г. Иркутске.

Нельзя оставить без внимания, что степень актуальности учитываемых при применении любой меры пресечения оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, может уменьшаться с течением времени судопроизводства, однако, на начальном этапе расследования, риски ненадлежащего поведения обвиняемого наиболее высоки.

Доводы защитника об отсутствии у обвиняемого намерений скрываться, как и ссылки на наличие лица, готового предоставить жилое помещение, тождественны позиции стороны защиты в суде первой инстанции, они учтены в совокупности с иными данными.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что само по себе устное согласие допрошенной в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО2, являющейся законным представителем собственника жилья – своего несовершеннолетнего сына, на проживание ФИО1 в квартире сына, не порождает, предусмотренных гражданским или жилищным законодательством последствий, то есть не является достаточной гарантией законности проживания последнего в данном жилище, что могло бы учитываться с учетом намерения использования дома в качестве места исполнения меры пресечения. Данных о заключении договора найма или аренды, сведений о проживающих и зарегистрированных в указанном доме лицах и их согласии, об источнике и механизме содержания обвиняемого в полной изоляции в жилом помещении, не имеется, что само по себе свидетельствует об отсутствии предпосылок считать возможной изоляцию обвиняемого в указанном жилом помещении в течение срока производства по уголовному делу.

Нарушений закона не образует иная, в отличие от позиции защиты, оценка материалов судом, с учетом положений ст. 17 УПК РФ о том, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Судом обсуждена возможность применения более мягкой меры пресечения, вывод о том, что это не обеспечит надлежащего поведения подозреваемого, является убедительным.

Баланс между публичными интересами, связанными с необходимостью применения самой строгой меры пресечения и важностью права на свободу ФИО1, в данном случае соблюдается, мера пресечения и установленный срок ее действия, соразмерны рискам ненадлежащего его поведения и тяжести обвинения.

Обстоятельств, препятствующих содержанию ФИО1 под стражей, суд апелляционной инстанции не усматривает, медицинских документов, свидетельствующих о невозможности его содержания в условиях следственного изолятора по состоянию здоровья, не имеется.

Таким образом, судом первой инстанции с учетом требований ст. ст. 97, 99, 100, 108 УПК РФ проверены основания, которые оправдывают изоляцию ФИО1 в условиях заключения под стражу. Принимая во внимание, что существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену судебного решения не допущено, апелляционная жалоба защитника не может быть удовлетворена.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Свердловского районного суда г. Иркутска от 1 ноября 2025 года в отношении подозреваемого ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника – адвоката Хоммер К.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово). В случае обжалования ФИО1 вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий С.Л. Морозов