Приговор № 1-173/2020 1-18/2021 от 11 марта 2021 г. по делу № 1-173/2020

Дело № 1-18/2021 (1-173/2020)

55RS0005-01-2020-001120-13


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

<адрес> 12 марта 2021 года

Первомайский районный суд <адрес> в составе председательствующего судьи ФИО1, с участием государственных обвинителей Федоркина С.В., Медведева А.Д., подсудимого ФИО2, защитников – адвокатов Мосензова И.Л., Кащеева С.В., при секретаре Шарабариной В.С., рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении:

ФИО2, <данные изъяты> ранее не судимого;

по настоящему делу избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде;

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 умышленно причинил тяжкий вред здоровью Г., опасный для жизни человека в <адрес> при следующих обстоятельствах.

ДД.ММ.ГГГГ в период с № часов № минут до № часов № минут ФИО2, находясь в помещении теплового узла, расположенного на пересечении <адрес> и <адрес> в <адрес> (географические координаты №), на почве личных неприязненных отношений, возникших в связи с аморальным поведением Г., справившей естественные надобности рядом со спальным местом ФИО2, действуя умышленно, с целью причинения вреда здоровью, толкнул потерпевшую рукой в область груди, в результате чего последняя упала с лестницы, с высоты не менее № метров на бетонный пол, ударившись головой. В результате указанных действий ФИО2, потерпевшей Г. были причинены повреждения в виде <данные изъяты>. Данная черепно-мозговая травма повлекла тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Подсудимый ФИО2 вину в предъявленном обвинении не признал, утверждая, что потерпевшая получила телесные повреждения при падении самостоятельно. В судебном заседании ФИО2 показал, что ночью ДД.ММ.ГГГГ он употреблял спиртные напитки в тепловом коллекторе, расположенном на пересечении <адрес> и <адрес> в <адрес> вместе с <данные изъяты> ГТ.), <данные изъяты> Г.) и <данные изъяты> (ГЮ.). Внутри коллектора находятся трубы отопления, краны, а также имеется второй этаж в виде металлической площадки, на которую ведет металлическая лестница без поручней. После употребления спиртных напитков он находился в средней степени опьянения и поднялся на указанную площадку вместе с <данные изъяты> (ГТ.), с которой они легли на находившийся там матрац. Позднее туда поднялась <данные изъяты> Г.), которая стала справлять там же естественные надобности. Тогда он стал выпроваживать ее, толкнув ладонью в плечо, от чего она упала на ягодицы на указанной площадке. Затем он стал подталкивать Г. к лестнице, помог поставить ноги на лестницу. Она держалась за поручни, стала спускаться и нога сорвалась. Он не смог удержать ее за руки и Г. упала на первый этаж с высоты № м, спиной и головой на лежащий под лестницей матрац. После того, как он спустился, они продолжили употребление спиртных напитков. Утром он ушел за алкоголем, а когда вернулся, то Г. хрипела, в связи с чем Ф. вызвал скорую помощь. Когда ее увозили, она была в сознании, жаловалась на боль в спине. В момент падения <данные изъяты> с лестницы, <данные изъяты> находилась в другой стороне площадки второго этажа и происшедшего видеть, по его мнению, не могла.

На основании ходатайства государственного обвинителя в судебном заседании оглашены показания ФИО2, данные им в ходе предварительного следствия, в соответствии с которыми он проживал в тепловом коллекторе, расположенном на пересечении <адрес> и <адрес> и ДД.ММ.ГГГГ после сбора бутылок, употреблял спиртные напитки вместе с <данные изъяты> (ГТ. <данные изъяты> (Г.), <данные изъяты> (Ф.) и <данные изъяты> (ГЮ.). Опьянев, он ушел вместе с ГТ. на площадку второго этажа, куда поднялась Г. и стала отправлять естественные надобности. Он был разозлен этим поведением, стал кричать на нее, оттолкнул ее от себя двумя руками. Г. упала на площадку второго этажа на ягодицы. Затем он помог ей подняться, и потерпевшая вновь стала кричать на него, спускаясь вниз по лестнице. Он в этот момент подошел к ней, присел на колени и толкнул ее одной рукой в грудь. Г. упала на бетонный пол первого этажа на спину. После этого она не вставала, лежа что-то говорила. Он спустился к ней, убедился в том, что крови у нее нигде нет и попросил <данные изъяты>, который спал внизу, помочь переложить ее на матрац. Они вместе переместили ее, и через некоторое время у нее начались судороги, в связи с чем кто-то из находившихся там вызвал скорую помощь. Сам скорую помощь не вызывал, так как не имеет сотового телефона. Толкнул Г. умышленно, потому, что был сильно пьян, но не хотел, чтобы она падала. Не хотел причинять ей телесных повреждений, в тот день поругались впервые (л.д. 118-121, 193-197).

После оглашения изложенных показаний ФИО2 не подтвердил их, пояснив, что толкнуть Г. не мог, так как в этом случае, по его мнению, упал бы вместе с ней. Такие показания сказали дать сотрудники полиции, убедив его в том, что это смягчит наказание.

