Апелляционное постановление № 22-189/2024 УК-22-189/2024 от 25 февраля 2024 г. по делу № 1-139/2023

Судья Смирнов Д.Л. Дело № УК-22-189 /2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Калуга 26 февраля 2024 года

Калужский областной суд в составе

председательствующего судьи Прокофьевой С.А.

при секретаре Беликовой И.А.

с участием прокурора Маркушева Е.С.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Юдина А.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании 26 февраля 2024 года уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Юдина А.В., апелляционной жалобе защитника осужденного ФИО1 – адвоката Масловой Н.Е. на приговор Дзержинского районного суда Калужской области от 22 декабря 2023 года, по которому

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, несудимый,

осужден:

- по ст. 319 УК РФ к наказанию в виде исправительных работ на срок 6 месяцев с удержанием в доход государства 5 процентов из заработной платы осужденного;

- по ч. 1 ст. 318 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года 4 месяца, которое заменено принудительными работами на срок 2 года 4 месяца с отбыванием в местах, определяемых учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы, с удержанием 5 процентов из заработной платы осужденного в доход государства.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательное наказание ФИО1 назначено в виде принудительных работ на срок 2 года 6 месяцев с отбыванием в местах, определяемых учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы, с удержанием 5 процентов из заработной платы осужденного в доход государства.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО1 оставлена без изменения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

К месту отбывания наказания в виде принудительных работ ФИО1 надлежит следовать за счет государства самостоятельно.

Срок отбывания наказания в виде принудительных работ постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в исправительный центр.

В приговоре принято решение о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав объяснения осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Юдина А.В., поддержавших свою апелляционную жалобу, прокурора Маркушева Е.С., полагавшего приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, суд

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 признан виновным в совершении публичного оскорбления представителей власти ФИО8 и ФИО3 при исполнении ими своих должностных обязанностей, а также в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителей власти ФИО8 и ФИО3 в связи с исполнением ими своих должностных обязанностей.

Преступления им совершены 07 мая 2023 года в <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 свою вину в совершении преступлений признал частично.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 и его защитник – адвокат Юдин А.В. выражают несогласие с выводом суда о том, что инспектор ДПС ФИО8 установил сам факт дорожно-транспортного происшествия, поскольку на момент прибытия к месту жительства ФИО1 административный материал на месте дорожно-транспортного происшествия составлен не был, соответственно, оснований считать, что правонарушителем является именно Боев не имелось, поэтому все последующие действия сотрудников полиции (задержание ФИО1 с несоразмерным применением силы, в результате чего был причинен вред здоровью, что подтверждается медицинскими документами, применение к Боеву спецсредств) носят незаконный и необоснованный характер, являются, как минимум, превышением должностных полномочий. Авторы жалобы также обращают внимание на то, что Боев отрицал само событие дорожно-транспортного происшествия, предлагал инспектору осмотреть его (ФИО1) автомобиль на предмет наличия повреждений, чего сделано не было, протокол об отстранении от управления транспортным средством составлен при участии понятых ФИО4 и ФИО6, то есть заинтересованных лиц, что является основанием для признания его недопустимым доказательством. Кроме того, авторы жалобы считают, что уголовное дело в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, 11 мая 2023 года возбуждено незаконно, поскольку в нарушение п. 26 Инструкции об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации, утвержденной приказом СК РФ от 11.10.2012 № 72, следователь, не осуществив регистрацию сообщения о преступлении, поступившего из органа дознания, составила рапорт об обнаружении признаков преступления от 11 мая 2023 года, регистрацию которого произвела в книге регистрации сообщений о преступлениях, который был формально указан в качестве повода к возбуждению уголовного дела в постановлении от 11 мая 2023 года, тем самым искусственно изменила исходный срок для принятия решения по сообщению о преступлении, создав видимость правомерности своих действий, тогда как в данном случае, учитывая, что сообщение о преступлении первоначально поступило в МОМВД России «<данные изъяты>» 07 мая 2023 года, решение по этим сообщениям в силу ч. 1 ст. 144 УПК РФ должно было быть принято не позднее 10 мая 2023 года, поскольку руководителем следственного органа решений о продлении срока рассмотрения сообщения о преступлении не принималось, соответственно, установленный ч. 1 ст. 144 УПК РФ срок принятия решения по сообщению о преступлении был нарушен, что является основанием для признания постановления о возбуждении уголовного дела от 11 мая 2023 года незаконным. На основании изложенного авторы апелляционной жалобы ставят вопрос об отмене приговора и прекращении уголовного преследования в отношении ФИО1.

В возражениях на вышеприведенную апелляционную жалобу <данные изъяты><адрес> ФИО10 указывает на несостоятельность изложенных в ней доводов, находит приговор законным и обоснованным, а апелляционную жалобу – подлежащей оставлению без удовлетворения.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Маслова Н.Е. находит приговор подлежащим изменению в связи с его чрезмерной суровостью и просит назначить ФИО1 более мягкое наказание.

Проверив материалы уголовного дела, доводы, изложенные в апелляционных жалобах, возражениях на апелляционную жалобу, а также доводы, приведенные участниками апелляционного разбирательства в судебном заседании, суд апелляционной инстанции находит, что обжалуемый приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем достаточно полно отражены все обстоятельства, подлежащие по настоящему уголовному делу доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, приведены подтверждающие их доказательства, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступлений, изложены мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, и обоснование принятых решений по другим вопросам, имеющим отношение к данному делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Вопреки доводам участников уголовного судопроизводства со стороны защиты, в ходе судебного разбирательства по первой инстанции суд, выслушав осужденного, частично признавшего вину, допросивший потерпевших и свидетелей по делу, исследовав результаты следственных действий и иные доказательства, обоснованно счел подтвержденной вину ФИО1 в инкриминируемых ему преступлениях.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений, за которые он осужден, при обстоятельствах, установленных судом, подтверждаются достаточной совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании суда первой инстанции, содержание которых подробно изложено в описательно-мотивировочной части приговора.

С доводами апелляционной жалобы осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Юдина А.В. о незаконности и необоснованности требований и действий представителей власти ФИО8 и ФИО3 согласиться нельзя, поскольку они не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Так, в частности, по результатам судебного следствия судом было установлено, что на момент рассматриваемых событий ФИО8 занимал должность инспектора (дорожно-патрульной службы) группы дорожно-патрульной службы отделения Государственной инспекции безопасности дорожного движения МО МВД России «<данные изъяты>», а ФИО3 - должность старшего оперуполномоченного отдела уголовного розыска МОМВД России «<данные изъяты>».

Как следует из показаний свидетелей ФИО5 и ФИО4, 07 мая 2023 года они на своем автомобиле «<данные изъяты>» передвигались по <адрес>, сбавив скорость, почувствовали удар в заднюю часть своего автомобиля, остановились, вышли на улицу и увидели, что недалеко от их автомобиля сзади стоит автомашина «<данные изъяты>», из-за руля которой вышел Боев. У ФИО1 на автомашине была нарушена геометрия рамки фиксации государственного регистрационного знака, планка от рамки валялась на асфальте, что было зафиксировано ФИО4 на телефон. У ФИО5 на автомобиле был поврежден молдинг заднего бампера, а также вырван один крепежный кронштейн бампера. Боев стал оскорбительно высказываться и проявлять агрессию, а затем уехал. О факте дорожно-транспортного происшествия они сообщили на номер «112».

Согласно сообщению о происшествии, поступившему в дежурную часть, оператор службы «112» 07 мая 2023 года, в 13 часов 13 минут, принял заявление о дорожно-транспортном происшествии у <адрес> с участием автомобиля «<данные изъяты>» и автомашины с государственным регистрационным знаком <данные изъяты>, водитель которой скрылся с места происшествия.

