Приговор № 1-194/2017 от 21 ноября 2017 г. по делу № 1-194/2017

Дело № 1-194/17 ......


П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

г.Владимир 22 ноября 2017 года

Фрунзенский районный суд г.Владимира в составе:

председательствующего Мальцевой Ю.А.,

при секретарях Корочкиной А.А., Михеевой Е.А.,

с участием государственных обвинителей Родионова В.А., Беловой И.Е., Кривовой С.С., Ерохина Т.И.,

подсудимого ФИО1,

защитника адвоката Быкова И.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1,

......

......

......

......

......

судимого:

- 18.02.2014 Фрунзенским районным судом г.Владимира по ч.2 ст.162 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима; освобожден по отбытии срока наказания 28.11.2016;

задержанного и содержащегося под стражей по данному уголовному делу с 24.01.2017;

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ,

у с т а н о в и л:

ФИО1 умышленно, с применением ножа, используемого в качестве оружия, причинил тяжкий вред здоровью Б.., опасный для жизни человека и повлекший по неосторожности смерть последнего, при следующих обстоятельствах.

17 января 2017 года в период времени с 16.00 часов по 24.00 часа между Б.. и ФИО1, ранее совместно распивавшими спиртное и находящимися в состоянии алкогольного опьянения, в комнате квартиры ...... возникла ссора в связи с претензиями Б. к ФИО1 по поводу того, что последний якобы спрятал спиртное. В ходе ссоры Б. схватил нож и попытался нанести удар ФИО1 Последний, защищаясь, перехватил запястье Б.., с силой выкрутил и сжал его, в результате чего тот разжал нож, который выпал из его руки. После этого ФИО1 взял указанный нож за рукоять и его клинком на почве внезапно возникшей в ходе данного конфликта личной неприязни, имея умысел на причинение тяжких телесных повреждений, нанес обращенному к нему спиной и находящемуся в вертикальном положении Б. удар в верхнюю заднюю область грудной клетки, от которого тот упал на диван, непосредственно после чего сел в расположенное рядом кресло, в котором и скончался.

Действиями ФИО1 погибшему Б. причинено телесное повреждение в виде проникающего колото-резаного ранения задней поверхности грудной клетки с повреждением верхней доли левого легкого, которое причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Смерть Б.. наступила от названного ранения непосредственно на месте происшествия в период времени с 16.00 часов по 24.00 часа 17 января 2017 года.

Подсудимый свою вину в убийстве Б. при изложенных в обвинительном заключении обстоятельствах не признал. Указал, что умысла на убийство не имел, все произошло потому, что Б. набросился на него с ножом. Полагает, что его действия должны быть квалифицированы по ч.1 ст.108 УК РФ как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

При допросе в суде ФИО1 пояснил, что у него с Б. были хорошие отношения, он проживал у того в 2013 году до осуждения к реальному лишению свободы. После отбытия наказания вновь стал проживать у Б. по адресу: ....... Выпивали они часто. В состоянии опьянения Б. мог быть агрессивным, мнительным. Однажды, до вынесения в отношении него предыдущего приговора, Б. при распитии спиртного в ходе ссоры ударил его ножом. При этом присутствовала и соседка О. От удара он потерял сознание, а когда очнулся, то Б. попросил не обращаться за медицинской помощью, так как ранее отбывал наказание за преступление, совершенное также с применением ножа. Он простил Б.., тот вылечил его самостоятельно. Обиды за тот случай у него не осталось, Б.. хорошо к нему относился, разрешил жить в своей квартире. 17 января 2017 года он и Б. в квартире последнего распивали спиртное. На некоторое время к ним присоединился сосед Г.., который впоследствии ушел. Затем он лег спать на диван, проснулся около 4-5 часов вечера от криков Б.., который обвинял его в том, что он якобы спрятал спиртное. Находясь в кресле, Б. схватил лежащий на столике рядом нож и сказал: «Я тебя в тот раз не дорезал – сейчас добью». Он в этот момент сидел на диване. Б. встал с дивана и замахнулся для удара ножом. С учетом полученного в прошлом ранения и поведения Б. он воспринял это как реальную угрозу своей жизни. Защищаясь, отбил руку Б.., тот замахнулся еще раз. Он схватил руку Б.., в которой был нож, сжал в районе запястья так, что тот выпустил нож, который он подхватил машинально, после чего толкнул Б.., стоявшего лицом к дивану, в спину. Б.. упал на диван, затем встал, развернулся, сел в кресло, а он тоже присел на диван. Конфликт прекратился, они еще немного выпили и Б. заснул. Последний ни на что не жаловался, ранения либо крови он не видел, иначе бы попытался оказать помощь, вызвать медиков. Через 20-30 минут зашла О.., которая по его просьбе потом уходила, чтобы принести сигарет, она видела спящего Б.. После того, как О. ушла, он еще недолго побыл в квартире, а потом ушел, так как не хотел быть один, пока Б.. спал. Дверь запер ключами, которые забрал с собой. Выпивая спиртное, уснул в подъезде одного из домов, а когда проснулся, то обнаружил пропажу находящихся при нем документов и ключей. Вернувшись к квартире Б.., стучал в дверь, но ему никто не открыл. Заходил к Г.., но тот не знал, где мог находиться Б. Затем, когда был на рынке, к нему подошли оперативные сотрудники и доставили в отдел полиции.

Из оглашенного в связи с существенными противоречиями в показаниях протокола допроса подозреваемого от 24.01.2017 следует, что ФИО1 ударил Б. ножом по спине, будучи обозленным на его поведение и желая отомстить за то, что тот пытался его зарезать в 2013 году. Нанося удар, он хотел отомстить, однако убивать не хотел. После удара Б.. сел в кресло, ничего не говорил, на боли не жаловался. Они продолжили распивать спиртное, тем же ножом резали торт. Также подозреваемый указал, что решил уйти из квартиры и больше не возвращаться, заперев снаружи дверь, выбросил ключ в снег возле подъезда. (т.2 л.д.1-4)

После оглашения показаний в данной части ФИО1 заявил, что данный протокол допроса составлен следователем без его участия, подписан им позже. Обратил внимание на внесенные следователем самостоятельно записи об отсутствии заявлений по окончании допроса.

Вместе с тем протокол подписан как самим подозреваемым, так и его защитником, а также следователем, каких-либо замечаний не содержит, в документе имеются отметки о разъяснении ФИО1 существа подозрения, а также его процессуальных прав и последствий дачи показаний.

При таких обстоятельствах оснований сомневаться в проведении данного следственного действия не имеется.

Показания подозреваемого были проверены в тот же день на месте с участием понятых, о чем составлен соответствующий протокол (т.2 л.д.5-8). В нем также зафиксированы показания о том, что он ударил Б. по спине рукой, в которой был нож, желая отомстить за то, что тот пытался его зарезать в 2013 году. Выйдя из квартиры, ключи выбросил в снег.

Допрошенный в качестве свидетеля П. подтвердил свое участие в качестве понятого при проверке показаний подозреваемого ФИО1 на месте. Пояснил, что ФИО1 добровольно сообщал о своих действиях в квартире на ул......., был трезв. По окончании следственного действия составили протокол, который после ознакомления с его содержанием он подписал, не имея замечаний.

Содержание видеозаписи проверки показаний на месте подтверждает участие как следователя и подозреваемого, так и защитника, понятых, статистов. Объективно зафиксировано, что показания ФИО1 давал самостоятельно, добровольно, без какого-либо давления, подробно рассказывая о своих действиях, имея возможность обратиться за помощью к адвокату, а также с любыми другими заявлениями. Поведение подозреваемого адекватно окружающей обстановке, что опровергает доводы ФИО1 о недопустимости данного доказательства ввиду дачи им показаний в состоянии алкогольного опьянения.

Вместе с тем следует отметить отсутствие на видеозаписи зафиксированного в протоколе момента, когда ФИО1 сообщает о нанесении удара ножом из мести за полученное от Б. в 2013 году ранение. Объяснения следователя Ю.. в этой части о том, что он в момент произнесения данной фразы находился к ФИО1 ближе, чем другие участвующие лица, в том числе и оператор, следует признать несостоятельными.

Анализируя изложенное, суд приходит к выводу о необходимости принятия исследованных показаний ФИО1 на предварительном следствии в той части, в которой они нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства, то есть за исключением сведений о мотиве совершения преступления – мести за ранее полученное ранение.

В части непосредственных обстоятельств и причин произошедшего показания подсудимого при отсутствии иных очевидцев суд кладет в основу приговора, признавая их достоверными и объективными, согласующимися с иными доказательствами по делу.

Потерпевшая В.. пояснила, что Б. – ее двоюродный племянник. В 18 лет тот был осужден за нанесение удара ножом человеку в ходе драки. После освобождения из исправительной колонии он проживал один в квартире по адресу: ...... В последнее время не работал, перебивался случайными заработками, она, ее мать и сестра оплачивали коммунальные платежи, давали ему продукты питания, за которыми тот приходил сам, к нему они практически не приходили. Охарактеризовала Б. как неконфликтного, терпеливого человека. Однако указала, что из-за злоупотребления алкоголем тот испытывал галлюцинации, проходил лечение в психиатрическом стационаре, но к родственникам даже в моменты таких припадков агрессии не проявлял. 22 или 23 января 2017 года ее сестре С. позвонила соседка Б. по имени О. и сказала, что того не видели уже два дня. Она, ее дочь Е.. и С.. проехали в квартиру Б.., там вместе с соседями открыли дверь своим ключом. Она из подъезда заглянула в квартиру и увидела, что Б.. сидел в комнате в кресле, голова была наклонена в сторону дивана и на пол накапало немного крови. Ножа рядом с телом не видела – в квартире, как и всегда, был беспорядок. Е.., имеющая медицинское образование, проходила в комнату и сказала, что тот мертв. Они вышли из квартиры, вызвали сотрудников полиции, а затем закрыли дверь и ушли, подумав, что это естественная смерть. По результатам вскрытия трупа им сообщили, что Б. умер от насильственных действий. После этого по просьбе сотрудников полиции они открывали квартиру для проведения следственных действий. У Б. был только один комплект ключей от входной двери в квартиру, которого после его смерти найдено не было. После случившегося от соседки Б. – О. ей стало известно, что с ноября или октября 2016 года у того в квартире кто-то жил. Она также заметила, что с того времени Б. стал брать у них большее количество продуктов. С ФИО1 не знакома, на строгом наказании в случае признания его виновным в совершении преступления не настаивала.

Свидетели Е.. и С.. дали аналогичные показания об образе жизни и незлобности Б.., также указали на наличие у него мании преследования в результате злоупотребления алкоголем. Сообщили те же сведения, что и потерпевшая, об обстоятельствах обнаружения трупа Б.., сидящего в кресле со склоненной головой, после того как открыли дверь его квартиры своим комплектом ключей. Е.. кроме того обратила внимание, что в квартире рядом с креслом находился столик с едой, тарелкой и ложкой. С.. дополнительно указала, что после обнаружения трупа в квартиру они не заходили, убирались там только спустя 40 дней.

Свидетель Г.. пояснил, что проживал с Б. в одном подъезде, бывал у того в гостях, вместе употребляли спиртное. Б. посторонних в квартиру не приводил, в обычном состоянии был не агрессивен, спокоен, но в состоянии алкогольного опьянения мог схватиться за нож – однажды так приходил к нему за сигаретами с «бешеным взглядом», с топором выйти из квартиры – об этом знает со слов своей супруги. Однако очевидцем каких-либо угроз с его стороны никогда не был. ФИО1 проживал в квартире погибшего. Б. рассказывал ему, что около 4 лет назад, когда ФИО1 также жил в его квартире, ударил того ножом, после чего сам лечил ФИО1 Последний раз видел их 18 января 2017 года, когда в послеобеденное время зашел к Б.., в квартире последнего они втроем употребляли алкоголь, конфликтов при нем никаких не было. Когда уходил – в половине шестого вечера, дверь за ним закрыл Б. Также ему известно от соседки О.., что та после него заходила к Б. и ФИО1 в тот же вечер. Затем ФИО1 приходил к нему и спрашивал, знает ли он, где Б.., поскольку потерял ключи от квартиры, а тот не открывает дверь. Об обстоятельствах смерти Б.. ничего не знает. О. пришла к нему и сказала, что Б.. не отвечает на телефонные звонки, она беспокоится за него, он также не видел Б. Созвонившись с сестрой последнего и открыв дверь ее комплектом ключей, они увидели в комнате квартиры Б.., сидящим в кресле с наклоненной вниз головой. На полу увидели пятно крови, также из носа были капли крови. Поняв, что тот мертв, они, ничего не трогая, вышли. Затем из их квартиры позвонили в полицию. ФИО1 и кого-либо другого в квартире не было, порядок вещей был обычным.

Свидетель К.. со слов своего супруга Г. и соседки О.. знает, что ФИО1 проживал у их соседа по подъезду Б. Последний часто выпивал, в трезвом состоянии был нормальным, а когда выпьет – мог злиться, проявлять агрессию. Видела сама Б. в один из дней января 2017 года, когда тот приходил к мужу. Затем к ним пришла О.. и сказала, что давно не видела Б.., тот не открывал дверь. Они решили позвонить его сестре. Когда та пришла со своим комплектом ключей и открыла дверь, увидели Б.. сидящим в кресле, наклонившись, из носа у него были следы крови, он не шевелился. Кто-то из родственников прошел в квартиру, проверил и сказал, что Б. мертв. После этого с их домашнего телефона вызвали сотрудников полиции. В квартире больше никого не было, дверь была заперта, но не так, как ее обычно закрывал сам Б. – было иное количество оборотов.

Свидетель О. пояснила, что Б. знает длительное время, агрессивным тот был только в состоянии сильного алкогольного опьянения, ей никогда не угрожал. ФИО1 жил у Б.. в квартире около 4 лет назад. В то время она стала свидетелем, когда при распитии спиртного Б.. нанес ФИО1 удар ножом в спину. Ранение было серьезное, однако Б. просил не обращаться ФИО1 за медицинской помощью, так как опасался уголовной ответственности, сам вылечил того. Когда ФИО1 освободился после отбытия наказания в 2016 году, Б. опять пустил его к себе. Те часто употребляли спиртное, как вдвоем, так и в компании с ней. Когда она 17 или 19 января пришла в квартиру Б.., дверь ей открыл ФИО1 Пройдя в комнату, увидела спящего Б. – ноги у него были на полу, а туловище – на диване. В квартире больше никого не было. По просьбе ФИО1 она еще сходила к себе и принесла им сигарет, после чего ушла, взяв предложенный ФИО1 торт. Б.. за это время не просыпался. ФИО1 сказал, что когда тот проспится, сам ляжет, как ему будет удобно. Такие позы были для Б.. привычными, ничего необычного в этом она не заметила, крови не видела. Через 2-3 дня после этого она приходила к Б.., стучала в дверь, но никто ей не открыл. Спрашивала соседа Г.., но тот также не видел больше Б.. Забеспокоившись, по телефону она договорилась с родственницей Б.., чтобы та приехала и открыла квартиру своим ключом. При этом обратила внимание, что дверь квартиры была закрыта не так, как это обычно делал сам Б. Последнего они увидели в комнате квартиры, сидящим в кресле. Г.. сказал, что Б.. мертв. После этого вызвали сотрудников скорой помощи и полиции.

Из протокола дополнительного допроса свидетеля от 15.06.2017 следует, что когда она 17.01.2017 не ранее 20 часов 30 минут и не позднее 20 часов 50 минут зашла к Б. и прошла в комнату, тот находился в полулежащем-полусидячем положении на кресле и диване, ноги его были на полу. (т.1 л.д.68-71) После оглашения показаний в данной части свидетель пояснила, что действительности соответствуют сообщенные в суде сведения о том, что Б. полулежал на диване. Подписывая протокол допроса на предварительном следствии, не читала показаний. Вместе с тем протокол имеет отметку о том, что он прочитан лично и все в нем записано верно со слов свидетеля, скреплено подписями О. Следует признать показания свидетеля на предварительном следствии в данной части более объективными, поскольку по прошествии длительного времени в настоящее время свидетель могла неверно указать данные детали происходившего.

Свидетель Н. из квартиры ......, протокол допроса которой от 23.01.2017 оглашен на основании ч.1 ст.281 УПК РФ, также подтвердила, что с осени 2016 года вместе с проживающим в квартире ...... мужчиной Б. стал проживать мужчина по имени Олег, оба употребляли спиртное. Никаких шумов и криков из данной квартиры не слышала. (т.1 л.д.90-91)

22.01.2017 зафиксировано сообщение К.. дежурному полиции о том, что в квартире ...... скончался Б. (т.1 л.д.39)

В протоколе осмотра места происшествия от 23.01.2017 отражена общая обстановка в квартире Б.., указано на наличие в комнате дивана и кресла, расположенного в 20 см. от него. Среди изъятых в квартире предметов имеются 2 ножа, обнаруженных в ванной комнате и 2 ножа, обнаруженных на диване в комнате; вещество бурого цвета со следа на полу между креслом и диваном. (т.1 л.д.18-36)

Согласно заключению эксперта № 223-а от 27-28.03.2017 по результатам судебно медицинской экспертизы трупа Б. обнаружено проникающее колото-резаное ранение задней поверхности грудной клетки с повреждением верхней доли левого легкого. Данное телесное повреждение причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, было причинено незадолго до смерти острым орудием колюще-режущего типа – ножом, имеющим односторонне-острую заточку клинка; ширина клинка ножа на уровне части, погрузившейся в тело, могла быть в пределах 14-17 мм; обух клинка имел прямоугольную форму, с двумя умеренно выраженными одинаковыми ребрами, толщину около 1-2 мм. Б. было нанесено одно травматическое воздействие острым орудием колюще-режущего типа. Учитывая локализацию имеющегося телесного повреждения и ход раневого канала, потерпевший в момент нанесения повреждения был обращен спиной к нападавшему и оба находились в вертикальном положении. Смерть Б. наступила от проникающего колото-резаного ранения задней поверхности грудной клетки с повреждением верхней доли левого легкого. Таким образом, между полученным телесным повреждением и смертью Б. имеет место прямая причинно-следственная связь. В мышце от трупа Б. обнаружен этиловый спирт в концентрации 2,8%, в почке – 2,9%. (т.1 л.д.113-114)

Выводы дополнительного заключения эксперта № 223-а от 23.06.2017 свидетельствуют о том, что обнаруженное при судебно-медицинском исследовании трупа Б. травматическое воздействие нанесено острым орудием колюще-режущего типа непосредственно перед смертью потерпевшего. Каких-либо следов, указывающих на возможную борьбу или самооборону у потерпевшего, не обнаружено. После получения описанных телесных повреждений потерпевший мог самостоятельно передвигаться в течение непродолжительного промежутка времени. Учитывая степень развития трупных явлений и поствитальных реакций, смерть Б. наступила 17.01.2017 с 16.00 до 24.00. (т.1 л.д.127-128)

Согласно протоколу выемки от 24.01.2017 в кабинете следователя у подозреваемого ФИО1 изъята спортивная кофта (т.1 л.д.208-210)

Также в ходе выемки 25.01.2017 в помещении ВОБ СМЭ изъята одежда Б.. и образцы его крови (т.1 л.д.212-214)

Согласно выводам заключения эксперта № 226 кровь на спортивной кофте могла произойти от человека с группой АВ с сопутствующим антигеном Н, например, от потерпевшего Б.. (т.1 л.д.156-158)

Из заключения эксперта № 1547 следует, что 4 ножа, изъятые при осмотре квартиры ......, не относятся к холодному оружию, являются хозяйственно-бытовыми ножами, изготовлены заводским способом. (т.1 л.д.174-175)

По результатам трасологической экспертизы по представленным кофте с трупа Б. и четырем изъятым при осмотре места происшествия ножам составлено заключение № 1550, согласно выводам которой сквозное повреждение ткани, обнаруженное на кофте Б.. могло быть образовано как ножом, пронумерованным цифрой 3, изъятым при осмотре квартиры, так и любым другим предметом, имеющим аналогичную форму и размеры. (т.1 л.д.183-184)

Согласно выводам заключения эксперта № 228-днк на представленных на экспертизу двух ножах из второго конверта с текстом «2 ножа, изъятые в ванной комнате…» обнаружена кровь человека. На кофте ФИО1 и на двух ножах из первого конверта с текстом «2 ножа, изъятые в комнате квартиры…» кровь человека не обнаружена. (т.1 л.д.192-194)

В протоколе явки с повинной от 24.01.2017 ФИО1 указал, что распивал спиртное с Б. по адресу: ...... После этого Б.. взял нож и хотел его ударить, но он, опасаясь за свою жизнь, перехватил нож и ударил его в спину, после чего вышел из квартиры, запер дверь ключом, выбросив его около дома. (т.1 л.д.223-224)

Из заключения эксперта № 169 следует, что выявленное при исследовании трупа Б. ранение могло образоваться в результате действий ФИО1, запечатленных на представленном видео с проверки показаний подозреваемого на месте. (т.1 л.д.165-166)

Приведенные доказательства стороны обвинения суд признает относимыми к уголовному делу, поскольку в каждом из них содержатся сведения, имеющие значение для установления юридически значимых обстоятельств по предъявленному подсудимому обвинению, и допустимыми, поскольку они получены без нарушений уголовно-процессуального законодательства.

Оценивая собранные по делу доказательства в совокупности, суд находит их достаточными для вывода о доказанности вины подсудимого в нанесении Б. удара, причинившего тяжкий вред здоровью и повлекшего по неосторожности смерть последнего.

Сам ФИО1, потерпевшая, родственники и соседи Б. давали последовательные, подробные показания о фактических обстоятельствах дела, которые согласуются между собой, подтверждаются другими исследованными судом доказательствами, существенных противоречий, которые не были бы устранены в ходе судебного разбирательства и могут повлиять на результат рассмотрения дела, не имеют. Оснований для оговора подсудимого, так же как и для его самооговора, не установлено. Объективных данных об оказании в период предварительного следствия давления на ФИО1 не имеется.

Тяжесть и механизм образования телесного повреждения Б.., причина его смерти подтверждаются медицинскими исследованиями, оснований не доверять которым не имеется, поскольку они проведены надлежащими лицами, содержат логичные, обоснованные и согласующиеся между собой, а также с другими доказательствами выводы.

Действия ФИО1 на предварительном следствии квалифицированы по ч.1 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку. Данную квалификацию поддержал в судебном заседании и государственный обвинитель. Вместе с тем с учетом положений ст.252 УПК РФ и собранных по делу доказательств суд приходит к выводу об отсутствии у ФИО1 умысла на лишение жизни Б.

Сведения о наличии такого умысла, отраженные в протоколе допроса подозреваемого, с учетом результатов проверки его показаний на месте являются недостоверными.

Предшествующие нанесению удара обстоятельства, дальнейшее спокойное поведение ФИО1 в присутствии О.., непринятие им мер по сокрытию следов преступления, а также локализация единственного телесного повреждения свидетельствуют об обратном.

Мотивом к нанесению телесного повреждения послужила обычная неприязнь, возникшая у ФИО1 в результате конфликта, инициатором которого стал сам Б.. Исходя из данных о личности погибшего; сведений о наличии у него в прошлом судимости; злоупотреблении спиртным; влиянии алкогольного опьянения на восприятие им окружающей обстановки; а также нашедших объективное подтверждение в показаниях свидетелей О.., Г.. и освидетельствовании обвиняемого сведений о ранее нанесенном последнему ранении, сообщенные ФИО1 сведения о противоправном поведении Б.., пытавшегося использовать нож для нанесения удара, следует признать достоверными.

Однако в данном случае нельзя согласиться с версией о совершении виновных действий в состоянии необходимой обороны либо с превышением ее пределов.

Из показаний подсудимого следует, что при попытке нанести ему удар Б.. встал с кресла, расположенного рядом с диваном, на котором он сидел. Соответственно, исходя из зафиксированной при осмотре места происшествия обстановки в квартире и вида запорных устройств входной двери, ФИО1 находился ближе к выходу, имел реальную возможность покинуть как комнату, так и квартиру.

Кроме того, отразив удар Б.., не получив при этом каких-либо телесных повреждений, которые лишали бы его возможности дальнейшего сопротивления, применив силу и завладев ножом, ФИО1 таким образом пресек нападение. Следовательно, в тот момент у него уже отсутствовали основания опасаться осуществления угрозы его жизни и здоровью. Б.. был безоружен, находился спиной к ФИО1, который мог объективно оценить степень и характер опасности отраженного нападения. Посягательство со стороны Б. было пресечено, в применении мер защиты у ФИО1 явно отпала необходимость.

Несмотря на это ФИО1 нанес Б. используемым в качестве оружия ножом удар в часть тела, где расположены жизненно важные органы.

Поступая сознательно и целенаправленно, он должен был понимать с учетом характера используемого предмета, расположения удара и его силы, какой вред они могут нанести здоровью Б.. Между его действиями и последствиями в виде тяжкого телесного повреждения, приведшего к смерти потерпевшего, имеется прямая причинная связь.

На учете у врачей нарколога и психиатра подсудимый не состоит.

Согласно заключению комиссии экспертов от 09.06.2017 № 910 у ФИО1 обнаруживается ...... и не лишало ФИО1 в период совершения инкриминируемого деяния возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период совершения инкриминируемого деяния у подэкспертного не было какого-либо временного психического расстройства, лишавшего его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, руководить ими. Он находился в состоянии простого алкогольного опьянения. В настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В принудительных мерах медицинского характера не нуждается. (т.1 л.д.146-148)

Принимая во внимание изложенное, с учетом обстоятельств совершения преступления, поведения ФИО1 во время и после его совершения, а также в ходе судебного разбирательства, у суда нет оснований сомневаться в психической полноценности подсудимого, в связи с чем его следует признать вменяемым.

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч.4 ст.111 УК РФ как умышленное, с применением предмета, используемого в качестве оружия, причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

После освобождения от отбывания предыдущего наказания постоянного места жительства, заработка либо иных общественно-полезных занятий ФИО1 не имел, родственные отношения с сестрой и ребенком не поддерживал.

Смягчающими наказание обстоятельствами суд на основании п.«г, з, и» ч.1 ст.61 УК РФ признает наличие малолетнего ребенка у виновного, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, явку ФИО1 с повинной, его активное способствование раскрытию и расследованию преступления, а также на основании ч.2 ст.61 УК РФ – раскаяние в содеянном, состояние здоровья при необходимости согласно представленной следственным изолятором информации наблюдения по ......

Вместе с тем исключительных обстоятельств, которые могли бы послужить основанием для применения положений ст.64 УК РФ не имеется.

С учетом характера и высокой степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения ФИО1 при совместном с погибшим распитии спиртного, а также данных о личности виновного, злоупотреблявшего алкоголем, суд на основании ч.1.1 ст.63 УК РФ признает отягчающим наказание обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Особо тяжкое преступление совершено ФИО1 при наличии судимости от 18.02.2014 за тяжкое преступление, по которой он отбывал наказание в виде реального лишения свободы, что свидетельствует о наличии в его действиях рецидива преступлений, являющегося согласно п.«б» ч.2 ст.18 УК РФ опасным. Данное обстоятельство на основании п.«а» ч.1 ст.63 УК РФ следует признать отягчающим наказание ФИО1

Соответственно, при недостаточности исправительного воздействия предыдущего наказания суд учитывает положения ч.1, 2 ст.68 УК РФ.

Исходя из требований п.«в» ч.1 ст.73 УК РФ применение условного осуждения к ФИО1 невозможно.

Достаточных оснований для применения предусмотренного за данное преступление альтернативного дополнительного наказания в виде ограничения свободы суд не усматривает.

Наличие отягчающих наказание обстоятельств не позволяет применить правила ч.6 ст.15 УК РФ об изменении категории преступления на менее тяжкую.

Согласно п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ отбывание лишения свободы осужденному при опасном рецидиве преступлений следует назначить в исправительной колонии строгого режима.

В отношении ФИО1 применена мера пресечения в виде заключения под стражу, оснований для отмены или изменения которой до вступления приговора в законную силу в целях обеспечения его исполнения не имеется.

Что касается подлежащего зачету в срок отбытия наказания времени задержания и содержания обвиняемого под стражей до вынесения приговора, то данный период определяется судом в соответствии с протоколом задержания подозреваемого. Замечаний данный процессуальный документ не содержит. Кроме того в судебном заседании исследованы документы, подтверждающие предшествующее этому административное задержание ФИО1 в рамках производства по делу об административном правонарушении.

Вещественные доказательства – кофту и буккальный эпителий ФИО1, одежду с трупа Б. и соскоб его крови, а также нож – в соответствии с п.3 ч.3 ст.81 УПК РФ следует уничтожить как не представляющие материальной ценности и не истребованные сторонами.

Процессуальные издержки по вознаграждению адвоката Быкова И.Е. за оказание подсудимому юридической помощи в суде в размере 6600 рублей подлежат взысканию с осужденного, поскольку оснований для освобождения ФИО1 от их уплаты не имеется, сам он не возражал против их возмещения за его счет.

На основании изложенного, руководствуясь ст.304, 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 7 (семь) лет в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания ФИО1 наказания исчислять с 22 ноября 2017 года.

Зачесть в срок отбывания наказания время задержания и содержания ФИО1 под стражей с 24 января 2017 года по 21 ноября 2017 года включительно.

Меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Вещественные доказательства – кофту и буккальный эпителий ФИО1, одежду с трупа Б. и соскоб его крови, а также нож – уничтожить.

Взыскать с ФИО1 процессуальные издержки по вознаграждению адвоката Быкова И.Е. за защиту в суде интересов подсудимого в размере 6600 (шесть тысяч шестьсот) рублей.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Владимирского областного суда через Фрунзенский районный суд г.Владимира в течение 10 суток со дня его провозглашения, осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения копии приговора. Если осужденный заявляет ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, об этом указывается в его апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судья (подпись) Ю.А.Мальцева

......

......

......

......