Апелляционное определение № 02-0393/2024 02-0393/2024(02-4414/2023)~М-3652/2023 02-4414/2023 33-57648/2025 М-3652/2023 от 22 декабря 2025 г. по делу № 02-0393/2024

Судья: фио

Дело № 33-57648/2025

УИД 77RS0027-02-2023-012151-25



АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

23 декабря 2025 г. адрес

Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда в составе председательствующего Мошечкова А.И.,

судей фио, фио,

при помощниках фио, ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи фио

гражданское дело № 2-393/2024 по апелляционным жалобам истца ФИО2, третьих лиц фио, фио

на решение Тверского районного суда адрес от 14 ноября 2024 г., в редакции дополнительного решения суда от 17 июня 2025 г., которым постановлено:

в удовлетворении иска ФИО2 к ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи, применении последствий недействительности сделки, восстановлении положения до нарушении права, требований третьих лиц ФИО4 фио, ФИО4 фио к ФИО2, ФИО3 о признании жилого помещения общей собственностью супругов, признании права собственности, установлении факта принятия наследства, признании недействительным договора купли-продажи, применении последствий недействительности сделки, отказать.

В удовлетворения требований третьих лиц ФИО4 фио, ФИО4 фио к ФИО2, ФИО3 о признании недействительным свидетельства о праве на наследство по закону, недействительным ничтожным акта приема-передачи квартиры отказать,

УСТАНОВИЛА:

Истец ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании недействительным заключенного с ответчиком 02.06.2023 г. договора купли-продажи квартиры по адресу: адрес, общей площадью 66 кв.м., кадастровый номер 77:01:0004015:2114; применении последствий недействительности сделки путем возврата квартиры в собственность истца; обязании ответчика восстановить положение, существовавшее до нарушения права истца путем регистрации ее по месту жительства по адресу: адрес.

В обоснование исковых требований истец ссылается на то, что покупатель спорного имущества и его представитель действовали недобросовестно, злоупотребили доверием истца и путем обмана совершили мошенничество с целью хищения ее имущества и причинения вреда, что послужило основанием для обращения в суд с данным иском.

Третьи лица фио и фио предъявили самостоятельные требования относительно предмета спора к ФИО2, ФИО3 и с учетом уточнений просили признать квартиру по адресу: адрес общей супружеской собственностью ФИО2 и фио в равных долях, по 1/2 доле в праве каждого; признать 1/2 долю в праве собственности на спорное имущество наследственным имуществом после смерти фио; признать наследственным имуществом авторское право фио на литературные произведения, автором которых он является, в том числе изданных сборником в книге фио. Произведения», включив его (право) в наследственную массу; установить факт принятия совместно фио, фио наследства в виде авторского права на литературные произведения, автором которых является фио, в том числе изданных сборником в книге фио. Произведения»; установить факт принятия фио, фио наследства по 1/6 доли каждым соответственно, в праве собственности на имущество, принадлежащее фио, в том числе, в квартире по адресу: адрес; признать недействительным свидетельство о праве на наследство по закону от 23.05.2023 г. на 1/2 долю квартиры, односторонний акт приема-передачи квартиры; признать недействительным в силу ничтожности договор купли-продажи квартиры, применив последствия недействительности сделки.

В судебном заседании представители истца исковые требования поддержали, против удовлетворения самостоятельного иска третьих лиц не возражали.

Ответчик ФИО3 и его представители в судебное заседание явились, заявленные требования не признали, просили отклонить их по доводам письменных возражений.

Представитель третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования, фио, фио в судебное заседание явилась, просила об удовлетворении иска.

Судом постановлено вышеуказанное решение, с которым не согласились истец ФИО2, третьи лица фио, фио по доводам апелляционных жалоб.

Истец ФИО2, ее представители адвокаты фио, фио, представитель третьих лиц фио, Ю.А. по доверенности фио в заседании судебной коллегии доводы апелляционных жалоб поддержали, просили решение суда отменить.

Ответчик ФИО3 и его представители по доверенности фио, фио в заседании судебной коллегии возражали против удовлетворения доводов апелляционных жалоб, просили решение суда оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание коллегии не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, что подтверждается отчетами об отслеживании отправления с почтовым идентификатором. Кроме того, информация о слушании дела является общедоступной, содержится на сайте Московского городского суда, в связи с чем, судебная коллегия сочла возможным рассмотреть дело в их отсутствие в порядке ст. 167 ГПК РФ.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав объяснения явившихся лиц, судебная коллегия приходит к выводу о том, что не имеется оснований для отмены решения суда, постановленного в соответствии с фактическими обстоятельствами дела и требованиями действующего законодательства.

В силу ч. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно п. 3 ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Бремя доказывания того, каким именно образом оспариваемая сделка нарушает закон, права и законные интересы заявителя, ложится исключительно на заявителя (истца).

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что истец ФИО2 являлась собственником спорной квартиры, расположенной по адресу: адрес, кадастровый номер: 77:01:0004015:2114, на основании договора купли-продажи от 4 декабря 1997 г.

С 14.04.1998 г. ФИО2 была зарегистрирована по указанному адресу с мужем фио, который был снят с регистрационного учета 12.07.2016 г. в связи со смертью 06.06.2016 г.

02.06.2023 г. между истцом ФИО2 и ответчиком ФИО3 был заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: адрес, кадастровый номер: 77:01:0004015:2114.

В связи с проживанием покупателя в значительном удалении от адрес - в адрес договор заключал его брат - фио, действующий от имени покупателя на основании доверенности от 31 мая 2023 года, удостоверенной фио, нотариусом нотариального округа: адрес, зарегистрированной в реестре: № 21/43-н/ 21-2023-4-303.

В соответствии с п. 4 договора стороны согласовали цену вышеуказанной квартиры в размере сумма

05.06.2023 г. состоялась регистрация перехода права собственности на квартиру на имя фио за № 77:01:0004015:2114-77/072/2023-3.

В силу п. 5 договора сторонами был согласован и произведен следующий порядок расчетов: сумма в размере сумма была передана продавцу в момент заключения договора 02.06.2023 г. в наличном виде, что подтверждается распиской ФИО2 Сумма в размере сумма уплачивалась покупателем с использованием номинального счета ООО «Домклик», ИНН <***>, открытого в ПАО Сбербанк, в течение 5 календарных дней после государственной регистрации перехода права собственности по договору в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Москве. Покупатель внес денежные средства в размере сумма на номинальный счет ООО «Домклик» в день заключения договора, что подтверждается отрывным талоном к приходному кассовому ордеру № 32-9, чеком-ордером и извещением от 02.06.2023 г., листом подтверждением данных от 02.06.2023 г. Перечисление денежных средств продавцу было осуществлено 06.06.2023 г. ООО «Домклик» по реквизитам счета ФИО2, открытого в адрес и указанного ФИО2 в договоре. Перевод денежных средств в размере сумма на счет ФИО2 подтверждается платежным поручением № 494599 от 06.06.2023 г. и письмами от ООО «Домклик».

В обоснование доводов искового заявления, истец ссылалась на то, что оспариваемый договор заключен с нарушением ее прав и законных интересов, поскольку очевидно, что покупатель (ответчик) и его представитель злоупотребили ее доверием, обманули, действовали недобросовестно, совершили мошенничество с целью похитить ее имущество и причинить вред.

В ходе судебного разбирательства судом были допрошены свидетели фио (сестра истца), фио и фио (друзья семьи), которые показали, что ФИО2 лишилась квартиры в результате мошеннических действий, намерений продавать свое единственное жилье не имела, в результате чего осталась без денег и имущества. Также свидетели подтвердили фактическое принятия наследства в виде 1/2 доли спорной квартиры после смерти супруга истца - фио, его детьми - фио, фио

Согласно пояснений стороны ответчика, первый и единственный осмотр спорной перед сделкой был произведен представителем (братом) ответчика - фиоX. вечером 26.05.2023 г., и тогда же впервые фиоX. увидел и познакомился с ФИО2 Осмотр Квартиры производился фиоX. в присутствии собственника квартиры на тот момент - ФИО2 и двух ее риелторов - Владимира и Виктории. Истец показывала свою квартиру, подробно объясняла все сведения, характеризующие объект, представляла документы, подтверждающие свое право собственности, озвучила цену за продаваемую квартиры в размере сумма В частности, истец представила фиоX. на обозрение и для фотографирования для последующей юридической экспертизы объекта следующие документы: свидетельство о заключении брака с фио, свидетельство о смерти супруга фио от 07.06.2016 г., свидетельство о праве собственности на долю в общем имуществе супругов, выдаваемое пережившему супругу от 02.05.2023 г., свидетельство о праве на наследство по закону от 02.05.2023 г., нотариально удостоверенное обязательство от 02.05.2023 г. о том, что ФИО2 гарантирует отсутствие иных лиц, имеющих право на обязательную долю в наследстве и пр., выписку из ЕГРН от 03.05.2023 г., 17.05.2023 г., договор купли-продажи квартиры от 04.12.1997 г., выписки из домовой книги № 4489864 25.05.2023 г., № 4483937 от 17.05.2023 г., № 4469856 от 22.04.2023 г., справку об отсутствии задолженности от 17.05.2023 г., карточку учета № 8905038945 по состоянию на 22.04.2023 г., паспорт гражданина РФ и пр. относимые к сделке документы. Помимо прочего в период осмотра квартиры ФИО2 представителем покупателя были заданы вопросы продавцу, в том числе, почему ФИО2 продает квартиру, на что последняя пояснила, что у нее в адрес живет больная сестра после инсульта, за сестрой необходимо обеспечить уход и присмотр и часто ездить в адрес, что она (ФИО2) хочет продать квартиру и купить жилье поближе к сестре в адрес. На вопрос о том, самостоятельно ли приняла ФИО2 решение о продаже квартиры, она ответила положительно. Отвечая на вопрос о том, почему истец так долго не оформляла в соответствии с законодательством документы на квартиру после смерти супруга, ФИО2 пояснила, что в этом не было необходимости, так как она проживала все это время в квартире. Также указала, что помимо нее в круге наследников есть сын супруга от первого брака, который на словах отказался от наследства, но юридически указанный отказ не оформлялся, и в наследство он не вступал, также ФИО2 пояснила, что с сыном проблем из-за наследства быть не должно и дополнительно представила нотариально удостоверенное обязательство от 02.05.2023 г. После осмотра квартиры юристом покупателя проводилась юридическая проверка квартиры, правоустанавливающих документов и адрес, были запрошены и проверены все правоустанавливающих документы из государственных органов (в том числе из ЕГРН), у продавца, документы, связанные с наследственным делом, справки, свидетельствующие о дееспособности ФИО2, проведен поиск ФИО2 в качестве участника по базам судебных дел судов общей юрисдикции, в картотеке арбитражных дел, в банке данных исполнительных производств, на Федресурсе и адрес истца на квартиру было подвержено допустимыми и достаточными доказательствами, как представленными самим истцом, так и документами, запрошенными самостоятельно ответчиком, то есть ответчиком с той степенью заботливости и осмотрительности, которая требуется от участника гражданско-правовых отношений, были приняты разумные меры для того чтобы убедиться в том, что продавец является полноправным собственником, права последнего не были ограничены арестом или обременениями со стороны уполномоченных органов, а сведений о наличии судебных споров в отношении приобретаемого имущества в соответствующих открытых базах не имелось, что в свою очередь, в том числе также свидетельствует о добросовестности ответчика. После проведения юридической экспертизы объекта (квартиры) и удостоверения юриста покупателя в юридической «чистоте сделки» стороны договорились о сделке и заключили оспариваемый договор 02.06.2023 г. в отделении ПАО Сбербанк, расположенном по адресу: адрес. 06.06.2023 г. после регистрации перехода права собственности на квартиру по договору ФИО2 получила денежные средства в полном объеме и должна была в соответствии с п. 12 договора в течение 10 календарных дней передать квартиру и ключи от нее по Акту приема-передачи. Между тем, ФИО2 сначала переносила несколько раз сроки передачи квартиры, а с 28.06.2023 г. перестала выходить на связь с представителями продавца. В связи с вышеуказанным и в связи с уклонением ФИО2 от прохождения процедуры подписания двустороннего Акта приема-передачи к договору, установленного и предусмотренного нормами гражданского законодательства Российской Федерации, и договором, 16.07.2023 г. покупателем был подписан односторонний Акт приема-передачи квартиры, которая к тому моменту была полностью освобождена продавцом от мебели и личных вещей. Акт приема-передачи квартиры от 16.07.2023 г. был направлен истцу по адресу места регистрации ФИО2

Данные обстоятельства были подтверждены показаниями допрошенных по делу свидетелей – специалистов по недвижимости фио, фио, фио

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО2 и ФИО3 было достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора купли-продажи объекта недвижимости, договор купли-продажи квартиры от 02.06.2023 г. заключен в полном соответствии с положениями статей 421, 423, 424, 454, 549-551, 554, 555, 558 ГК РФ и исполнен покупателем в полном соответствии с договором и ГК РФ.

В силу п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В обоснование иска ФИО2 ссылалась на то, что ответчик и его представитель путем обмана и злоупотребления доверием уговорили ее подписать 28.04.2023 г. обязательство об отсутствии каких-либо притязаний от третьих лиц на оформленную квартиру, а 11.05.2023 г. сняли истца с регистрационного учета и 25.05.2023 зарегистрировали ее в кв. 201 д. 1 адрес в адрес. После этого 02.06.2023 г. обманом вынудили истца подписать договор купли-продажи квартиры и 05.06.2023 г зарегистрировали право собственности на квартиру на имя ответчика.

При этом, по утверждению представителя ответчика, ФИО3 никогда не встречался с ФИО2 лично, а его представитель виделся с ФИО2 в первый раз 26.05.2023 г., уже после того, как было выдано подготовленное ею же нотариально удостоверенное обязательство от 02.05.2023 г. (которое, насколько известно ответчику, готовилось ФИО2 по указанию других потенциальных покупателей) и после того, как она была снята с регистрационного учета 11.05.2023 г. и зарегистрирована по новому адресу - 25.05.2023 г., так как представителю покупателя для юридической экспертизы ФИО2 представляла паспорт уже с новой регистрацией. Более того, сделка заключалась 02.06.2023 г. в отделении ПАО Сбербанк, расположенном по адресу: адрес, в присутствии сотрудницы отделения ПАО Сбербанк, ФИО2 и двух ее риелторов - Владимира и Лидии, представителя фио - фиоX. и его супруги - фио, договор от 02.06.2023 г. подписывался лично ФИО2 и представителем фио в присутствии вышеуказанных лиц и сотрудницы отделения ПАО Сбербанк.

При разрешении заявленных ФИО2 исковых требований, суд исходил из того, что доводы о злоупотреблении доверием, обмане и о том, что ФИО2 вынудили заключить оспариваемый договор, не подвержены относимыми и допустимыми доказательствами в соответствии с ст. 59, 60 ГПК РФ и опровергаются фактическими обстоятельствами дела и доказательствами, представленными ответчиком. По общему правилу обманом считается намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Как разъяснено в п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом, подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Таким образом, в предмет доказывания по спору о признании сделки недействительной как совершенной под влиянием обмана, входит, в том числе факт умышленного введения недобросовестной стороной другой стороны в заблуждение относительно обстоятельств, имеющих значение для заключения сделки. При этом суд отметил, что истцом в материалы дела не представлено ни одного доказательства, подтверждающего, что ответчик или его представитель умышленно ввели ее в заблуждение относительно предмета сделки, правовой природы сделки, отсутствуют доказательства, подтверждающие факт совершения сделки под влиянием обмана со стороны ответчика и его представителя, учитывая надлежащее исполнение ответчиком обязательства по оплате стоимости квартиры. В оспариваемом договоре от 02.06.2023 г. сторонами были согласованы все существенные условия, определены предмет и цена договора. При заключении договора воля истца относительно природы сделки была определенно выражена и направлена на достижение именно того результата, который был достигнут совершением сделки. Воля ФИО2 на совершение оспариваемой сделки подтверждена ее действиями по заключению и подписанию договора купли-продажи, ее обращением посредством использования электронной регистрации сделки и «сервиса безопасных расчетов» ООО «Домклик», в регистрирующий орган на оформление государственной регистрации перехода права собственности на спорную квартиру, а также получением оплаты по договору и освобождением квартиры от мебели и личных вещей. Также воля истца на совершение сделки выражена, в том числе, в действиях по самостоятельному оформлению ею свидетельств на наследство в апреле-мае 2023 года и приведении правоустанавливающих документов на квартиру в соответствии с документами на наследство до выхода на сделку, получении различных справок из органов, необходимых для заключения сделки, получении справок из психоневрологического и наркологического диспансеров для удостоверения покупателя в дееспособности продавца, оформлению ею нотариального обязательства от 02.05.2023 г., а также заявления от 29.05.2023 г. в нотариальном порядке, в котором она заявляет, что целью продажи квартиры является истинная потребность именно в продаже и получении денежных средств, вырученных от реализации квартиры для самостоятельного распоряжения ими по собственному усмотрению. В отношении квартиры нет просьб или требований неустановленных третьих лиц о понуждении к продаже квартиры, а также указанным заявлением ФИО2 подтвердила и гарантировала, что денежные средства, полученные от продажи вышеуказанной квартиры, будут в последующем направлены на приобретение иного жилого помещения в адрес на свое имя. Причины продажи квартиры в настоящее время никоим образом не связаны с какими-либо обстоятельствами, позволившими бы покупателю усомниться в правомерности настоящей сделки купли-продажи указанной квартиры, дополнительно отметив в заявлении от 29.05.2023 г., что она (ФИО2) принимает решение о продаже квартиры осознанно, добровольно, не вынуждено, что понимает значение своих действий и не заблуждалась и не заблуждается относительно данной сделки и пр.

Ст. 56 ГПК РФ предусмотрено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Таким образом, если сторона сделки ссылается на заключение сделки под влиянием обмана или заблуждения, то на данную сторону возлагается обязанность доказать наличие данных обстоятельств.

Оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд пришел к выводу, что в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о пороке воли продавца в момент совершения оспариваемой сделки, и поскольку не доказан факт введения ответчиком и его представителем истца в заблуждение относительно обстоятельств, имеющих значение для заключения сделки, а также нахождения ФИО2 при совершении сделки под влиянием обмана, суд пришел к выводу, что исковые требования ФИО2 подлежат отклонению.

Также суд не согласился с доводами истца о злоупотреблении правом со стороны ответчика и его представителя.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Пунктом 3 ст. 10 ГК РФ установлено, что в случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 этой же статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены настоящим Кодексом.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" положения ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 указанного Кодекса), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, суд исходит из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

По смыслу приведенных норм и разъяснений высшей судебной инстанции для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей). Под злоупотреблением правом понимается и ситуация, когда лицо действует формально в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным способом, и целью его действий является обход установленных в целях защиты прав другого лица обязательных требований и ограничений.

При этом злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений. В этом случае выяснению подлежат действительные намерения лица.

С учетом изложенного, суд пришел к выводу, что материалами дела объективно подтверждается, что ФИО2 совершила все необходимые действия, направленные на отчуждение принадлежащей ей квартиры. Доказательств, свидетельствующих о том, что спорное жилое помещение выбыло из владения ФИО2 помимо ее воли, истцом представлено не было. Анализ объективных действий ФИО2, которая обратилась в суд с целью защиты нарушенного права собственности в отношении спорного жилья, только после того как, она получила в полном объеме оплату по договору, а затем отдала полученные за квартиру денежные средства незнакомым лицам, освободила квартиру от личных вещей и мебели, свидетельствуют о недобросовестном осуществлении ФИО2 ее гражданских прав и злоупотреблении ими, что, в соответствии с ч. 2 ст. 10 ГК РФ, является для суда основанием для отказа лицу в защите принадлежащего ему права.

Оценив собранные по делу доказательства, в том числе пояснения сторон, показания допрошенных свидетелей, суд пришел к выводу, что истцом в нарушение ст. 56 ГПК РФ не доказано наличия в действиях ответчика по покупке квартиры признаков злоупотребления правом, поскольку совокупность произведенных ответчиком действий по подготовке к совершению сделки, а именно осмотр квартиры, на которую на момент осмотра имелось объявление о продаже, проверка объекта по всем базам и в соответствии с правоустанавливающими документами, проверка дееспособности истца и получение от нее необходимых документов, справок, выписок и пр. является доказательством добросовестности ответчика и не свидетельствует о создании видимости цели покупки квартиры и злоупотребления ответчиком своими правами.

Судом также установлено, что в период с 07.06.2023 г. по 14.06.2023 г. ФИО2 сняла со своего счета в адрес наличные денежные средства, полученные от ответчика по оспариваемому договору, а также сняла свои накопленные денежные средства и отдала эти денежные средства неустановленным лицам (мошенникам).

14.06.2023 г. ФИО2 обратилась Отдел МВД России по адрес с заявлением о преступлении, по факту которого ОМВД России по адрес было возбуждено уголовное дело, которое на сегодняшний день расследуется. При этом ответчик к указанному уголовному делу отношения не имеет, в рамках указанного дела ответчик и его представители были опрошены в качестве свидетелей для удостоверения факта передачи денежных средств по договору лично ФИО2

Согласно ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке. Таким образом, любой судебный процесс, направленный на признание той или иной сделки недействительной, имеет своей целью восстановить фактическое положение сторон, существовавшее до заключения недействительного договора. Соответственно, нарушенные права заявителя подлежат восстановлению путем применения указанных последствий признания такой сделки недействительной, то есть применения реституции.

Суд также отметил, что, исходя из текста искового заявления, в настоящее время у ФИО2 отсутствуют денежные средства, полученные ею по договору. Соответственно, удовлетворение требований истца, то есть признание договора недействительным повлечет за собой неблагоприятные последствия, решение суда будет являться неисполнимым, так как применить последствия недействительности договора будет невозможно со стороны истца. В случае применения судом последствий недействительности договора права ответчика будут нарушены, поскольку денежные средства ФИО2 вернуть ответчику не сможет из-за их отсутствия. Таким образом, применение последствий недействительности договора о двусторонней реституции - является фактически невозможным. Предъявление иска о признании недействительной исполненной сделки с учетом невозможности применения последствий недействительности такой сделки и отсутствия правовых основания для признания сделки недействительной, является бесспорным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Разрешая требования третьих лиц, заявляющих самострельные требования относительно предмета спора, суд также не усмотрел оснований для их удовлетворения.

Согласно п. 1 ст. 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) для приобретения наследства наследник должен его принять.

Согласно п. 1 ст. 1154 ГК РФ наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Действующее законодательство предусматривает 2 способа принятия наследства (п. п. 1, 2 ст. 1153 ГК РФ): подать заявление нотариусу (или уполномоченному в соответствии с законом должностному лицу); совершить действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства.

Согласно п. 2 ст. 1155 ГК РФ признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, в частности если наследник: вступил во владение или в управление наследственным имуществом; принял меры по сохранению наследственного имущества, защите его от посягательств или притязаний третьих лиц; произвел за свои счет расходы на содержание наследственного имущества; оплатил за свой счет долги наследодателя или получил от третьих лиц причитавшиеся наследодателю денежные средства.

Согласно п. 36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» под совершением наследником действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства, следует понимать совершение предусмотренных пунктом 2 статьи 1153 ГК РФ действий, а также иных действий по управлению, распоряжению и пользованию наследственным имуществом, поддержанию его в надлежащем состоянии, в которых проявляется отношение наследника к наследству как к собственному имуществу.

В качестве таких действий, в частности, могут выступать: вселение наследника в принадлежавшее наследодателю жилое помещение или проживание в нем на день открытия наследства (в том числе без регистрации наследника по месту жительства или по месту пребывания), обработка наследником земельного участка, подача в суд заявления о защите своих наследственных прав, обращение с требованием о проведении описи имущества наследодателя, осуществление оплаты коммунальных услуг, страховых платежей, возмещение за счет наследственного имущества расходов, предусмотренных статьей 1174 ГК РФ, иные действия по владению, пользованию и распоряжению наследственным имуществом. При этом такие действия могут быть совершены как самим наследником, так и по его поручению другими лицами. Указанные действия должны быть совершены в течение срока принятия наследства, установленного статьей 1154 ГК РФ.

В целях подтверждения фактического принятия наследства (пункт 2 статьи 1153 ГК РФ) наследником могут быть представлены, в частности, справка о проживании совместно с наследодателем, квитанция об уплате налога, о внесении платы за жилое помещение и коммунальные услуги, сберегательная книжка на имя наследодателя, паспорт транспортного средства, принадлежавшего наследодателю, договор подряда на проведение ремонтных работ и т.п. документы.

Разрешая исковые требования третьих лиц фио, фио, суд исходил из того, что в подтверждение довода о совершении действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства, фио и фио указывают, что после похорон отца взяли себе сумма, принадлежащих отцу.

При этом в материалах дела отсутствуют какие-либо объективные доказательства, подтверждающие факт существования в объективной реальности указанной суммы денег, факт принадлежности фио указанных денег, факт получения указанной суммы денег фио и фио в сроки для принятия наследства (шесть месяцев, начиная с 06.06.2016 г.). Таким образом, суд пришел к выводу, что указанный довод является исключительно голословным утверждением.

Исходя из пояснений представителя третьих лиц, фио забрал себе книгу отца с его фотографией на обложке под названием: фио. Произведения», а также картину (натюрморт), подаренный отцу его другом на день рождения, а фио забрал себе клык моржа, также подаренный отцу на день рождения.

Вместе с тем, в материалы дела не представлены объективные доказательства того, что указанные вещи являлись собственностью фио и получены фио и фио в установленный законом срок для принятия наследства, а не за его пределами.

Суд также учел, что в материалах настоящего дела отсутствуют доказательства конкретной даты получения указанных вещей третьими лицами, которая была бы зафиксирована объективными доказательствами.

Таким образом, суд пришел к выводу, что доводы о том, что фио и фио взяли вещи наследодателя в течение 6 месяцев с момента открытия наследства с целью принятия наследства являются недоказанными, необоснованными.

При этом, фактическое принятие наследства как целенаправленное юридическое действие является односторонней сделкой, формой выражения воли, в которой служат конклюдентные действия. Для принятия наследства необходимы фактические действия наследников, конечная цель которых направлена на принятие осознанного решения о совершении уже юридических действий по принятию наследства.

Конклюдентные действия наследника по принятию наследства лишь тогда могут выполнить функцию юридического факта, порождающего правовой эффект, когда они целенаправленны, совершены исходя из рационального понимания объективной реальности.

Исходя из положений закона, воля на принятие наследства считается проявленной в том случае, если наследник совершает фактические действия, свойственные собственнику.

Такими действиями считаются действия, в которых проявляется отношение наследника к наследственному имуществу как к своему собственному, поэтому действия должны им совершаться для себя и в своих интересах.

фио и фио в подтверждение довода о фактическом принятии наследства указывают, что произвели косметический ремонт квартиры, в том числе: замену водяного полотенцесушителя на электрический в ванной комнате, замену утеплителей на пластиковых окнах, а также оплачивали коммунальные услуги.

В подтверждение указанных доводов в материалы дела представлены следующие документы: чек по операции от 29.12.2022 г., чек по операции от 29.07.2022 г., чек по операции от 28.12.2021 г., чек по операции от 01.02.2022 г., чек по операции от 01.03.2022г.

Между тем, суд принял во внимание, что указанные чеки по операциям подтверждают исключительно совершение операций по переводу денежных средств ФИО2 в период 2021-2022 г., т.е. за пределами 6 месяцев с момента открытия наследства (которое открылось 06.06.2016 г.), в связи с чем, они являются неотносимыми доказательствами и не могут свидетельствовать о совершении действий по принятию наследства. Кроме того, указанные чеки не содержат назначения платежа, доподлинно неизвестно, с какими целями и по какой причине фио перечислял указанные денежные средства ФИО2 Соответственно, ссылку на указанные чеки, как на подтверждение факта принятия наследства третьими лицами, суд также признал необоснованной.

Из смысла п. 2 ст. 1153 ГК РФ, п. 36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9, следует, что даже если наследник поручил третьему лицу совершить за него действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, из фактических обстоятельств должно быть очевидно, что именно наследник совершает волевые действия по принятию наследства.

Оценив представленные в дело доказательства, суд пришел к выводу, что фио и фио не представили каких-либо доказательств в подтверждение своих доводов о том, что они в период, отведенный законом для принятия наследства, произвели указанный ими косметический ремонт квартиры. В материалы дела не представлены договоры на проведение ремонта полотенцесушителя, окон по адресу спорной квартиры, заключенные фио и фио, иные достоверные, относимые и допустимые доказательства указанных фактов в нарушение ст. 55, 56, 59, 60, 67 ГПК РФ. Третьими лицами также не представлено объективных доказательств, свидетельствующих о принятии наследства и отношения к наследству (в том числе к спорной квартире) как к своему собственному имуществу, как-то доказательств проживания в спорной квартире, оплаты коммунальных платежей, налогов, доказательств сохранения и поддержания спорной квартиры в надлежащем состоянии в юридически значимый период, а также в последующем. Напротив, из поведения фио и фио следует, что у них не было воли на принятие наследства.

Как следует из абз. 2 стр. 3 заявления о признании третьим лицом, фио и фио знали о смерти отца, знали о том, что имеется спорная квартира, и осознавали тот факт, что квартира будет оформлена на ФИО2, как на единственного собственника. При этом добросовестные участники гражданско-правовых отношений, реализуя свою волю на принятие наследства, а в последующем проявляя правомочия лица, вступившего в наследство, в том числе права собственника объекта недвижимости, и проявляя отношение к объекту как к своему, стремятся юридически закрепить свое право собственности на объект недвижимости путем регистрации своих прав в ЕГРН. В указанном, как правило, заинтересованы в первую очередь сами наследники, будучи сособственниками того или иного объекта недвижимости, с целью не допустить недобросовестного поведения одного из наследников по единоличному распоряжению объектом недвижимости. Таким образом, из поведения фио и фио следует, что у них отсутствовала воля на принятие спорного наследства, в том числе на то, чтобы принять права на спорную квартиру как наследство.

Проявлениями фактического принятия наследства следует считать совокупность таких действий, которые: 1) реализованы в течение сроков принятия наследства, установленных законом (в течение шести месяцев со дня открытия наследства); 2) показывают отношение наследника к имуществу как к своему; 3) осуществляются осознанно, безусловно, волевыми действиями, для себя, в своих интересах и с целью принять наследство.

С учетом изложенного, суд пришел к выводу, что совокупность совершения фио и фио таких действий не доказана относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами, более того, опровергается фактическими обстоятельствами рассматриваемого дела и имеющимся в деле доказательствами и оценки в совокупности, в связи с чем, суд не усмотрел оснований для удовлетворения заявленных ими требований.

Доводы фио, фио о том, что единственным способом защиты их прав наследников является применение последствий недействительности ничтожной сделки, суд признал несостоятельными.

Согласно п. 3 ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Согласно и. 78 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ зашиты права этого лица и его зашита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

В судебной практике имеется подход, согласно которому в аналогичных ситуациях (когда речь идет о фактически принятом наследстве) подлежат применению разъяснения п. 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 N 9 «О судебной практике по делам о наследовании» и п. 1 ст. 1105 ГК РФ.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", если при принятии наследства после истечения установленного срока с соблюдением правил ст. 1155 ГК РФ, возврат наследственного имущества в натуре невозможен из-за отсутствия у наследника, своевременно принявшего наследство, соответствующего имущества независимо от причин, по которым наступила невозможность его возврата в натуре, наследник, принявший наследство после истечения установленного срока, имеет право лишь на денежную компенсацию своей доли в наследстве (при принятии наследства по истечении установленного срока с согласия других наследников - при условии, что иное не предусмотрено заключенным в письменной форме соглашением между наследниками). В этом случае действительная стоимость наследственного имущества оценивается на момент его приобретения, то есть на день открытия наследства (ст. 1105 ГК РФ).

В силу положений п. 1 ст. 1105 ГК РФ, в случае невозможности возвратить в натуре неосновательно полученное или сбереженное имущество приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, если приобретатель не возместил его стоимость немедленно после того, как узнал о неосновательности обогащения.

На основании вышеизложенного, анализа норм права, регулирующих наследственные правоотношения, суд пришел к выводу, что фио и фио в материалы дела не представлено объективных доказательств, свидетельствующих о принятии наследства и отношения к наследству, как к своему собственному имуществу, соответственно, доводы о фактическом принятии наследства (в том числе спорной квартиры) являются голословными, не подтвержденными относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами и опровергаются фактическими обстоятельствами рассматриваемого дела, в связи с чем, основания для удовлетворения заявленных фио и фио требований отсутствуют.

Кроме того, суд отметил, что по части требований, заявленных фио и фио, избраны не надлежащие способы защиты их прав (даже если и предположить, что они нарушены), что в свою очередь также является основанием для отказа третьим лицам в удовлетворении их требований.

Суд пришел к выводу, что анализ фактических обстоятельств рассматриваемого дела, хронология развития событий и имеющихся в деле доказательств с очевидностью подтверждают, что заявление фио и фио является ничем иным, как злоупотребление правом. Очевидно, что фио и фио не планировали и не вступали в наследство, оставшееся после смерти своего отца, что до сделки подтверждала сама ФИО2, а также подтверждается имеющимися в материалах настоящего дела доказательствами. ФИО2 оставалась единоличным собственником спорной квартиры, проживала в ней и самостоятельно распоряжалась данным имущества, в том числе получала денежные средства по оспариваемому договору, которые в последующем отдала неизвестным лицам. В рассматриваемом случае усматривается очевидное отклонение действий фио и фио, как наследников, и ожидаемых от добросовестных участников гражданского оборота, что свидетельствует о злоупотреблении правом и является самостоятельным основанием для отказа в их требованиях.

Суд также не усмотрел оснований для удовлетворения требования третьих лиц о признании недействительным свидетельства о праве на наследство по закону от 23.05.2023 г. на 1/2 долю в праве собственности на квартиру по адресу: адрес, Тверской, адрес, кадастровый номер 77:01:0004015:2114; признании недействительным в силу его ничтожности одностороннего акта приема-передачи квартиры по адресу: адрес, Тверской, адрес, кадастров номер 77:01:0004015:2114. При этом суд исходил из следующего.

Права на наследственное имущество становятся принадлежащими наследникам не в силу факта выдачи свидетельства о праве на наследство, а в силу наследственного правопреемства. Таким образом, требование о признании недействительным свидетельства о праве на наследство не может быть удовлетворено при отсутствии установленного порока в оформлении прав, возникших в результате наследования.

В силу ст. 71 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате свидетельство о праве на наследство выдается наследникам, принявшим наследство, в соответствии с нормами гражданского законодательства Российской Федерации.

Однако, материалами дела и показаниями свидетелей подтверждается, что из поведения фио и фио следует, что у них не было воли на принятие наследства. Как следует из заявления о признании третьим лицом, фио и фио знали о смерти отца, знали о том, что имеется спорная квартира и осознавали тот факт, что квартира будет оформлена на ФИО2 как на единственного собственника.

Доводы третьих лиц, что нотариус их не известил об открытии наследства, суд во внимание не принял, поскольку фио и фио знали о дате смерти отца 06.06.2016 г., что не отрицалось ими и прямо следует текста заявления о признании третьими лицами, заявляющими самостоятельные требования относительно предмета спора, поступившем в суд 02.02.2024 г., в связи с чем, они не были лишены возможности обратиться к нотариусу с заявлением о принятии наследства в установленный законом срок.

Суд также отметил, что согласно заявлению ФИО2 от 18.08.2024 г. о принятии наследства, представленному в рамках наследственного дела, ФИО2 сообщила нотариусу о наличии двух сыновей у наследодателя, но при этом указала, что адрес проживания ей не известен. Материалы дела не содержат доказательств осведомленности нотариуса об адресе фио и фио Законом не установлена обязанность нотариуса по розыску наследников, в связи с чем, действия нотариуса соответствуют действующему законодательству Российской Федерации. Само по себе свидетельство о праве на наследство не может нарушать права фио и Ю.А., фио и не может быть признано недействительным, поскольку фио и Ю.А., фио не представили бесспорных, объективных и достоверных доказательств в соответствии с нормами гражданского законодательства Российской Федерации, свидетельствующих о принятии наследства и отношения к наследству (в том числе к спорной квартире) как к своему собственному имуществу, с учетом отсутствия установленного судом порока в оформлении прав ФИО2, возникших в результате наследования.

Таким образом, суд пришел к выводу, что требование третьих лиц о признании недействительным свидетельства о праве на наследство по закону от 23.05.2023 г. на 1/2 долю в праве собственности на квартиру по адресу: адрес, Тверской, адрес, кадастровый номер 77:01:0004015:2114 не подлежит удовлетворению.

Требование о признании недействительным одностороннего акта приема-передачи от 16.07.2024 г. о передаче спорной квартиры суд признал несостоятельным в связи со следующим.

В силу п. 5, 12 договора купли-продажи квартиры ФИО2 была обязана передать квартиру по передаточному акту после государственной регистрации перехода права собственности на квартиру к покупателю ФИО3

Довод фио, фио о том, что ФИО3 злоупотребил своим правом, в одностороннем порядке составив акт приема-передачи и вступив в фактическое владение квартирой, суд отклонил ввиду следующего.

Согласно п. 1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В силу п. 12 договора купли-продажи квартиры от 02.06.2023 г. продавец (ФИО2) обязуется освободить квартиру от личных вещей и передать ее по передаточному акту покупателю в течение 10 (десяти) календарных дней с момента получения полной оплаты в размере, указанном в п. 4 настоящего договора.

Кроме того, в силу п. 13 договора купли-продажи квартиры от 02.06.2023 г. после государственной регистрации перехода права собственности по договору покупатель приобретает право собственности (владения, пользования, распоряжения) на квартиру и принимает на себя обязанности по эксплуатации указанной квартиры.

При этом в силу ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Согласно ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются.

ФИО2 было направлено уведомление о необходимости подписания акта-приема передачи квартиры, однако, в назначенную дату и время ФИО2 для подписания акта не явилась и ключи от квартиры не передала.

Соответственно, ФИО2 нарушила свои обязательства по договору купли-продажи квартиры от 02.06.2023 г. и уклонилась от фактической передачи спорной квартиры и подписания акта приема-передачи, в связи с чем, ФИО3, будучи собственником квартиры с 05.06.2023 г., добросовестно исполнив обязательства по оплате цены договора, был вынужден осуществлять защиту своих нарушенных прав как собственника и как стороны договора.

Перечень способов защиты прав установлен в ст. 12 ГК РФ и предусматривает как судебные способы защиты прав, так и самозащиту права. Согласно ст. 14 ГК РФ допускается самозащита гражданских прав. При этом выбор способа защиты права принадлежит лицу, право которого нарушено.

Согласно п. 1 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Согласно п. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Согласно ст. 30 ЖК РФ собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены настоящим Кодексом. В соответствии с ч. 1 ст. 35 ЖК РФ, в случае прекращения у гражданина права пользования жилым помещением по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом, другими федеральными законами, договором, или на основании решения суда данный гражданин обязан освободить соответствующее жилое помещение (прекратить пользоваться им).

Таким образом, суд пришел к выводу, что ФИО3 ввиду нарушения ФИО2 договорных обязательств был вынужден составить акт приема-передачи в одностороннем порядке и вступить в фактическое владение спорной квартирой, что согласуется с положениями ст. 12, 14, 209 ГК РФ, ст. 30 ЖК РФ. При исполнении своих договорных обязательств ФИО3 действовал добросовестно и в соответствии с законом.

Довод о том, что договор купли-продажи квартиры от 02.06.2023 г. не состоялся, поскольку ФИО2 уклонилась от подписания акта приема-передачи и передачи ключей, противоречит действующему законодательству.

В силу ст. 8 ГК РФ договор является основанием для возникновения гражданских прав и обязанностей.

Согласно п. 1 ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. Согласно п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену). Согласно ст. 549 ГК РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).

Таким образом, суд пришел к выводу, что договор купли-продажи недвижимости с момента заключения порождает для сторон договора правовые последствия: для продавца – обязательство передать право собственности на недвижимую вещь путем государственной регистрации перехода права собственности на покупателя и обязательство передать владение недвижимой вещью, то есть фактически передать покупателю объект недвижимости, а для покупателя – обязательство оплатить цену недвижимого имущества В случае неисполнения договорных обязательств стороны договора вправе требовать защиты своих нарушенных прав и исполнения обязательств по договору в принудительном порядке.

Доводы о том, сделка не состоялась, поскольку ФИО2 отказалась подписать передаточный акт и передать квартиру, а потому не влечет правовых последствий, не соответствуют действующему законодательству, учитывая, что договор купли-продажи спорной квартиры был исполнен ФИО2 и ФИО3 в полном объеме.

05.06.2023 г. была произведена государственная регистрация перехода права собственности на спорную квартиру на фио, после регистрации истец съехала и освободила квартиру от личных вещей. Таким образом, в силу положений п. 2 ст. 223, п. 1 ст. 551 ГК РФ была исполнена обязанность продавца передать право собственности на спорную квартиру. ФИО3 в свою очередь произведено исполнение обязательств по оплате по договору.

Таким образом, суд пришел к выводу, что доводы фио, фио о том, что сделка не состоялась, поскольку ФИО2 отказалась подписать передаточный акт, противоречат действующему законодательству и фактическим обстоятельствам дела. Договор был заключен, а значит, повлек за собой правовые последствия в виде обязательств продавца и покупателя, и исполнен ФИО2 и ФИО3

Довод третьих лиц о том, что прекращения права собственности ФИО2 не произошло, суд признал несостоятельным, поскольку он противоречит материалам дела и ст. 8, ст. 223 ГК РФ.

Согласно п. 1 ст. 131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации. Согласно п. 2 ст. 8 ГК РФ права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом. В силу п. 2 ст. 223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.

В спорной ситуации иное законом не установлено.

С 05.06.2023 г. право собственности на спорную квартиру в ЕГРН зарегистрировано за ФИО3, а ФИО2 перестала быть собственником спорной квартиры.

Довод фио и фио о том, что договор купли-продажи квартиры является недействительным, поскольку для государственной регистрации перехода права собственности на спорную квартиру необходима фактическая передача спорной квартиры и акт приема-передачи спорной квартиры, суд признал необоснованным и сделанным третьими лицами в результате неверного толкования норм гражданского законодательства.

Стороны в договоре вправе установить, что фактическая передача имущества осуществляется после государственной регистрации перехода права собственности.

Из п. 12 договора купли-продажи квартиры от 02.06.2023 г. следует, что акт приема-передачи подписывается в течение 10 (десяти) календарных дней с момента получения полной оплаты в размере, указанном в п. 4 договора.

Таким образом, в оспариваемом договоре купли-продажи квартиры предусмотрено, что фактическая передача имущества осуществляется после регистрации перехода права собственности, в связи с чем, фактическая передача имущества и акт приема-передачи для осуществления государственной регистрации перехода права собственности не требовался, в связи с чем, регистрация права собственности на основании указанного договора соответствует действующему законодательству, а фактическая передача квартиры и акт приема-передачи не требовались для регистрации.

На основании изложенного суд пришел к выводу, что третьими лицами не доказано фактическое принятие наследства, и как следствие, отсутствует нарушение их прав путем выдачи свидетельства о праве на наследство по закону на ½ долю спорной квартиры от 02.05.2023 г., заключения договора купли-продажи квартиры от 02.06.2023 г. и подписания акта от 16.07.2023 г. о передаче спорной квартиры, что является самостоятельным основанием для отказа в указанных требованиях третьих лиц.

При таких данных суд отказал в удовлетворении требований ФИО2 к ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи, применении последствий недействительности сделки, восстановлении положения до нарушения права и требований третьих лиц фио, фио к ФИО2, ФИО3 о признании жилого помещения общей собственностью супругов, признании права собственности, установлении факта принятия наследства, признании недействительным договора купли-продажи, применении последствий недействительности сделки, признании недействительным свидетельства о праве на наследство по закону, недействительным ничтожным акта приема-передачи квартиры.

Проверив дело с учетом требований ст. 327.1 ГПК РФ, в пределах доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия соглашается с выводами суда, поскольку они являются правильными и обоснованными, и не находит оснований для отмены принятого решения.

Оснований сомневаться в объективности оценки и исследования доказательств не имеется. Мотивы, по которым суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО2 и третьих лиц фио, Ю.А., а также оценка доказательств, подтверждающих эти выводы, приведены в мотивировочной части решения суда, и считать их неправильными у судебной коллегии оснований не имеется.

Доводы апелляционной жалобы истца о том, что при заключении оспариваемой сделки с ее стороны отсутствовало волеизъявление на продажу квартиры, со стороны ответчика имело место злоупотребление правом, при продаже квартиры она действовала под влиянием мошенников, являются несостоятельными, и не могут служить основанием для отмены решения суда, поскольку доказательств, что ответчик имел умысел на обман истца и влиял на принятие ею решения о заключении сделки купли-продажи, а также мог распознать, что при совершении договора истец находилась под влиянием мошенников, не представлено ни в суд первой инстанции, ни в заседание судебной коллегии.

При этом судебная коллегия принимает во внимание, что истец имеет высшее образование, стаж работы 30 лет в издательстве машиностроения Машиностроительного института в должности заведующей редакции авиации и космонавтики, на момент оспариваемой сделки ей было 70 лет, в связи с чем, уровень ее познаний и опыта при проявлении должной степени осмотрительности и заботливости, ожидаемой от данного участника гражданского оборота при вступлении в правоотношения, позволял ей объективно осознавать наличие правовых последствий совершаемой ей сделки по продаже квартиры как юридического акта; все действия истца по отчуждению квартиры являлись последовательными, ее волеизъявление на продажу квартиры было четко выражено, все существенные условия договора купли-продажи изложены четко, ясно и понятно, возражений по вопросу заключения данного договора истцом не высказывалось, истец добровольно подписала договор, понимала его содержание, условия, суть сделки, согласилась со всеми его условиями. Договор исполнен, денежные средства по договору были получены истцом, которыми она распорядилась по своему усмотрению.

Недобросовестного поведения ответчика фио при заключении оспариваемого договора судом при рассмотрении настоящего дела не установлено. При заключении сделки ответчик проявил должную степень осмотрительности и заботливости, предпринял все разумные меры по проверке информации о воли истца на отчуждение квартиры, об отсутствии обременений и претензий третьих лиц в отношении спорной квартиры. Как пояснил ответчик в судебном заседании коллегии, спорную квартиру он приобретал для дочери, которая поступала в институт в адрес. Материальное положение ответчика, позволяющее ему приобрести спорную квартиру за сумма, подтверждено доказательствами, представленными в материалы дела. При этом истец ФИО2 не оспаривала факт получения за проданную квартиру денежных средств, подтвердила, что сначала получила сумма, затем сумма, которыми распорядилась в пользу третьих лиц.

Факт того, что квартира являлась для истца единственным жильем, сам по себе не влечет признание сделки недействительной, поскольку собственник вправе производить отчуждение своего имущества на любых условиях, не противоречащих закону.

Тот факт, что истец признана потерпевшей по уголовному делу, не является безусловным основанием для признания оспариваемой сделки недействительной, при том, что в данном уголовном деле ответчик не фигурирует.

Доводы апелляционной жалобы третьих лиц, также не свидетельствуют о незаконности выводов суда, поскольку надлежащих доказательств того, что фио, Ю.А. в установленный законом шестимесячный срок фактически приняли наследство после смерти их отца, в материалы дела не представлено. Представленные ими доказательства в подтверждение фактического принятия наследства были оценены судом в соответствии со ст. 67 ГПК РФ и признаны несостоятельными.

При этом коллегия обращает внимание, что открытие наследства, в том числе в виде доли в спорной квартире, имело место 06.06.2016 г., о смерти отца и об открытии наследства третьи лица узнали своевременно, однако никаких прав в отношении наследственного имущества не заявляли вплоть до 02.02.2024 г., тогда как оспариваемая сделка была заключена 02.06.2023 г., т.е. предъявили самостоятельные требования с целью опорочить заключенный сторонами договор купли-продажи квартиры, что свидетельствует о недобросовестном поведении и злоупотреблении правом.

Вопреки доводам апелляционной жалобы третьих лиц, оснований для перехода к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции не имеется, поскольку обстоятельств, предусмотренных ст.327 ГПК РФ, стороной не приведено. Суд рассмотрел заявленные третьими лицами самостоятельные требования и, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности, оснований для их удовлетворения не нашел, в том числе, об установлении факта принятия ими наследства после смерти 06.06.2016 г. их отца фио

Доводы жалобы третьих лиц о том, что квартира была продана по цене ниже рыночной, правильность выводов суда не опровергают, поскольку применительно к ст. ст. 421, 431 ГК РФ несогласие с продажной стоимостью спорного имущества не свидетельствует о недействительности сделки, при том, что цена договора была согласована сторонами.

Доводы жалобы третьих лиц о том, что 22.09.2025 г. Бутырским районным судом адрес по гражданскому делу № 2-3436/2025, вступившим в законную силу 30.10.2025 г. установлен факт принятия фио, фио наследства после смерти отца фио, включающего исключительное право на литературные произведения под авторством фио, собранные и опубликованные в его книге фио. Произведения», не влекут отмену принятого решения, поскольку указанное решение принято после принятия обжалуемого решения, по требованию об установлении факта принятия наследства, которое было отклонено в данном деле, без привлечения ответчика фио, права которого затрагиваются. При этом принятие наследства является универсальным и принимается наследство одномоментно.

При таких обстоятельствах, доводы, изложенные в апелляционных жалобах, не содержат фактов, которые не были проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, фактически они выражают несогласие сторон с выводами суда, однако по существу их не опровергают, оснований к изменению решения не содержат, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, так как иная точка зрения на то, как должно быть разрешено дело, не может являться основанием для отмены или изменения состоявшегося по настоящему делу решения.

При рассмотрении дела судом не допущено нарушения или неправильного применения норм материального или процессуального права, повлекших вынесение незаконного решения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 328-329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Тверского районного суда адрес от 14 ноября 2024 г. в редакции дополнительного решения от 17 июня 2025 г. - оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 28 января 2026 г.

Председательствующий:

Судьи: