Апелляционное определение № 33-12087/2025 от 15 декабря 2025 г.

Судья Абрамова Л.Л. Дело № 33-12087/2025 (2 инстанция)

Дело № 2-2693/2025 (1 инстанция)

УИД 52RS0005-01-2024-000246-58


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

16 декабря 2025 года г.Нижний Новгород

Судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда в составе председательствующего судьи Кузиной Т.А., судей Веселовой Т.Ю., Кувшиновой Т.С.,

при секретаре Ерофееве А.Д.,

с участием прокурора Мухиной А.В., представителя истца адвоката Сомовой М.В. по ордеру и доверенности, представителя ответчика ФИО1 по доверенности, представителя третьего лица ФКУ «ГБ МСЭ по Нижегородской области» Минтруда России Капелюша Д.В. по доверенности,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Кузиной Т.А.

гражданское дело по апелляционной жалобе акционерного общества «Нижегородский пассажирский автомобильный транспорт»

на решение Нижегородского районного суда г.Нижний Новгород от 02 сентября 2025 года

по иску ННВ к акционерному обществу «Нижегородский пассажирский автомобильный транспорт» («Нижегородпассажиравтотранс») об установлении факта, имеющего юридическое значение, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л А:

Истец ФИО2 обратился в суд с иском к государственному предприятию Нижегородской области «Нижегородский пассажирский автомобильный транспорт» (после реорганизации и далее также по тексту АО «Нижегородпассажиравтотранс»), указав, что с 01 ноября 2005 года по 29 апреля 2020 года работал у ответчика в должности водителя автобуса.

01 октября 2019 года во время рабочего дня, находясь на разворотной площадке «Березовый клин» [адрес] у [адрес]Г, в темное время суток он пошел за водой в здание, расположенное рядом, и упал в яму глубиной около 5 метров, получив при этом многочисленные травмы <данные изъяты> Указанный диагноз установлен ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 им. Е.Л. Березова», куда истец доставлен бригадой скорой медицинской помощи 01октября 2019 года.

04 октября 2019 года истец переведен в реанимационное отделение ГБУЗ НО ОКБ им.Семашко, где диагноз уточнен и указан как «Тяжелая сочетанная травма. <данные изъяты>

По факту несчастного случая на производстве работодатель составил акт [номер] от 11 декабря 2019 года по форме Н-1 и включил в п.8.2 данного акта сведения о характере полученных повреждений в соответствии с медицинским заключением ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 им. Е.Л. Березова» от 03 октября 2019 года [номер].

11 марта 2020 года истцу установлена 1 группа инвалидности, причина инвалидности - трудовое увечье, 100% утраты профессиональной трудоспособности сроком до 01 апреля 2022 года.

01 апреля 2022 года установлена 2 группа инвалидности, причина инвалидности - общее заболевание, 30% утраты профессиональной трудоспособности сроком до 31 марта 2023 года.

01 апреля 2023 года установлена 2 группа инвалидности, причина инвалидности - общее заболевание бессрочно, 30% утраты профессиональной трудоспособности сроком до 01 апреля 2024 года.

Как указывает истец, основанием для изменения причины инвалидности и процента утраты профессиональной трудоспособности 01 апреля 2022 года послужил неполный диагноз, установленный в ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 им. Е.Л. Березова». Изначально у бюро медико-социальной экспертизы не возникло каких-либо сомнений в том, что закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга тяжелой степени явились следствием производственной травмы. Какие обстоятельства через год при освидетельствовании на комиссии повлияли на изменение причины инвалидности и степени утраты трудоспособности, истцу не известно.

В досудебном порядке истец обратился в ФКУ «ГБ МСЭ по Нижегородской области» с просьбой изменить решение комиссии.

ФКУ «ГБ МСЭ по Нижегородской области» письменно обратилось в Государственную инспекцию труда в Нижегородской области о внесении уточненных данных о состоянии здоровья истца по результатам дополнительного расследования несчастного случая.

Государственная инспекция труда в Нижегородской области отказала в дополнительном расследовании несчастного случая и внесении изменений в акт [номер] о несчастном случае на производстве от 11 декабря 2019 года, а также в составлении нового акта по форме Н-1.

Полагая, что неполным указанием диагноза по полученной 01 октября 2019 года при исполнении трудовых обязанностей травме нарушены его права на соответствующее социальное обеспечение, истец обратился в суд с данным иском.

На основании изложенного, с учетом заявления в порядке ст.39 ГПК РФ, истец окончательно просил: установить факт получения им следующей травмы: <данные изъяты> при получении производственной травмы 01 октября 2019 года и связанной с ней на основании выводов судебной экспертизы; взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей за вред, причиненный здоровью, при исполнении трудовых обязанностей, расходы на оплату услуг нотариуса в размере 2 143 рубля, расходы по оплате судебной экспертизы в размере 55 000 рублей.

Определением Нижегородского районного суда г. Нижнего Новгорода от 27 ноября 2024 года произведена замена государственного предприятия Нижегородской области «Нижегородпассажиравтотранс» на АО «Нижегородпассажиравтотранс» в связи с реорганизацией (т.3 л.д.163 оборот, л.д.164, 165, 166 оборот-170).

Определением Нижегородского районного суда г.Нижнего Новгорода от 27 ноября 2024 года исковое заявление оставлено без рассмотрения (т.3 л.д.174).

12 декабря 2024 года определение Нижегородского районного суда г.Нижнего Новгорода от 27 ноября 2024 года об оставлении иска без рассмотрения отменено, рассмотрение дела возобновлено (т.3 л.д.181).

В судебном заседании суда первой инстанции представитель истца адвокат Сомова М.В. исковые требования поддержала; представитель ответчика ФИО1 с иском не согласилась.

Представитель третьего лица ФКУ «ГБ МСЭ по Нижегородской области» Минтруда России Капелюш Д.В. не возражал против удовлетворения исковых требований.

Решением Нижегородского районного суда г.Нижний Новгород от 02 сентября 2025 года исковые требования удовлетворены частично, постановлено: установить факт получения ФИО2 во время несчастного случая на производстве 01 октября 2019 года следующих травм: <данные изъяты> взыскать с АО «Нижегородпассажиравтотранс» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей, расходы по оплате судебной экспертизы в размере 55 000 рублей, расходы по оплате услуг нотариуса в размере 2 143 рубля. В остальной части в удовлетворении исковых требований отказано. С АО «Нижегородпассажиравтотранс» в доход государства взыскана государственная пошлина в размере 3 000 рублей.

В апелляционной жалобе АО «Нижегородпассажиравтотранс» поставлен вопрос об отмене решения в части взыскания расходов на проведение судебно-медицинских экспертиз и об изменении решения в части размера компенсации морального вреда как незаконного и необоснованного, указывая, что взысканный судом размер компенсации морального вреда не соответствует требованиям разумности и справедливости, факт получения истцом тяжелой травмы на производстве установлен во внесудебном порядке, в связи с чем проведение экспертиз по данному иску для установления указанного факта не требовалось, это привело необоснованным и нецелесообразным расходам.

На апелляционную жалобу истцом ФИО2 принесены возражения.

Истец ФИО2, представители Государственной инспекции труда в Нижегородской области, Отделения Фонда пенсионного и социального страхования РФ по Нижегородской области в суд апелляционной инстанции не явились, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом. В соответствии с частью 1 статьи 327, частью 3 статьи 167 ГПК РФ судебная коллегия полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Заслушав пояснения представителей сторон, третьего лица, заключение прокурора, полагавшего решение суда подлежащим оставлению без изменения, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом и следует из материалов дела, истец ФИО2 в период с 01 ноября 2005 года по 29 апреля 2020 года работал в АО «Нижегородпассажиравтотранс» в должности водителя автобуса (т.1 л.д.17-30).

01 октября 2019 года во время рабочего дня, находясь на разворотной площадке «Березовый клин» [адрес] у [адрес]Г, в темное время суток истец пошел за водой в здание, расположенное рядом, и упал в яму глубиной около 5 метров, получив при этом множественные переломы, в связи с чем доставлен в ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 им. Е.Л. Березова», где поставлен следующий диагноз: <данные изъяты>

Из копии медицинской карты [номер] стационарного больного ФИО2, следует, что исследования головного мозга в стационаре ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 им. Е.Л. Березова» не проводилось, диагноз «Закрытая черепно-мозговая травма: Ушиб головного мозга» указанным лечебным учреждением не устанавливался (т.1 л.д.56 оборот-84).

04 октября 2019 года истец переведен в реанимационное отделение ГБУЗ НО ОКБ им.Семашко, где диагноз уточнен и указан как <данные изъяты>», о чем 05 ноября 2019 года выдана справка о заключительном диагнозе пострадавшего от несчастного случая на производстве (т.1 л.д.48).

Из материалов дела следует, что в период с 01 октяря 2019 года по 05 ноября 2019 года ФИО2 проходил стационарное лечение по последствиям полученной 01 октября 2019 травмы, в период с 06 ноября 2019 года по 10 марта 2020 года – амбулаторное лечение.

По факту произошедшего работодателем составлен акт о несчастном случае на производстве [номер] от 11 декабря 2019 года, которым установлено, что согласно медицинскому заключению [номер] от 03 октября 2019 года ГБУЗ НО «Городская клиническая больница [номер] им. Е.Л. Березова» травма, полученная ФИО2 01 октября 2019 года при исполнении трудовых обязанностей, относится к категории «тяжелая». Характер и степень тяжести полученных повреждений: <данные изъяты>

Решением Бюро медико–социальной экспертизы [номер] ФКУ «ГБ МСЭ по Нижегородской области» Минтруда России от 06 марта 2020 года ФИО2 установлены 1 группы инвалидности с причиной «трудовое увечье» и 100% утраты профессиональной трудоспособности сроком до 01 апреля 2022 года (т.1 л.д.40-41).

Решением Бюро медико–социальной экспертизы [номер] ФКУ «ГБ МСЭ по Нижегородской области» Минтруда России от 01 апреля 2022 года ФИО2 установлены 2 группы инвалидности с причиной «общее заболевание» и 30% утраты профессиональной трудоспособности сроком до 01 апреля 2023 года (т.1 л.д.39).

Решением Бюро медико–социальной экспертизы [номер] ФКУ «ГБ МСЭ по Нижегородской области» Минтруда России от 01 апреля 2023 года ФИО2 установлена 2 группы инвалидности с причиной «общее заболевание» бессрочно и 30% утраты профессиональной трудоспособности сроком до 01 апреля 2024 года (т.1 л.д.36-37).

Из материалов дела следует, что, не согласившись с заключением МСЭК об установлении 2 группы инвалидности по причине «общее заболевание», ФИО2 обращался в ФКУ «ГБ МСЭ по Нижегородской области» Минтруда России с заявлением о пересмотре решения комиссии.

В целях полного возмещения вреда, причиненного травмой на производстве от 01 октября 2019 года, ФКУ «ГБ МСЭ по Нижегородской области» Минтруда России направило обращение в Государственную инспекцию труда в Нижегородской области с целью проведения дополнительного расследования и внесения в акт формы Н-1 от 11 декабря 2019 года сведений о получении ФИО2 также тяжелой черепно-мозговой травмы, ушиба головного мозга, что будет является основанием для изменения степени утраты профессиональной трудоспособности и причины инвалидности (т.1 л.д.207 оборот).

Из ответа Государственной инспекции труда в Нижегородской области следует, что законодательство не предусматривает внесение дополнений в форму акта о несчастном случае на производстве в связи с выявленными последствиями травмы при направлении пострадавшего на медико-социальную экспертизу, а также составлении нового акта формы Н-1 (т.1 л.д.206, 210 оборот).

Полагая, что неполным указанием диагноза последствий полученной травмы в акте [номер] формы Н-1 от 11 декабря 2019 года при исполнении трудовых обязанностей нарушены его права на соответствующее социальное обеспечение, истец обратился в суд с данным иском.

В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции по делу проведена судебная медицинская экспертиза (т.3 л.д.99-101).

Согласно заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы [номер]-ГР (ВР)/2024, проведенной ГБУЗ НО «Нижегородское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», по данным копии медицинской карты [номер] стационарного больного ГБУЗ НО «Городская клиническая больница [номер] имени Е.Л. Березова» ФИО2 в стационаре данного лечебного учреждения не проводились исследования повреждений головного мозга в период его пребывания с 01 октября 2019 года по 04 октября 2019 года. Закрытая черепно-мозговая травма: «ушиб головного мозга» у ФИО2 в период его пребывания с 01 октября 2019 года по 04 октября 2019 года в стационаре ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 им. Е.Л. Березова» не была диагностирована, так как не была проведена компьютерная томография головного мозга. Ввиду не проведения компьютерной томографии в ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 им. Е.Л. Березова» и отсутствия осмотра ФИО2 врачом-нейрохирургом или врачом-неврологом достоверно установить имелся ли диагноз «<данные изъяты> у ФИО2 до поступления в областную больницу, не представляется возможным.

Однако, с учетом данных заключения компьютерной томографии головного мозга от 04 октября 2019 года из областной больницы, а также с учетом записей из медицинской карты стационарного больного [номер] ГБУЗ НО «НОКБ им.Н.А.Семашко» с указанием на объективные неврологические признаки ушиба головного мозга, не исключено, что закрытая черепно-мозговая травма в виде ушиба головного мозга имелась у ФИО2 уже при поступлении 01 октября 2019 года на стационарное лечение в ГБУЗ НО «Городская клиническая больница [номер] им. Е.Л. Березова».

Показания к исследованию головного мозга ФИО2 и установлению диагноза «<данные изъяты> в период его пребывания с 01 октября 2019 года по 04 октября 2019 года в стационаре ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 им. Е.Л. Березова» имелись, так как всех пациентов с диагнозом «сочетанная травма тела» в обязательном порядке направляют на компьютерную томографию головного мозга, органов грудной клетки, брюшной полости, малого таза.

Медицинская помощь, оказанная ФИО2 в ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 им. Е.Л. Березова» в период его пребывания с 01 октября 2019 года по 04 октября 2019 года в стационаре, по установленному диагнозу соответствует Порядку оказания медицинской помощи населению по профилю «травматология и ортопедия» (Приказ Минздрава России от 12.11.2012 года № 901н), но не соответствует Порядку оказания медицинской помощи пострадавшим с сочетанными, множественными и изолированными травмами, сопровождающимися шоком (Приказ Минздрава России от 15.11.2012 года № 927н) - не проведена компьютерная томография головного мозга.

Медицинская помощь ФИО2 в ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 им. Е.Л. Березова» в период его пребывания с 01 октября 2019 года по 04 октября 2019 года в стационаре оказана не в соответствии с клиническими рекомендациями Минздрава России «Тяжелая черепно-мозговая травма» 2017 года.

Согласно данным копии медицинской карты [номер] стационарного больного ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 имени Е.Л. Березова» ФИО2 находился на стационарном лечении с заключительным клиническим диагнозом: <данные изъяты>

Согласно данным копии медицинского заключения [номер] о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 имени Е.Л. Березова» от 03 октября 2019 года у ФИО2 имелась <данные изъяты>

Согласно данным справки «О заключительном диагнозе пострадавшего от несчастного случая на производстве» ГБУЗ НО «НОКБ им. Н.А. Семашко» от 05 ноября 2019 года ФИО2 проходил оперативное лечение и курс восстановительного послеоперационного лечения в период с 04 октября 2019 года по 05 ноября 2019 года с диагнозом: <данные изъяты>

Учитывая вышеизложенное, на момент получения травмы 01 октября 2019 года, при указанных выше обстоятельствах и отраженных в акте о несчастном случае [номер] формы Н-1 от 11 декабря 2019 года, у ФИО2 имел место диагноз: «<данные изъяты>

Не исключено, что на момент получения травмы 01 октября 2019 года и при поступлении на стационарное лечение в ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 имени Е.Л. Березова», при изложенных обстоятельствах и отраженных в акте о несчастном случае [номер] формы Н-1 от 11 декабря 2019 года, у ФИО2 имел место диагноз: «Закрытая черепно-мозговая травма: ушиб головного мозга» (т.3 л.д.136-152).

Установив указанные выше обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что 01 октября 2019 года во время несчастного случая на производстве истцом получены следующие травмы: <данные изъяты>

Кроме того, суд первой инстанции, установив нарушение требований техники безопасности со стороны работодателя и нарушение трудовых прав истца, пришел к выводу о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 500 000 рублей.

В соответствии со ст.ст.88, 98, 103 ГПК РФ суд первой инстанции взыскал с ответчика в пользу истца расходы по оплате судебной экспертизы в размере 55 000 рублей, расходы по оплате услуг нотариуса в размере 2 143 рубля, а также государственную пошлину в доход государства в размере 3 000 рублей.

Данные выводы являются правильными.

С доводами апелляционной жалобы нельзя согласиться по следующим основаниям.

Регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами осуществляется трудовым законодательством (включая законодательство об охране труда), состоящим из Трудового кодекса, иных федеральных законов и законов субъектов Российской Федерации, содержащих нормы трудового права (абзацы первый и второй части 1 статьи 5 Трудового кодекса РФ).

Трудовые отношения и иные непосредственно связанные с ними отношения регулируются также коллективными договорами, соглашениями и локальными нормативными актами, содержащими нормы трудового права (часть 2 статьи 5 Трудового кодекса РФ).

Трудовым кодексом Российской Федерации установлено право работника на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом, иными федеральными законами (абзац четырнадцатый части 1 статьи 21 Трудового кодекса РФ).

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (часть 2 статьи 22 Трудового кодекса РФ).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса РФ).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса РФ определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Трудовой кодекс Российской Федерации особо закрепляет право работника на труд в условиях, отвечающих требованиям охраны труда, гарантируя его обязательным социальным страхованием от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в соответствии с федеральным законом (статья 219 Трудового кодекса РФ).

В силу статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 глжа № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» профессиональное заболевание - хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности и (или) его смерть.

Порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса РФ).

В Трудовом кодексе РФ не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса РФ установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064-1101 Гражданского кодекса РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса РФ.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса РФ).

Согласно пункту 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» работник в силу статьи 237 Трудового кодекса РФ имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

В пункте 47 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Из изложенного следует, что, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Факты получения истцом телесных повреждений при исполнении трудовых обязанностей, их тяжести, а также право на компенсацию морального вреда по делу не оспаривались. Не содержится таких доводов и в апелляционной жалобе.

Суд первой инстанции при рассмотрении дела пришел к выводу о том, что полученные телесные повреждения, их характер, тяжесть и последствия причинили и причиняют до настоящего времени физические и нравственные страдания истцу, что является основанием для компенсации морального вреда, размер возмещения которого определен в сумме 1 500 000 рублей.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о взыскании ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 1 500 000 рублей, поскольку при определении суммы данной компенсации учтены обстоятельства причинения вреда, характер и объем причиненных истцу физических и нравственных страданий, тяжесть полученных телесных повреждений при исполнении трудовых обязанностей, длительность стационарного и амбулаторного лечения, последствия полученных травм, обстоятельства причинения вреда, степень вины ответчика в причинении вреда, данные о личности истца (возраст 66 лет на момент получения травмы, отсутствие ограничений трудоспособности до 01 октября 2019 года), а также требования разумности и справедливости.

Довод апелляционной жалобы ответчика о завышенном размере компенсации морального вреда отклоняется судебной коллегией в силу следующего.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 01 октября 2019 года после полученной производственной травмы ФИО2 утратил трудоспособность и лишился возможности работать по состоянию здоровья. Привычный для него образ жизни навсегда изменился, так как истец стал больным человеком, не способным самостоятельно выйти на улицу и пройти пешком несколько метров без сопровождающего лица. У истца нарушена координация движений, не проходящие головная боль и головокружения. Истец не может себя обслуживать, за ним необходим постоянный надзор и уход. Фактически уход за истцом осуществляла и до сих пор осуществляет дочь. Данные обстоятельства следуют из пояснений истца, согласуются с установленным диагнозом по полученным травмам и ответчиком при разрешении спора не опровергнуты.

Кроме того, согласно акту о несчастном случае на производстве в ходе расследования установлена неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в недостаточном контроле со стороны начальника автоколонны за соблюдением требований должностной инструкции водителя автобуса на регулярных городских пассажирских маршрутах. Факта грубой неосторожности и нарушения техники безопасности со стороны истца не установлено.

Таким образом, размер компенсации морального вреда определен судом правильно с учетом характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда; при определении размера компенсации вреда учтены степень тяжести причиненного истцу вреда, длительность лечения, продолжительность восстановительного периода, требования разумности и справедливости, фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред и индивидуальные особенности потерпевшего.

Довод апелляционной жалобы о необоснованном взыскании расходов, понесенных истцом за проведение судебно-медицинской экспертизы также отклоняется судебной коллегией.

Из материалов дела следует, что истец обратился в суд с требованиями, в том числе об установлении факта получения им: «Сочетанная травма: Закрытая черепно-мозговая травма: ушиб головного мозга. Закрытый перелом 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 ребер справа, перелом 2, 12 слева со смещением отломков, двухсторонний пневмоторакс, подкожная эмфизема. Острая дыхательная недостаточность. Компрессионный ателектаз правого легкого. Закрытый перелом правой лопатки, перелом головки и шейки плечевой кости слева. Травматический шок 2 ст.» во время производственной травмы 01.10.2019 года.

Судом первой инстанции по делу назначена судебно-медицинская экспертиза, поскольку предметом спора стало причинение вреда здоровью истца и определение объема причиненного вреда, для установления которых требуются специальные знания.

Заключением комплексной судебно-медицинской эксперты № 72-ГР (ВР)/2024, ГБУЗ НО «Нижегородское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», принятым в качестве допустимого, относимого, объективного, достоверного доказательства, исследованным в совокупности с иными доказательствами по делу, с учетом которых суд первой инстанции пришел к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения требований об установлении факта, подтверждено получение истцом соответствующей травмы при исполнении трудовых обязанностей 01 октября 2019 года.

В соответствии со статьей 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Судебная коллегия отмечает, что проведение экспертизы являлось для истца необходимым средством доказывания и обоснованно признано надлежащим доказательством, соответствующим положениям статьи 86 ГПК РФ. Нарушения лечебным учреждением - ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 7 имени Е.Л. Березова» Порядка оказания медицинской помощи пострадавшим с сочетанными, множественными и изолированными травмами, сопровождающимися шоком (Приказ Минздрава России от 15.11.2012 года № 927н) и неполнота установленного по указанной причине диагноза не может являться для истца препятствием в установлении диагноза «<данные изъяты>» и удовлетворении заявленных требований.

Во внесудебном порядке в акт № 2 формы Н-1 от 11 декабря 2019 года (пункт 8.2) в соответствии со справкой ГБУЗ НО ОКБ им.Семашко от 05 ноября 2019 года сведения о заключительном диагнозе пострадавшего от несчастного случая на производстве не внесены (т.1 л.д.48).

Указание диагноза по полученной 01 октября 2019 года травме в акте формы Н-1 является для ФИО2 юридически значимым обстоятельством, поскольку в соответствии с положениями ст.15 ч.4 Федерального закона от 24.07.1998 года № 125-Ф «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», Правилами установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденными Постановлением Правительства РФ от 16.10.2000 года № 789, являлось бы надлежащим образом подтвержденным в установленном порядке фактом полученных травм при исполнении трудовых обязанностей в целях последующего установления степени утраты профессиональной трудоспособности по их последствиям и получения соответствующего обеспечения по обязательному социальному страхованию. Как следует из пояснений представителя истца, представителя ГБУ МСЭК по Нижегородской области, заключений МСЭК о переосвидетельствовании у ФИО2 имеются последствия закрытой черепно-мозговой травмы, приведшие к ухудшению состояния его здоровья, но в связи с отсутствием в акте формы Н-1 указания на ее получение, данная травма и ее последствия не учитываются при определении причины инвалидности и степени утраты профессиональной трудоспособности.

Во внесудебном порядке изменение содержания не оспариваемого акта формы Н-1 в части установления окончательного диагноза полученной травмы действующим законодательством не предусмотрено.

Как следует из пояснений представителя ответчика по делу, в том числе в суде апелляционной инстанции, работодатель полагает достаточным указание в акте формы Н-1 получение ФИО2 тяжкого вреда здоровью без указания на получение 01 октября 2019 года, помимо перечисленных в нем травм, также закрытой черепно-мозговой травмы, полагая, что правовых последствий данное обстоятельство не влечет, причину неуказания данной травмы в соответствии со справкой от 05 ноября 2019 года объяснить не может, при этом ответчик исковые требования не признает.

С учетом вышеизложенного судебная коллегия приходит к выводу о том, что в соответствии со ст.12 Гражданского кодекса РФ истцом избран надлежащий способ защиты нарушенного права в исковом порядке в виде установления факта получения ФИО2 во время несчастного случая на производстве 01 октября 2019 года следующих травм: «<данные изъяты> поскольку истец лишен возможности иным способом установить данный факт в связи с неполнотой указания диагноза в акте формы Н-1 от 11 декабря 2019 года, что необходимо для подтверждения факта полученных травм при исполнении трудовых обязанностей в целях последующего установления степени утраты профессиональной трудоспособности по их последствиям и получения соответствующего обеспечения по обязательному социальному страхованию.

Учитывая, что истцом понесены расходы по спору, разрешенному в исковом производстве, за проведение судебной медицинской экспертизы в размере 55 000 рублей (т.3 л.д.99-101,119-121), то в соответствии с положениями ст.ст.94, 98 ГПК РФ, данные расходы обоснованно взысканы с ответчика в пользу истца.

Медико-социальная экспертиза, назначенная судом, не проводилась, стороны расходы на ее проведение не несли.

В целом доводы апелляционной жалобы по существу сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции и изложению иной оценки установленных обстоятельств, но при этом не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены при рассмотрении дела, имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта, влияли на обоснованность и законность принятого решения, опровергали их или свидетельствовали о их недоказанности, в связи с чем признаются судебной коллегией несостоятельными.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства дела, применил закон, подлежащий применению, дал надлежащую правовую оценку собранным доказательствам и постановил решение, в целом отвечающее нормам материального права при соблюдении требований гражданского процессуального законодательства. Нарушений норм процессуального права, влекущих отмену решения в порядке ст.330 ГПК РФ судом допущено не было.

При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает, что решение суда является законным и обоснованным, отмене или изменению по доводам апелляционной жалобы не подлежит.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Решение Нижегородского районного суда г.Нижнего Новгорода от 02 сентября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу акционерного общества «Нижегородский пассажирский автомобильный транспорт» - без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено 19 декабря 2025 года.