Апелляционное постановление № 1-264/2024 22-586/2025 от 10 марта 2025 г. по делу № 1-264/2024

Судья 1-й инстанции – Берберов Д.М. Дело №1-264/2024

Судья – докладчик – Редько Г.В. № 22-586/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

11 марта 2025 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи Редько Г.В.,

при секретаре Лалакиди А.А.,

с участием потерпевших: Потерпевший №2, Потерпевший №3,

Потерпевший №1,

прокурора Супряга А.И.,

осужденного ФИО2 и его защитника

– адвоката Котовской Ж.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитника осужденного ФИО2 – адвоката Котовской Ж.В. на приговор Симферопольского районного суда Республики Крым от 20 декабря 2024 года, которым

ФИО2 ФИО43, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин Российской Федерации, с высшим образованием, женатый, имеющий на иждивении двоих малолетних детей ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являющийся ребенком-инвалидом, <данные изъяты>», военнообязанный, зарегистрированный по адресу: <адрес>, фактически проживающий по адресу: <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч.2 ст.109 УК РФ к наказанию в виде 1 (одного) года ограничения свободы.

На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ ФИО2 освобожден от назначенного ему наказания за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Гражданские иски Потерпевший №1, Потерпевший №3, Потерпевший №2 – удовлетворены частично.

С Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «<данные изъяты>» в пользу Потерпевший №1 в счет возмещения морального вреда взыскано 200 000 (двести тысяч) рублей.

С Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «<данные изъяты>» в пользу Потерпевший №3 в счет возмещения морального вреда взыскано 300 000 (триста тысяч) рублей.

С Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «<данные изъяты>» в пользу ФИО44. в счет возмещения морального вреда взыскано 300 000 (триста тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части гражданских исков отказано.

Разрешен вопрос о мере пресечения и вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Редько Г.В., изложившей содержание обжалуемого приговора, доводы апелляционной жалобы, возражений государственного обвинителя, выступление сторон, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

Приговором Симферопольского районного суда Республики Крым от 20 декабря 2024 года ФИО2 осужден за причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, совершенное в период с 12 июля 2022 года по 21 июля 2022 года в условиях стационара <данные изъяты>», по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Не согласившись с приговором, защитник осужденного ФИО2 – адвокат Котовская Ж.В. подала апелляционную жалобу, в которой просит приговор суда отменить, как необоснованный и незаконный, вынести оправдательный приговор в связи с непричастностью ФИО2 к совершению инкриминируемого ему преступления.

Полагает, что выводы суда не полностью соответствуют всем фактическим обстоятельствам уголовного дела и не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.

Утверждает, что при рассмотрении дела судом первой инстанции допущены существенные нарушения Уголовно-процессуального закона, в частности, обоснование приговора недопустимыми доказательствами.

Отмечает, что в приговоре суд не указал, по каким основаниям, при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие.

Указывает, что суд принимает во внимание показания потерпевших, свидетелей, экспертов стороны обвинения и немотивированно критически относится к сведениям, представленным подсудимым и его защитником, в том числе и показаниям специалиста, приглашенного стороной защиты.

Считает, что вина ФИО2 в совершении инкриминируемого ему преступления не нашла своего подтверждения как в ходе предварительного расследования, так и в ходе судебного разбирательства.

Ссылается на показания потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2, Потерпевший №3 согласно которых потерпевшие лично с ФИО2 не знакомы, лечащим врачом ФИО40 ФИО45 была женщина, Дмитрий изначально обращался за помощью во вторую поликлинику.

Кроме того, отмечает, что потерпевшая Потерпевший №3 считает, что виноваты вторая поликлиника и больница <данные изъяты>, что не отражено в обжалуемом приговоре.

Приводит содержания показаний свидетеля ФИО9, являющегося заведующим отделением анестезии и реанимации с 2011 года, данные им в суде, утверждая, что суд не отразил их в приговоре в части, что решение по переводу в реанимационное отделение принимает кардиолог, не может сказать кто был лечащим врачом ФИО40, но кардиологом была ФИО46, у ФИО31 был установлен диагноз инфекционный эндокардит; план на оперативные вмешательства подаются заведующим отделения, как правило кардиохирург занимается хирургической частью, а кардиолог - терапевтическим лечением; ФИО31 поступил с запущенным заболеванием.

Защитник, приводя содержание показаний свидетелей: ФИО10, ФИО11, ФИО22, ФИО12, ФИО24, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО4 М.У., ФИО20, ФИО21, ФИО25, ФИО27, утверждает, что судом не отражено в приговоре и не дана оценка следующим фактам: допрошенная в суде свидетель ФИО10, являющееся секретарем врачебной комиссии, взяла с собой в суд протокол заседания и с разрешения председательствующего его огласила; свидетель ФИО22 пояснил, что заместитель главного врача ФИО23 сообщила, что ФИО2 не являлся лечащим врачом, были намеки, что подписать историю болезни ФИО2 заставил заведующий кардиологическим отделением ФИО3 Также пояснил, что заведующий отделением несет ответственность за организацию и оказание медицинской помощи пациенту; свидетель ФИО12 пояснил, что лечащий врач назначается заведующим отделением, может назначаться по диагнозу или же по закрепленным палатам, информированное добровольное согласие подписывается исключительно лечащим врачом; свидетель ФИО24, в том числе пояснил, что к нему обратился ФИО2, который пояснил, что лечащим врачом он не являлся, что его фамилия и подпись были поставлены уже после смерти ФИО40 по требованию ФИО3 Также ФИО2 была подана докладная записка о том, что он не являлся лечащим врачом. На заседании врачебной комиссии присутствовал ФИО39 и именно в его присутствии ФИО2 отказался от должностной записки. На вопрос защиты кем подписывается информированное добровольное согласие, свидетель пояснил, что лечащим врачом. На вопрос защиты кем подписано информированное добровольное согласие в истории болезни ФИО40, свидетель пояснил, что он не помнит фамилию врача, но это был не ФИО2; свидетель ФИО13 в частности пояснила, что ФИО39 очень властный и меркантильный, ходил на работу исключительно зарабатывать деньги. Жалоб по этому поводу на зав.отделением кардиохирургии ФИО3 было много. Уже на уровне госпитализации ФИО40 в отделение кардиохирургии был скандал. И соответственно было халатное отношение. Естественно история болезни была переписана 99.9 %. Это было видно по всему. 13 июля 2022 г. пациент ФИО40 не мог находиться в реанимации. К ней подходил ФИО2, который сообщил, что он не знает, что ему делать, т.к. пациента ФИО40 он не вел, а зав. отделением ФИО3 заставил его подписать историю болезни, где якобы ФИО2 являлся лечащим врачом, хотя на самом деле лечащим врачом до ухода в отпуск являлся ФИО47, а ФИО48 была назначена кардиологом. Считает, что доктор ФИО2 лечащим врачом ФИО40 не являлся; свидетель ФИО14, в том числе пояснила, что насколько она помнит ФИО2 не сразу был назначен лечащим врачом. Летальность от заболевания инфекционный эндокардит, согласно статистических данных высокая. Если по каким-либо причинам производится замена лечащего врача, то предыдущий лечащий врач должен передать всю информацию о состоянии пациента другому лечащему врачу; в приговоре не указана часть показаний свидетеля ФИО15 л.96 протокола; свидетель ФИО16, в том числе пояснил, что лично ФИО3 командовал все процессом; свидетель ФИО17 сообщил, что инфаркт миокарда является редким осложнением тромбоэмболии. Установленные нарушения при оказании медицинской помощи ФИО31 напрямую не могли привести к летальному исходу. Летальность при данном заболевании очень высокая; свидетель ФИО18 пояснил, что все эти нарушения создали риск прогрессирования заболевания или возникновения осложнений, но сказать, что они напрямую привели к летальному исходу невозможно; свидетель ФИО19 на вопрос защиты есть ли прямая причинная связь между действиями лечащего врача и наступлением смерти ФИО40, однозначно ответил - прямой причинной связи – нет, что не отражено в приговоре; на вопросы стороны защиты о том какая методика предложена согласно методическим рекомендациям, подготовленных и утвержденных директором ФГБУ « РЦ СМЭ» Минздрава России ФИО49 ответить не смог. На вопросы учитывался ли патогенез, законы течения данного заболевания, закономерность и причины осложнений, клинические характеристики данного диагноза, ответить не смог. Указав при этом, что он организатор всего этого действия и об этиологии, патогенезе, клинической картине и лечении ознакомлен в общих чертах, в связи с чем ответить на вопросы защиты не может; свидетель ФИО20, в том числе сообщила, что расшифровка ЭКГ не является прямой обязанностью врача кардиолога; специалист ФИО21 выразила несогласие с выводами о наличии прямой причинной связи между действиями врача и смертью ФИО40; свидетель ФИО25 сообщил, что лечащим врачом изначально был ФИО16, затем он ушел в отпуск. Лечащий врач ФИО40 после ухода Крестинича в отпуск не назначался. Пациент был в отделении, но лечащий врач назначен не был. Кардиологом была назначена ФИО50. Помнит, что на одной из планерок ФИО3 зачитал служебную записку ФИО2, в которой сообщалось, что ФИО2 не являлся лечащим врачом ФИО40. ФИО39 очень возмущался по данному поводу и убедительно потребовал, чтобы ФИО2 отозвал эту служебную записку. Кардиолог ФИО51 работает в отделении с 2021 года, бывает невнимательной, почему она была назначена кардиологом к больному с таким диагнозом пояснить не может. ФИО2 ФИО52 знает с 2021 года как очень ответственного и грамотного специалиста, который никогда не откажет в помощи; свидетель ФИО27 сообщил, что он занимает должность заведующего кардиологического отделения больницы им. <данные изъяты>. В 2022 году заведующим отделением кардиохирургии был ФИО3. ФИО3 лично своей рукой в эти списки вписывал фамилии лечащих врачей. ФИО39 мог поменять лечащего врача, при этом никому ничего не поясняя. Решение об операционном вмешательстве также принимал исключительно ФИО39, большую часть операций проводил также он. В 2022 году клапановую патологию оперировал именно ФИО39 и кардиохирург ФИО53. В июле 2022 года на оперативке стало известно о том, что ночью состояние пациента ФИО40 резко ухудшилось. Дежурным врачом был кардиохирург ФИО57. Состояние ФИО40 было тяжелым. Дежурный врач ФИО54 должен был незамедлительно вызвать врача острого коронарного синдрома для определения дальнейшего лечения. Ничего сделано не было. После пятиминутки было принято решение о переводе ФИО40 в отделение реанимации. 21 июля 2022г. и у него и у ФИО2 были плановые операции. Переводом ФИО40 в реанимацию должна была заниматься ФИО56. Через некоторое время после смерти ФИО40, заведующим отделением ФИО39 на планерке было зачитана служебная записка ФИО1, в которой последний сообщал, что не являлся лечащим врачом ФИО40. ФИО39 был возмущен. И потребовал, чтобы ФИО2 отозвал свою служебную записку, сказав при этом ему, что он все уладит. Только 22 июля 2022 года, т.е после смерти ФИО40, ФИО39 сказал ему, ФИО55, вписать в списки пациентов, находившихся в отделении, и куда лично ФИО39 вписывал фамилии лечащих врачей, вписать фамилию ФИО2 как лечащего врача ФИО28 В отделении были случаи, когда лечащий врач не назначался. Назначался только кардиолог. А лечащий врач мог быть назначен в день операции.

Кроме того, апеллянт приводит показания ФИО29, согласно которых ФИО2 ФИО58 её супруг. В Крым они переехали в 2021 году. С того же времени супруг работает врачом кардиохирургом кардиологического отделения больницы им. <данные изъяты>. Летом 2022 года она видела, что муж чем-то расстроен, что его что-то тяготит. Она стала спрашивать, что случилось, и муж рассказал, что у них в отделении умер пациент, лечащим врачом которого он не являлся. Но заведующий отделением под угрозой увольнения заставил его подписать историю болезни пациента ФИО40. В связи с тем, что на тот момент они недавно переехали в Крым, проживали на съемной квартире, она не работает, так как у них двое несовершеннолетних детей, один из которых инвалид детства, муж понимал, что если он не выполнит требование заведующего, то останется без работы. Муж любит свою работу. По прежнему месту работы до настоящего времени ему звонят с благодарностью многие его пациенты. ФИО2 может охарактеризовать исключительно с положительной стороны.

Приводит содержание показаний свидетеля ФИО30, данные в суде, утверждая, что данный свидетель пыталась уменьшить свою роль в оказании помощи ФИО40, указывая, что она занимала должность врача-консультанта, однако такая должность отсутствует. Отмечает, что по ходатайству стороны защиты судом была истребована и исследована в судебном заседании должностная инструкция врача кардиолога ФИО59.

Считает, что данным показаниям и наличию 2 электронных историй болезни судом оценка не дана.

Защитник утверждает, что роль заведующего кардиохирургическим отделением ФИО3 и оценка его действий судом не дана, показания о роли ФИО39 в обжалуемом приговоре отсутствуют, отражены только в протоколах судебного заседания.

Также отмечает, что судом не дана оценка того факта, что рецензентом по истории болезни ФИО31 являлся не профильный специалист, а именно ФИО24

Полагает, что в обжалуемом приговоре показания свидетеля ФИО61 фактически переписаны из обвинительного заключения, те показания, который свидетель ФИО60 дал суду, в приговоре не отражены и оценка им не дана.

Ссылаясь на ответ администрации больницы, исследованный в судебном заседании, указывает, что служебная проверка по факту проникновения в программу «Руна» не проводилась, подобных заявлений не поступало.

Обращает внимание, что судом в нарушение требований ст. 281 УПК РФ, несмотря на возражения стороны защиты и подсудимого ФИО2 было удовлетворено ходатайство государственного обвинителя об оглашении показаний свидетеля ФИО3 В ходе проведения предварительного расследования, очная ставка между подсудимым ФИО2 и свидетелем ФИО3 не проводилась. Оглашение показаний неявившегося свидетеля, данных им на предварительном следствии, в отсутствии очной ставки между ним и подсудимым признаются недопустимыми доказательствами (Определение 1 КСОЮ от 25.11.2020 г №, Определение 5 КСОЮ дело №)

По мнению апеллянта, проведенной экспертизой не дана оценка и не установлено, причинен ли вред здоровью ФИО31 на уровне первичного звена оказания медицинской помощи диагноз инфекционный эндокардит не заподозрен, в результате чего имело место поздняя диагностика инфекционного эндокардита, несмотря на наличие плеврита, тахикардии, снижения веса, субфебрильной лихорадки, наличие дегенеративно-дистрофических изменений в грудном отделе позвоночника. Только после дополнительного обследования в частном центре выставлен диагноз ИЭ.

Утверждает, что показания свидетелей, а именно кардиохирургов, которые работали в отделении в июле 2022 года, в обжалуемом приговоре описаны в очень усеченном формате, судом не дана объективная оценка показаниям указанных свидетелей.

Защитник полагает, что заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы №СКФ 6/55-23 от 4.12.2023г, проведенной в Северо-Кавказском филиале Следственного комитета Российской Федерации необходимо признать недопустимым доказательством.

