Апелляционное определение № 33-3-244/2026 33-3-8877/2025 от 13 января 2026 г.

дело № 33-3-244/2026

Судья Шевлякова И.Б. ГД № 2-143/2025

УИД: 26RS0029-01-2024-005627-74


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Ставрополь 14.01.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Ставропольского краевого суда в составе:

председательствующего Калоевой З.А,

судей Берко А.В., Свечниковой Н.Г.,

при секретаре судебного заседания Хубиевой А.Л.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы представителя ответчика ФИО1 по доверенности ФИО2, ответчика ФИО3 на решение Пятигорского городского суда Ставропольского края от 04.07.2025 по исковому заявлению ФИО4 к ФИО3, ФИО5, ФИО1 о признании договора дарения недвижимого имущества недействительным, признании имущества совместно нажитым и разделе совместно нажитого имущества.

Заслушав доклад судьи Калоевой З.А., судебная коллегия

установила:

ФИО4 обратилась с иском, уточненным в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции, к ФИО3, ФИО5, ФИО1 о признании договора дарения недвижимого имущества недействительным, признании имущества совместно нажитым и разделе совместно нажитого имущества (т. 1 л.д. 4-6).

В обоснование указанных требований ссылалась на то, что согласия на отчуждение её супругом спорного недвижимого имущества она не давала. В 2013 г. супруг обратился к ней с просьбой оформить нотариальное согласие на продажу гостиницы, поскольку они нуждались в денежных средствах и не желали более заниматься гостиничным бизнесом. Она оформила данное согласие, ждала, когда гостиница будет продана. В 2016 г. супруг сообщил ей, что снял гостиницу с продажи, т.к. она никак не продается. После чего она обратилась к нотариусу и отменила свое согласие. В связи с чем, по её мнению, договор дарения недвижимого имущества от 22.07.2014, заключенный между ФИО3 и С., является недействительным. О том, что в 2014 г. супруг подарил гостиницу своему отцу, который вскоре скончался, а право собственности на нее перешло на основании свидетельства о праве на наследство по закону ее свекрови и матери супруга - ФИО5, которая в дальнейшем, на основании договора купли-продажи, заключенного 31.05.2024, продала её ФИО1, ей стало известно 14.05.2024, в день развода. Считает, что все действия ФИО3 свидетельствовали о планомерном выводе из супружеской доли совместно нажитого имущества.

Просила суд:

- признать недействительным договор дарения недвижимого имущества - нежилого здания с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., расположенного по адресу: <…>, и земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м., расположенного по адресу: <…>, заключенного 22.07.2014 между ФИО3 и С.;

- признать недействительным свидетельство о праве на наследство по закону, выданного на имя ФИО5 в отношении наследственного имущества после смерти С.: вышеуказанного недвижимого имущества;

- признать недействительным договора купли-продажи вышеуказанного недвижимого имущества, заключенного 31.05.2024 между ФИО5 и ФИО1;

- признать вышеуказанное недвижимое имущество совместно нажитым имуществом супругов ФИО4 и ФИО3;

- признать доли ФИО4 и ФИО3 в совместно нажитом имуществе супругов равными, по 1/2 доле каждому;

- признать за ней право собственности на 1/2 долю в праве общей долевой собственности на вышеуказанное недвижимое имущество.

Обжалуемым решением Пятигорского городского суда Ставропольского края от 04.07.2025 исковые требования ФИО4 удовлетворены частично.

Суд признал недействительным договор дарения недвижимого имущества заключенный 22.07.2014 между ФИО3 и С., в части объектов недвижимости – нежилого помещения, назначение - нежилое, с кадастровым номером <…>, общей площадью 272,80 кв.м., номера на поэтажном плане 1-6, этаж: подвал, адрес: <…>; нежилого помещения, назначение - нежилое, с кадастровым номером <…>, общей площадью 304,40 кв.м., номера на поэтажном плане 7-12, этаж 1, адрес: <…>.

В удовлетворении указанных исковых требований в остальной части – оставшейся части нежилого здания с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>, и земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м., по адресу: <…>, - отказано.

Суд признал недействительным договор дарения недвижимого имущества, заключенный 08.12.2017 между С. и ФИО5, в части объектов недвижимости – нежилого помещения, назначение - нежилое, с кадастровым номером <…>, общей площадью 272,80 кв.м., номера на поэтажном плане 1-6, этаж: подвал, адрес: <…>; нежилого помещения, назначение - нежилое, с кадастровым номером <…>, общей площадью 304,40 кв.м., номера на поэтажном плане 7-12, этаж 1, адрес: <…>.

В удовлетворении указанных исковых требований в остальной части – оставшейся части нежилого здания с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>, - отказано.

В удовлетворении исковых требований ФИО4 к ФИО3, ФИО5, ФИО1 о признании свидетельства о праве на наследство по закону, выданного на имя ФИО5 в отношении наследственного имущества после смерти С.: нежилого здания, с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>, и земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м., по адресу: <…>, - отказано.

Суд признал недействительным договор купли-продажи, заключенный 31.05.2024 между ФИО5 и ФИО1, в отношении объектов недвижимости – нежилого здания, с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>, и земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м по адресу: <…>.

Суд признал недвижимое имущество – нежилое здание, с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>, совместно нажитым имуществом супругов ФИО4 и ФИО3.

В удовлетворении остальной части указанных исковых требований в отношении земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м, по адресу: <…>, - отказано.

Суд произвел раздел совместно нажитого имущества, признав доли супругов ФИО4 и ФИО3 в совместно нажитом имуществе – нежилом здании, с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>, равными, по 1/2 доле каждому.

В удовлетворении остальной части указанных исковых требований в отношении земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м., по адресу: <…>, - отказано.

Суд признал за ФИО4 право собственности на 1/2 долю в праве общей долевой собственности на объект недвижимости - нежилое здание с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>.

В удовлетворении остальной части указанных исковых требований в отношении земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м., по адресу: <…>, - отказано.

Решение суда по вступлению его в законную силу является основанием для внесения в ЕГРН соответствующих сведений в отношении объектов недвижимости: нежилого здания с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>; земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м., по адресу: <…> (т. 5 л.д. 116-157).

В апелляционной жалобе представитель ответчика ФИО1 по доверенности ФИО2 просит отменить вышеуказанное решение суда, как незаконное и необоснованное, вынесенное с нарушением норм материального и процессуального права. Ссылается на то, что выводы и установленные судом обстоятельства в мотивировочной части противоречат выводам резолютивной части решения. Указывает на то, что брак между ФИО4 и ФИО3 заключен 09.04.2010, земельный участок и здание принадлежали ФИО3 до брака. Считает необоснованными выводы суда о том, что истец давала согласие исключительно на возмездную сделку, а потом его отозвала, что опровергается ответом самого нотариуса. Сведения о финансовой нуждаемости супругов не подтверждены. Указывает на то, что нотариальное согласие дано ФИО3 на отчуждение в любой форме, на любых условиях и по его усмотрению и не содержит каких-либо ограничений по форме и возмездности сделки. Полагает неправильными выводы суда о недействительности договора дарения нежилого помещения по признакам мнимости, основанные исключительно на основании доводов истца. Суд первой инстанции сослался на предоставленный истцом сайт, содержащий информацию об организациях, учредителем которых является ФИО1, несмотря на то, что стороной ответчика было неоднократно заявлено о недопустимости данных доказательств, поскольку указанный сайт не является официальным источником информации. Считает несостоятельными выводы суда первой инстанции о том, что расчет между сторонами договора купли-продажи недвижимого имущества в наличной денежной форме совершен с превышением определенного законом предела размера наличного расчета и обоснование суда мнимости договора купли-продажи от 31.05.2024. ФИО1 является добросовестным приобретателем недвижимого имущества, право собственности которой подлежит защите. Полагает, что судом необоснованно отклонён довод о пропуске срока исковой давности. Считает, что суд неправомерно вышел за пределы заявленных исковых требований (т. 6 л.д. 1-14).

Возражения на апелляционную жалобу представителя ответчика ФИО1 по доверенности ФИО2 не поступали.

В апелляционной жалобе ответчик ФИО3 также просит отменить вышеуказанное решение суда, как незаконное и необоснованное, вынесенное с нарушением норм материального и процессуального права. Ссылается на то, что суд необоснованно отказал в удовлетворении заявления о применении последствий пропуска срока исковой давности. Указывает на то, что нотариальное согласие ФИО4 дано на ФИО3 на отчуждение в любой форме, на любых условиях и по его усмотрению. Доводы ФИО4 об отзыве согласия опровергаются ответом нотариуса. Истец достоверно знала о намерении супруга распорядиться их общим имуществом. Также считает, что суд не вправе выходить за пределы заявленных исковых требований (т. 6 л.д. 27-31).

В письменных возражениях на апелляционную жалобу ответчика ФИО3 представитель истца ФИО4 по доверенности ФИО6 просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу оставить без удовлетворения (т. 6 л.д. 48-53).

Стороны в суд апелляционной инстанции не явились, о дате, месте и времени рассмотрения дела извещались судом апелляционной инстанции своевременно и надлежащим образом, что подтверждается имеющейся в материалах дела информацией. Кроме того, информация о дате и времени рассмотрения дела также размещена на официальном сайте Ставропольского краевого суда в сети «Интернет». Доказательств уважительности причин не явки не предоставили. Об отложении дела стороны не просили. Принимая во внимание вышеизложенное, судебная коллегия полагает возможным рассмотреть жалобу в порядке, предусмотренном ст.ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), в отсутствие не явившихся лиц, по имеющимся в деле материалам.

В соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, возражениях относительно жалобы

Выслушав представителя ответчика ФИО1 по доверенности ФИО2, представителя ответчика ФИО3 по ордеру адвоката Сиушкина Д.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб, просивших отменить решение суда, как незаконное и необоснованно; представителя истца ФИО4 по доверенности ФИО6, не признавшую доводы апелляционных жалоб, просившую решение суда оставить без изменения. Обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, возражениях на жалобу, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» разъяснил, что решение должно быть законным и обоснованным (ч. 1 ст. 195 ГПК РФ). Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 ГПК РФ). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст.ст. 55, 59-61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Эти требования при вынесении решения судом первой инстанции не соблюдены.

Как следует из материалов данного дела, ФИО4 и ФИО3 состояли в зарегистрированном браке с 09.04.2010. Решением мирового судьи судебного участка № 171 района Куркино г. Москвы от 14.05.2024 брак между супругами расторгнут.

ФИО3 являлся собственником земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м., по адресу: <…>, а также собственником жилого дома лит. «А», общей площадью 69,1 кв.м., по адресу: <…>.

18.12.2012 решением Пятигорского городского суда Ставропольского края по гражданскому делу № <…> за ФИО3 признано право собственности на самовольно возведенный жилой дом литер «М» со встроенно-пристроенными нежилыми помещениями общей площадью 1 486,6 кв.м., в том числе: жилые помещения общей площадью 590,8 кв.м., подсобные и нежилые помещения площадью 895,8 кв.м., расположенный по адресу: <…>.

Право собственности ФИО3 на вышеуказанный объект недвижимости с кадастровым номером <…> зарегистрировано 18.03.2013.

23.09.2013 ФИО4 оформлено нотариально удостоверенное согласие <…> для ФИО3 на отчуждение в любой форме на его условиях и по его усмотрению, за цену на его усмотрение, нажитого ими в период брака недвижимого имущества, находящегося по адресу: <…>.

22.07.2014 между ФИО3 (даритель) и С. (одаряемый) заключен договор дарения следующих объектов: нежилого помещения общей площадью 272,80 кв.м., с кадастровым номером <…>, номера на поэтажном плане 1-6; нежилого помещения общей площадью 304,40 кв.м., с кадастровым номером <…>, номера на поэтажном плане 7-12; земельного участка под жилую застройку площадью 506 кв.м. с кадастровым номером <…>, расположенные по адресу: <…>.

08.12.2017 между С. (даритель) и ФИО5 (одаряемая) заключен договор дарения недвижимого имущества: нежилого помещения общей площадью 304,40 кв.м., номера на поэтажном плане 7-12, с кадастровым номером <…>; нежилого помещения общей площадью 272,80 кв.м., номера на поэтажном плане 1-6, с кадастровым номером <…>; земельного участка под жилую застройку площадью 506 кв.м. с кадастровым номером <…>, расположенные по адресу: <…>.

10.11.2019 ФИО5 принято решение собственника об объединении жилых и нежилых помещений 1-16, расположенных по адресу: <…>, прекращении права собственности на эти помещения и одновременной государственной регистрации права на здание с кадастровым номером <…>.

<…> С. умер.

Как следует из материалов наследственного дела № <…>, открытого 18.05.2022 нотариусом Пятигорского городского нотариального округа после смерти С., в состав наследственного имущество вошли: <…>.

Спорный объект недвижимости – нежилое здание с кадастровым номером <…>, земельный участок с кадастровым номером <…> не вошли в состав наследственного имущества после смерти ФИО7

31.05.2024 между ФИО5 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи нежилого здания – гостиницы площадью 1 534 кв.м., кадастровый номер <…>, расположенного по адресу: <…>, и земельного участка с кадастровым номером <…> площадью 506 кв.м., расположенного по адресу: <…>.

01.03.2025 между ИП ФИО1 и ИП Г. заключен договор № 1 безвозмездного пользования имуществом – нежилое здание, расположенное по адресу: <…>.

Отказывая в удовлетворении требований о признании свидетельства о праве на наследство по закону, выданного на имя ФИО5 в отношении наследственного имущества после смерти С., суд первой инстанции исходил из того, что спорное имущество не вошло в состав наследственной массы после смерти С. и перешло в собственность соответчика ФИО5 (матери ответчика ФИО3) на основании договора дарения, заключенного с ее супругом - С., 18.12.2017.

Отказывая в удовлетворении исковых требований о признании земельного участка с кадастровым номером <…> совместно нажитым имуществом супругов и его разделе, суд первой инстанции исходил из того, что указанный участок приобретен в собственность ФИО3 на основании договора купли-продажи, заключенного 21.04.2006, то есть до регистрации брака. В связи с чем, не является совместно нажитым, согласие на отчуждение не требовалось.

Судебная коллегия, принимая во внимание положения ст.ст. 34, 36 СК РФ, соглашается с указанными выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием, полагая необходимым отметить также, что свидетельство о праве на наследство является правоподтверждающим документом, с его получением не связано возникновение права на наследство или право собственности, оно лишь удостоверяет статус лица как законного обладателя вещных и иных прав на имущество умершего, в связи с чем, исковое требование о признании свидетельства о праве на наследство недействительным не подлежит удовлетворению, поскольку указанное требование является ненадлежащим способом защиты права и не влечет юридически значимых последствий для истца,

Вместе с тем, анализируя доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к выводу об отмене решения суда первой инстанции в оставшейся части по следующим основаниям.

Разрешая заявленный спор в остальной части, и признавая недействительным договор дарения от 22.07.2014, суд первой инстанции исходил из того, что согласие на заключение ответчиком и его отцом договора дарения истец не давала. Действия ФИО3 по заключению со своим близким родственником – отцом С., договора дарения являются недобросовестными, направленными на намеренное уменьшение общего имущества супругов. Единственным правовым последствием данной сделки явилось исключение отчуждаемого на основании безвозмездной сделки недвижимого имущества из состава общего имущества супругов. В связи с чем, договор дарения недвижимого имущества от 22.07.2014, заключенный между ФИО3 и С., является недействительным.

Приходя к выводам о недействительности договора дарения от 22.07.2014, суд первой инстанции указал на то, что единственным способом восстановления нарушенного права истца ФИО4 в отношении спорного недвижимого имущества является применение последствий недействительности указанной сделки путем признания последующих сделок с указанным имуществом недействительными.

По мнению суда первой инстанции, истцом неверно определен объект применения последствий недействительности сделки в виде признания свидетельства о праве на наследство по закону недействительными, а поэтому применив положения ст. 166, ч. 3 ст. 196 ГПК РФ (выход за пределы завяленных исковых требований) суд пришел к выводу о применении последствий недействительности сделки дарения от 22.07.2014 в виде признания недействительным самостоятельного договора дарения, заключенного 08.12.2017 между С. и ФИО5 в отношении части объектов недвижимости – нежилого помещения с кадастровым номером <…>, общей площадью 272,80 кв.м., номера на поэтажном плане 1-6, и нежилого помещения с кадастровым номером <…>, общей площадью 304,40 кв.м., номера на поэтажном плане 7-12, расположенных по адресу: <…>.

Также, установив, что спорное недвижимое имущество – нежилое здание с кадастровым номером <…>, являющееся общим имуществом супругов С-вых, выбыло из владения истца помимо ее воли, ввиду недобросовестного поведения ФИО3, фактически спорное имущество не передавалось, из владения и пользования супругов не выбывало, а единственным правовым последствием данных сделок явилось исключение отчуждаемого недвижимого имущества из состава общего имущества супругов, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что сделки по отчуждению указанного недвижимого имущества – договор дарения от 22.07.2014, заключенный между ФИО3 и С., и договор дарения от 08.12.2017, заключенный между С. и ФИО5, являются недействительными по признаку мнимости и не влекут никаких правовых последствий с момента их заключения.

Разрешая требования в части признания недействительным договора купли-продажи от 31.05.2024, заключенного между ФИО5 и ФИО1, суд первой инстанции исходил из того, что спорное имущество выбыло из состава общего имущества супругов на основании недействительной сделки, совершенной в отсутствие согласия собственника – ФИО4. ФИО1 имеет родственные отношения с семьей С-вых, а, следовательно, знала об обстоятельствах приобретения спорного имущества в период нахождения в зарегистрированном браке, о возникшем с 14.05.2024 споре между ФИО4 и ФИО3 в отношении совместно нажитого имущества. После заключения с ФИО5 договора купли-продажи спорного недвижимого имущества ФИО1 не вступила фактически во владение данным недвижимым имуществом; не использовала приобретенное имущество для осуществления своей предпринимательской деятельности.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу о том, что оспариваемые договор дарения и договор купли-продажи носили мнимый характер, при совершении сделки стороны не преследовали цели достижения соответствующих правовых последствий.

Принимая во внимание установленные обстоятельства того, что совместно нажитым имуществом супругов ФИО3 и ФИО4 является только объект недвижимости – нежилое здание (гостиница), расположенное по адресу: <…>, учитывая недействительность совершенных в отношении указанного недвижимого имущества сделок, суд первой инстанции признал доли супругов ФИО4 и ФИО3 в совместно нажитом вышеуказанном имуществе равными по 1/2 доле каждому и признал за ФИО4 право собственности на 1/2 долю в праве общей долевой собственности на указанный объект недвижимости.

С такими выводами суда первой инстанции согласиться нельзя, поскольку они не основаны на фактических обстоятельствах дела и постановлены с существенным нарушением норм материального и процессуального права, повлиявшем на исход дела в этой части.

В соответствии со ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 ГК РФ.

Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п.п. 1, 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

На основании п. 1 ст. 173.1 ГК РФ сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе.

Законом или в предусмотренных им случаях соглашением с лицом, согласие которого необходимо на совершение сделки, могут быть установлены иные последствия отсутствия необходимого согласия на совершение сделки, чем ее недействительность.

В соответствии с п. 1 ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ) имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

Согласно п. 3 ст. 35 СК РФ для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга. Супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки, по правилам ст. 173.1 ГК РФ.

Как указывалось выше, истец ФИО4 и ответчик ФИО3 состояли в зарегистрированном браке с 09.04.2010. 14.05.2024 брак между супругами расторгнут.

В период брака 23.09.2013 ФИО4 оформлено нотариально удостоверенное согласие для ФИО3 на отчуждение в любой форме на его условиях и по его усмотрению, за цену на его усмотрение, нажитого ими в браке имущества, находящегося по адресу: <…>.

Как усматривается из материалов данного дела, 22.07.2014 между ФИО3 (даритель) и С. (одаряемый, отец ФИО3) заключен договор дарения части недвижимого имущества: нежилого помещения общей площадью 272,80 кв.м., с кадастровым номером <…>, номера на поэтажном плане 1-6; нежилого помещения общей площадью 304,40 кв.м., с кадастровым номером <…>, номера на поэтажном плане 7-12; земельного участка под жилую застройку площадью 506 кв.м. с кадастровым номером <…>, расположенные по адресу: <…>.

Удовлетворяя исковые требования ФИО4 суд первой инстанции посчитал, что вышеуказанное согласие дано только на совершение сделок купли-продажи, в то время как С. заключены сделки по договорам дарения.

Между тем, по мнению судебной коллегии, указанные выводы суда первой инстанции основаны исключительно на объяснениях самого истца ФИО4 то есть лица, заинтересованного в исходе дела, и не подтвержденных какими-либо доказательствами.

Вместе с тем, в соответствии со ст. 431 ГК РФ, при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений.

Как следует из разъяснений, изложенных в п. 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», при толковании условий договора в силу абз. 1 ст. 431 ГК РФ судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (п. 5 ст. 10, п. 3 ст. 307 ГК РФ), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Из буквального содержания указанного согласия следует, что ФИО4 дала согласие для ФИО3 на отчуждение в любой форме на его условиях и по его усмотрению, за цену на его усмотрение, нажитого ими в браке имущества, находящегося по адресу: <…>.

Данное согласие ни кем не оспаривалось. Доказательств того, что указанное согласие отозвано, ФИО4 не представлено.

Нотариальное удостоверение согласия супруга на совершение сделки осуществляется по правилам, предусмотренным «Основами законодательства РФ о нотариате», которые предусматривают проверку дееспособности обратившегося к нотариусу за удостоверением согласия гражданина (ст. 43 Основ), установление его воли, разъяснение смысла, значения и последствий данного нотариального действия (ст. 54 Основ), что позволяет достичь необходимого результата подтверждения нотариусом осознанного выражения лицом своего волеизъявления.

Согласно разъяснениям Верховного суда Российской Федерации, при разрешении спора о признании недействительной сделки по распоряжению общим имуществом, совершенной одним из участников совместной собственности, по мотивам отсутствия у него необходимых полномочий либо согласия других участников, когда необходимость его получения предусмотрена законом (ст. 35 СК РФ), следует учитывать, что такая сделка является оспоримой, а не ничтожной.

На основании ст. 54 «Основ законодательства РФ о нотариате» нотариус обязан разъяснить сторонам смысл и значение представленного ими проекта сделки и проверить, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон и не противоречит ли требованиям закона.

Доказательств того, что нотариусом не исполнены обязанности по разъяснению лицу, совершающему сделку, ответственность и последствия этих действий, истцом не представлено.

Из содержания согласия от 29.03.2013 следует, что содержание ст.ст. 34, 35 СК РФ нотариусом ФИО4 разъяснены и понятны, о чем стоит её подпись.

Выводы суда первой инстанции о том, что согласие давалось только на отчуждение на возмездной основе, не могут быть приняты во внимание, поскольку в данном согласии прямо указано на возможность отчуждения имущества в любой форме, что предполагает как возмездные, так и безвозмездные.

Выданное в нотариальном порядке согласие не содержит указания на конкретные способы распоряжения спорным имуществом, подразумевало право произвести отчуждение указанного недвижимого имущества, то есть по смыслу, придаваемому действующим законодательством и правоприменительной практикой понятию «отчуждение». ФИО3 был вправе совершить сделку, итогом которой был бы переход права собственности на недвижимое имущество к другому лицу, в том числе и на безвозмездной основе (дарение), а потому правовых оснований полагать, что указанный документ обязывал ФИО3 совершать именно возмездную сделку и запрещал право на дарение, не имеется.

Следует также отметить, что в силу положений п. 2 ст. 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В контексте настоящего спора это означает, что если ФИО4 действительно давала согласие на отчуждение спорного имущества исключительно на возмездной основе (купля-продажа), то в этом случае, она, действуя разумно, добросовестно и осмотрительно могла и должна была ясно и недвусмысленно отразить это в выдаваемом ею согласии.

Однако этого сделано не было, напротив, как было указано выше, ФИО4 дала согласие своему супругу на отчуждение спорного имущество в любой форме, а потому она понимала и не могла не понимать, что указанное имущество может быть отчуждено по средством заключения любой предусмотренной законом сделки, в том числе и безвозмездной.

Учитывая изложенное, оснований полагать, что истец не знала или не могла узнать об отчуждении ответчиком спорного недвижимого имущества, не имеется.

Более того, при наличии со стороны истца ФИО4 каких-либо условий к форме отчуждения и цене спорного недвижимого имущества, она не была лишена права указать данные обстоятельства в нотариальном согласии. Между тем, представленное согласие таких условий не содержит, предоставляя супругу право на отчуждение имущества в любой форме и на условиях по его усмотрению.

Учитывая, что наличие указанного нотариального согласия на отчуждение в любой форме на любых условиях и по своему усмотрению, то оснований для признания заключенных ФИО3 договоров дарения недействительными по причине отсутствия такого согласия у суда первой инстанции не имелось.

Также приходя к выводу о мнимости спорных сделок, суд первой инстанции указал, в том числе, на то, что все действия ФИО3 свидетельствовали о планомерном выводе из супружеской доли совместно нажитого имущества. Фактически спорное имущество не передавалось, из владения и пользования супругов не выбывало. Единственным правовым последствием данной сделки явилось исключение отчуждаемого на основании безвозмездной сделки недвижимого имущества из состава общего имущества супругов.

Между тем указанные выводы суда первой инстанции о мнимости сделки опровергаются материалами дела, а также фактически совершенными действиями сторон сделок.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в «Обзоре судебной практики «Некоторые вопросы судебной практики Верховного Суда РФ по гражданским делам»», утвержденной судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ, установление обстоятельств, которые свидетельствуют о совершении конкретных действий, направленных на создание соответствующих заключенным сделкам правовых последствий, исключает применение п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Таким образом, обращаясь в суд с иском о признании сделки ничтожной по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 170 ГК РФ, истец должен доказать, что при ее совершении стороны не только не намеревались ее исполнять, но и то, что оспариваемая сделка действительно была не исполнена. При оспаривании сделки по мотиву ее мнимости истцу необходимо доказать, что при совершении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

Из материалов данного дела не усматривается, что при отчуждении спорных объектов недвижимости путем заключения договора дарения, а впоследствии договора купли-продажи стороны не имели намерения на отчуждение принадлежащего им недвижимого имущества.

В соответствии со ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

22.07.2014 между ФИО3 (даритель) и С. (одаряемый, отец ФИО3) заключен договор дарения части недвижимого имущества.

08.12.2017 между С. (даритель) и ФИО5 (одаряемая, мать ФИО3) также заключен договор дарения части недвижимого имущества.

31.05.2024 между ФИО5 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества.

В условиях этих договоров указано, что стороны добровольно и осознанно заключают настоящие договоры, обстоятельства, вынуждающие их заключить договор, отсутствуют. Воля сторон направлена именно на совершение указанных в договорах действий.

Утверждение суда первой инстанции о том, что заключая 22.07.2014, то есть в период брака, договор дарения ФИО3 имел намерение произвести отчуждение нажитого в период брака спорного имущества с целью его выведения из состава общего имущества супругов, основано лишь на показаниях истца ФИО4, то есть лица, заинтересованного в исходе дела, и не подтвержденных какими-либо доказательствами. Иные доказательства того, что ФИО3 в спорный период предпринимал какие-либо действия по разделу совместно нажитого имущества супругов, в деле отсутствуют.

Доказательств с безусловностью свидетельствующих о том, что при заключении спорных сделок у ответчиков отсутствовала направленность на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, свойственных данным сделкам, материалы дела не содержат. При этом, право собственности покупателей на спорное недвижимое имущество зарегистрировано в установленном законом порядке. Сторонами сделки совершены необходимые действия, направленные на создание соответствующих правовых последствий, связанных с переходом права собственности по договорам дарения и купли-продажи.

Довод истца ФИО4 о явно заниженной цене договора купли-продажи является несостоятельным, поскольку заключенный договор купли-продажи соответствует требованиям п. 1 ст. 432 ГК РФ. Соглашение сторон о продаже недвижимого имущества по согласованной сторонами сделки цене нормам действующего законодательства не противоречит.

При этом заключение договора имущества между родственниками, не может являться основанием для признания сделки недействительной, так как гражданское законодательство не содержит запрета на совершение таких сделок и не свидетельствует о злоупотреблении ответчиками своими правами. Кроме того, в силу положений ст. 209 ГК РФ собственник вправе по собственному усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему имуществом.

Сделки, на ничтожность которых указывает истец, исполнены сторонами в полном объеме, то есть правовые последствия, предусмотренные оспариваемыми договорами, наступили, договоры реально исполнены.

Изложенные обстоятельства подтверждают, что данные сделки заключены именно с намерением произвести реальное отчуждение имущества с переходом права собственности на него.

Исполнение договора одной из сторон свидетельствует об отсутствии оснований для признания договора мнимой сделкой. Реально исполненный договор не может являться мнимой сделкой.

Таким образом, составление и подписание договоров, являющихся одновременно передаточными актами, свидетельствует о надлежащем исполнении сторонами принятых на себя договорных обязательств и, с учетом факта регистрации перехода к одаряемым, а, в дальнейшем, и к покупателю права собственности на предмет договоров, должно было быть оценено судом, как достоверное и достаточное доказательство исполнения сторонами условий договора.

Также договор купли-продажи спорного недвижимого имущества, заключенный 31.05.2024 между ФИО5 и ФИО1, на основании которого последняя приобрела правомочия собственника данного имущества, полностью соответствует положениям закона, содержит в себе все существенные условия договора купли-продажи недвижимости, форма договора была соблюдена, договор прошел государственную регистрацию в установленном законом порядке и был исполнен сторонами договора в полном объеме как в части оплаты цены договора, так и в части передачи недвижимости от продавца к покупателю. Взаимных претензий по поводу исполнения условий договоров купли-продажи стороны друг к другу не предъявляли.

При совершении сделки ФИО5 (продавцом) с ФИО1 (покупателем) стороны не только предусмотрели реальные правовые последствия сделок, но и осуществили их. После заключения договоров купли-продажи в установленном законом порядке произведена регистрация перехода к покупателю права собственности на спорное недвижимое имущество, что свидетельствует о наличии воли обеих сторон на исполнение совершенных сделок и достижения соответствующих им правовых последствий.

Достоверных и убедительных доказательств мнимости заключенного договора купли-продажи от 31.05.2024 истцом не представлено.

При этом, как следует из разъяснений, изложенных в абз. 1 п. 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», по смыслу п. 1 ст. 302 ГК РФ, собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.

Когда по возмездному договору имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться в суд в порядке ст. 302 ГК РФ с иском об истребовании имущества из незаконного владения лица, приобретшего это имущество (виндикационный иск). Если же в такой ситуации собственником заявлен иск о признании сделки купли-продажи недействительной и о применении последствий ее недействительности в форме возврата переданного покупателю имущества, и при разрешении данного спора судом будет установлено, что покупатель является добросовестным приобретателем, в удовлетворении исковых требований в порядке ст. 167 ГК РФ должно быть отказано.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в абз. 6, 7 п. 3.1 постановления от 21.04.2003 № 6-П, поскольку добросовестное приобретение в смысле ст. 302 ГК РФ возможно только тогда, когда имущество приобретается не непосредственно у собственника, а у лица, которое не имело права отчуждать это имущество, последствием сделки, совершенной с таким нарушением, является не двусторонняя реституция, а возврат имущества из незаконного владения (виндикация).

Следовательно, права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма в виде двусторонней реституции. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные ст. 302 ГК РФ основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли и др.).

Вопреки выводам суда первой инстанции, недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли, а значит и не порождает обязанность суда по признанию последующей сделки недействительной, что соответствует разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, которые не были учтены судом первой инстанции.

Судебная коллегия, руководствуясь правовой позицией, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П, установив, что исковые требования ФИО4 сводятся к признанию недействительными и применению последствий недействительности сделок по отчуждению спорного недвижимого имущества, стороной которых она не являлась, иск об истребовании (возврате) спорного недвижимого имущества из чужого незаконного владения не предъявлен, приходит к выводу об избрании ФИО4 ненадлежащего способа защиты права и отсутствия оснований для признания договора купли-продажи недействительным.

Более того, положениями п. 3 ст. 166 ГК РФ, на которые сослался суд первой инстанции при разрешении исковых требований ФИО4, предусмотрено, что требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

ФИО4, предъявляя исковое заявление о признании недействительными сделки дарения, купли-продажи и признании права собственности в порядке раздела совместно нажитого имущества, требование о применении последствий недействительности не предъявляла.

Однако суд первой инстанции, в нарушение ч. 3 ст. 196 ГПК РФ, посчитал возможным произвести правовую оценку договора дарения от 08.12.2017 на предмет его недействительности и разрешил вопрос о признании сделки недействительной, которая не оспаривалась истцом. При этом, не указав основания для выхода за пределы исковых требований и норму закона, которая предусматривает применение последствий недействительности в виде признания самостоятельного договора дарения от 08.12.2017 недействительным.

Таким образом, суд первой инстанции в нарушение указанных выше норм гражданского процессуального законодательства вышел за пределы заявленных исковых требований и принял решение по требованиям, которые истцом не заявлены, фактически разрешив требование о признании сделки дарения от 08.12.2017 недействительной.

Принимая во внимание вышеизложенное, судебная коллегия приходит к выводу об отмене решения суда в части признания недействительным договора дарения недвижимого имущества, заключенного 08.12.2017 между С. и ФИО5

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в определении от 22.06.2017 № 16-П, добросовестным приобретателем применительно к недвижимому имуществу в контексте п. 1 ст. 302 ГК РФ в его конституционно-правовом смысле в правовой системе РФ является приобретатель недвижимого имущества, право на которое подлежит государственной регистрации в порядке, установленном законом, если только из установленных судом обстоятельств дела с очевидностью не следует, что это лицо знало об отсутствии у отчуждателя права распоряжаться данным имуществом или, исходя из конкретных обстоятельств дела, не проявило должной разумной осторожности и осмотрительности, при которых могло узнать об отсутствии у отчуждателя такого права.

В данном случае, как следует из материалов дела, ФИО1 полагалась на сведения ЕГРН, в которых сведений о правах ФИО5 на спорное недвижимое имущество не имелось. На момент заключения договора купли-продажи, спорное недвижимое имущество под обременением или арестом не состояло, запреты на отчуждение участка отсутствовали. При этом, сама ФИО4 не предприняла в соответствии с требованиями разумности и осмотрительности своевременных мер по контролю над общим имуществом супругов и надлежащему оформлению своего права собственности на это имущество.

Оснований полагать, что у продавца ФИО5 отсутствует право распоряжаться данным недвижимым имуществом, у ФИО1 не имелось.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу о том, что ФИО1 является добросовестным приобретателем спорного недвижимого имущества.

Конституционный суд РФ в постановлении от 13.07.2021 № 35-П прямо указал, что от добросовестного участника гражданского оборота, который возмездно приобрел жилое помещение у третьего лица, полагаясь на данные Единого государственного реестра недвижимости, и в установленном законом порядке зарегистрировал возникшее у него право собственности, это жилое помещение не может быть истребовано по пеку бывшего супруга - участника общей совместной собственности, который не предпринял в соответствии с требованиями разумности и осмотрительности своевременных мер по контролю над общим имуществом супругов и надлежащему оформлению своего права собственности на это имущество и по требованию которого ранее сделка по распоряжению жилым помещением признана недействительной как совершенная другим бывшим супругом без его согласия. Конституционно-правовой смысл п. 1 ст. 302 ГК РФ, выявленный в данном постановлении, является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.

Учитывая, что спорное недвижимое имущество выбыло из собственности ФИО5 по ее воле, ФИО1 приобрела имущество по возмездной сделке, она является добросовестным приобретателем. Доказательств обратному истцом не представлено.

Вышеизложенное соответствует положениям ст.ст. 10, 301, 302 ГК РФ, а также правовой позиций Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 21.04.2003 № 6-П, от 22.06.2017 № 16-П, разъяснениям, изложенным в п.п. 35, 37-39 постановления Пленума ВС РФ от 29.04.2010 № 10, «Обзору судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения».

С учетом вышеизложенных обстоятельств, предусмотренных законом оснований для признания недействительными оспариваемых договоров, заключенных ФИО3, и применения последствий недействительности этих сделок у суда первой инстанции не имелось.

Кроме того, заслуживают доводы апелляционных жалоб о пропуске истцом срока исковой давности.

В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

По общему правилу срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 ГК РФ (п. 1 ст. 196, 195 ГК РФ). Для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком (п. 1 ст. 197 ГК РФ).

Так, согласно абз. 2 п. 3 ст. 35 СК РФ супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

В соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166 ГК РФ) составляет три года.

Как следует из разъяснений, изложенных в п. 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ», для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения (п. 1 ст. 181 ГК РФ).

Течение срока исковой давности по названным требованиям, предъявленным лицом, не являющимся стороной сделки, начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае, не может превышать десять лет со дня начала ее исполнения.

Принимая во внимание, два основания признания сделки недействительной (п. 3 ст. 35 СК РФ и п. 1 ст. 170 ГК РФ), срок исковой давности по таким требованиям составляет 1 и 3 года соответственно. При этом годичный срок исковой давности, предусмотренный абз. 2 п. 3 ст. 35 СК РФ исчисляется с момента, когда супруг, чье нотариальное согласие на совершение сделки не было получено, узнал или должен был узнать о совершении сделки, а трехлетний срок исковой давности, учитывая, что истец не являлась стороной сделки, исчисляется с момента, когда она узнала или должна была узнать о начале ее исполнения.

В данном случае для решения вопроса о применении срока исковой давности надлежало правильно определить момент начала течения срока исковой давности применительно к положениям абз. 2 п. 3 ст. 35 СК РФ и п. 1 ст. 181 ГК РФ.

При исчислении срока исковой давности значение имеет не только момент фактической осведомленности ФИО4 о распоряжении общим имуществом без ее согласия, но также своевременность и разумность предпринятых ею мер по получению необходимой информации.

Режим общей собственности относительно имущества, нажитого в период брака, предполагает наличие между супругами лично-доверительных отношений по его распоряжению одним из супругов, но это не исключает в то же время проявление разумного интереса другого супруга к состоянию совместно нажитого имущества.

Следовательно, о заключении оспариваемой сделки истцу должно стать известно, прежде всего, от своего супруга, а в случае наличия сложных нестабильных брачных отношений либо иных обстоятельств, позволяющих предположить сокрытие данных сведений супругом - из публичных открытых источников, поскольку разрыв лично-доверительных отношений между супругами не создает трудностей для получения необходимых сведений из публичных (открытых) источников, требуя только проявления интереса к получению этой информации.

Как указывалось выше, нотариально удостоверенное согласие оформлено ФИО4 23.09.2013.

Оспариваемая сделка дарения совершена 22.07.2014, право собственности зарегистрировано в 2014 г., а истец обратилась в суд с настоящим иском 13.06.2024, то есть за пределами годичного срока исковой давности.

Спорное недвижимое имущество (нежилое здание (гостиница) и земельный участок) является внушительным объектом недвижимого имущества, требующим значительных материальных затрат на содержание из общего семейного бюджета (налоги, иные платежи), поэтому при той степени заботливости и осмотрительности при осуществлении прав сособственника имущества истец не могла не знать о такой статье семейных расходов, которая длительная время не производилась.

Кроме того, судебная коллегия отмечает, что сведения ЕГПН являются общедоступными, поэтому факт позднего получения истцом этих сведений не прерывает течение срока исковой давности,

Принимая во внимание то обстоятельство, что 23.09.2013 ФИО4 выдала нотариально удостоверенное согласие своему супругу ФИО3 на отчуждение в любой форме и на любых условиях по своему усмотрению недвижимого имущества, истец достоверно знала о намерении ответчика распорядиться общим имуществом, а потому действуя разумно, добросовестно и осмотрительно могла обратиться к общедоступным сведениям ЕГРН и своевременно узнать о переходе права собственности.

При таких обстоятельствах следует признать, что годичный срок исковой давности для оспаривания сделки по основанию, предусмотренному п. 3 ст. 35 СК РФ на момент обращения в суд с настоящим иском пропущен, равно как пропущен и срок исковой давности, предусмотренный п. 1 ст. 181 ГК РФ.

В соответствии с п. 2 ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Таким образом, оснований для удовлетворения исковых требований суд первой инстанции не имел.

В соответствии с п. 2 ст. 328 ГПК РФ, по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новое решение.

Руководствуясь ст.ст. 327-330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Пятигорского городского суда Ставропольского края от 04.07.2025 в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО4 к ФИО3, ФИО5, ФИО1 о признании свидетельства о праве на наследство по закону, выданного на имя ФИО5 отношении наследственного имущества после смерти С.: нежилого здания с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>, и земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м., по адресу: <…>; в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО4 к ФИО3, ФИО5, ФИО1 о признании земельного участка с кадастровым номером <…>, площадью 506 кв.м. по адресу: <…>, совместно нажитым имуществом супругов ФИО4 и ФИО3 и его разделе – оставить без изменения.

В остальной части решение Пятигорского городского суда Ставропольского края от 04.07.2025 – отменить.

Принять по делу в указанной части новое решение.

В удовлетворении исковых требований ФИО4 к ФИО3, ФИО5, ФИО1:

о признании договора дарения недвижимого имущества, заключенного 22.07.2014 между ФИО3 и С.,

о признании недействительным договора купли-продажи, заключенного 31.05.2024 между ФИО5 и ФИО1, в отношении нежилого здания с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>,

о признании недвижимого имущества – нежилое здание с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>, совместно нажитым имуществом и его разделе;

о признании доли супругов ФИО4 и ФИО3 в нежилом здании с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…>, равными, по 1/2 доле каждому; признании за ФИО4 право собственности на 1/2 долю в праве общей долевой собственности на объект недвижимости - нежилое здание с кадастровым номером <…>, общей площадью 1 534 кв.м., по адресу: <…> – отказать в полном объеме.

Отменить решение Пятигорского городского суда Ставропольского края от 04.07.2025 в части признания недействительным договора дарения недвижимого имущества, заключенного 08.12.2017 между С. и ФИО5

Апелляционные жалобы удовлетворить.

Апелляционное определение судебной коллегии вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев со дня его вступления в законную силу в кассационном порядке в Пятый кассационный суд общей юрисдикции (г. Пятигорск) по правилам, установленным главой 41 ГПК РФ через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 16.01.2026.

Председательствующий:

Судьи: