Апелляционное постановление № 22-2785/2025 от 14 октября 2025 г. по делу № 1-232/2025

Судья первой инстанции – ФИО1 № 22-2785/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

15 октября 2025 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Самцовой Л.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Молчановой О.Ю.,

с участием прокурора Эйсбруннер К.В.,

защитника, обвиняемого З.Р.В.. - Третьяковой Л.В.,

представителя потерпевшей П.Л.В.. - ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевшей П.Л.В. ее представителя ФИО2 на постановление Шелеховского городского суда Иркутской области от 25 августа 2025 года, которым уголовное дело в отношении

З.Р.В., (данные изъяты) обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ,

возвращено прокурору Иркутской области на основании ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения.

Изложив содержание апелляционных жалоб, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Органами предварительного следствия З.Р.В. обвиняется в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ.

Уголовное дело в отношении З.Р.В. поступило в Шелеховский городской суд Иркутской области 31 июля 2025 года.

Постановлением Шелеховского городского суда Иркутской области от 25 августа 2025 года уголовное дело в отношении З.Р.В. возвращено прокурору Иркутской области на основании ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В апелляционной жалобе потерпевшая П.Л.В. не согласна с постановлением суда, считает его незаконным, необоснованным, немотивированным, не отвечающим требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ. Приводит выводы суда, изложенные в постановлении, оспаривает их. В обоснование доводов ссылается на содержание постановления о привлечении З.Р.В.. в качестве обвиняемого, и полагает, что отсутствие фразы, предвидел ли З.Р.В. возможность наступления общественно опасных последствий в виде суицида З.О.А. не говорит о том, что З.Р.В. действительно не предвидел этих последствий. Отмечает, что по смысловому содержанию понятно, что З.Р.В.. допускал, то есть предвидел наступление последствий в виде суицида З.О.А. . В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого З.Р.В. изложены конкретные действия последнего в инкриминируемом ему преступлении, в связи с чем не нарушено право последнего защищаться от предъявленного обвинения. Указывает, что обстоятельства совершения преступления, изложенные в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого З.Р.В.., нашли отражение в допросах свидетелей. Утверждает, что невыносимые условия проживания, обстановка страха и боязни за свое будущее, заключались в неоднократном систематическом унижении человеческого достоинства З.О.А. ., оскорблении последней грубой нецензурной бранью со стороны З.Р.В.., в том числе в присутствии иных лиц, что причиняло З.О.А. . нравственные страдания. Выражает несогласие с выводами суда об отсутствии конкретизации о том, каким образом З.О.А. . для З.Р.В.. заведомо находилась в материальной зависимости. Считает, что сведения, имеющиеся в материалах дела, об отсутствии у З.О.А. официального трудоустройства, источника дохода, собственности, ее положение в семье, свидетельствуют о том, что З.О.А. находилась в полной материальной зависимости от З.Р.В. Находит выводы суда об отсутствии конкретизации места совершения преступления не объективными, не соответствующими действительности, нормам действующего закона РФ, основанными на личном мнении судьи. Приводит данные содержащиеся в протоколе осмотра места происшествия от 24 июля 2024 года, положение ч. 5 ст. 165 УПК РФ и указывает, что Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, другими законодательными, нормативно-правовыми актами не запрещено использование указанного в протоколе осмотра места происшествия технического средства - ДжиПиЭс-навигатора для определения места совершения преступления. В постановлении не приведено мотивированного обоснования, по какой причине суд пришел к таким выводам, со ссылкой на положения закона. Кроме того, потерпевшая не согласна с выводами суда о том, что суд признал заслуживающими внимания доводы защитника Третьяковой Л.В. о неполноте проведения предварительного следствия, а именно проведение погибшей З.О.А. . посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы без предоставления того объема материалов, который экспертами был запрошен, что могло повлиять на выводы комиссии экспертов. Обращает внимание, что в ходе предварительного следствия на основании постановления следователя от 24 апреля 2025 года проведена дополнительная посмертная комплексная амбулаторная психолого-психиатрическая судебная экспертиза в отношении З.О.А. . – заключение комиссии СПЭ Номер изъят от 7 мая 2025 года. Указывает, что при выполнении требований ст. 217 УПК РФ от стороны защиты поступило ходатайство о допросе свидетелей, чьи показания, по их мнению, должны были быть представлены для проведения посмертной комплексной амбулаторной психолого-психиатрической судебной экспертизы в отношении З.О.А. по ходатайству экспертов, однако не были представлены, и следователь отказал в удовлетворении данного ходатайства, сославшись на то, что защитником Третьяковой Л.В. ходатайство не конкретизировано и носит сугубо предположительный характер о наличии у указанных защитником лиц информации, имеющей значение для уголовного дела, в частности защитником Третьяковой Л.В. не представлены протоколы опросов; указал, что обвиняемый З.Р.В. и его защитник Третьякова Л.В. не ограничены правом ходатайствовать о вызове в судебное заседание лиц для допроса в качестве свидетелей. Суд не согласился с законностью принятого следователем решения об отказе в удовлетворении ходатайства, изложил свои выводы, в том числе, указав, что орган предварительного следствия не освобождается от обязанности проверить версии стороны защиты, а также в силу руководящих разъяснений Пленума ВС РФ провести обязательную для производства судебную экспертизу, либо необязательную, но необходимую исходя из существа обвинения для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу. Отмечает, что суд, с учетом установленных в предварительном слушании обстоятельств, представленных стороной защиты доводов, пришел к выводу, что безусловно возникает вопрос о назначении дополнительной посмертной комплексной амбулаторной психолого-психиатрической судебной экспертизы в отношении З.О.А. ., а ее проведение повлечет отложение судебного разбирательства на длительный срок, что противоречит интересам правосудия. Полагает, что данные выводы не нашли своего подтверждения, поскольку в рамках уголовного дела 30 августа 2024 года назначена посмертная комплексная амбулаторная психолого-психиатрическая судебная экспертиза в отношении З.О.А. 18 октября 2024 года из экспертного учреждения в адрес следователя поступило ходатайство о предоставлении ряда документов, необходимых для проведения экспертизы. Следователем в адрес экспертного учреждения направлены необходимые документы. После проведения экспертизы в отношении З.О.А. . экспертами изготовлено заключение (заключение комиссии Номер изъят от 25 сентября-5 декабря 2024 года). Кроме того, 24 апреля 2025 года назначена дополнительная посмертная комплексная амбулаторная психолого-психиатрическая судебная экспертизы в отношении З.О.А. . с предоставлением в экспертное учреждение материалов уголовного дела в полном объеме, в том числе с допросами свидетелей - родителей воспитанников спортивного клуба «(данные изъяты)», близких родственников. По результатам проведения экспертизы изготовлено заключение (заключение комиссии Номер изъят от 7 мая 2025 года). Обращает внимание, что после предоставления в экспертное учреждение документов, запрошенных по ходатайству, экспертами изготовлено заключение, при этом каких-либо ходатайств о предоставлении дополнительных документов в адрес следователя не поступало. Считает, что данные обстоятельства указывают на то, что экспертам представлены материалы уголовного дела в достаточном объеме, необходимом для дачи заключения. Отмечает, что при производстве дополнительной судебной экспертизы в отношении З.О.А. каких-либо ходатайств от экспертного учреждения о предоставлении дополнительных материалов, необходимых для проведения указанной экспертизы, а также дачи заключения, в адрес следователя не поступало. По окончанию проведения данной экспертизы вынесено заключение, что, по мнению потерпевшей, также свидетельствует о том, что представленных экспертам материалов было достаточно для дачи заключения. Полагает, что проведение дополнительной посмертной комплексной амбулаторной психолого-психиатрической судебной экспертизы в отношении З.О.А. не требуется, поскольку эксперты в полной мере ответили на поставленные следователями вопросы при проведении указанных судебных экспертиз. Считает, что не имеется оснований сомневаться в компетенции экспертов, проводивших судебные экспертизы в отношении З.О.А. Отмечает, что адвокатом не представлено конкретной информации об имеющихся у свидетелей тех или иных сведений, которые относились бы как к стороне защиты, так и к стороне обвинения. Также находит не обоснованным вывод суда о необходимости проверки органами следствия возможности доведения до суицида З.О.А. . третьими лицами, который, по мнению потерпевшей, не нашел своего подтверждения. Указывает, что информация о том, что от третьих лиц в адрес З.О.А. поступали угрозы, связанные с наличием кредиторской задолженности в рамках уголовного дела не установлено. Ссылается на обстоятельства, установленные в ходе следствия, заключения судебно-психиатрических экспертиз в отношении З.О.А. ., З.Р.В. и полагает, что в ходе предварительного следствия установлена причастность З.Р.В. к совершению преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ. Находит, что постановление суда не основано на нормах закона, выводы, изложенные в постановлении, являются субъективным мнением судьи. Ссылается на предвзятость со стороны судьи. Считает, что суд, приняв данное решение, принял сторону защиты. Утверждает, что была лишена возможности заявить отвод судье, поскольку ей это право не разъяснялось. Указывает, что как потерпевшая сторона была лишена права защищаться. На основании изложенного, просит постановление отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей П.Л.В. - ФИО2 приводит доводы аналогичные изложенным в апелляционной жалобе потерпевшей, о незаконности, необоснованности вынесенного судом постановления, несостоятельности выводов суда о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Полагает, что отсутствуют основания для возвращения уголовного дела в отношении Зимина Р.В. прокурору. Просит постановление суда отменить.

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевшей П.Л.В.., обвиняемый З.Р.В.. и его защитник Третьякова Л.В. высказались о несогласии с доводами жалобы, полагали постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ законным и обоснованным.

В судебном заседании представитель потерпевшей - ФИО2, прокурор Эйсбруннер К.В., подержали доводы апелляционных жалоб, просили об отмене постановления суда.

Защитник обвиняемого З.Р.В.. - Третьякова Л.В. возражала удовлетворению апелляционных жалоб, полагала постановление суда законным и обоснованным.

Проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционных жалоб, изучив возражения, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановления суда должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Такими признаются судебные акты, которые соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона РФ и основанные на правильном применении уголовного закона.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

В соответствии с п. п. 2, 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 39 от 17 декабря 2024 года «О практике применения судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» под допущенными при составлении обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления нарушениями требований уголовно-процессуального закона в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ следует понимать такие нарушения изложенных в ст. ст. 220, 225, ч. ч. 1, 2 ст. 226.7, а также других взаимосвязанных с ними нормах УПК РФ положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе данного обвинительного документа.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П, существенными процессуальными нарушениями, являющимися препятствием для рассмотрения дела, являются нарушения, которые суд не может устранить самостоятельно, и которые, как повлекшие лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства, исключают возможность постановления законного и обоснованного приговора и фактически не позволяют суду реализовать возложенную на него Конституцией РФ функцию осуществления правосудия.

Таким образом, одним из важнейших условий возвращения уголовного дела прокурору является то обстоятельство, что эти нарушения должны препятствовать постановлению судом приговора или вынесению иного итогового решения, а выявленные препятствия не могут быть устранимы в судебном заседании.

Как следует из представленных материалов, суд первой инстанции, принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору, приводит в своем решении разъяснения, содержащиеся в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», ссылается на то, что при фактическом описании в обвинительном заключении преступного косвенного умысла З.Р.В. не указано, предвидел ли З.Р.В. возможность наступления общественно опасных последствий в виде суицида З.О.А. ., не конкретизирован вывод органа предварительного следствия о том, что З.Р.В.. создал для З.О.А. невыносимые условия проживания, обстановку страха и боязни за свое будущее, обвинение не содержит цели преступления.

Кроме того, суд в обоснование своего решения указал, что не раскрыта ссылка на то, в чем заключалась личная неприязнь З.Р.В.. к своей супруге З.О.А. ., в связи с чем становится непонятной квалификация действий З.Р.В. по п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ. Также суд сослался на отсутствие в обвинении конкретизации, каким образом З.О.А. для З.Р.В. заведомо находилась в материальной зависимости.

По мнению суда первой инстанции, в деле отсутствуют документы, подтверждающие приведенные в обвинении координаты места суицида З.О.А. ., находящиеся в Шелеховском районе, что свидетельствует о не определении места совершения преступления.

Обжалуемое решение содержит вывод о неполноте предварительного следствия, поскольку при проведении погибшей З.О.А. посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы не предоставлен объем материалов, испрашиваемый экспертами, что могло повлиять на выводы экспертов.

Помимо этого, суд указал о необходимости проведения проверки о возможности доведения до суицида З.О.А. . третьими лицами, а не З.Р.В.., с учетом обстоятельств наличия кредиторской задолженности, требованиями в связи с этим лиц, занимающихся взысканием долгов.

Тем самым, суд пришел к выводу о допущенных в ходе следствия нарушениях, не устранимых в судебном заседании.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводами суда о том, что приведенные им обстоятельства препятствуют постановлению законного и обоснованного решения по делу.

Так, согласно требованиям ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь указывает, в том числе существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, а также формулировка предъявленного обвинения, с указанием пункта, части и статьи УК РФ, предусматривающей ответственность за данное преступление, перечень доказательств, подтверждающих обвинение и на которые ссылается сторона защиты с кратким изложением их содержания.

Как усматривается из материалов уголовного дела обвинительное заключение составлено с соблюдением требований ч. 1 ст. 220 УПК РФ, в нем указаны данные о лице, привлекаемом к уголовной ответственности, изложено существо обвинения, место и время совершения преступления, его способ, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, формулировка предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающей ответственность за преступление, дана квалификация содеянного, приведен перечень доказательств, подтверждающих обвинение, обстоятельства смягчающее и отягчающее наказание, составлен список лиц, подлежащих вызову в суд. Каких-либо неясностей, препятствующих рассмотрению уголовного дела по существу, изложенных в обвинительном заключении, по мнению суда апелляционной инстанции, не имеется.

Выводы суда, изложенные в обжалуемом постановлении, о наличии иных нарушений, допущенных в ходе предварительного следствия и не устранимых в судебном заседании, суд апелляционной инстанции находит преждевременными и неосновательными, поскольку суд первой инстанции, находясь на стадии предварительного слушания, подверг критике и сомнению доказательства, не исследовав их в судебном заседании, что является недопустимым.

При таких обстоятельствах постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, подлежит отмене, как не соответствующее требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, а уголовное дело в отношении З.Р.В.., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ, направлению на новое судебное разбирательство в Шелеховский городской суд Иркутской области со стадии подготовки к судебному разбирательству в ином составе суда, поскольку решение судом первой инстанции принято по вопросам, непосредственно касающимся существа рассматриваемого дела и находящимся в прямой связи с подлежащими отражению в приговоре или ином итоговом решении выводами о фактических обстоятельствах дела, оценке достоверности и достаточности доказательств, квалификации деяния.

Разрешая вопрос о мере пресечения, суд апелляционной инстанции считает возможным оставить З.Р.В. меру пресечения без изменения, в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, оснований, предусмотренных ч. 1 ст. 110 УК РФ, для ее изменения, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Шелеховского городского суда Иркутской области от 25 августа 2025 года о возвращении уголовного дела в отношении З.Р.В., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ, прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, отменить.

Уголовное дело в отношении З.Р.В. передать на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии подготовки к судебному разбирательству.

Меру пресечения З.Р.В.. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить прежней.

Апелляционные жалобы потерпевшей П.Л.В. ее представителя ФИО2 удовлетворить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово).

В случае обжалования обвиняемый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении кассационной жалобы судом кассационной инстанции.

Председательствующий Л.А. Самцова