Апеллянт отмечает, что были нарушены права подозреваемого при проведении экспертизы. С постановлением о назначении вышеуказанной экспертизы и с заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы ФИО2 и его защитник были ознакомлены 19.02.2024 года одномоментно.

Отмечает, что в заключении экспертизы не описан объект исследования в части материалов дела, в частности указано лишь то, что экспертному учреждению следователем был представлены материалы уголовного дела в 3 томах, из чего нельзя понять, какие конкретно материалы уголовного дела учитывались при экспертизе

Полагает, что отсутствие корректного описания объекта исследования ст. 12 Федерального закона 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной службе» не дает возможности в полной мере дать оценку обоснованности выводов экспертов и нарушает требования ст.25 данного закона в части описания (конкретного указания) объекта исследования.

Кроме того, обращает внимание, что при производстве экспертизы не соблюдены методические рекомендации ФИО5 СМ, согласно которым по каждому выявленному дефекту оказания медицинской помощи необходимо устанавливать наличие или отсутствие прямой причинной связи между ним и наступлением смерти.

Сторона защиты полагает, что ФИО62 и ФИО63 дали неправдивые показания с целью избежать уголовной ответственности.

Утверждает, что не дана оценка действиям дежурного врача в ночь с 20 на 21 июля 2022 г ФИО38, в дежурство которого у пациента ФИО31 произошел острый инфаркт миокарда.

В возражениях на апелляционную жалобу помощник прокурора <адрес> Республики Крым ФИО32 просит приговор суда оставить без изменений.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В силу ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены судебного решения в апелляционном порядке являются существенное нарушение уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона.

Согласно п. 4 ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части обвинительного приговора должны быть указаны вид и размер наказания, назначенного подсудимому за каждое преступление, в совершении которого он признан виновным.

При этом, исходя из разъяснений, изложенных в п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года №55 "О судебном приговоре", во всех случаях резолютивная часть обвинительного приговора должна быть изложена таким образом, чтобы не возникало сомнений и неясностей при его исполнении.

Данные требования закона судом первой инстанции не соблюдены.

В соответствии со ст. 53 УК РФ ограничение свободы заключается в установлении судом осужденному ограничений и обязанностей, которые он должен отбывать в установленный законом и определенный судом срок. Без установления конкретных ограничений и обязанностей, предусмотренных названной нормой закона, наказание в виде ограничения свободы не может считаться назначенным.

Согласно п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года №58 "О судебной практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания", исходя из положений ст. 53 УК РФ, в приговоре осужденному к наказанию в виде ограничения свободы должны быть обязательно установлены ограничения, предусмотренные ч. 1 указанной статьи.

Как следует из приговора, ФИО2 назначено наказание в виде ограничения свободы по ч. 2 ст. 109 УК РФ на срок 1 год, однако, вопреки требованиям ст. 53 УК РФ, суд не установил конкретных ограничений и не возложил на осужденного обязанности, не указав, в чем именно они должны быть выражены.

Следовательно, суд, освободив ФИО2 на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ от наказания за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, которое он фактически не назначил.

Принимая во внимание, что указанные нарушения уголовно-процессуального и уголовного законов являются существенными и не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции, суд апелляционной инстанции считает необходимым постановленный в отношении ФИО2 приговор отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд, в ином составе суда.

В связи с отменой судебного решения оценка доводам апелляционной жалобы по существу дана быть не может ввиду недопустимости предрешения вопросов, которые должны стать предметом исследования со стороны суда первой инстанции при новом рассмотрении уголовного дела.

Разрешая вопрос о мере пресечения в отношении ФИО2, суд апелляционной инстанции полагает возможным оставить ему меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Симферопольского районного суда Республики Крым от 20 декабря 2024 года в отношении ФИО2 ФИО64 отменить, уголовное дело передать на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд, в ином составе.

Меру пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу данного судебного решения в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции. Судебное решение апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его вынесения. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья Г.В. Редько