Решение № 2-1/2019 2-1/2019(2-193/2018;)~М-104/2018 2-193/2018 М-104/2018 от 4 апреля 2019 г. по делу № 2-1/2019

Дело №2-1/2019


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

05 апреля 2019 года город Кольчугино

Кольчугинский городской суд Владимирской области в составе председательствующего судьи Колупаевой С.С., при секретарях Мареевой Е.С., Градусовой И.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО9 к ФИО10 о признании договора дарения квартиры недействительным, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО9 обратился в суд с иском к ФИО10 о признании договора дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенного ДД.ММ.ГГГГ между ФИО9 и ФИО10, недействительной сделкой и применении последствий недействительности сделки.

В обоснование иска указано, что с ДД.ММ.ГГГГ он являлся собственником указанной квартиры и был в ней зарегистрирован. ДД.ММ.ГГГГ между ним и ответчиком был заключен оспариваемый договор дарения квартиры и зарегистрирован переход права к ФИО10 По условиям договора за ним сохранялось право пожизненного проживания и регистрации в жилом помещении. Он считает, что в момент заключения договора дарения квартиры он находился в таком состоянии, что не мог понимать значения своих действий и руководить ими, поскольку в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ он находился на стационарном лечении в <данные изъяты>, где ему была проведена операция <данные изъяты>. Послеоперационный период осложнился другими заболеваниями, вследствие чего он был осмотрен врачом неврологом и ему поставлен дополнительный диагноз - <данные изъяты> и рекомендован перевод для долечивания <данные изъяты>. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ он находился на обследовании и лечении в <адрес>, где ему был поставлен основной диагноз <данные изъяты>. Наличие у него выявленных заболеваний и нахождение в момент заключения договора дарения под воздействием принимаемых лекарственных препаратов, лишало его возможности в момент совершения сделки реально оценивать происходящее, понимать значение своих действий и руководить ими. Момент совершения сделки он не помнит. Спустя два месяца после нахождения в неврологическом отделении он вспомнил, что его дочь ФИО10 возила его в какое - то здание, где к ним выходил высокий мужчина в костюме. Зачем его привозили в это здание, он не помнит, но это происходило в городе, где проживает дочь.

Он не мог найти свои документы о праве собственности на квартиру, и обратившись в службу государственной регистрации прав с целью восстановления документов, ему стало известно, что его квартира подарена им дочери. Намерений дарить квартиру дочери у него никогда не было, так как она является его единственным наследником. Он считает, что дочь умышленно воспользовалась его болезненным состоянием для заключения договора дарения. Ранее у неё уже были попытки для заключения договора дарения, но он на это не давал согласия.

В судебном заседании истец и его представитель - адвокат Галибина С.А. заявленные требования поддержали по доводам, изложенным в иске, сославшись на представленные доказательства и заключение судебно-психиатрической экспертизы.

Ответчик ФИО10 в судебное заседание не явилась, просила рассмотреть дело в её отсутствие, иск не признала. Ранее участвуя в судебных заседаниях, ФИО10 поясняла, что после операции она ухаживала за отцом, никаких признаков помутнения сознания он не проявлял. Отцу требовалось долечивание в неврологическом отделении, и ДД.ММ.ГГГГ отца госпитализировали <данные изъяты>. В больнице он был 5-7 дней, его выписали досрочно, так как он постоянно ходил, не давал другим спать, открывал воду в ванной и уходил. Она считает, что это самодурство. Когда они разговаривали в палате, отец вел себя нормально, просил отвезти его домой. После больницы отец жил у её матери ФИО1, вел себя нормально. Несколько раз у него были странности, на приеме у невролога он неправильно называл текущий год. Это началось после лечения в <данные изъяты>. Затем по просьбе отца она отвезла его в <адрес>. Когда привезли отца в <адрес>, то в целях безопасности отключили в его квартире газ и попросили старшую по дому проследить за отцом. В период прохождения лечения в <адрес> отец пообещал подарить ей квартиру за то, что она за ним ухаживает. Когда отца привезли <адрес>, то решили оформить сделку, съездили в агентство и составили договор. ДД.ММ.ГГГГ они с отцом были в регистрационной палате, отец подписал все документы, вел себя нормально.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Владимирской области в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело в отсутствие представителя Управления, оставив рассмотрение спора усмотрение суда. В отзыве на иск указано, что договор дарения квартиры, заключенный ДД.ММ.ГГГГ в простой письменной форме между ФИО9 и ФИО10 соответствует требованиям действующего законодательства, подписан лично участниками сделки. При проведении правовой экспертизы у государственного регистратора не возникло сомнений в законности его заключения, все документы представлены и подписаны лично участниками сделки.

Заслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО9 (даритель) и ФИО10 (одаряемая) заключен договор дарения квартиры, находящейся по адресу: <адрес>, в простой письменной форме. ДД.ММ.ГГГГ договор прошёл государственную регистрацию (л.д. 11, 34 т.1).

По условия договора ФИО9 подарил ФИО10 принадлежащую ему на праве собственности квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, с условием сохранения его права пожизненного проживания и регистрации в данном жилом помещении (п. 6 договора).

На основании данного договора ДД.ММ.ГГГГ зарегистрировано право собственности на указанную квартиру ФИО10 (л.д. 36 т.1).

По ходатайству сторон в судебном заседании были допрошены свидетели.

Свидетель ФИО2 пояснила, что с 2013 года поддерживает дружеские отношения с ФИО9 и до операции ничего странного в его поведении и речи не замечала. Перед отъездом в <адрес> он опрятно оделся, речь была внятная. Затем она увидела его ДД.ММ.ГГГГ, когда дочь привезла его домой. Он выглядел вялым, речь была заторможенной, но неадекватности не было. Она периодически приходила к ФИО9, он стал постепенно восстанавливаться после лечения, следил за собой, беспорядка у него в квартире она нем замечала. Он говорил, что не может найти документы на квартиру, а через два месяца после приезда сказал, что квартира ему не принадлежит.

Свидетель ФИО3 пояснила, что она знает ФИО9 с 2007 г., видится с ним раз в месяц и общается по телефону. Странностей в его поведении она не замечала, он следил за собой и готовил сам. После операции она приехала к ФИО9 в середине декабря 2017 г. ФИО9 был в плохом состоянии, речь была нарушена, он говорил медленно и с трудом подбирал слова. По её мнению он был неадекватный, внимание рассеяно, глаза мутные, но при этом рассуждал он здраво. После 31.12.2017 его состояние стало улучшаться. Он говорил ей, что не может найти документы на квартиру, а когда пошел в регистрационную палату, то выяснил, что квартира ему уже не принадлежит.

Свидетель ФИО4 пояснила, что знает ФИО9 более 40 лет, и перед отъездом на операцию никаких странностей в его поведении она не замечала. В двадцатых числах декабря 2017 г. она впервые после операции увидела ФИО9, когда он приехал в <адрес>. Он пришел к ней домой, попросил денег для покупки зарядного устройства для телефона. Он был физически слабый, речь была невнятной, как при парализации. Она дала ему денег, но когда он их возвращал, то не помнил сумму долга и отдал большую сумму.

Свидетель ФИО5 пояснила, что до операции она с ФИО9 не общалась. В конце декабря 2017 г. он пришел к ней домой. Речь у него была заторможенная, медленная, состояние вялое. В январе 2018 г. его состояние улучшилось. У ФИО9 никогда не было намерений подарить квартиру, говорил, что заработал своим трудом и хочет умереть в своей квартире.

Свидетель ФИО6 пояснила, что знает ФИО9 пять лет, общается с ним около двух лет. До операции они виделись ежедневно, странностей в его поведении не было. Когда ФИО9 после операции привезли домой, к ней приходила ФИО10 и попросила посмотреть за ним, уговорить лечь в больницу, сказала, что отключили газ в его квартире. Когда она пришла к ФИО9, он её узнал, назвал по имени. Он был исхудавший, речь у него была замедленной, странностей в его поведении она не заметила.

Свидетель ФИО1 - мать ФИО10 пояснила, что после операции ФИО9 дочь привезла его к себе, ухаживала за ним. ФИО9 был в нормальном состоянии, сознание было здравое, заторможенности и потерянности не было. Он отвечал здраво, никаких странностей в его поведении не было. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 жил у нее, вел себя нормально, оставался дома один. Когда он лежал в больнице в <адрес>, он сам обещал подарить квартиру дочери, а когда приехал <адрес>, то сам поехал оформлять документы на квартиру, насильно его никто не возил.

Свидетель ФИО7 - муж ФИО10 пояснил, что он навещал ФИО9 в больнице в <адрес>, ФИО9 его узнал, разговаривал с ним, задавал вопросы. ДД.ММ.ГГГГ г. они забрали ФИО9 из больницы и привезли к себе домой <адрес>. Ему было тяжело разговаривать, передвигаться, была общая слабость, но речь не была нарушена, сознание не мутилось, психических отклонений в его поведение он не замечал. Со слов супруги ему известно, что когда ФИО9 лежал в больнице в <адрес>, то хотел подарить ей квартиру в счет благодарности за то, что она за ним ухаживает. Через две недели ФИО9 переехал жить в квартиру ФИО1, прожил там несколько дней и стал проситься домой. В декабре 2017 г. они отвезли ФИО9 в <адрес>.

В судебном заседании в присутствии законного представителя и педагога также была опрошена в качестве свидетеля несовершеннолетняя ФИО8, которая пояснила, что приходится внучкой ФИО9, встречалась с ним, когда он болел. Когда дедушка приехал из больницы, она с мамой приходила к нему. Он их встретил, качался, не знал в какую сторону идти, мотал головой, у него заплетался язык. До больницы дедушка с ней хорошо разговаривал, играл с ней.

Также в судебном заседании была исследована медицинская документация в отношении ФИО9

Согласно выписного эпикриза оперированного больного <данные изъяты> ФИО9 проходил оперативное лечение с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, ему была выполнена операция: <данные изъяты>. Послеоперационный период осложнился <данные изъяты>. Рекомендовано долечивание <данные изъяты> (л.д. 11-13 т.1).

Согласно выписного эпикриза из истории болезни <данные изъяты> ФИО9 находился на обследовании и лечении в неврологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Основной диагноз больного: <данные изъяты>. Осложненный диагноз: <данные изъяты>.

В выписном эпикризе также указано, что за время пребывания в стационаре у пациента наблюдалась инверсия сна. В ночное время ходил в другие палаты, лежал на чужих койках, спорил и ругался с пациентами, отбирал у них личные вещи, надевал на себя их одежду, однократно наблюдался самостоятельный уход из отделения в чужих вещах, <данные изъяты> (л.д. 110 т.1).

При рассмотрении дела судом по ходатайству стороны истца, обязанной доказать свои требования о недействительности договора дарения, назначалась судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам <данные изъяты>.

По результатам исследования комиссия экспертов сделала вывод, что у ФИО9 в настоящее время обнаруживается <данные изъяты>. Оценить психическое состояние подэкспертного во время заключения договора дарения жилого помещения не представляется возможным. Показания свидетелей о психическом состоянии подэкспертного в тот период времени недостаточны и противоречивы, сведения в медицинской документации носят оценочный характер, малоинформативны, выставленный диагноз <данные изъяты> при настоящем исследовании не подтверждается, в связи с отсутствием у подэкспертного выраженных и стойких когнитивных нарушений (л.д. 130-142 т.1).

В ходе дальнейшего судебного разбирательства было установлено, что ФИО9 ДД.ММ.ГГГГ проходил врачебную комиссию в <адрес> и ДД.ММ.ГГГГ находился на амбулаторном приеме в диспансерном отделении <данные изъяты>, в суд представлены документы, подтверждающие данные факты.

Поскольку комиссия экспертов амбулаторной судебно - психиатрической экспертизы <данные изъяты> не смогла ответить на поставленные судом вопросы, а также в связи с предоставлением дополнительных медицинских документов о проведенных обследованиях ФИО9 в период приближенный к периоду заключения оспариваемой сделки, судом по ходатайству стороны истца была назначена повторная амбулаторная судебно - психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам <данные изъяты>.

Согласно заключению судебно - психиатрической комиссии экспертов № от 31.01.2019 у ФИО9 при подписании договора дарения квартиры ДД.ММ.ГГГГ имелось <данные изъяты>. В результате проведенной ДД.ММ.ГГГГ операции <данные изъяты>

<данные изъяты>, у ФИО9 развилось <данные изъяты>. Указанное <данные изъяты> расстройство к ДД.ММ.ГГГГ не достигло состояния компенсации, в результате чего ФИО9 на момент подписания договора дарения квартиры не мог понимать значения своих действий и руководить ими. В последующем у подэкспертного наблюдалась <данные изъяты>, выявленных при настоящем обследовании, что позволяет в настоящее время говорить о наличии <данные изъяты> (л.д. 3-10 т.2).

Суд признает данное экспертное заключение достоверным и допустимым доказательством, поскольку эксперты, составившие заключение, действовали в соответствии с определением суда от 26.12.2018, предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, в исходе дела не заинтересованы.

Заключение является подробным, мотивированным, со ссылками на имеющиеся в деле материалы, в том числе медицинские документы, логичным. Заключение комиссии экспертов в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, содержит описание произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Основания для сомнений в его правильности, а также в беспристрастности и объективности экспертов отсутствуют, поскольку заключение экспертов является достаточно полным и ясным, выводы имеют однозначное толкование. Указанное заключение согласуется с иными собранными по делу доказательствами.

При разрешении данного спора суд в соответствии со ст. 67 ГПК РФ оценивает заключение комиссии экспертов в совокупности с другими доказательствами, в том числе, с медицинскими документами, показаниями свидетелей.

Учитывая указанное выше заключение повторной судебной экспертизы, а также медицинские документы ФИО9 и показания допрошенных свидетелей, суд приходит к выводу о том, что ФИО9 не мог понимать значение своих действий и руководить ими на момент заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, а потому он является недействительным.

Согласно п. 1, 2 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Поскольку, как установлено судом, ФИО9 до настоящего времени проживает и зарегистрирован в спорной квартире, и в результате безвозмездной сделки была осуществлена только регистрация перехода права собственности к ФИО10, то последствиями недействительности сделки будет прекращение запись в ЕГРПН № от ДД.ММ.ГГГГ о государственной регистрации права собственности ФИО10 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес> и восстановление записи о праве собственности ФИО9 на данную квартиру.

Истцом при подаче иска была оплачена государственная пошлина в размере 300 рублей, которая в силу ст. 98 ГПК РФ подлежит взысканию с ответчика в его пользу.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО9 к ФИО10 удовлетворить.

Признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО9 и ФИО10 недействительным.

Прекратить запись в Едином государственном реестре прав недвижимости № от ДД.ММ.ГГГГ о государственной регистрации права собственности ФИО10 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

Восстановить в Едином государственном реестре прав недвижимости запись о праве собственности ФИО9 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

Взыскать с ФИО10 в пользу ФИО9 расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во Владимирский областной суд через Кольчугинский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий С.С. Колупаева