При производстве проверки показаний на месте в ходе предварительного расследования ФИО2 в присутствии понятых и защитника дал аналогичные показания, указав, как в ходе конфликта с Г., произошедшем на металлической площадке, расположенной на высоте № м № см от пола, толкнул находящуюся там Г. в область груди, в результате чего она упала на бетонный пол первого этажа (т. 1, л.д. 128-131).

Помимо изложенных показаний самого подсудимого, его вина в совершенном преступлении установлена и подтверждается показаниями свидетелей, а также другими материалами уголовного дела, исследованными в судебном заседании.

Свидетель ГТ. в судебном заседании показала, что дату не помнит, когда она проживала в тепловом коллекторе, расположенном на пересечении <адрес> и <адрес> в <адрес>. В один из дней, после распития спиртных напитков она поднялась на верхнюю площадку коллектора вместе с ФИО2 Через некоторое время туда поднялась Г. и справила естественные надобности на ФИО2 В результате между ними произошел конфликт, и когда Г. стояла на лестнице, собираясь спускаться, ФИО2 толкнул ее, в результате чего Наталья упала на матрац. Такой вывод она (ГТ.) сделала, услышав «грохот», а затем стоны Г. При этом лестница, ведущая с площадки каких-либо поручней не имеет. Уром она увидела, что Г. переползла в другое место, где для нее был оставлен спирт. Когда пришел Ф., он вызвал скорую помощь. Позднее в разговоре с ФИО2 тот пояснил, что толкнул <данные изъяты>, так как был сильно пьян.

При производстве очной ставки с подозреваемым ФИО2 свидетель ГТ. пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ находясь на «втором этаже» теплового коллектора вместе с ФИО2, куда залезла Г. и стала справлять нужду на матрац, после чего возник конфликт, в ходе которого они стали друг друга оскорблять. В какой-то момент Г. начала спускаться с лестницы, ФИО2 подошел к ней, присел и толкнул ее. Г. упала, и она слышала, как та кричала и выражалась нецензурной бранью. В свою очередь подозреваемый ФИО2 показал, что действительно ДД.ММ.ГГГГ в ходе конфликта с Г. толкнул ее с лестницы, но в тот момент не понимал, что она может упасть и не желал причинить ей телесные повреждения (т. 1, л.д. 122-124).

Свидетель ГЮ. в судебном заседании показал, что дату не помнит, в один из дней вечером он употреблял «на поляне» спиртные напитки совместно с ГТ., ФИО3 и Г. Затем он ушел и вернулся утром около № часов № минут в тепловой коллектор, который они называют «Бунгало». Там лежала Г., каких-либо повреждений у нее не видел. Об обстоятельствах происшедшего ему никто не рассказывал.

На основании ходатайства государственного обвинителя в судебном заседании оглашены показания ГЮ. данные им в ходе предварительного расследования, в соответствии с которыми ДД.ММ.ГГГГ в ночное время он находился у себя в коллекторной яме рядом с тепловым узлом, называемым «Бунгало», расположенным на пересечении <адрес> и <адрес>. Около № часов № минут он решил сходить к своим друзьям в тепловой коллектор и при входе обнаружил Г., лежавшую на полу. Ее трясло, она находилась в сознании. ГТ. пояснила, что ФИО2 ночью столкнул Г. со «второго этажа». Сделал это, так как они ругались из-за того, что она справила на него свои естественные надобности. ФИО2 характеризует как доброго, не конфликтного человека (л.д. 107-109).

После оглашения изложенных показаний ГЮ. полностью подтвердил их.

Свидетель Ф. в судебном заседании показал, что дату не помнит, ДД.ММ.ГГГГ в утреннее время он пришел в тепловой коллектор, расположенный на пересечении <адрес> и <адрес> в <адрес>, где справа от входа увидел <данные изъяты> (Г.), которая лежала на полу и у нее были судороги, похожие на приступ эпилепсии. В помещении теплового коллектора находились также <данные изъяты> (ГТ.) и <данные изъяты> (ФИО2). При этом ГТ. пояснила, что <данные изъяты> упала с лестницы на матрац. Обстоятельства и причины падения она не уточняла.

На основании ходатайства государственного обвинителя в судебном заседании оглашены показания Ф., данные им в ходе предварительного расследования, в соответствии с которыми ДД.ММ.ГГГГ около № часов он пришел в тепловой узел, называемый <данные изъяты> расположенный на пересечении <адрес> и <адрес>, где на полу в проходе лежала Г., которую сильно трясло. Рядом с ней сидел ФИО2, находившийся в состоянии алкогольного опьянения. Затем к ним спустилась ГТ. и они стали распивать спиртные напитки. При этом ГТ. рассказала, что между <данные изъяты> произошел конфликт, в ходе которого <данные изъяты> (ФИО2) столкнул <данные изъяты> с лестницы, и она упала на пол. По просьбе ГТ. он вызвал скорую медицинскую помощь, сотрудники которой доставили ее в медицинское учреждение (л.д. 18-19, 54).

После оглашения изложенных показаний Ф. полностью подтвердил их, пояснив, что ранее помнил обстоятельства происшедшего лучше.

Таким образом, свидетель ГТ., а также с ее слов свидетели ГЮ. и Ф. подтвердили первоначальные показания ФИО2 о том, что падение Г. произошло именно в результате толчка со стороны подсудимого, в то время как потерпевшая стояла на лестнице второго этажа теплового коллектора, намереваясь спускаться. При этом у суда отсутствуют основания ставить под сомнение указанные показания, поскольку они не содержат существенных противоречий, согласуются со всей совокупностью иных приведенных в приговоре доказательств и даны, либо подтверждены свидетелями в судебном заседании, в условиях, исключающих какое-либо воздействие на них.

Свидетель С. в судебном заседании показала, что подсудимый приходится ей сыном, характеризует его положительно, как доброго, внимательного, спокойного. ФИО2 проживает вместе с ней, помогает в уходе за домашними животными и соседям по хозяйству, работает. В выходные дни может употребить спиртные напитки. Она знала, что иногда ФИО2 находится в тепловом коллекторе по <адрес> в <адрес>. Однажды зайдя туда, она встретила женщину по имени <данные изъяты>, которая сообщила, что у них что-то произошло, и женщина упала, а ее сын уехал в больницу с фруктами. В последующем со слов сына стало известно, что он спал и затем что-то случилось. У ФИО2 после армии была травмы головы, также он имеет заболевание позвоночника, переломы ребер.

Эксперт Ж. в судебном заседании показал, что работает <данные изъяты> и проводил две судебно-медицинских экспертизы, объектом которых являлся труп неизвестной женщины. Она поступила на скорой медицинской помощи без каких-либо документов и затем опознана как Г. При производстве первой экспертизы он исследовал непосредственно сам труп. Позднее стало известно, что ранее Г. находилась в медицинском учреждении, в связи с чем следователем назначена вторая экспертиза, на которую представлено данное им ранее заключение, а также медицинская документация. При исследовании была обнаружена закрытая черепно-мозговая травма с ушибом вещества головного мозга с переломом линейно-затылочной кости основания черепа. Данная травма с повреждением вещества головного мозга привела к развитию необратимых процессов, к отеку головного мозга с вклинением миндального мозжечка в шейно-затылочную дуральную воронку и явилась непосредственной причиной смерти. При вскрытии на макро препарате, в области миндального мозжечка обнаружена бороздка, которая образовалась в результате повреждения, ушиба головного мозга, гематомы от отека и набухания вещества мозга, что привело к прекращению деятельности этих важных структур. Бороздки образовались именно в результате повреждения, ушиба головного мозга, гематомы, которые были на момент исследования. Отек развился не сразу. Она была прооперирована, выписана, в то время как головной мозг продолжал умирать. По механизму формирования повреждения можно говорить о том, что это была инерционная травма, то есть сформировавшаяся в результате падения пострадавшего из положения стоя или с высоты, превышающей собственный рост. Об этом свидетельствует наличие однократного воздействия в затылочную область справа, где обнаружен перелом затылочной кости, а также образование противоударных очагов на левой височной и лобной долях. Такая травма характерна именно для падения и удара затылком об тупой твердый предмет. Образование этих повреждений при локальном воздействии (ударе) не свойственно. Отек головного мозга может встречаться и при токсическом поражении, однако в данном случае он связывает его именно с травмой, т.к. имеется несколько повреждений головного мозга как самого, так и его оболочек, в частности в левой височной, в затылочной области справа, которые видны как на макро препарате, так и гистологически. По гистологическому характеру описанных повреждений, они прогрессировали. В затылочной части имеется перелом, к которому идет кровоизлияние, являющееся точкой приложения травмирующей силы. В данном случае по его мнению отек головного мозга вызван черепно-мозговой травмой, полученной за № недели до момента наступления смерти, и находится с ней в прямой причинно-следственной связи. Травма не привела к смерти сразу в связи с оказанием медицинской помощи. Вместе с тем, оказание медпомощи не мешало в дальнейшем регрессировать состоянию и привести к смерти. Постоянное употребление алкоголя могло усугубить, ускорить развитие отека, однако непосредственной его причиной считает именно наличие черепно-мозговой травмы. Также при исследовании трупа не было обнаружено признаков повторной травматизации. Другие кровоподтеки и ссадины на предплечье, носу, не имеют отношения к смерти и получены в другое время – после выписки из больницы, в течение недели до наступления смерти. Эти кровоподтеки с учетом их локализации, не могли повлиять на черепно-мозговую травму. Перед получением постановления о назначении экспертизы руководитель разъясняет ему права и уголовную ответственность за дачу заведомо ложного заключения. Подпись об этом он затем ставит на титульном листе в своем заключении при ее оформлении. Морфологически он при вскрытии обнаружил отек головного мозга, вклинение, описал повреждения и отправил кусочки головного мозга на исследование. Гистология является дополнительным медом исследования, который подтвердил наличие кровоизлияния и наличие отека. Каких-либо противоречий при внутреннем и гистологическом исследовании он не видит.

Оценивая показания <данные изъяты> Ж. суд отмечает, что при допросе в судебном заседании, утверждая, что причиной отека головного мозга являлась именно черепно-мозговая травма, возможно полученная Г. перед поступлением в медицинское учреждение ДД.ММ.ГГГГ, <данные изъяты> не смог дать конкретных ответов на вопросы стороны защиты о том, какие именно признаки при вскрытии трупа указывали на прогрессирование этой травмы после выписки из больницы с положительной динамикой, и почему тяжелое отравление этанолом не могло стать причиной отека головного мозга.

Представленный стороной защиты и допрошенный в качестве специалиста М. в судебном заседании показал, что им были изучены две проведенные по делу две судебно-медицинские экспертизы: № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ в отношении неизвестной женщины, впоследствии опознанной как Г. В результате им установлены нарушения Федерального Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», так как каждая из них является первичной, в то время как вторая экспертиза проведена по медицинским документам и экспертизой трупа признана быть не может. Кроме того, в нарушение ст. 14 указанного Федерального Закона, эксперт не был надлежащим образом предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения и поставил свою подпись лишь после окончания экспертизы. Кроме того, вместе с заключением судебно-медицинской экспертизы не были представлены заключения химической и гистологической экспертизы, а эксперты их проводившие, также не поставили свои подписи. Обнаружив на трупе повреждения в виде переломов ребер, по его мнению, эксперт без каких-либо оснований сделал вывод об их образовании в результате реанимационных мероприятий. Согласно тексту заключения, в крови Г. обнаружен алкоголь в размере 3,71 промилле, что соответствует тяжелому отравлению этиловым спиртом. С учетом того, что пациентка выписалась из стационара со стойкой положительной динамикой, описанные в заключении повреждения не могли способствовать дальнейшему развития отека головного мозга. Этот отек при выписке из стационара в результате исследований установлен не был, в том числе при проведении точных исследований. Указанные обстоятельства, по его мнению, свидетельствуют о возможности образования отека головного мозга и вклинения мозжечка в дуральную воронку в результате именно токсического воздействия. В то же время, наличие причинно-следственной связи между обнаруженными телесными повреждениями и смертью следует исключить полностью.

Вина подсудимого в совершении преступления при установленных судом обстоятельствах подтверждается также материалами уголовного дела, исследованными в судебном заседании.

Протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, и протоколом дополнительного осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым зафиксирована обстановка в помещении теплового узла, расположенного на пересечении <адрес> и <адрес> в <адрес>. Установлено, что металлическая площадка, к которой ведет лестница, расположена на высоте № метра № см, поверхность пола по всей площади теплового узла бетонная, вблизи лестницы матрац отсутствует и, как следует из фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, спальные места и матрасы расположены в углу (т. 1, л.д. 5-8, 141-148).

Заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, в соответствии с выводами которого при исследовании трупа Г. обнаружены повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы: ушиба головного мозга, линейного перелома затылочной кости справа с отхождением трещины на основание черепа, правосторонней эпидуральной гематомы малого объема (№), левосторонней субдуральной гематомы (№), пятнистые субарахноидальные кровоизлияния в правой и левой лобных долях, на полюсе левой височной доли с формированием внутримозговой гематомы №), кровоизлияние в мягкие ткани головы в затылочной области справа; кровоизлияние в мягкие ткани головы в лобной области лица слева, в левых височной и теменной областях в области оперативного вмешательства. Данная черепно-мозговая травма образовалась за № недели до момента наступления смерти, не исключено при однократном падении с высоты, превышающей рост пострадавшей (однократное воздействие в затылочную область справа) и причинила тяжкий вред здоровью, находится в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти. Также при исследовании трупа обнаружена ссадина лобной области лица посередине, царапина левой ягодичной области, царапина правой голени и ссадина правого бедра, кровоподтеки верхних и нижних конечностей, которые образовались за № суток до наступления смерти и в прямой причинно-следственной связи не состоят. Обнаруженные при исследовании трупа сгибательные переломы ребер могли образоваться в агональный период при проведении реанимационных мероприятий и квалификации не подлежат. В крови и моче трупа обнаружен этиловый алкоголь в количестве 3,71 промилле, соответствующее тяжелой степени алкогольного опьянения;

В соответствии с представленным стороной защиты заключением специалиста – врача патологоанатома, гистолога В., причинно-следственная связь между последствиями закрытой черепно-мозговой травмы и непосредственной причиной смерти Г. в ходе судебно-медицинской экспертизы не установлена. Основной причиной смерти Г. следует считать острое отравление этанолом, непосредственной причиной смерти – токсический отек головного мозга. Отвечая на вопросы адвоката, специалист пришел к выводу о том, что гистологическое исследование при производстве экспертизы трупа Г. проведено в не достаточном объеме; признаков прогрессирования патологического процесса в виде острого расстройства кровообращения, экссудативной тканевой реакции и повреждения нейропиля не описаны, поэтому, по мнению специалиста, объективных данных за прогрессирующий отек головного мозга в представленной медицинской документации нет. При этом специалист пришел к выводу о том, что непосредственной причиной смерти является отек головного мозга, вызванный острым отравлением алкоголя, ссылаясь на поставленный судмедэкспертом диагноз: «хроническая алкогольная интоксикация с полиорганными проявлениями: алкогольной энцефалопатией, алкогольной кардиомиопатии, хронического индуративного панкреатита, атрофического гастрита, жирового гепатоза» (т. 2, л.д. 49-63).

В представленном стороной защиты заключении специалиста №а, выполненном сотрудниками <данные изъяты> Е. и М.. по заказу адвоката Кащеева С.В., указывается на наличие нарушений при производстве экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, выразившихся в самостоятельном сборе экспертом сведений о личности трупа; заполнении экспертом подписки после окончания экспертизы; неправильном наименовании должности эксперта как врача; отсутствии указания на конкретные применяемые методики; отсутствии графических изображений и иллюстраций; отсутствии количественных характеристик изъятых образцов; отсутствии подписей экспертов, проводивших гистологические исследования, необходимости квалификации переломов ребер, полученных при проведении реанимационных мероприятий; ненадлежащем описании повреждений; неправильном наименовании дополнительной экспертизы. В заключении утверждается, что смерть Г. наступила в результате токсического отека головного мозга на фоне острого отравления этанолом (т. 2, л.д. 64-128).

В соответствии с заключением дополнительной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, смерть Г. наступила от сочетания закрытой черепно-мозговой травмы: <данные изъяты>, что непосредственно обусловило наступление смерти потерпевшей. При доставлении Г. в медицинское учреждение ДД.ММ.ГГГГ у нее имелись повреждения в виде <данные изъяты>. Данная черепно-мозговая травма образовалась в период времени № недели до момента наступления смерти. Не исключено ее образование при однократном падении пострадавшей как из положения стоя на плоскость, так и с высоты, превышающий рост пострадавшей (однократное воздействие в затылочную область справа), как с приданием телу ускорения, так и без такового, на что указывают следующие признаки: морфологические свойства перелома (наибольшее зияние трещины в задней черепной ямке справа); признаки инерционной травмы (пятнистые субарахноидальные кровоизлияния на полюсах правой и левой лобных долей, полюсе левой височной доли). Указанные повреждения причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности его для жизни. Установить прямую причинно-следственную именно связь между черепно-мозговой травмой или именно алкогольной интоксикацией с наступлением смерти - не представляется возможным. При поступлении Г., в стационар <данные изъяты> №. обнаружены также кровоподтеки век правого глаза и ссадина области правого локтевого сустава. Определить давность образования данных повреждений не представляется возможным ввиду их неполного описания в предоставленной медицинской документации. Как следует из заключения экспертов, обнаруженные при исследовании трупа ссадина лобной области лица посредине, ссадина носа, царапины левой ягодичной области, царапина правой голени и ссадина правого бедра, множественные кровоподтеки верхних и нижних конечностей, кровоизлияние в мягкие ткани головы, образовались после выписки Г. из стационара ДД.ММ.ГГГГ, незадолго до наступления смерти, вреда здоровью не причинили, в причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоят (т. 2, л.д. 172-202).

Согласно справки оперуполномоченного от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1, л.д. 98), а также информации представленной на запрос суда <данные изъяты>, труп неизвестной женщины №, обнаруженной ДД.ММ.ГГГГ во втором подъезде <адрес> в <адрес> опознан по совпадению оттисков пальцев рук с дактилокартой Г. (т. 2, л.д. 155-156).

В судебном заседании предметом исследования стала медицинская карта <данные изъяты> на имя Г., в соответствии с которой она поступила в указанное учреждение ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: <данные изъяты> Ушиб головного мозга тяжелой степени, контузионные очаги лобных долей. Внутримозговые гематомы височной, лобной долей слева, субарахноидальное кровоизлияние, острая субдуральная гематома левой гемисферы, эпидуральная гематома <данные изъяты> малого объема, линейный перелом затылочной кости с переходом на основание черепа, ушиб мягких тканей головы». Выписана ДД.ММ.ГГГГ после проведения оперативного вмешательства и обследования <данные изъяты> со стойкой положительной динамикой.

Оценив собранные и исследованные доказательства, суд приходит к выводу, что вина подсудимого в причинении вреда здоровью потерпевшей полностью доказана в ходе судебного разбирательства.

В результате судебного следствия суд находит установленным, что ДД.ММ.ГГГГ в ночное время ФИО2 в ходе ссоры, толкнул находящуюся на лестнице, на высоте не менее № метров от пола Г. в грудь, вследствие чего потерпевшая упала на поверхность бетонного пола, об который она ударилась головой, получив повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

В основу обвинительного приговора суд принимает показания ФИО2, данные им в ходе предварительного расследования, показания свидетелей ГТ., ГЮ., Ф., выводы судебно-медицинских экспертиз, а также совокупность иных исследованных письменных материалов.

В судебном заседании подсудимый свою причастность к происхождению у Г. телесных повреждений отрицал, утверждая, что не толкал потерпевшую, которая оступившись, самостоятельно упала с лестницы на матрац, в то время как он напротив, пытался удержать ее за руки. Показания в ходе предварительного расследования давал под воздействием сотрудников полиции.

Суд находит приведенные доводы необоснованными, считает, что они обусловлены целями защиты от предъявленного обвинения, стремлением ввести суд в заблуждение и избежать ответственность за содеянное. К такому выводу суд приходит на основании полученных в судебном заседании доказательств, изобличающих его в преступлении при установленных судом обстоятельствах.

Как следует из материалов дела, ФИО2 на стадии предварительного расследования разъяснялись процессуальные права, включая право на защиту и право не свидетельствовать против себя с участием защитника, а при производстве проверки показаний на месте – с участием понятых. Правильность сведений, содержащихся в протоколах его допроса в качестве подозреваемого, обвиняемого, проверки показаний на месте и очной ставки неоднократно удостоверялась росписями защитника и самого подсудимого, указавшего, что показания им прочитаны и с его слов записаны правильно. При этом каких-либо замечаний, уточнений, а равно заявлений о нарушении прав подсудимого, искажении его показаний, обусловленных оказанным на него давлением, не поступало. В этой связи доводы ФИО2 о незаконном воздействии работников полиции с целью искажения его показаний, не имеют под собой каких-либо оснований. ФИО2 был свободен в выборе позиции и давал показания, согласно своему волеизъявлению.

Первоначальные показания ФИО2 о конфликте с Г., в результате которого он толкнул ее рукой в грудь, от чего она упала на пол первого этажа, полностью подтверждаются показаниями свидетеля ГТ., присутствовавшей при описанных событиях и сообщившей эти же обстоятельства в ходе очной ставки, в условиях, исключающих какое-либо воздействие как на нее, так и подозреваемого, а также показаниями свидетелей ГЮ. и Ф., которым указанные обстоятельства стали известны от ГТ. непосредственно после падения потерпевшей.

Из этих же показаний ФИО2 и ГТ. следует, что падение потерпевшей состоялось именно на бетонный пол теплового коллектора, что подтверждается протоколами осмотра места происшествия с фототаблицей к нему (т. 1, л.д. 5-11, 141-148), согласно которым какой-либо матрац под лестницей как непосредственно после госпитализации Г. ДД.ММ.ГГГГ, так и спустя несколько месяцев, отсутствует и, учитывая, что согласно указанным протоколам осмотра, спальные места лиц без определенного места жительства находились в другом месте, расположение матраца посреди теплового коллектора, перед лестницей, представляется сомнительным.

Из всей совокупности исследованных и приведенных выше доказательств следует, что ФИО2 проживал в указанном тепловом коллекторе, ориентировался в нем, видел и понимал, что в момент конфликта Г. стояла на верхних ступенях вертикальной лестницы, не имеющей поручней. Указанные обстоятельства конфликта, значительная высота, на которой находилась потерпевшая, наличие бетонного пола внизу, позволяют суду утверждать, что толкая в грудь Г., подсудимый осознавал, что его действия неизбежно приведут к падению потерпевшей вниз, предвидел возможность причинения ей в результате такого падения вреда здоровью и по отношению к наступившим последствиям действовал умышленно.

Как следует из показаний подсудимого и свидетеля ГТ., мотивом совершения преступления явились личные неприязненные отношения, возникшие в связи с отправлением потерпевшей естественных надобностей на спальное место ФИО2 Указанное поведение потерпевшей, не соответствующее общепринятым нормам морали и нравственности, стало непосредственной причиной конфликта и подлежит признанию в качестве смягчающего обстоятельства при назначении наказания подсудимому.

Наличие у подсудимого мотива для совершения преступления, а также то обстоятельство, что в момент толчка с его стороны, Г. стояла на лестнице, намереваясь спуститься вниз и какие-либо дополнительные действия для того, чтобы она покинула площадку второго этажа не требовались, по мнению суда, свидетельствует о том, что толчок в грудь потерпевшей сделан подсудимым с целью причинения вреда здоровью.

Суд приходит к выводу о том, что телесные повреждения, указанные в обвинении и повлекшие тяжкий вред здоровью Г. причинены именно в результате описанных действий ФИО2, поскольку как следует из тех же показаний ГТ., ГЮ., Ф. и самого подсудимого, непосредственно перед конфликтом с ФИО2 потерпевшая Г. употребляла вместе со всеми спиртные напитки и на состояние здоровья не жаловалась. Кроме описанных обстоятельств падения и до момента приезда сотрудников скорой медицинской помощи потерпевшей никто телесных повреждений не причинял.

Согласно медицинской карты стационарного больного, при доставлении ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> у Г. обнаружены повреждения в виде открытой черепно-мозговой травмы, ушиба головного мозга тяжелой степени, контузионные очаги лобных долей, внутримозговые гематомы височной, лобной долей слева, субарахноидальное кровоизлияние, острая субдуральная гематома.

После смерти Г., при производстве судебно-медицинской экспертизы трупа № от ДД.ММ.ГГГГ обнаружен тот же комплекс повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью потерпевшей, давность образования которых соответствует № неделям до момента наступления смерти (т. 1, л.д. 77-86), то есть до доставления ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> Период образования этих повреждений, совпадающий с временем совершения описанных действий подсудимого, а также соответствие установленного механизма инерционной травмы обстоятельствам ее получения, указанным в первоначальных показаниях ФИО2 и свидетеля ГТ., по мнению суда, исключают возникновение таких повреждений при иных, не связанных с расследуемым делом обстоятельствах.

Каких – либо объективных и неоспоримых свидетельств того, что потерпевшей причинялись телесные повреждения другими лицами, не представлено. Суд отмечает, что подобные доводы со стороны защиты носят предположительный характер и лишены какого-либо фактического подтверждения. При этом повреждения в виде ссадин в лобной области лица, носа, царапин ягодичной области, голени и бедра, вреда здоровью не причинили, образовались после выписки ее из стационара <данные изъяты> при обстоятельствах, не имеющих отношения к предъявленному обвинению.

В судебном заседании установлено, что Г. была обнаружена свидетелем ГЮ. на полу теплового коллектора не позднее 05 часов 30 минут, в связи с чем время совершения преступления в предъявленном обвинении подлежит уточнению.

Суд не соглашается с доводами стороны защиты о недопустимости проведенных первоначальных экспертиз (от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ), которые в части описания обнаруженных на трупе Г. повреждений, механизма, давности их образования и тяжести вреда здоровью не содержат каких-либо противоречий и признаются судом достоверными.

Как следует из показаний эксперта Ж., он был предупрежден об уголовной ответственности и ему разъяснены права при назначении экспертизы, что подтверждается наличием подписи на титульном листе заключения. Проставление такой подписи после окончания экспертизы при условии фактического выполнения предъявляемых законом к назначению экспертизы требований, на допустимость экспертиз не влияет.

Утверждение защитника и представленного им специалиста о том, что обе экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ являются первичными не основано на законе. В соответствии с ч. 1 ст. 207 УПК РФ при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела может быть назначена дополнительная судебная экспертиза, производство которой может быть поручено тому же эксперту. В рассматриваемом случае, как следует из показаний эксперта Ж., а также материалов уголовного дела, экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ была назначена на основании постановления дежурного следователя (т. 1, л.д. 75) в связи с обнаружением трупа неизвестной женщины. Аналогичное постановление вынесено дознавателем (т. 1, л.д. 34), в производстве которого находилось уголовное дело по факту падения Г., в связи с получением сведений о смерти потерпевшей. По своей сути, данная экспертиза являлась дополнительной, поскольку для ее производства была предоставлена копия первичного заключения и медицинская карта Г. При этом отсутствие на титульном листе и в постановлении дознавателя указания на дополнительный характер экспертизы не влияет на ее существо и также не влечет признание этого доказательства недопустимым.

Отсутствие в материалах дела гистологических и химических исследований трупа не имеет какого-либо юридического значения, поскольку такие исследования не являются самостоятельными, а оцениваются самим экспертом, поэтому изложены в мотивировочной части заключений, что не влияет на обоснованность выводов как о наличии самих повреждений, так и оценки их степени тяжести.

Как следует из ответа на запрос <данные изъяты>, личность трупа Г. была установлена на основании информации, представленной <данные изъяты> по результатам совпадения отпечатков пальцев рук, что не является «самостоятельным сбором экспертом сведений о личности трупа», и равно как и другие доводы стороны защиты о наименовании должности эксперта как врача; особенностях изложении методик; отсутствии графических изображений и иллюстраций; отсутствии количественных характеристик изъятых образцов; необходимости квалификации переломов ребер, полученных при проведении реанимационных мероприятий, являются не существенными и не влияют на допустимость и достоверность указанных доказательств.

Суд не соглашается с предложенной стороной обвинения квалификацией содеянного по ч. 4 ст. 111 УК РФ, поскольку как следует из выводов дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ, смерть Г. наступила от сочетания закрытой черепно-мозговой травмы и тяжелой алкогольной интоксикации, которые привели к развитию отека, вклинения головного мозга в шейно-затылочную дуральную воронку, что непосредственно обусловило наступление смерти потерпевшей. При этом прямая причинно-следственная связь между повреждениями, полученными Г. до госпитализации ДД.ММ.ГГГГ, и наступлением смерти не установлена.

Выводы указанной экспертизы суд находит наиболее достоверными, поскольку она проведена комиссией квалифицированных экспертов различных специальностей, с учетом дополнительно представленных материалов о состоянии здоровья Г. во время поступления в стационар и включает в себя дополнительные гистологические исследования.

При этом текст первоначальных экспертиз, а также показания эксперта Ж. в части наступлении смерти Г. именно в результате полученной от падения черепно-мозговой травмы не содержат убедительных ответов на вопросы о том, какие именно признаки при вскрытии трупа указывали на прогрессирование травмы после выписки Г. из больницы со стойкой положительной динамикой, и почему тяжелое отравление этанолом не могло стать причиной отека головного мозга.

Принимая во внимание, что согласно содержанию сделанных Ж. экспертных заключений и его показаний в судебном заседании, непосредственной причиной смерти Г. явился отек головного мозга с вклинением миндалин мозжечка в шейно-дуральную воронку, с последующей компрессией стволовых структур головного мозга, который мог образоваться как вследствие черепно-мозговой травмы, так и отравления этанолом, длительный период времени, прошедший на момент смерти после получения Г. черепно-мозговой травмы и ее выписки из медицинского учреждения с положительной динамикой; высокое содержание алкоголя в крови трупа, с учетом содержания дополнительно проведенной судебно-медицинской экспертизы, приводит суд к выводу о том, что заключения первоначальных экспертиз в части причины смерти потерпевшей являются противоречивыми и не могут быть положены в основу приговора.

Таким образом, стороной обвинения в судебном заседании не было представлено достаточных доказательств, свидетельствующих о наличии прямой причинно-следственной связи между причиненными ФИО2 повреждениями и смертью потерпевшей. Поэтому принимая во внимания положения ч. 3 ст. 14 УПК РФ о том, что все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в его пользу, указание на причинение подсудимым смерти потерпевшей подлежит исключению из объема предъявленного обвинения, а действия ФИО2 подлежат переквалификации с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 111 УК РФ - как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.

Назначая вид и размер наказания, суд в соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимого, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Преступление, совершенное подсудимым, является умышленным, в соответствии со ст. 15 УК РФ относится к категории тяжких.

Подсудимый ФИО2 свидетелями Т., С., ГЮ., по месту работы, соседями характеризуется положительно (т. 2, л.д. 11, 12), участковым уполномоченным полиции - удовлетворительно (т. 2, л.д. 24), на учете <данные изъяты>

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимого, в соответствии со ст.61 УК РФ суд учитывает явку с повинной (т. 1, л.д. 14), неудовлетворительное состояние его здоровья и здоровья близких родственников (т. 2, л.д. 28-34), аморальность поведения потерпевшей, явившегося поводом для совершения преступления, принесение извинений потерпевшей и посещение ее подсудимым в медицинском учреждении.

В соответствии с ч. 11 ст. 63 УК РФ суд не находит оснований для признания в качестве отягчающего обстоятельства совершение преступления в состоянии опьянения. Несмотря на то, что факт употребления алкоголя ФИО2 установлен из первоначальных показаний самого подсудимого, показаний свидетелей ГТ., ГЮ., Ф. и сомнения не вызывает, наличие опьянения само по себе не является единственным и достаточным основанием для признания такого обстоятельства отягчающим наказание. Учитывая характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения в связи с внезапно возникшими личными неприязненными отношениями, подводом для которых послужило поведение самой потерпевшей, а также личность подсудимого, суд приходит к выводу, что в рассматриваемом случае состояние опьянение не стало существенным обстоятельством, повлиявшим на мотивы и поведение ФИО2

Обстоятельств, отягчающих наказание в соответствии со ст. 63 УК РФ, в отношении ФИО2 не установлено, в связи с чем при назначении наказания суд руководствуется положениями ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Учитывая изложенное, конкретные обстоятельства совершенного преступления, тяжесть и общественную опасность содеянного, данные о личности подсудимого, суд считает справедливым, необходимым для достижения цели исправления назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы, не усматривая оснований для назначения иного вида наказания.

Вместе с тем, принимая во внимание наличие смягчающих наказание обстоятельств, совершение преступления впервые, суд полагает возможным применить положения ст. 73 УК РФ, предусматривающие условное осуждение, с возложением на осужденного определенных обязанностей, которые будут способствовать его исправлению.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении ФИО2 ст. 64 УК РФ, судом не установлено.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд не находит оснований для изменения категории преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, за которое назначить ему наказание в виде 2 лет лишения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание считать условным с испытательным сроком в 2 года 6 месяцев, с возложением на ФИО2 обязанностей: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, один раз в месяц являться для регистрации в установленное время в указанный орган; трудиться; не покидать постоянное место жительства в период с № до № часов, если это не связано с опасностью для жизни или работой; не допускать употребления спиртных напитков; в течение 2 месяцев после вступления приговора в законную силу пройти консультацию врача – нарколога, а при наличии показаний – курс лечения от алкогольной зависимости.

Меру пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить при вступлении приговора в законную силу.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Омского областного суда через Первомайский районный суд <адрес> в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным ФИО2 – в тот же срок со дня получения копии настоящего приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы или представления осужденный ФИО2 вправе в течение 10 суток со дня подачи апелляционной жалобы или получения копии представления ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. В этот же срок ФИО2 вправе заявлять ходатайство о поручении осуществления своей защиты избранным адвокатом, либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Приговор вступил в законную силу 23.03.2021.