Апелляционное определение № 33-789/2025 33-789/2026 33-789/26 от 24 февраля 2026 г.

Дело 33-789/2025 Докладчик Осипова Т.А.

Суд I инстанции № 2-2036/2025 Судья Глебовский Я.А.

УИД № 33RS0003-01-2025-002839-54


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Владимирского областного суда в составе:

председательствующего судьи Яковлевой Д.В.

судей Осиповой Т.А., Рябининой М.В.,

при секретаре Григорян Т.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Владимире 25 февраля 2026 г. гражданское дело по апелляционной жалобе представителя Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Владимирской области на решение Фрунзенского районного суда г. Владимира от 3 декабря 2025 г., которым постановлено:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить.

Признать незаконным решение ОСФР по Владимирской области от 23 июля 2025 г. №89365 об отказе в назначении пенсии по случаю потери кормильца.

Обязать ОСФР по Владимирской области назначить ФИО1, **** года рождения, СНИЛС ****, пенсию по случаю потери кормильца с даты обращения - с 14 июля 2025 г.

Взыскать с ОСФР по Владимирской области (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО1, СНИЛС ****, в возврат государственной пошлины 3 000 рублей.

Заслушав доклад судьи Осиповой Т.А., объяснения представителя ОСФР по Владимирской области – ФИО2, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ОСФР по Владимирской области о признании незаконным решения об отказе в назначении пенсии по случаю потери кормильца, обязании назначить пенсию по случаю потери кормильца с даты обращения.

В обоснование указано, что истец проживала вместе с отцом – ФИО3 и матерью – ФИО4 по адресу: ****, проходит обучение в образовательном учреждении среднего специального образования.

ФИО4 умерла ****

ФИО1 находилась на полном материально-бытовом обеспечении матери. Финансовая помощь для дочери являлась значительной, источник дохода матери являлся для истца постоянным и основным источником к существованию.

Решением ответчика от 23 июля 2025 г., принятым по заявлению от 14 июля 2025 г., истцу отказано в назначении пенсии по случаю потери кормильца на том основании, что на момент смерти матери истец была трудоустроена по срочному трудовому договору в МКУ «ДЮЦ отдыха «Икар».

Истец полагает, что отказ в назначении пенсии является незаконным, поскольку работа по срочному трудовому договору с 2 июня 2025 г. по 25 июля 2025 г. являлся не основным, а дополнительным источником средств к существованию. Истец не достигла возраста 23 лет, является учащейся образовательного учреждения, находилась на полном финансовом обеспечении матери, отказ в назначении пенсии по случаю потери кормильца не является законным (л.д. 4-5).

Определением судьи от 11 ноября 2025 г. к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен ФИО3 (л.д. 43).

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО1 исковые требования поддержала в полном объеме.

Представитель ответчика ОСФР по Владимирской области – ФИО5, действующий на основании доверенности, возражал против удовлетворения иска, ссылаясь на трудоустройство истца на момент смерти ее матери.

Третье лицо - ФИО3, в судебное заседание не явился, извещался судом надлежащим образом (л.д. 48).

Судом постановлено вышеуказанное решение (л.д. 71-73).

В апелляционной жалобе представитель ОСФР по Владимирской области просит отменить решение суда первой инстанции и принять новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований (л.д. 90-92).

В обоснование указывает, что нахождение на иждивении является основополагающим юридическим фактом возникновения права на пенсию по случаю потери кормильца, без подтверждения которого названная пенсия не может быть назначена. В выписке из лицевого счета отражены сведения о том, что на дату смерти ФИО4 истец значится работающей в МБУ «Детско-юношеский центр отдыха «Икар» с 2 июня 2025 г. по настоящее время. За июнь 2025 г. истцу произведена выплата заработной платы в сумме 8 303 руб. и 26 343,04 руб., за июль 2025 г. в сумме 8 995 руб. и 17 174,40 руб., что свидетельствует о получении самостоятельного дохода в размере, превышающем величину прожиточного минимума, установленного во Владимирской области. Достаточных доказательств того, что ФИО1 от своей матери помощи, которая являлась для нее постоянным и основным источником средств к существованию, в материалах дела не содержится.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу истец ФИО1 полагает изложенные в ней доводы несостоятельными и просит решение суда оставить без изменения по тем основаниям, что полученный истцом доход носил временный характер, работа осуществлялась по срочному договору (54 дня), по окончании действия которого она не имела доход (л.д. 104-105).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика ОСФР по Владимирской области – ФИО2, действующая на основании доверенности (л.д. 117), поддержала доводы апелляционной жалобы.

Истец ФИО1, третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явились, извещались судом надлежащим образом о явке по правилам статьи 113 ГПК РФ, а также путем размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (л.д. 102, 107, 108) не ходатайствовали об отложении дела, в связи с чем судебной коллегией в соответствии с положениями части 3 статьи 167 ГПК РФ вынесено определение о рассмотрении дела в их отсутствие.

Изучив материалы и рассмотрев дело в соответствии с ч.1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений на апелляционную жалобу, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Как установлено судом и следует из материалов дела, родителями ФИО1, **** года рождения, являются ФИО3 и ФИО4 (л.д. 6).

Истец проживала совместно с родителями по месту регистрации по адресу: ****

Согласно справке № 34833 от 22 мая 2025 г. ФИО1 проходит обучение впервые на 2 курсе очной внебюджетной форме обучения по направлению «Туризм и гостеприимство», Колледж инновационных технологий и предпринимательства ВлГУ (СПО) на основании договора от 18 сентября 2024 г., заключенного с ее матерью ФИО4, срок обучения - 2 года 10 месяцев (до 30 июня 2026 г.), (л.д. 16, 17).

2 июня 2025 г. между истцом и МБУ ДЮЦ отдыха «Икар» заключен срочный трудовой договор на работу в должности старший вожатый, с заработной платой 11 600 руб. в месяц, период работы с 2 июня 2025 г. по 25 июля 2025 г. (л.д. 10-11).

За указанный период работы истцу выплачена заработная плата за июнь 2025 в сумме 8 303 руб. и 26 343,04 руб., за июль 2025 в сумме 8 995 руб. и 17 174,40 руб. Иные доходы, в том числе пенсии и пособия у истца отсутствуют (л.д. 12-15).

**** мать ФИО1 – ФИО4 умерла. На момент ее смерти ФИО1 не достигла 23-летнего возраста (л.д. 7).

14 июля 2025 г. истец обратилась в ОСФР по Владимирской области о назначении пенсии по случаю потери кормильца – матери - ФИО4

Решением от 23 июля 2025 г. истцу отказано в назначении пенсии, по тем основаниям, что согласно выписке из индивидуального лицевого счета отражены сведения о работе истца в МБУ «Детско-юношеский центр «ИКАР» со 2 июня 2025 г. (л.д. 39).

Из справок по форме 2-НДФЛ следует, что доходы матери истца ФИО4 за период с 2022 по 2025 годы составляли от 170 000 руб. до 300 000 руб. ежегодно. Кроме того, с 2021 года она являлась получателем пенсии по старости в размере 16 313,08 руб. ежемесячно (л.д. 50-61, 64-65).

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, руководствуясь положениями ст. 10 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», суд первой инстанции пришел к выводу, что на день смерти ФИО4 (5 июля 2025 г.) истец находилась на ее иждивении, поскольку получала от нее содержание, которое являлось для нее постоянным и основным источником дохода.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они соответствует установленным по делу обстоятельствам и основаны на правильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения.

В соответствии с частью 1 статьи 39 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом.

Государственные пенсии и социальные пособия устанавливаются законом (часть 2 статьи 39 Конституции Российской Федерации).

Основания возникновения и порядок реализации права граждан Российской Федерации на страховую пенсию по случаю потери кормильца, круг лиц, имеющих право на эту пенсию, и условия ее назначения определены Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ "О страховых пенсиях" (далее - Федеральный закон "О страховых пенсиях").

В соответствии со ст. 10 Федерального закона "О страховых пенсиях" право на страховую пенсию по случаю потери кормильца имеют нетрудоспособные члены семьи умершего кормильца, состоявшие на его иждивении (за исключением лиц, совершивших уголовно наказуемое деяние, повлекшее за собой смерть кормильца и установленное в судебном порядке) (часть 1).

Перечень лиц, которые признаются нетрудоспособными членами семьи умершего кормильца, приведен в пунктах 1 - 4 части 2 статьи 10 Федерального закона "О страховых пенсиях".

В их числе - дети умершего кормильца, не достигшие возраста 18 лет, а также дети умершего кормильца, обучающиеся по очной форме обучения по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, в том числе в иностранных организациях, расположенных за пределами территории Российской Федерации, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет (пункт 1 части 2).

Члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию (часть 3 статьи 10 Федерального закона "О страховых пенсиях").

Иждивение детей умерших родителей предполагается и не требует доказательств, за исключением указанных детей, объявленных в соответствии с законодательством Российской Федерации полностью дееспособными или достигших возраста 18 лет (часть 4 статьи 10 Федерального закона "О страховых пенсиях").

Дети умершего кормильца, достигшие возраста 18 лет, обучающиеся по очной форме обучения по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, в том числе в иностранных организациях, расположенных за пределами территории Российской Федерации, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет, осуществлявшие на день смерти кормильца работу и (или) иную деятельность, в период которой они подлежали обязательному пенсионному страхованию в соответствии с Федеральным законом от 15 декабря 2001 года N 167-ФЗ "Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации", признаются состоявшими на его иждивении в случае, если они получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию (часть 4.2 статьи 10 Федерального закона "О страховых пенсиях").

В Обзоре судебной практики Верховного суда Российской Федерации N 4 (2021), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 16 февраля 2022 г., разъяснено, что по смыслу Федерального закона "О страховых пенсиях" понятие "иждивение" предполагает как полное содержание члена семьи умершим кормильцем, так и получение от него помощи, являющейся для этого лица постоянным и основным, но не единственным источником средств к существованию, то есть не исключает наличие у члена семьи умершего кормильца какого-либо собственного дохода (получение пенсии и других выплат). Факт нахождения на иждивении либо получения существенной помощи от умершего кормильца членом его семьи может быть установлен, в том числе в судебном порядке путем определения соотношения между объемом помощи, оказываемой умершим кормильцем, и его собственными доходами, и такая помощь может быть признана постоянным и основным источником средств к существованию нетрудоспособного члена семьи умершего кормильца.

Из приведенных нормативных положений следует, что к числу нетрудоспособных членов семьи умершего кормильца, имеющих право на получение страховой пенсии по случаю потери кормильца, относятся дети умершего кормильца, не достигшие возраста 18 лет, а также дети умершего кормильца, обучающиеся по очной форме обучения по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, в том числе в иностранных организациях, расположенных за пределами Российской Федерации, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет. При этом иждивение детей умершего кормильца, не достигших возраста 18 лет (за исключением детей, объявленных в установленном законом порядке полностью дееспособными до достижения ими возраста 18 лет), предполагается и не требует доказательств. В то же время факт нахождения на иждивении после достижения ребенком возраста 18 лет в случае его обучения по очной форме обучения по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет подлежит доказыванию в предусмотренном законом порядке.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, при освоении лицом образовательной программы в очной форме - в отличие от обучения по очно-заочной (вечерней) и заочной формам - устанавливается максимальный объем аудиторной нагрузки, что предполагает обучение в качестве основного вида деятельности данного лица; исходя из этого специфика организации учебного процесса в рамках названной формы получения образования существенно ограничивает возможности приобретения детьми умершего кормильца, обучающимися по очной форме обучения в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, постоянного источника средств к существованию за счет самостоятельной трудовой деятельности, а потому отнесение их к числу нетрудоспособных членов семьи умершего кормильца, имеющих право на получение пенсии по случаю потери кормильца, обусловлено тем, что эти дети, лишившись необходимого материального содержания, для завершения процесса обучения нуждаются в поддержке со стороны государства (Постановления от 5 декабря 2017 г. N 36-П; от 27 ноября 2009 г. N 18-П; Определение от 17 декабря 2001 г. N 1071-О-О).

Таким образом, пенсия по случаю потери кормильца, выплачиваемая обучающимся по очной форме в образовательных учреждениях совершеннолетним детям умершего кормильца, представляет особую меру социальной поддержки, целью которой является создание благоприятных условий для реализации указанной категорией лиц конституционного права на образование.

По настоящему делу при разрешении вопроса о наличии у истца права на получение страховой пенсии по случаю потери кормильца судом исследованы и получили надлежащую оценку доводы ФИО1 и представленные ей доказательства того, что после достижения совершеннолетия и до смерти своей матери, она продолжала находиться на ее иждивении, материальная помощь матери была для нее основным источником средств к существованию.

Доводы апелляционной жалобы о наличии у истца ФИО1 на момент смерти матери дохода от трудовой деятельности в МБУ ДЮЦО «Икар», данные о которой отражены в выписке из лицевого счета застрахованного лица, не могут быть признаны состоятельными.

Согласно представленному на запрос ответу МБУ ДЮЦО «Икар» и приложенным к нему документам (приказу о приеме н работу 2 июня 2025 г. № 24/К, приказу о прекращении трудового договора от 25 июля 2025 г. № 39/К, сведениям о трудовой деятельности, предоставляемых работнику работодателем), принятым судом апелляционной инстанции на основании ч. 1 ст. 327 ГПК РФ в качестве дополнительных доказательств, поскольку они подтверждают юридически значимые обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу и имеют значение для оценки доводов апелляционной жалобы, ФИО1 работала в указанном учреждении на основании срочного трудового договора со 2 июня 2025 г. по 25 июля 2025 г. и была уволена в связи с истечением срока трудового договора. В настоящее время не осуществляет трудовую деятельность в данном учреждении (л.д. 111-116).

Из материалов дела следует, что размер среднего заработка матери истца ФИО4 в 2025 г. с учетом ежемесячного получения пенсии по старости в размере 16 313,08 руб., составил 40 477,50 руб. (169 150,85/7=24 165+16 313,8).

Материалами дела также подтверждено, что ФИО1 достигла совершеннолетия 18 февраля 2025 г., т.е. за несколько месяцев до смерти ФИО4, последовавшей 5 июля 2025 г., до указанной даты и в настоящее время истец проходила обучения по очной форме обучения и до 2 июня 2025 г. не работала, что в совокупности с размером дохода ее матери является подтверждением того, что истец находилась на ее иждивении с момента достижения истцом совершеннолетия и до смерти родителя.

То обстоятельство, что ФИО1 непродолжительное время (1,5 месяца) работала по срочному трудовому договору и имела доход в июне 2025 г. – 34 646,04 руб., и в июле 2025 г. – 24 169,40 руб. (л.д. 12-15), не может лишить ее права на назначение пенсии по потере кормильца, поскольку такая работа носила временный характер и была разовой, поэтому не может квалифицироваться как деятельность, в результате которой истец получал доход, являющийся основным источником средств к существованию.

Кроме того, названное обстоятельство в силу положений ст. 10 Закона о страховых пенсиях само по себе не является препятствием к назначению пенсии по случаю потери кормильца, т.к. предусмотренное законом условие для такого назначения (материальная помощь матери являлась для истца основным и постоянным источником средств к существованию) было в данном случае соблюдено.

Таким образом, заключение срочного трудового договора истцом не может свидетельствовать о том, что получаемый ею доход был постоянным и мог служить источником средств к существованию, доказательств того, что ФИО1 см момента достижения совершеннолетия имела постоянный заработок, соотносимый с доходом матери, ответчиком не представлено.

Доводы апелляционной жалобы о том, что решение пенсионного органа принято на основании имеющихся сведений о трудовой деятельности истца, в соответствии с которыми на момент обращения истца с заявлением условия для назначения пенсии по случаю потери кормильца отсутствовали, являются несостоятельными.

Орган, осуществляющий пенсионное обеспечение, при приеме заявления дает лицу, обратившемуся за страховой пенсией, разъяснение, какие документы, находящиеся в распоряжении иных государственных органов, органов местного самоуправления либо подведомственных государственным органам или органам местного самоуправления организаций, он вправе представить по собственной инициативе (часть 4 статьи 22 Федерального закона от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях").

Реализация целей социальной политики Российской Федерации, как они определены Конституцией Российской Федерации, является одной из основных конституционных обязанностей государства, осуществляемых государством через соответствующие органы. Обязанности по реализации социальной политики Российской Федерации в области государственного пенсионного обеспечения возложены на Пенсионный фонд Российской Федерации, в рамках исполнения которых, Пенсионный фонд Российской Федерации и его региональные отделения в числе прочего обеспечивают разъяснительную работу среди населения по вопросам, относящимся к компетенции Пенсионного фонда Российской Федерации.

Следовательно, при обращении гражданина в территориальный орган Пенсионного фонда Российской Федерации по вопросам пенсионного обеспечения гражданин имеет право на получение от пенсионного органа информации о его правах и этому праву корреспондирует обязанность пенсионного органа предоставить гражданину указанную информацию.

Таким образом, рассматривая спор, возникший в связи с отказом в назначении страховой пенсии, суд проверяет обоснованность решения пенсионного органа об отказе в назначении пенсии, а также выясняет, имеется ли у гражданина право на назначение такой пенсии.

Аналогичная позиция изложена в пунктах 1 и 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по пенсионным спорам, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 июня 2024 г.

Доказательств выполнения пенсионным органом обязанности по разъяснению истцу ее пенсионных прав и необходимости представления дополнительных документов о характере ее трудовой деятельности с учетом сведений о ее трудоустройства и одновременно обучения по очной форме, истребования дополнительных документов для своевременного получения истцом гарантированных государством мер социальной поддержки в полном объеме ответчиком не представлено.

Ввиду вышеизложенного и с учетом установленных судом обстоятельств наличия у истца права на получение пенсии по случаю потери кормильца, вывод суда первой инстанции о наличии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о признании решения об отказе в назначении пенсии по случаю потери кормильца незаконным, обязании истцу назначить пенсию по случаю потери кормильца с даты ее обращения 14 июля 2025 г. соответствует подлежащим применению к спорным отношениям нормам материального права и фактическим обстоятельствам дела.

На основании ч. 1 ст. 98 ГПК РФ судом с ответчика в пользу истца правильно взыскано возмещение понесенных им расходов по оплате государственной пошлины в размере 3 000 руб.

Доводы, содержащиеся в апелляционной жалобе, не ставят под сомнение законность и обоснованность решения суда, не содержат фактов, не учтенных судом и имеющих юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияющих на обоснованность и законность судебного постановления, либо опровергающих выводы суда, в связи, с чем являются несостоятельными.

Руководствуясь ст.ст. 328- 330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Фрунзенского районного суда г. Владимира от 3 декабря 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Владимирской области - без удовлетворения.

Председательствующий Д.В. Яковлева

Судьи Т.А. Осипова

М.В. Рябинина

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 11 марта 2026 г.