Апелляционное постановление № 22-1360/2025 22-45/2026 от 2 февраля 2026 г.

Судья Потапов Р.А. Дело № 22-45/26


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Южно-Сахалинск 03 февраля 2026 года

Сахалинский областной суд в составе председательствующего судьи Сморгуновой О.В.,

при помощнике судьи Щербаковой О.В.,

с участием:

прокурора – начальника отдела прокуратуры Сахалинской области ФИО1,

защитника – адвоката Дутенгефнера Ю.И.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело с апелляционным представлением государственного обвинителя Ретенгера В.В. на приговор Корсаковского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО2 О.2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес>, гражданка РФ, несудимая,

оправдана по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием в ее деянии состава преступления.

На основании ч. 1 ст. 134 УПК РФ за оправданной признано право на реабилитацию, разъяснено право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием в порядке, предусмотренном ст.ст. 135, 136, 138 УПК РФ.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Изложив обстоятельства дела, изучив содержание приговора, апелляционного представления, выслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором Корсаковского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 оправдана по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием в ее деянии состава преступления.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Ретенгер В.В. указывает о необходимости отмены приговора, в связи с неправильным применением уголовного закона, нарушением уголовно-процессуального закона, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Ссылаясь на положения уголовно-процессуального закона РФ, цитируя предъявленное обвинение, а также выводы суда первой инстанции, полагает, что судом неверно определены пределы юридически значимых решений, находящихся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти Ф.И.О.17

Считает, что вывод суда первой инстанции об отсутствии нормативного урегулирования периодичности по времени, длительности осмотра постовым камер через дверные «глазки», а также периодичность просмотра монитора с видеонаблюдением, опровергается доказательствами, представленными стороной обвинения.

В обоснование своей позиции государственный обвинитель указывает, что обязанность по осуществлению надзора за поведением подозреваемых и обвиняемых закреплена Федеральным законом № 103-ФЗ от 15.07.1995 года «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», Федеральным законом № 3-ФЗ от 07.02.2011 года «О полиции», Наставлениями по служебной деятельности изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, подразделений охраны и конвоирования, подозреваемых и обвиняемых, утвержденных приказом МВД РФ № 140дсп от 07.03.2006 года (в редакции от 28.06.2016 года), а также должностной инструкцией полицейского поста внутренней охраны ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ.

Обращает внимание на то, что, несмотря на исключение указания о «постоянном наблюдении (надзоре)» за содержащимися лицами (в 2016 году), обязанность по осуществлению надзора постовым за лицами, содержащимися в ИВС, закреплена в вышеуказанных нормативно-правовых актах и представляет собой бесшумное передвижение постового по коридору и поочередный осмотр всех камер, в которых содержатся подозреваемые и обвиняемые, через дверные «глазки», обход камер без прекращения до смены поста, за исключением случаев возникновения чрезвычайных происшествий и обстоятельств; запрет на оставление поста, до прибытия смены, ни при каких обстоятельствах.

Автор представления полагает, что данная обязанность постового характеризуется беспрерывностью, режимностью ИВС, особенностью содержащихся в нем лиц, их правами, обязанностями, а также ответственностью должностных лиц и администрации за обеспечение соблюдения режима.

Полагает, что нахождение полицейского на посту ИВС в течение 12-ти часовой смены с запретом самовольного оставления поста, чтения книг, сна, приема пищи, а также необходимостью смены для отправления нужд путем вызова дежурного и обеспечения наблюдения последним, также свидетельствует об установленной обязанности по беспрерывному наблюдению за подозреваемыми и обвиняемыми.

Автор представления полагает, что судом первой инстанции оценка нормативным и локальным актам не дана, а лишь указано об отсутствии закрепления конкретной периодичности и длительности осмотра камер, в том числе путем видеонаблюдения.

Указывает, что органом предварительного следствия и стороной обвинения ФИО5 не вменялось осуществление конкретных действий по пресечению попытки самоубийства Ф.И.О.17 (путем входа в камеры) и его спасение после самого акта суицида. По мнению автора представления, из предъявленного обвинения и исследованных доказательств следует, что постовой ИВС при обнаружении покушения на самоубийство подает сигнал тревоги, до прибытия на пост дежурного ИВС дает распоряжение сокамерникам о пресечении этих действий и оказании первой доврачебной помощи. Однако, по мнению государственного обвинителя, данные действия ФИО5 осуществлены не были, поскольку последняя фактически не осуществляла наблюдение за Ф.И.О.17, что также установлено и судом, указавшим в приговоре, что ФИО5 не являлась очевидцем совершения Ф.И.О.17 самоубийства, не могла воспрепятствовать ему, оказать своевременную помощь.

Отмечает, что отсутствие какого-либо наблюдения за обвиняемым Ф.И.О.17, а равно ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей, подтверждается показаниями ФИО5 и свидетеля Ф.И.О.15, из показаний которых следует, что в ночь с 13 на ДД.ММ.ГГГГ оправданная с целью замены ее на посту к дежурному не обращалась, находилась в помещении ИВС, осуществляла наблюдение камер через «глазки», более пристально наблюдала за лицами в камере №а, отлучалась пить чай не более 15 минут, могла выйти в туалет.

Утверждает, что в подтверждение недобросовестного исполнения ФИО6 своих обязанностей стороной обвинения в суд первой инстанции представлена информация о соединениях между абонентами мобильного телефона ФИО5, в ходе исследования которых, в нарушение требований закона, мобильный телефон ФИО5 в период несения ею службы (с 13 на ДД.ММ.ГГГГ) находился в помещении ИВС в рабочем состоянии, она пользовалась им, выходя в интернет, а также получая сообщения. В общей сложности более 20 минут в инкриминируемый период времени ФИО5 отвлекалась на телефон, фактически не исполняла свои должностные обязанности.

Считает, что судом сделан неверный вывод о том, что обозначенные действия не свидетельствуют о неосуществлении ею надзора и не состоят в прямой причинно-следственной связи с последствиями в виде смерти Ф.И.О.17

Полагает, что выводы суда о том, что подготовительные к суициду действия Ф.И.О.17 не носили очевидный характер, опровергаются записью с камеры видеонаблюдения, расположенной в камере ИВС, из которой следует, что Ф.И.О.17 с 03 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ начал приготовление к самоубийству, а именно достал из-под подушки кусок белой материи и осмотрел решетку окна камеры, после чего до 04 часов 05 минут осуществлял передвижение по камере, при этом не менее двух раз вновь смотрел на металлическую решетку окна камеры, и с 04 часов 08 минут до 04 часов 11 минут ДД.ММ.ГГГГ совершил самоубийство путем повешения, что было обнаружено ФИО5 в 04 часа 37 минут, то есть спустя 29 минут. Утверждает, что в период с 03 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ Ф.И.О.17 вел себя напряженно, пил воду, курил, передвигался по камере, однако действия Ф.И.О.17 по приготовлению к суициду и сам суицид остались без внимания ФИО5, поскольку фактически она не осуществляла свои должностные обязанности в отношении содержащегося в ИВС Ф.И.О.17

Утверждает, что показания ФИО5 о том, что в указанный период времени она усиленно наблюдала за камерой с административно-задержанными, не подтверждаются исследованными доказательствами.

Выражает мнение о том, что в случае надлежащего исполнения своих должностных обязанностей и выявления подготовительных действий к суициду, которые носили открытый характер, а равно во время самого акта повешения, ФИО5 была обязана предотвратить суицид путем незамедлительного оповещения дежурного.

Считает неверной оценку суда показаниям эксперта Свидетель №5 об этапах умирания от асфиксии, о наступлении клинической и биологической смерти, возможности проведения реанимационных мероприятий, что повлияло на выводы суда относительно наличия причинно-следственной связи между ненадлежащим исполнением ФИО5 своих должностных обязанностей и наступлением смерти Ф.И.О.17 от суицида, на том основании, что последняя, по мнению суда, не была очевидцем самоубийства и не могла оказать своевременную медицинскую помощь Ф.И.О.17, поскольку это не входит в ее обязанности.

Описывая состав преступления, предусмотренный ст. 293 УК РФ, считает, что суд, придя к выводу о том, что представленные доказательства в целом отвечают критериям относимости, допустимости и достоверности, неверно оценил их в совокупности.

По мнению государственного обвинителя, выводы суда об отсутствии в действиях ФИО5 состава преступления материалами уголовного дела не подтверждены.

Просит приговор от ДД.ММ.ГГГГ отменить и направить материалы уголовного дела на новое судебное рассмотрение в тот же суд, иным составом суда.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционного представления, а также выслушав аргументы сторон, высказанные в настоящем судебном заседании, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Органами предварительного следствия ФИО3 обвинялась в том, что она, являясь полицейским поста внутренней охраны изолятора временного содержания подозреваемых и обвиняемых ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, находясь при исполнении своих должностных обязанностей, ДД.ММ.ГГГГ в период с 3 часов 30 минут до 4 часов 39 минут не осуществляла надзор за обвиняемым Ф.И.О.17, содержащимся в камере № ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, путем осмотра камер или посредством видеонаблюдения через монитор, должных мер к пресечению попытки самоубийства последним не приняла, тем самым дала возможность Ф.И.О.17 совершить самоубийство путем повешения.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона оправдательный приговор может быть отменен не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего на незаконность и необоснованность оправдания подсудимого.

Данные основания и апелляционный повод для отмены приговора суда первой инстанции по настоящему делу имеются.

С учетом правил, предусмотренных ч. 2 ст. 17 УПК РФ, никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Исходя из требований ст. ст. 87, 88 УПК РФ, каждое из доказательств должно быть судом проверено путем установления его источников, сопоставления его с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, подтверждающими или опровергающими проверяемое доказательство.

При постановлении приговора должны получить оценку все рассмотренные в судебном заседании доказательства с точки зрения относимости, допустимости, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Оценке подлежат все собранные доказательства, как подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащие этим выводам. Суд, в соответствии с требованиями закона, должен указать в приговоре, почему одни доказательства признаны им достоверными, а другие отвергнуты.

Принимая решение об оправдании ФИО3, суд первой инстанции, перечислив в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора исследованные в судебном заседании доказательства, указал, что «…оценивая исследованные доказательства, суд принимает во внимание достоверные, допустимые доказательства, которые являются в своей совокупности достаточными для выводов, к которым приходит суд, и которые в своей совокупности не вызывают сомнений, показания допрошенных лиц не содержат противоречий, согласуются между собой, подтверждаются документальными данными и признаются судом достоверными доказательствами…» также отметив, что исходит из положений ч. 2 ст. 49 Конституции РФ, согласно которой обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, положений ч. 3 ст. 49 Конституции РФ, ч. 3 ст. 14 УПК РФ о том, что неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

Из приведенных выводов суда не следует, какие исследованные доказательства признаны им достоверными, допустимыми и относимыми, а какие из представленных сторонами доказательств судом отвергнуты, что свидетельствует о том, что приговор постановлен на доказательствах, которые не получили в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ судебной оценки, что свидетельствует о существенном нарушении уголовно-процессуального закона.

Таким образом, постановляя оправдательный приговор, суд отдал предпочтение одним доказательствам, пренебрегая обязанностью оценить представленные доказательства в их совокупности, что прямо предусмотрено ч. 1 ст. 88 УПК РФ; в приговоре не приведено достаточных, убедительных мотивов, по которым одни доказательства были положены в основу приговора, а другие отвергнуты, соответственно имеющиеся по делу противоречия между исследованными доказательствами устранены не были.

Суд апелляционной инстанции, находя доводы, изложенные в апелляционном представлении государственного обвинителя, заслуживающими внимания, считает, что приведенные в приговоре доказательства оценены односторонне, без учета всей совокупности доказательств и надлежащей оценки нормативных актов, регламентирующих деятельность ФИО3 по должности.

Так, оправдывая ФИО3 в инкриминированном ей преступлении, суд неоднократно указал, что в нормативных актах, регламентирующих деятельность полицейского поста внутренней охраны ИВС, в том числе в Наставлении по служебной деятельности изолятора временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дела, подразделений охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых, утвержденного приказом МВД РФ от 07.03.2006 №140дсп (в редакции приказа МВД РФ от 28.06.2016 №346дсп), не установлены конкретная периодичность, а также время длительности обхода камер, их осмотра через дверные «глазки», а также периодичность просмотра видеонаблюдения. Какими-либо иными нормативно-правовыми актами данные обязанности не закреплены.

Однако, данный вывод произведен судом без должной оценки изложенных с достаточной степенью ясности и действовавших на момент инкриминированного ФИО3 деяния положений п. 103 вышеназванного Наставления (в редакции приказа МВД РФ от 28.06.2016 №346дсп), согласно которым постовой внутреннего поста ИВС «осуществляет постоянный надзор за поведением подозреваемых и обвиняемых путем бесшумного передвижения по коридору и поочередного осмотра всех камер, в которых содержатся подозреваемые и обвиняемые, через дверные «глазки», не прекращая обход камер до смены с поста, за исключением случаев возникновения чрезвычайных происшествий и обстоятельств».

Бесшумность передвижения, постоянность (т.е. непрекращаемость) надзора при поочередном осмотре камер при их непрекращающемся обходе обеспечивает его непрерывность в течение всей смены; при этом как следует из приведенных положений Наставления единственными основаниями к прекращению указанной непрерывной деятельности обозначены возникновение чрезвычайных происшествий и обстоятельств.

Однако, приведенные в приговоре в подтверждение вышеобозначенного вывода суда первой инстанции ссылки на результаты служебной проверки, проведенной ОВД, согласно которым начальнику ОМВД России по Корсаковскому городскому округу поручено переработать должностные инструкции полицейских ПВО ИВС, привести их в соответствие с требованиями Наставления, сделаны без учета того обстоятельства, что одним из основных нормативных актов, регламентирующих обязанности полицейского поста внутренней охраны ИВС, является вышеприведенное Наставление, должная оценка положениям которого, в том числе с учетом внесенных в редакции приказа МВД РФ от ДД.ММ.ГГГГ №дсп изменений, судом первой инстанции не дана, а его содержание взято судом во внимание лишь в части, без оценки смысловой нагрузки пункта 103 в целом.

Ссылки суда в обоснование принятого решения на показания свидетелей Ф.И.О.18, Ф.И.О.19, Ф.И.О.20 Свидетель №1, Ф.И.О.32 относительно периодичности времени обхода камер ИВС, а также того, каким образом постовой должен выполнять свои обязанности, суду апелляционной инстанции представляются необоснованными, поскольку указанные обязанности и периодичность установлены соответствующими нормативными актами, которые приобщены к материалам уголовного дела и исследованы в суде первой инстанции.

В обоснование принятого решения об оправдании ФИО3 суд также указал, что стороной обвинения не опровергнуты доводы стороны защиты о том, что в период совершения Ф.И.О.17 суицида ДД.ММ.ГГГГ с 04 часов 08 минут по 04 часа 11 минут ФИО5 занималась лицами, содержащимися в другой камере, а именно камере 1а.

В то же время данный вывод сделан судом без надлежащей оценки исследованных показаний свидетелей, в частности: Свидетель №2, содержавшегося в камере 1а ИВС, о том, что в ночное время ДД.ММ.ГГГГ с 2-3 часов до 4-5 часов в помещениях его и соседней камер была тишина, так как от громких звуков он просыпается, проснулся он в 4-5 часов от шума и ора сотрудников полиции; Свидетель №3, содержавшегося в камере 1а, согласно которым в ночь с 13 на 14 января в помещении ИВС было тихо, никто не кричал, шума не было, он лег спать примерно с 22-23 часов, проснулся в 4-5 часов, звука открывающегося глазка он не слышал; Ф.И.О.21, который также содержался в камере ИВС и показал в суде, что он лег спать около 03 часов, а проснулся от того, что в одной из камер повесился человек, в ту ночь он слышал, что дежурная систематически проверяла его, смотрела в глазок, при этом из его же показаний, данных на досудебной стадии производства по уголовному делу, исследованных в суде первой инстанции и подтвержденных свидетелем, следует, что он лег спать примерно в 23 часа ДД.ММ.ГГГГ и проснулся около 04 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ, в этот период в ИВС была тишина, содержащиеся в ИВС лица вели себя спокойно, никто не кричал, а проверяла ли его ФИО3 ему не известно, так как он спал. При этом оценки противоречиям в показаниях последнего свидетеля, вопреки требованиям уголовно-процессуального закона, судом не дано, равно как и не дано надлежащей оценки показаниям указанных лиц при их сопоставлении с иными доказательствами по уголовному делу.

Приходя к выводу об отсутствии в действиях ФИО3 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, суд также указал, что каких-либо доказательств тому, что ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 04 часов 08 минут по 04 часа 11 минут не выполняла свои должностные обязанности, в том числе по надзору за иными лицами, находящимися в ИВС, не представлено, а с учетом размера изолятора, количества лиц в нем содержащихся, поведением лиц, находящихся в камере №а, которые в указанное время не спали, взаимодействовали с подсудимой, ФИО5 приносила им кипяток, который она брала на кухне, временной промежуток в три минуты, в течение которого подсудимая не осуществляла надзор за ФИО7, отвечает критериям разумности, и не может свидетельствовать о наличии в действиях подсудимой состава вменяемого преступления.

Приводя данные выводы, суд оставил без должной оценки показания вышеуказанных свидетелей, а также сведения, содержащиеся на видеозаписях, представленных стороной защиты, согласно которым файл IMG 1368 содержит отображение сведений «03:32:31 ДД.ММ.ГГГГ С13 следственная комната №», а также видеозапись продолжительностью 11 секунд, на которой видно двух мужчин, один из которых сидит за столом, а второй пьет из кружки, ставит ее на стол, после чего проходит в обратную от видеокамеры сторону, при этом на записи не видно, что лица между собой каким-либо образом взаимодействуют; файл IMG 1369 содержит отображение сведений «03:32:45 ДД.ММ.ГГГГ С13 следственная комната №», а также видеозапись продолжительностью 01 минута 10 секунд, на которой видно двух мужчин, один из которых сидит за столом, а второй встает на скамейку и осматривает поверхность навесного шкафа и находящиеся на нем предметы; файл IMG 1370 содержит отображение сведений «03:24:24 ДД.ММ.ГГГГ С13 следственная комната №», а также видеозапись продолжительностью 27 секунд, на которой видно одного мужчину, который подходит к противоположной от видеокамеры стене, после чего быстрым шагом направляется в обратную сторону, второй мужчина лежит на нижней полке; файл IMG 1371 содержит отображение сведений «03:30:36 ДД.ММ.ГГГГ С13 следственная комната №», а также видеозапись продолжительностью 23 секунды, на которой видно одного лежащего на полке мужчину, а также второго мужчину, идущего быстрым шагом к стене, противоположной от видеокамеры, и возвращающегося к столу с двумя предметами в руках, которые он ставит на стол, после чего мужчина, ранее лежавший, встает, проходит к столу; файл IMG 1372 содержит отображение сведений «03:45:19 ДД.ММ.ГГГГ С13 следственная комната №», а также видеозапись продолжительностью 36 секунд, на которой видно, что один из мужчин, находящихся в камере, спит, а второй сначала сидит на кровати, после чего встает, подходит к полке, расположенной над столом, берет в руки предмет, похожий на кружку, насыпает что-то в нее, спокойным шагом возвращается к своей кровати и садится на нее.

При этом вышеуказанным видеозаписям должной оценки судом первой инстанции не дано как с точки зрения положений ст. 88 УПК РФ, так и посредством сопоставления полученной путем изучения указанных видеозаписей информации с показаниями ФИО3, в том числе с точки зрения разумного количества времени, необходимого для осуществления наблюдения за лицами, содержащимися в указанной камере, с учетом их поведения, не отличавшегося повышенным беспокойством, конфликтностью и т.д. и, очевидно, не создающих ситуацию, которая могла бы характеризоваться признаками чрезвычайного происшествия и (или) обстоятельства.

Одновременно с этим судом первой инстанции при участии компетентного лица не выяснялась правильность отображения времени и дат на представленных видеозаписях, равно как судом не дано должной оценки тому обстоятельству, что в случае достоверности отображения времени на видеозаписи, с момента последней записи (3 часа 45 минут) и до момента начала совершения Ф.И.О.17 суицида (04 часа 08 минут) прошло 23 минуты, при том, что в камерах ИВС, помимо вышеобозначенных лиц, содержалось только одно лицо – Ф.И.О.21, не требующий к себе пристального внимания, сообщивший в показаниях суду и на следствии, что в этот период времени он спал.

Продолжительность обозначенного периода времени, с точки зрения его разумности, оценена судом без учета указанных обстоятельств.

Также судом не обращено должного внимания на то, что меры в отношении Ф.И.О.17 стали приниматься значительно позднее, в 04 часа 37 минут, при этом какие-либо сведения о том, что в обозначенный промежуток времени требовалось разумно оправданное отвлечение ФИО3 от ее непосредственных и прямо закрепленных Наставлением обязанностей по осуществлению не прекращающегося бесшумного обхода камер и постоянного надзора за поведением подозреваемых и обвиняемых путем поочередного осмотра всех камер через дверные «глазки», а равно о том, что имело место какая-либо чрезвычайная ситуация и (или) обстоятельства, могущие являться основанием к прекращению указанной непрерывной деятельности, материалы уголовного дела не содержат.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции полагает, что выводы суда о не опровержении стороной обвинения версии оправданной относительно того, что в момент самоубийства Ф.И.О.17 она была занята иными лицами, содержащимися в ИВС, что помешало ей вовремя обнаружить указанные действия Ф.И.О.17, а также выводы суда о том, что с учетом размера изолятора, количества содержащихся в нем граждан, поведением находящихся в камере №а лиц, которые в указанное время не спали, взаимодействовали с подсудимой, которая приносила им кипяток из кухни, временной промежуток в три минуты, в течение которого подсудимая не осуществляла надзор за ФИО7, отвечают критериям разумности, и не могут свидетельствовать о наличии в действиях подсудимой состава вменяемого преступления, произведены вследствие односторонней оценки доказательств, без учета их совокупности, без надлежащей оценки документальных доказательств и нормативных актов, включая требования п. 103 вышеобозначенного Наставления, без оценки сложившейся ситуации и имеющейся обстановки (незначительного по размерам помещения, в котором расположены камеры ИВС, не требующие сколько-нибудь длительного времени для обхода, количества содержащихся в камере лиц (четыре), количества занятых камер (три), наличия вспомогательного средства осуществления своей деятельности – установленного на посту монитора, позволяющего посредством просмотра камер видеонаблюдения эффективно и без существенных трудозатрат наблюдать одновременно за всеми лицами, содержащимися в ИВС; без оценки сведений, содержащихся в протоколе осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО3 в инкриминированный период времени на посту отсутствовала, имеющихся в деле сведений о том, что её последний контакт с лицами, содержащимися в камере 1а, произошел за 23 минуты до начала Ф.И.О.17 суицида.

Выводы суда о том, что при решении вопроса о виновности либо не виновности ФИО3 анализу подлежит только временной период с 04 часов 08 минут до 04 часов 11 минут ДД.ММ.ГГГГ, т.е. время, когда ФИО7 совершал активные действия, которые можно было заметить, суд апелляционной инстанции также находит ошибочными, не основанными на совокупности исследованных в суде первой инстанции доказательств и нормативных требований, предъявляемых к оправданной в силу занимаемой ею на тот период должности, без надлежащей оценки положений вышеуказанного Наставления, должностной инструкции, показаний эксперта Свидетель №5 об особенностях и стадиях наступления смерти при асфиксии, без учета данных протокола осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, протокола дополнительного осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ и видеозаписи с камер видеонаблюдения ИВС ОМВД по Корсаковскому городскому округу.

По этим же причинам суд апелляционной инстанции считает необоснованными и выводы суда первой инстанции об отсутствии в действиях ФИО3 состава инкриминированного преступления по мотивам того, что действия по приготовлению к суициду Ф.И.О.17, не проявлявшего видимых признаков беспокойства, якобы носили неочевидный характер, в связи с чем ФИО3 не предвидела и не могла предвидеть совершение Ф.И.О.17 самоубийства, что она не была очевидцем совершения Ф.И.О.17 суицида и в силу этого объективно не могла воспрепятствовать этому либо оказать последнему своевременную помощь, поскольку таковые сделаны без учета всей совокупности доказательств.

В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Совокупность указанных нарушений, установленных судом апелляционной инстанции, является существенной, поскольку таковые повлияли на вынесение законного и обоснованного судебного решения, они не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции, в связи с чем суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отмене приговора суда с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд, постановивший приговор, иным составом суда, со стадии судебного разбирательства.

Принимая во внимание, что ч. 4 ст. 389.19 УПК РФ запрещает суду апелляционной инстанции давать оценку доказательствам при отмене приговора и направлении уголовного дела на новое судебное разбирательство, суд апелляционной инстанции воздерживается от анализа соответствующих доказательств.

В ходе нового рассмотрения уголовного дела необходимо объективно и всесторонне исследовать все обстоятельства дела, учесть вышеизложенное и принять законное, обоснованное и справедливое решение в соответствии с требованиями УК РФ и УПК РФ.

С учетом необходимости обеспечения условий судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции считает необходимым меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, избранную в отношении ФИО3, оставить без изменения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.24, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Корсаковского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО2 О.33 отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд иным составом суда.

Апелляционное представление государственного обвинителя Ретенгера В.В. - удовлетворить.

ФИО3 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Девятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ.

Председательствующий О.В. Сморгунова