Апелляционное определение № 33-4288/2026 от 23 марта 2026 г.

Дело № 33-4288/2026

Судья Барская Я.Э. № 2-326/2025 (1 инстанция)

УИД 52RS0013-01-2024-002422-90


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Город Нижний Новгород 24 марта 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда в составе председательствующего судьи Серова Д.В., судей Фролова А.Л., Столбова Е.М.,

при секретаре судебного заседания Самсоновой А.В.,

с участием представителя истца ФИО2, представителя ответчика АО «Дробмаш» ФИО3,

рассмотрела в открытом судебном заседании по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Выксунского городского суда Нижегородской области от 27 мая 2025 г.

гражданское дело по иску ФИО1 к АО «Дробмаш» о взыскании заработной платы, процентов за невыплату заработной платы.

Заслушав доклад судьи Серова Д.В., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 в суд с иском к АО «Корпорация специального машиностроения» (с учётом переименований и реорганизаций - АО «Дробмаш»), в котором, с учетом последующих изменений и увеличений исковых требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, просит суд о защите нарушенных трудовых прав.

В обоснование заявленных требований истец указал, что в период с 20.09.2018 г. по 09.01.2024 г. он состоял с ответчиком в трудовых отношениях, работая в должности монтажника дробильно-размольного оборудования для сортировки и обогащения. При заключении трудового договора [номер] от 20.09.2018 г. дополнительным соглашением к нему ему был установлен класс условий труда 3.1 (вредный). Однако, как утверждает истец, на протяжении всего периода работы доплата за работу во вредных условиях труда ему не производилась, равно как и не была выплачена при увольнении. Сумма невыплаченной, по мнению истца, заработной платы составила 11040 руб.

Позицию по данному требованию истец основывал на ст. 147 Трудового кодекса РФ, которая устанавливает повышенный размер оплаты труда работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, а также на нормах ст. 136 и 140 Трудового кодекса РФ, регламентирующих порядок, место и сроки выплаты заработной платы. В связи с несвоевременной выплатой причитающихся сумм, истец, руководствуясь ст. 236 Трудового кодекса РФ, произвел расчет процентов (денежной компенсации) за каждый день задержки.

Кроме того, истец указал, что 01.08.2024 г. он обратился в Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Нижегородской области за назначением досрочной страховой пенсии по старости в соответствии со ст. 30 Федерального закона «О страховых пенсиях». Письмом от 07.08.2024 г. [номер] ему было отказано в назначении пенсии, в том числе, по причине того, что работодатель (ответчик) не подтвердил периоды его работы с особыми условиями труда и не уплачивал страховые взносы по дополнительным тарифам. Истец настаивал на том, что его профессия предусмотрена Списком № 2 производств, работ, профессий, должностей и показателей с вредными и тяжелыми условиями труда, утвержденным Постановлением Кабинета Министров СССР от 26.01.1991 г. № 10, а обязанность по подтверждению льготного характера работы возложена на работодателя в силу Порядка подтверждения периодов работы, дающей право на досрочное назначение пенсии по старости, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 31.03.2011 г. № 258н. По мнению истца, непредставление ответчиком соответствующих сведений в пенсионный орган нарушает его пенсионные права, в связи с чем он просил обязать ответчика представить такие сведения за весь период работы с 20.09.2018 г. по 09.01.2024 г. и произвести необходимые отчисления.

В ходе рассмотрения дела ответчиком была представлена Карта специальной оценки условий труда [номер]А от 20.11.2018 г., согласно которой итоговый класс условий труда по его рабочему месту был установлен как 2 (допустимый). В связи с этим истец, в лице своего представителя, подал заявление об увеличении исковых требований, в котором оспаривал достоверность указанной карты. Истец указал, что при проведении специальной оценки условий труда грубо нарушены положения Федерального закона от 28.12.2013 г. № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда». По мнению истца, это свидетельствует о формальном подходе к оценке и нарушении его прав, в связи с чем он просил признать Карту специальной оценки условий труда [номер] от 20.11.2018 г. недействительной.

Ссылаясь на ст. 237 Трудового кодекса РФ, истец полагал, что неправомерными действиями (бездействием) работодателя ему причинен моральный вред. Он оценил компенсацию морального вреда за невыплату доплаты за вредность в размере 10000 руб., а за непредставление подтверждения периодов работы, дающей право на досрочное назначение пенсии – 50000 руб.

С возражениями на иск обратился ответчик - АО «Корпорация специального машиностроения». Впоследствии ответчиком также было подано дополнительное возражение, подписанное тем же представителем, но с измененной организационно-правовой формой и наименованием - ООО «Управляющая компания «Промышленные технологии». Ответчик, не признавая исковые требования, заявляет о пропуске истцом срока исковой давности, установленного ст. 392 Трудового кодекса РФ. Ответчик указывает, что об отсутствии доплаты за вредные условия труда истец знал при получении расчетных листков за каждый месяц, а заработная плата выплачивалась 15-го и 30-го числа. Следовательно, на момент подачи иска 01.10.2024 г. срок исковой давности по требованиям, возникшим до 09.10.2023 г., истек.

В отношении требований, связанных с подтверждением периодов работы для назначения досрочной пенсии, ответчик ссылается на Карту специальной оценки условий труда [номер] от 20.11.2018 г., согласно которой итоговый класс условий труда на рабочем месте истца установлен как 2 (допустимый). Ответчик полагает, что, во всяком случае, с момента проведения специальной оценки и установления допустимого класса условий труда основания для предоставления истцу гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях, включая доплату и льготное пенсионное обеспечение, отпали. Ответчик также указывал, что специальная оценка условий труда проведена специализированной организацией, соответствует требованиям Федерального закона от 28.12.2013 г. № 426-ФЗ, а ее результаты истцом в установленном порядке не оспаривались.

Ответчик также ссылается на то, что согласно представленным дополнительным соглашениям к трудовому договору, в отдельные периоды истцу устанавливался режим неполного рабочего времени, а после уведомления о сокращении 24.08.2023 г. истец свои трудовые функции фактически не выполнял. Более того, по мнению ответчика, фактические трудовые функции истца не в полной мере соответствуют профессии, предусмотренной Списком № 2, дающей право на льготное пенсионное обеспечение, что, по мнению ответчика, также исключает удовлетворение требований в этой части.

В суд истец доводы, изложенные в исковом заявлении, поддержал, просил исковые требования удовлетворить в полном объеме. Представитель истца также поддержал доводы истца и просил исковые требования удовлетворить полностью. Ответчик АО «Дробмаш» исковые требования не признал, в судебном заседании представитель ответчика доводы, изложенные в возражениях, поддержала, указав на отсутствие правовых оснований для удовлетворения иска.

Решением Выксунского городского суда Нижегородской области от 27 мая 2025 г. в удовлетворении исковых требований ФИО1 к АО «Дробмаш» о взыскании заработной платы, процентов за невыплату заработной платы отказано в полном объеме.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 выражает несогласие с вынесенным судом решением, полагает, что он вынесен с нарушением норм материального и процессуального права. В обоснование своей жалобы истец указывает, что при отказе в удовлетворении исковых требований суд руководствовался дополнительным соглашением от 30 ноября 2018 г, которым якобы были изменены условия труда и исключен пункт об установлении класса условий труда 3.1 (вредный). Однако, по мнению истца, суд необоснованно сослался на данное соглашение, поскольку оно не содержит ссылок на карту специальной оценки условий труда № 101А, а значит, из него нельзя сделать вывод о том, что истцу стало известно о существовании этой карты. Истец настаивает и на том, что дополнительное соглашение от 30 ноября 2018 г. им не подписано, он не был извещен о проводящейся оценке условий труда на его рабочем месте, не был ознакомлен с результатами оценки. Истец оспаривает и применение судом срока исковой давности по требованиям о взыскании невыплаченной заработной платы, полагая, что заработная плата за сентябрь 2023 г. должна была быть выплачена.

Касаясь нарушения процедуры специальной оценки условий труда, истец приводит доводы, что работодатель не выполнил обязанности, предусмотренные ст. 6 Федерального закона «О специальной оценке условий труда», в частности, не предоставил необходимые сведения, не ознакомил работника с результатами. Истец указывает, что работодатель предпринял преднамеренные действия, направленные на сужение круга вопросов, подлежащих выяснению при проведении специальной оценки. Истец подчеркивает, что его трудовые обязанности выполнялись в первую очередь в других местах (в командировках). Также истец отмечает, что представленная в материалы карта не содержит дат подписания ее членами комиссии, в связи с чем нельзя сделать вывод, заседала ли комиссия или подписи поставлены в разное время и в разном месте. Суд же, по мнению истца, давая оценку этим доводам, неверно указал, что количество членов комиссии составляет нечетное число, поскольку эксперт включен в состав комиссии.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчик АО «Дробмаш» просит оставить решение суда без изменения, указывая, что суд в полном объеме исследовал все обстоятельства дела, правильно определил юридически значимые обстоятельства, привел в решении подлежащие применению нормы права, а выводы суда соответствуют обстоятельствам дела и действующему законодательству. Суд установил, что в результате проведения специальной оценки условий труда на рабочем месте истца был определен итоговый подкласс 2 (допустимые условия труда), в связи с чем у ответчика отсутствовали основания для доплаты истцу за работу во вредных и (или) опасных условиях труда, а истцу в 2023 году было известно о нарушении его прав. Поскольку основные требования не подлежали удовлетворению, производные от них требования (о возложении обязанности представить сведения в пенсионный орган, о взыскании процентов и компенсации морального вреда) также правомерно оставлены без удовлетворения.

Ответчик обращает внимание, что в ходе судебного заседания истец сам заявил, что был уведомлен о результатах специальной оценки условий труда посредством подготовки работодателем дополнительного соглашения, которое он отказался подписывать. Более того, истец предъявил суду подлинник этого дополнительного соглашения, что подтверждается аудиопротоколом судебного заседания. После ознакомления с дополнительным соглашением от 30 ноября 2018 г. истец не заявлял об отказе от работы в измененных условиях труда (с класса 3.1 на класс 2), не обращался с заявлением о переводе на иную вакантную должность или о расторжении трудового договора, в связи с чем у работодателя не имелось оснований для увольнения истца по п. 7 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса РФ.

Ответчик настаивает, что доводы о нарушении порядка проведения специальной оценки условий труда были предметом исследования суда первой инстанции и получили надлежащую оценку; в частности, ответчик отмечает, что карту подписали 5 членов комиссии, что соответствует приказу о создании комиссии от 29 июня 2018 г. [номер], согласно которому комиссия состоит из 5 членов, включая председателя.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель истца доводы и требования апелляционной жалобы поддержал; представитель ответчика просил решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, либо их представители, в заседание суда апелляционной инстанции не явились, о месте и времени судебного заседания извещены надлежащим образом, об уважительных причинах неявки суд не уведомили, в связи с чем, судебная коллегия в соответствии со ст. 167, 327 ГПК РФ сочла возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Законность и обоснованность решения суда первой инстанции проверена судебной коллегией в порядке, установленном гл. 39 ГПК РФ, с учетом ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, в рамках требований, которые были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений.

Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, возражений на апелляционную жалобу судебная коллегия не находит оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, к отмене или изменению обжалуемого решения.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО1 осуществлял трудовую деятельность с 20 сентября 2018 г. по 09 января 2024 г. в ООО «ОкаЛитМаш», которое впоследствии неоднократно реорганизовывалось.

На основании решения единственного участника ООО «ОкаЛитМаш» от 08 апреля 2019 г. [номер] данное общество переименовано в ООО «Технопарк машиностроение», затем реорганизовано в ООО «Управляющая компания «Промышленные технологии». 04 сентября 2024 г. в ЕГРЮЛ внесена запись о реорганизации ООО «Управляющая компания «Промышленные технологии» в форме преобразования и создании АО «Корпорация Специального машиностроения», а 17 января 2025 г. внесена запись о реорганизации АО «Корпорация Специального машиностроения» в форме преобразования и создании юридического лица АО «Дробмаш».

Трудовые отношения между истцом и ответчиком были оформлены трудовым договором [номер] от 20 сентября 2018 г., согласно пункту 2 которого рабочее место и условия труда на рабочем месте работника определяются дополнительным соглашением. Дополнительным соглашением от 20 сентября 2018 г. к указанному трудовому договору ФИО1 был временно направлен работодателем для выполнения работы по должности монтажника дробильно-размольного оборудования и оборудования для сортировки и обогащения в структурное подразделение Отдела главного механика согласно договору о предоставлении труда работников (персонала) от 30 марта 2018 г., при этом рабочим местом работника являлось ЗАО «Дробмаш» с периодом выполнения работы с 03 мая 2018 г. по 31 декабря 2018 г.

Тем же дополнительным соглашением предусмотрена выплата компенсация при работе с вредными условиями труда, класс условий труда – 3.1 (вредный).

Судом также установлено, что в 2013 году в ООО «ОкаЛитМаш» производилась специальная оценка условий труда, в том числе на участке выполнения монтажных работ (код [номер]), при этом был установлен 3.1 класс условий труда (опасный) согласно карты аттестации рабочего места по условиям труда [номер] от [дата]

Впоследствии, 29 июня 2018 г. (до трудоустройства истца) приказом директора ООО «ОкаЛитМаш» (АО «Дробмаш») была создана комиссия по проведению специальной оценки условий труда. В результате проведения специальной оценки условий труда по рабочему месту монтажника дробильно-размольного оборудования и оборудования для сортировки и обогащения 20 ноября 2018 г. была составлена карта специальной оценки условий труда [номер], содержащая сведения об экспертной организации – ООО «НП Центров Охраны Труда Приволжского Федерального округа. Нижегородское отделение», в которой итоговый класс (подкласс) условий труда на рабочем месте [номер] был определен как класс 2 (допустимые условия труда). К карте были приложены протоколы проведения исследований (испытаний), измерений и оценки химического фактора от 24.09.2018 г. Карта специальной оценки условий труда подписана комиссией по проведению специальной оценки условий труда ООО «ОкаЛитМаш» и экспертом; выводы эксперта основаны на результатах испытаний, оформленных соответствующими протоколами.

Истец был уведомлен о результатах специальной оценки условий труда посредством подготовки работодателем дополнительного соглашения от 30 ноября 2018 г. к трудовому договору [номер] от 20 сентября 2018 г., однако отказался подписывать дополнительное соглашение, что не оспаривалось им в судебном заседании. В ходе рассмотрения дела истцом заявлялось ходатайство о назначении по делу почерковедческой судебной экспертизы на предмет выполнения подписи в дополнительном соглашении от 30 ноября 2018 г. истцом или иным лицом, однако впоследствии истец от заявленного ходатайства отказался.

Ходатайств о назначении экспертизы условий труда по данному гражданскому делу истцом не заявлялось.

Согласно копии трудовой книжки, 09 января 2024 г. трудовой договор [номер] от 20 сентября 2018 г., заключенный с ФИО1, был расторгнут в связи с сокращением численности работников организации в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ на основании приказа [номер] от 09 января 2024 г.

Из представленных истцом в материалы дела расчетных листков за май и июнь 2023 г. на выплату заработной платы следовало, что доплата за вредные условия труда не была включена в сумму размера оплаты труда, что не оспаривалось ответчиком, и суд сделал вывод о том, что истцу в 2023 г. было известно об отсутствии доплаты за вредные условия труда.

01 августа 2024 г. ФИО1 обратился в ОСФР по Нижегородской области с заявлением о назначении досрочной страховой пенсии по старости. Решением пенсионного органа [номер] от 07 августа 2024 г. истцу отказано в назначении досрочной страховой пенсии по старости по причине отсутствия требуемого специального стажа. 01 октября 2024 г. истец обратился в суд.

При этом суд установил, что уточненное заявление в части обжалования карты специальной оценки условий труда от 20 ноября 2018 г. [номер] подано истцом только 25 апреля 2025 г. Исключительных обстоятельств, препятствовавших истцу своевременно обратиться в суд с настоящим иском, судом не установлено.

Разрешая заявленные требования по существу, суд первой инстанции исходил из того, что правовое регулирование спорных отношений определяется положениями Трудового кодекса РФ и Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда».

Основополагающее значение для разрешения дела имело установление фактического класса условий труда на рабочем месте истца, поскольку именно от этого зависело наличие у ответчика обязанности производить доплату, предусмотренную ст. 146 и 147 Трудового кодекса РФ, а также предоставлять гарантии досрочного пенсионного обеспечения.

Суд установил, что по результатам специальной оценки условий труда, проведенной в установленном законом порядке в 2018 году с участием аккредитованной организации, рабочему месту истца был присвоен итоговый класс 2 (допустимые условия труда). В силу п. 1 ст. 14 Федерального закона № 426-ФЗ при допустимых условиях труда уровни воздействия вредных факторов не превышают установленных нормативов, а потому основания для предоставления работнику компенсаций, предусмотренных для работы во вредных (класс 3) или опасных (класс 4) условиях, отсутствуют.

Обстоятельствами, положенными в основу решения, суд признал: факт надлежащего уведомления истца о допустимых условиях труда (класс 2), что подтверждено отказом истца от подписания дополнительного соглашения от 30 ноября 2018 г. к трудовому договору. Этот отказ, не оспоренный истцом в ходе судебного разбирательства, свидетельствовал о том, что уже в конце 2018 года истец достоверно знал об отсутствии у ответчика обязанности по начислению доплаты за вредные условия труда. Суд установил, что в расчетных листках, которые истец получал ежемесячно, доплата за вредность не отражалась, что позволяло истцу это своевременно обнаружить. Суд применил годичный срок для требований о взыскании невыплаченной заработной платы, исчисляя его с 15-го числа месяца, следующего за расчетным, когда истец должен был получить расчетный листок и узнать о неначислении. Поскольку иск был подан 01 октября 2024 г., требования за период до 09 октября 2023 г. были признаны пропущенными. При этом суд указал, что данное нарушение не является длящимся, так как требуемая доплата истцу не начислялась (а не начислялась, но не выплачивалась), а значит, срок подлежит применению к каждой ежемесячной выплате отдельно. В отношении требования о признании недействительной карты специальной оценки условий труда суд применил трехмесячный срок, установленный ст. 392 Трудового кодекса РФ для споров об увольнении и иных индивидуальных трудовых споров, указав, что данный спор непосредственно связан с трудовыми отношениями. Поскольку истец узнал о результатах специальной оценки не позднее 30 ноября 2018 г., а обратился с требованием о признании карты недействительной 25 апреля 2025 г., суд констатировал пропуск и этого срока.

На основе установленных фактических обстоятельств и приведенных норм материального права суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований истца. Поскольку доплата за вредные условия труда не была начислена (и не подлежала начислению ввиду допустимого класса условий труда), то не возникло и обязанности работодателя уплачивать страховые взносы по дополнительным тарифам и представлять в пенсионный орган сведения, подтверждающие льготный стаж. Отсутствие основного требования о взыскании недоплаченной заработной платы повлекло за собой и отказ в производных требованиях: о взыскании процентов по ст. 236 Трудового кодекса РФ, о компенсации морального вреда по ст. 237 Трудового кодекса РФ, а также о понуждении ответчика представить сведения в пенсионный фонд. Руководствуясь ст. 98 ГПК РФ, суд также отказал во взыскании судебных расходов, поскольку решение было принято не в пользу истца.

Судебная коллегия считает выводы суда обоснованными, соответствующими установленным по делу обстоятельствам, сделанными при правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения сторон, судом верно определены юридически значимые обстоятельства, представленные доказательства являлись предметом исследования и оценки.

В судебном постановлении исчерпывающе приведены нормы материального права, подлежащие применению к спорным правоотношениям, и результаты оценки доказательств по правилам ст. 67 ГПК РФ.

Утверждение истца, что работодатель не выполнил обязанности, предусмотренные Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» опровергается материалами дела. Судом первой инстанции установлено и нашло подтверждение в ходе судебного разбирательства, что истец был уведомлен о результатах специальной оценки условий труда посредством подготовки работодателем дополнительного соглашения от 30 ноября 2018 г. к трудовому договору. Факт отказа истца от подписания данного дополнительного соглашения не оспаривался им в судебном заседании, что свидетельствует о том, что истец достоверно знал классе условий труда на его рабочем месте - 2 (допустимый). Доведение до сведения работника информации о классе условий труда через дополнительное соглашение к трудовому договору является допустимым способом исполнения работодателем обязанности по ознакомлению. Следовательно, оснований полагать, что право истца на информацию о результатах специальной оценки было нарушено, не имеется.

Довод истца о неполноте вопросов, подлежащих выяснению при проведении специальной оценки, в частности, об использованном инструменте, сырье и материалах, был предметом исследования суда первой инстанции и обоснованно отклонен. Суд правильно исходил из того, что оценка условий труда проводится экспертной организацией, независимой от работодателя, на основании инструментальных измерений и испытаний, результаты которых оформлены соответствующими протоколами, в рассматриваемом случае, приложенными к карте [номер]. Доказательств того, что экспертом были использованы недостоверные или неполные сведения, истцом в порядке ст. 56 ГПК РФ представлено не было. При таких обстоятельствах вывод суда о недоказанности доводов истца о преднамеренном искажении результатов специальной оценки является законным и обоснованным.

Относительно указания истца на отсутствие в карте специальной оценки условий труда дат подписания ее членами комиссии, судебная коллегия отмечает, что действующее законодательство не содержит требования об обязательном указании даты подписания карты каждым членом комиссии. Сама карта датирована 20 ноября 2018 г., подписи членов комиссии на ней имеются, что позволяет определить момент ее составления и утверждения. Доказательств фальсификации карты или того, что комиссия фактически не заседала, истцом не представлено, а судом таких обстоятельств не установлено.

Довод о неверном определении судом количества членов комиссии по проведению специальной оценки условий труда также не может быть принят во внимание. В соответствии с ч. 1 ст. 9 Федерального закона № 426-ФЗ для организации и проведения специальной оценки условий труда работодателем образуется комиссия, число членов которой должно быть нечетным. В состав комиссии включаются представители работодателя, специалист по охране труда, представители профсоюзной организации или иного представительного органа работников. Эксперт организации, проводящей специальную оценку условий труда, в состав комиссии не входит, а участвует в проведении оценки, но не является ее членом. Так, судом первой инстанции установлено, что приказом директора ООО «ОкаЛитМаш» от 29 июня 2018 г. [номер] создана комиссия по проведению специальной оценки условий труда в составе 5 членов, включая председателя, то есть с нечетным количеством членов. Карта специальной оценки условий труда [номер] подписана этими пятью членами комиссии, а также экспертом, что не увеличивает количество членов комиссии, а подтверждает участие эксперта в процедуре оценки. Таким образом, суд первой инстанции правомерно указал на соблюдение требования о нечетном составе комиссии.

Каких-либо нарушений норм материального или процессуального права при рассмотрении требований, связанных со специальной оценкой условий труда, судом первой инстанции не допущено.

При рассмотрении дела также установлено, что в период с 2018 года и до окончания трудовых отношений сведения о льготном (специальном) стаже в Пенсионный фонд РФ не предоставлялись, поскольку условия труда, в которых фактически осуществлялась трудовая деятельность истца, являлись нормальными. Указание во внесённом в трудовой договор дополнительном соглашении от 20 сентября 2018 г. на вредный класс условий труда (3.1) было обусловлено исключительно климатическими особенностями, в частности, холодными погодными условиями. Однако тем же дополнительным соглашением и самим трудовым договором было прямо предусмотрено, что местом выполнения трудовой функции является город Выкса Нижегородской области. Данный населенный пункт не относится к районам Крайнего Севера или приравненным к ним местностям, а также не включен в перечень территорий с неблагоприятными климатическими условиями, требующими установления соответствующих надбавок или льгот. Таким образом, единственное основание, по которому изначально был установлен вредный класс условий труда, – климатический фактор – применительно к конкретному месту работы истца не давало и не могло давать права на доплату, и, в первую очередь, на льготное пенсионное обеспечение.

Ссылка истца на то, что он продолжал направляться на медицинские осмотры, сама по себе не свидетельствует о наличии вредных факторов на рабочем месте. Проведение медицинских осмотров может быть связано с иными требованиями законодательства, в том числе с необходимостью контроля состояния здоровья работников, выполняющих определённые виды работ, независимо от класса условий труда, и во всяком случае не ухудшает положение работников.

Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к выводу, что на протяжении всего периода работы истца у ответчика отсутствовала обязанность по начислению доплаты за вредные условия труда, по уплате страховых взносов по дополнительным тарифам и по предоставлению в пенсионный орган сведений, подтверждающих льготный характер работы.

Суд первой инстанции, разрешая заявление ответчика о пропуске истцом срока, предусмотренного ст. 392 Трудового кодекса РФ, не ограничился формальным применением последствий пропуска срока, а в полном соответствии с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», исследовал и оценил все обстоятельства дела по существу.

В решении суда приведен развернутый анализ Карты специальной оценки условий труда [номер], дана оценка законности ее составления, исследованы доводы истца о нарушениях процедуры проведения специальной оценки, а также проверены основания для установления истцу доплаты за вредные условия труда. Суд пришел к выводу, что условия труда на рабочем месте истца были признаны допустимыми (класс 2), в связи с чем у работодателя отсутствовала обязанность по начислению доплаты. Этот вывод основан на надлежащих доказательствах, в том числе на протоколах исследований, карте специальной оценки и пояснениях сторон, и не опровергается доводами апелляционной жалобы.

Таким образом, действительным и самостоятельным основанием для отказа в иске послужило отсутствие материального права истца на требуемую доплату, установленное в результате оценки законности специальной оценки условий труда и правильности оформления трудовых отношений с учетом этой оценки. Применение судом срока исковой давности не являлось единственным и определяющим мотивом отказа, а носило дополнительный характер.

В этой связи довод апелляционной жалобы о несогласии с исчислением срока исковой давности сам по себе не может повлечь отмену решения, поскольку не опровергает главного вывода суда – об отсутствии на протяжении всего периода работы у истца права на доплату ввиду допустимых условий труда, подтвержденных результатами специальной оценки, законность которой была проверена судом и признана соответствующей требованиям Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 426-ФЗ.

Доводы апелляционной жалобы сводятся к несогласию с оценкой доказательств и выводами суда первой инстанции, не содержат указаний на новые существенные обстоятельства, не исследованные судом, и не опровергают установленные факты. Заявителем не приведено доводов, свидетельствующих о неправильном применении норм материального или процессуального права.

Относимые и допустимые доказательства, способные поставить под сомнение законность решения, в апелляционном порядке не представлены и в материалах дела отсутствуют.

Суд первой инстанции верно определил юридически значимые обстоятельства, дал надлежащую оценку доказательствам (ст. 67 ГПК РФ) и применил нормы материального права, подлежащие применению. Нарушений процессуального закона, влекущих отмену судебного акта, не допущено.

Обжалуемое решение является мотивированным, соответствует фактическим обстоятельствам дела и подтверждается совокупностью имеющихся в деле доказательств. В связи с изложенным основания для отмены или изменения решения, предусмотренные ст. 330 ГПК РФ, отсутствуют.

Руководствуясь ст. 328 - 329 ГПК Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Выксунского городского суда Нижегородской области от 27 мая 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий судья

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено

в окончательной форме 03 апреля 2026 г.