Из показаний потерпевшего ФИО8 следует, что 07 мая 2023 года он находился на суточном дежурстве. Во втором часу дня ему поступило сообщение, что в <адрес> произошло дорожно-транспортное происшествие, один из участников которого скрылся с места дорожно-транспортного происшествия. Он выехал на место и обнаружил, что вблизи <адрес> стоит автомобиль «<данные изъяты>», у которого имеется замятие бампера. Присутствующие на месте ФИО5, ФИО4 и их дети рассказали, что двигались на автомобиле по улице и почувствовали удар в заднюю часть автомобиля. Когда остановились, увидели, что в них въехал на своей автомашине «<данные изъяты>» Боев, который стал себя вести агрессивно, а затем уехал. Они показали ему фотографии автомашины ФИО1 с повреждениями. Он попросил присутствующего на месте ФИО6 (сына ФИО5) показать место жительства ФИО1, поскольку в числе прочего имелись основания полагать, что Боев, будучи вторым участником дорожно-транспортного происшествия, находился в состоянии опьянения, а это обстоятельство необходимо проверить незамедлительно. Около 14 часов 20 минут они подъехали к <адрес>, где стоял автомобиль «<данные изъяты>» ФИО1, у которого визуально наблюдалось повреждение рамки крепления переднего государственного регистрационного знака. Он попросил пройти к автомобилю находящегося на придомовой территории ФИО1, который, отказав в этом, вышел за ограждение придомового земельного участка. Он (ФИО8) был одет в форменное обмундирование, приехал на патрульном автомобиле со специальной цветографической раскраской, представился, предъявил свое служебное удостоверение и попросил ФИО1 предъявить документы на автомашину, пояснив, что он (Боев) является участником дорожно-транспортного происшествия, с места которого скрылся, в связи с этим необходимо оформить документы. В это время недалеко от него находился ФИО6, также на улицу вышли мать и жена ФИО1. По запаху изо рта, нарушению речи, шаткой походке, покраснению кожных покровов лица было понятно, что Боев находится в состоянии опьянения. На его предложение Боев отреагировал агрессивно, стал оскорблять его грубой нецензурной бранью, унижающей честь и достоинство, а также унизительно высказываться в отношении него, как сотрудника полиции, что делалось публично в присутствии вышеназванных лиц, при этом Боев, не отрицая самого дорожно-транспортного происшествия, говорил, что не даст никаких документов. В грубой и нецензурной форме Боев говорил, что он (ФИО8), как сотрудник полиции, не представляет из себя ничего, чтобы он (ФИО8) уезжал от его дома, что он (Боев) примет меры к тому, чтобы ФИО8 больше не работал и т.п. Подобного рода диалог, в котором он просил предоставить документы, а Боев отказывался, грубо и нецензурно выражаясь, длился на протяжении всего времени. При этом мать и жена ФИО1 просили успокоиться последнего и предоставить документы, но тот запрещал им выдавать соответствующие документы. Он неоднократно делал ФИО1 замечание по поводу недопустимости противоправного поведения, а также предупреждал, что вызовет дополнительные силы полиции. В какой-то момент Боев неожиданно схватил его двумя руками за шею и стал сжимать их на шее. Он сорвал руки ФИО1 и отошел в сторону. Понимая, что один не справится, он позвонил в дежурную часть полиции и сообщил, что приехал к месту оформления материала в отношении лица, скрывшегося с места дорожно-транспортного происшествия, и подвергся нападению со стороны последнего. Попросил выделить подкрепление. Боев продолжал вести себя агрессивно. В определенный момент сказал, что уйдет домой, откуда они его не смогут достать. Чтобы предупредить это, так как в действиях ФИО1 уже усматривались признаки преступления, он встал спиной к калитке ограждения, чтобы Боев не прошел домой. Боев стал его провоцировать, неоднократно подходил к нему и толкал корпусом в плечо, как бы вызывая на драку, также, стоя напротив, нанес удар ногой в его ногу. На его замечания прекратить противоправные действия Боев не реагировал, продолжал высказываться нецензурно и оскорбительно. Примерно через 40 минут после вызова на место происшествия приехал оперуполномоченный ФИО3, который подошел к ФИО1, представился, предъявил служебное удостоверение в развернутом виде и сообщил, что прибыл по сообщению о нападении на сотрудника полиции. Боев стал оскорбительно и унизительно в присутствии ФИО6, своих матери и жены высказываться также и в отношении ФИО3 как в отношении человека, так и сотрудника полиции, грубо говорил, чтобы он уезжал. На их неоднократные требования предоставить документы или сесть в служебный автомобиль для доставления в отдел полиции Боев отвечал отказом. ФИО3 и он неоднократно предупреждали ФИО1, что в случае неповиновения законному требованию сотрудников полиции к нему будет применена физическая сила и специальные средства, что не останавливало ФИО1. Тогда они решили применить физическую силу в отношении ФИО1, произвести загиб руки за спину, но Боев стал отталкивать их руками, сопротивляться, применять в отношении них физическую силу, отказываясь сесть в служебный автомобиль и проследовать в отдел полиции. Так как ни у него, ни у ФИО3 не оказалось наручников, а посадить ФИО1 в машину не получалось, они позвонили участковой уполномоченной ФИО9, чтобы та приехала на место происшествия. По прибытии ФИО9 оказалось, что у нее также нет наручников, но имеется клейкая лента. Так как Боев продолжал вести себя агрессивно и не подчинялся их законным требованиям, они с ФИО3 положили ФИО1 на землю, завели руки за спину и замотали клейкой лентой руки в запястьях, хотели связать ноги, но у них не получилось. Боев активно сопротивлялся, наносил удары ногами по их ногам. Во время этой процедуры Боев, присаживаясь, поворачивал свое лицо и неоднократно плевал ему в лицо. Также, когда он, находясь сзади ФИО1, наклонился, чтобы присадить его, Боев с силой умышленно ударил его затылком в область челюсти со словами: «На тебе!». Они попытались посадить ФИО1 в патрульный автомобиль, чтобы доставить в отдел полиции, но Боев активно сопротивлялся, упирался ногами в спинку водительского сиденья, отказываясь сесть. В результате чего поместить ФИО1 в служебный автомобиль так и не получилось. Во время пресечения действий ФИО1 тот также сильно укусил его за предплечье левой руки, от чего он испытал острую боль. Кроме того, Боев в процессе применения насилия хватался за его форменное обмундирование, в результате чего порвал его. ФИО3 позвонил бывшему сотруднику полиции ФИО2, который привез наручники, после чего они сняли с рук клейкую ленту и застегнули на руках ФИО1 наручники. Поняв, что ФИО1 не удастся усадить ни в патрульный автомобиль, ни в автомобиль, на котором прибыл ФИО3, они вызвали участкового уполномоченного ФИО7 на автомашине со специальным отсеком для задержанных лиц. Ко времени приезда ФИО7 Боев успокоился и согласился проехать в отдел полиции. Все происшествие продолжалось примерно 2,5-3 часа. На протяжении всего времени Боев не выполнял его предложения предоставить документы или проехать в отдел полиции, высказывал оскорбления непосредственно в его адрес и в адрес ФИО3, периодически применял насилие в отношении них, на уговоры прекратить свои действия и решить все мирно не реагировал. От ударов ФИО1 он испытывал физическую боль. Он вел себя корректно. Ни он, ни ФИО3 никакой излишней физической силы к ФИО1 только лишь с целью причинить боль не применяли.

Потерпевший ФИО3 дал показания, аналогичные показаниям потерпевшего ФИО8 относительно обстоятельств совершения преступления, при которых он присутствовал. В том числе показал, что в дежурную часть полиции поступило сообщение о том, что скрывшийся виновник дорожно-транспортного происшествия, к которому прибыл сотрудник ДПС ФИО8, находится в состоянии алкогольного опьянения, схватил за шею сотрудника полиции. Он находился на дежурстве и по данному сообщению прибыл из <адрес> на место происшествия. Там он увидел ФИО8, который стоял возле забора, ФИО1, мать и жену последнего, а также ФИО6, который стоял чуть в стороне. Он представился ФИО1, предъявил свое удостоверение в развернутом виде, спросил ФИО1 о причине произошедших событий, после чего Боев стал грубо нецензурно оскорбительно выражаться в адрес ФИО8, а также говорить, что дорожно-транспортного происшествия не было и он ничего не будет предоставлять и говорить. Он сказал ФИО1, что прибыл не по факту дорожно-транспортного происшествия, а по сообщению о нападении на сотрудника полиции. Боев стал грубо и нецензурно высказывать оскорбления в его адрес, унижая его честь и достоинство. Высказываемые в период его присутствия на месте оскорбления были непосредственно обращены ему или ФИО8, произносились громко и были слышны всем. Мать ФИО1 реагировала на это и просила сына успокоиться, предупреждая его, что они с ФИО8 все-таки сотрудники полиции, но Боев продолжал унизительно высказываться в отношении них, как сотрудников полиции. Он предложил ФИО1 проследовать в отдел полиции, на что тот отказался и в грубой нецензурной форме высказывался в отношении них, чтобы они уезжали. Он неоднократно предупреждал ФИО1, чтобы тот прекратил свои противоправные действия, сел в служебный автомобиль и проехал в отдел полиции, или в отношении него будет применена физическая сила и специальные средства. На это Боев не реагировал, наступал то на ФИО8, то на него, при этом Боев подходил к нему вплотную, толкал своим корпусом в его корпус, провоцируя на драку, бил своей ногой в его ноги, говорил фразы, вроде: «Хочешь я тебе нос откушу?». Он с ФИО8 решили применить физическую силу в отношении ФИО1 путем загиба руки за спину, чтобы пресечь противоправные действия последнего и посадить в автомобиль. Но Боев упирался ногами, сопротивлялся и не подчинялся их требованиям. В какой-то момент Боев вырвался, дважды схватил его за голову, а затем за ухо и стал оттягивать ухо, отчего он испытал острую физическую боль, а затем схватил его за руку и с силой прижал телом к автомашине. К этому времени приехала Черная, у которой наручников не оказалось, но она передала скотч. Они решили замотать руки Боева скотчем. Произвели загиб руки за спину и положили ФИО1 на землю, замотали руки. При этом Боев активно сопротивлялся, размахивал ногами. Когда ФИО8 стал поднимать ФИО1 с земли, находясь сзади от того, Боев с размаху со словами: «На тебе!», - ударил затылком в область челюсти ФИО8. Они решили поместить ФИО1 в патрульный автомобиль ДПС, но Боев оказывал активное сопротивление, упирался ногами, поэтому у них не получилось сделать это. Также он слышал вскрик от боли ФИО8, который в дальнейшем уже в отделе полиции показал ему след зубов на предплечье и сказал, что его укусил Боев. Боев жаловался на то, что ему больно от стягивания рук скотчем, в связи с этим он позвонил бывшему сотруднику полиции Кайзеру, который, приехав, привез веревку и наручники. Он снял скотч и надел ФИО1 наручники. Чтобы ограничить подвижность ФИО1 и поместить его в автомобиль, он решил связать ноги ФИО1. В этой связи они положили ФИО1 на землю, он накинул на ноги петлю, но Боев активно сопротивлялся, махал ногами, и у него не получилось связать ноги. Он вызвал участкового уполномоченного ФИО7, чтобы тот приехал на автомашине с отсеком для задержанных лиц. По прибытии того Боев уже сам согласился поехать в отдел полиции и сел в патрульный автомобиль ФИО8. Он и ФИО8 вели себя корректно, оскорбительно в отношении ФИО1 не высказывались, с силой о землю не ударяли, физического насилия с целью причинить боль не применяли. От Боева сильно пахло алкоголем изо рта, была нарушена координация движений.

Вышеприведенные и другие подробно изложенные в приговоре доказательства, в том числе показания свидетеля ФИО6, опровергают доводы стороны защиты о том, что действия ФИО1 были спровоцированы незаконными требованиями и действиями, в том числе применением физической силы, со стороны сотрудников полиции, и свидетельствуют о правомерности требований и действий представителей власти ФИО8 и ФИО3

Как верно отмечено судом, исследованные в судебном заседании доказательства, в том числе приведенные выше, указывают на то, что у инспектора ДПС ФИО8 были все основания судить как о наличии события дорожно-транспортного происшествия, так и о причастности ФИО1 к этому дорожно-транспортному происшествию, участником которого он являлся и с места которого скрылся, а также об управлении ФИО1 автомобилем в состоянии опьянения. Следование ФИО8 к месту жительства ФИО1, а также предъявление тому обязательного для исполнения требования о предоставлении документов, необходимых для оформления материала по делу об административном правонарушении, не только являлось правом, но и обязанностью ФИО8 как инспектора ДПС и сотрудника полиции, вытекало из его полномочий, предусмотренных Федеральным законом от 07 февраля 2021 года № 3-ФЗ «О полиции», обуславливалось необходимостью фиксации следов правонарушения, а также выявления состояния опьянения водителя.

ФИО1 обоснованно первоначально рассматривался как лицо, совершившее правонарушение, а затем, после совершения первого из действий в отношении ФИО8, образующего состав преступления, являлся лицом, совершающим преступление, длительно противодействовавшим законным требованиям сотрудников полиции и продолжавшим преступные действия.

При этом суд, признавая требования и действия представителей власти ФИО8 и ФИО3 законными, обоснованно сослался на положения вышеуказанного Федерального закона «О полиции», в соответствии с которыми:

- на полицию в числе прочих возложены обязанности прибывать незамедлительно на место совершения преступления, административного правонарушения, место происшествия, пресекать противоправные деяния, выявлять и пресекать административные правонарушения и осуществлять производство по делам об административных правонарушениях, отнесенных законодательством об административных правонарушениях к подведомственности полиции (ст. 12), при этом для выполнения возложенных обязанностей сотрудник полиции вправе требовать от граждан и должностных лиц прекращения противоправных действий, проверять документы, удостоверяющие личность граждан, если имеются данные, дающие основания подозревать их в совершении преступления или полагать, что они находятся в розыске, либо если имеется повод к возбуждению в отношении этих граждан дела об административном правонарушении, а равно, если имеются основания для их задержания в случаях, предусмотренных федеральным законом (ст. 13);

- сотрудник полиции имеет право на применение физической силы, в том числе приемов борьбы, если несиловые способы не обеспечивают выполнения возложенных на полицию обязанностей, и специальных средств для пресечения преступлений и административных правонарушений, для доставления в служебное помещение территориального органа или подразделения полиции лиц, совершивших преступления и административные правонарушения, и задержания этих лиц, для преодоления противодействия законным требованиям сотрудника полиции, для отражения нападения на сотрудника полиции, для пресечения сопротивления, оказываемого сотруднику полиции, для задержания лица, застигнутого при совершении преступления и пытающегося скрыться (ст. ст. 20, 21);

- в состоянии необходимой обороны, в случае крайней необходимости или при задержании лица, совершившего преступление, сотрудник полиции при отсутствии у него необходимых специальных средств или огнестрельного оружия вправе использовать любые подручные средства, а также по основаниям и в порядке, которые установлены настоящим Федеральным законом, применять иное не состоящее на вооружении полиции оружие (ст. 18).

Более того, право требовать от граждан и должностных лиц прекращения противоправных действий, требовать от лиц, подозреваемых в совершении преступления, административного правонарушения, оставаться на месте до прибытия представителей территориального органа или подразделения полиции либо представителей других правоохранительных органов, а также доставлять лиц, подозреваемых в совершении преступления, административного правонарушения, в служебное помещение территориального органа или подразделения полиции, в помещение муниципального органа, в иное служебное помещение, применять физическую силу, специальные средства и огнестрельное оружие по основаниям и в порядке, которые предусмотрены настоящим Федеральным законом, являются одними из основных прав полиции (ст. 28);

Сведения о том, что к моменту прибытия к месту жительства ФИО1 обстоятельства происшествия, административного правонарушения не были задокументированы, выводам суда о наличии у сотрудника полиции ФИО8 оснований судить о наличии события дорожно-транспортного происшествия и о причастности ФИО1 к нему, о законности и обоснованности требований и действий сотрудников полиции ФИО8 и ФИО3 не противоречат, а доводы осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Юдина А.В. об обратном - не основаны на положениях закона и приказа МВД России от 23 августа 2017 года № 664 (ред. от 21 декабря 2017 года) «Об утверждении Административного регламента исполнения Министерством внутренних дел Российской Федерации государственной функции по осуществлению федерального государственного надзора за соблюдением участниками дорожного движения требований законодательства Российской Федерации в области безопасности дорожного движения», действовавшего на момент рассматриваемых событий, и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Доводы стороны защиты о том, что самого события дорожно-транспортного происшествия не было, опровергаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, подробно изложенными в приговоре, в том числе приведенными выше.

Более того, постановлением мирового судьи судебного участка № 28 Дзержинского судебного района Калужской области от 03 августа 2023 года, вступившим в законную силу, ФИО1 признан виновным в том, что 07 мая 2023 года, в 13 часов 13 минут, управляя автомашиной «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком <данные изъяты>, около <адрес>, совершил дорожно-транспортное происшествие и с места дорожно-транспортного происшествия, участником которого являлся, скрылся (ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ).

Доводы участников уголовного судопроизводства со стороны защиты о провокации со стороны сотрудников полиции, о том, что действия ФИО1 были спровоцированы применением чрезмерной физической силы со стороны сотрудников полиции, о чрезмерных или по иной причине неправомерных действиях сотрудников полиции, о неумышленном характере действий ФИО1 судом первой инстанции были надлежащим образом проверены и отвергнуты по мотивам, подробно приведенным в приговоре, которые суд апелляционной инстанции находит правильными.

При этом следует отметить, что, вопреки доводам стороны защиты, объективно заключением эксперта по результатам судебно-медицинской экспертизы ФИО1 подтверждено наличие у него лишь следа на левой кисти от ссадины, указанного при обращении 19 мая 2023 года в больницу. Данное повреждение как не влекущее кратковременного расстройства здоровью вреда здоровью не причинило. Установить давность повреждений не представляется возможным.

Вопреки утверждениям стороны защиты, как следует из доказательств, рассмотренных в судебном заседании, в том числе приведенных выше, ФИО1 не предлагал инспектору осмотреть свою автомашину, напротив, не позволил этого сделать.

Доводы о недопустимости такого доказательства, как протокол об отстранении от управления транспортным средством, на законность и обоснованность приговора не влияют. На это доказательство суд в приговоре в подтверждение своих выводов не ссылался.

Как следует из представленных материалов, проанализировав и дав надлежащую оценку всем исследованным доказательствам, проверив доводы участников уголовного судопроизводства со стороны защиты, суд мотивировал в приговоре, почему, с одной стороны, он принял те или иные доказательства в качестве допустимых и достоверных, признал их в своей совокупности достаточными для разрешения дела, а с другой – отверг показания осужденного ФИО1 в той части, в которой они противоречат установленным фактическим обстоятельствам дела.

Суд апелляционной инстанции находит убедительными выводы суда о виновности ФИО1 в преступлениях, за которые он осужден, поскольку они подтверждаются достаточной совокупностью допустимых и достоверных доказательств, исследованных в судебном заседании с участием сторон и подробно изложенных в приговоре.

Проведенный судом анализ и оценка исследованных доказательств соответствуют требованиям ст. ст. 87, 88 УПК РФ.

Обоснованность выводов суда о фактических обстоятельствах дела сомнений не вызывает.

Анализ приведенных в приговоре доказательств указывает на то, что суд сделал обоснованный вывод о виновности ФИО1 в совершении публичного оскорбления представителей власти ФИО8 и ФИО3 при исполнении ими своих должностных обязанностей, а также в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителей власти ФИО8 и ФИО3 в связи с исполнением ими своих должностных обязанностей, и верно квалифицировал действия осужденного по ст. 319, ч. 1 ст. 318 УК РФ.

Само по себе несоблюдение (если таковое и имело место) установленного законом для возбуждения уголовного дела срока, а также нарушение Инструкции об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации, утвержденной приказом Следственного комитета России от 11 октября 2012 года № 72, вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Юдина А.В., не являются основанием для признания постановления о возбуждении уголовного дела незаконным, поскольку в соответствии со ст. 144 УПК РФ могут свидетельствовать лишь о нарушении порядка рассмотрения сообщения о преступлении, а не о нарушении порядка возбуждения уголовного дела, установленного главой 20 УПК РФ.

Более того, согласно п. 37 вышеупомянутой Инструкции, проверка сообщения о преступлении должна быть завершена в соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК РФ в срок не позднее 3 суток со дня поступления сообщения о преступлении в следственный орган Следственного органа.

Как следует из материалов уголовного дела, постановление о передаче материала проверки по сообщению о преступлении по подследственности в <данные изъяты> межрайонный следственный отдел следственного управления Следственного комитета РФ по <адрес> было вынесено 10 мая 2023 года, а 11 мая 2023 года следователем <данные изъяты> межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета РФ по <адрес> было вынесено постановление о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ.

Соответственно, установленный для возбуждения уголовного дела срок нарушен не был.

Из представленных материалов следует, что органом следствия при расследовании и судом при рассмотрении дела каких-либо нарушений закона, влекущих отмену приговора, в том числе нарушений принципов состязательности и равноправия сторон и права на защиту, допущено не было. Суд создал все необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав и рассмотрел дело всесторонне, полно и объективно.

Решения суда по вопросам назначения осужденному уголовного наказания надлежащим образом мотивированы в приговоре.

При назначении ФИО1 наказания суд первой инстанции в полной мере учел все установленные сведения, определяющие характер и степень общественной опасности совершенных преступлений и характеризующие личность осужденного, в качестве смягчающих обстоятельств наличие у ФИО1 малолетних детей, участие осужденного в воспитании и содержании несовершеннолетнего сына супруги, высокую роль осужденного в материальном обеспечении близких, отягчающее обстоятельство – совершение преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи и пришел к обоснованным выводам о необходимости назначения ФИО1 за совершенное преступление, предусмотренное ст. 319 УК РФ, наказания в виде исправительных работ, а за совершенное преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 318 УК РФ, - в виде лишения свободы и о его замене принудительными работами.

Оснований для применения ст. ст. 64, 73 УК РФ судом первой инстанции не установлено, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Каких-либо неучтенных либо новых обстоятельств, влияющих на меру ответственности осужденного ФИО1, суд апелляционной инстанции не находит, а назначенное ему наказание за каждое из совершенных преступлений признает справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим требованиям закона, полностью отвечающим задачам исправления осужденного, предупреждения совершения им новых преступлений.

Вместе с тем, назначая ФИО1 окончательное наказание по совокупности преступлений в соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ, суд первой инстанции пришел к выводу о применении принципа частичного сложения наказаний, учитывая при этом требования ст. ст. 71, 72 УК РФ, согласно которым одному дню принудительных работ соответствует три дня исправительных работ, однако, назначив за преступление, предусмотренное ст. 319 УК РФ, наказание в виде исправительных работ на срок 6 месяцев с удержанием в доход государства 5 процентов из заработной платы осужденного, а за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 318 УК РФ, - в виде принудительных работ на срок 2 года 4 месяца с удержанием 5 процентов из заработной платы осужденного в доход государства, окончательное наказание по совокупности преступлений назначил в виде принудительных работ сроком на 2 года 6 месяцев с удержанием 5 процентов из заработной платы осужденного в доход государства, то есть фактически применил принцип полного сложения назначенных наказаний.

В этой связи суд апелляционной инстанции вносит в приговор соответствующие изменения, находя при этом справедливым применение при назначении ФИО1 наказания по совокупности преступлений в соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ принципа частичного сложения назначенных наказаний.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Дзержинского районного суда Калужской области от 22 декабря 2023 года в отношении ФИО1 <данные изъяты> изменить.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 319, ч. 1 ст. 318 УК РФ, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательное наказание назначить ФИО1 в виде принудительных работ на срок 2 года 5 месяцев с удержанием в доход государства 5 процентов из заработной платы осужденного.

В остальном приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Настоящее апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его провозглашения.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление на апелляционное постановление подается непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматривается в порядке, предусмотренном статьями 401.10-401.12 УПК РФ.

Осужденный ФИО1 вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий