Приговор № 22-412/2025 от 24 февраля 2025 г.

Судья Кирсанов С.В. Дело № 22-412/2025

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Барнаул 25 февраля 2025 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Друзя С.А.,

судей Видюковой С.И., Кирьяновой И.Н.,

при помощнике судьи Городничевой И.Ю.,

с участием:

прокурора Грибанова А.В.,

адвоката Лахониной О.Б.,

осужденного ФИО1,

представителя потерпевшего В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Лахониной О.Б., апелляционному представлению государственного обвинителя Грибанова А.В. на приговор Шелаболихинского районного суда Алтайского края от 5 декабря 2024 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, несудимый,

- осужден по ч. 3 ст. 160 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 100 000 рублей, с лишением права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных и муниципальных учреждениях, на срок 2 года.

Разрешены вопросы о мере процессуального принуждения, судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Видюковой С.И. и выступления участников судебного заседания, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО1 признан виновным в присвоении, то есть хищении чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения.

Преступление совершено на территории <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Лахонина О.Б., ссылаясь на ст. 297 УПК РФ, п. 1 постановления Пленума Верховного суда РФ от 29.11.2016 №55 «О судебном приговоре», ч.4 ст.302 УПК РФ, считает, что приговор суда не соответствует данным положениям и противоречит им.

Отмечает, что вопреки разъяснениям, изложенным в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55, суд не дал оценку доводам, приведенным подсудимым в свою защиту, допустил ряд существенных нарушений и судебных ошибок, являющихся, по мнению автора жалобы, безусловными основаниями для отмены приговора, а именно: неправильно применил уголовный закон, нарушив положения Общей части УК РФ о недопущении уголовной ответственности без установления вины (ст. ст. 5, 8 УК РФ) и о малозначительности, исключающей преступность деяния (ч. 2 ст. 14 УК РФ); не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, то есть изложил в приговоре свои выводы, не соответствующие фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в ходе судебного следствия; существенно нарушил уголовно-процессуальный закон путем ограничения и лишения гарантированных этим законом прав ФИО1, несоблюдения процедуры судопроизводства, а также иным путем, что повлияло на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Так, суд, квалифицируя действия ФИО1 по ч. 3 ст. 160 УК РФ, неверно применил положения Общей части УК РФ о невозможности привлечения к уголовной ответственности без установления вины (ст. 5 и 8 УК РФ) и о малозначительности, исключающей преступность деяния (ст. 14 УК РФ), и одновременно с этим проигнорировал требования п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ об обязательном доказывании виновности подсудимого в совершении преступления, чем существенно нарушил уголовно-процессуальное законодательство путем лишения ФИО1 права на справедливое судебное разбирательство, что также повлияло на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Ссылаясь на примечание к ст. 158 УК РФ, разъяснения, содержащиеся в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года N? 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», указывает, что данные требования закона суд не выполнил.

Обвиняя ФИО1 в присвоении денежных средств, суд исходил из факта получения подсудимым премий на основании незаконно изданных им приказов о премировании, при отсутствии у него полномочий на принятие таких решений. Вместе с тем, суд не дал оценку всем имеющим значение для разрешения дела обстоятельствам, подтвержденным в судебном заседании, которые могли существенно повлиять на выводы суда.

Так, суд не учел, что показания ФИО1 о его непосредственном активном участии в проведении противоэпизоотических мероприятий в качестве руководителя (организовывал работу подчиненных, оказывал консультации юридическим и физическим лицам по вопросам ветеринарии, осуществлял контроль за правилами получения, хранения транспортировки и введения вакцин) с одновременным совмещением обязанностей ветеринарного врача (производил лично забор крови у животных и их вакцинацию совместно с ветеринарным фельдшером Л.) сопоставляются с исследованными судом показаниями представителя потерпевшего В., свидетелей Р., Т., К. и А., а также актами выполненных работ, завизированными подсудимым во время оказания платных услуг, и кассовыми документами к ним. Исследованные судом акты выполненных работ за 2023 год содержат сведения об объемах работ, выполненных непосредственно ФИО1, как ветеринарным врачом, при проведении противоэпизоотических мероприятий - забор крови у животных в количестве 2 710 голов и в таком же количестве их профилактическая вакцинация. Функции руководителя, предусмотренные пунктами 2.1.17 и 2.1.23 должностной инструкции, ФИО1 выполнял во время каждого выезда бригады. Длительность мероприятий составляла не менее 1 месяца в каждый сезон и носила ежедневный характер. Участие ФИО1 в проведении противоэпизоотических мероприятий, как и выполненный им объем работ, сторона обвинения в ходе судебного разбирательства не оспаривала.

Включение ФИО1 в состав выездных бригад носило вынужденный характер и было обусловлено наличием вакантных мест ветеринарных врачей в возглавляемом им КГБУ <данные изъяты>, что подтвердили допрошенные в зале судебного заседания указанные свидетели. Не выполнение поставленных перед Учреждением планов по проведению противоэпизоотических мероприятий, ключевой целью которых являлось предупреждение, обнаружение и ликвидация инфекционных болезней сельскохозяйственных животных, могло привести к тяжким последствиям - эпидемиям животных, опасным для человека.

По мнению автора жалобы, суд не принял во внимание и вопреки разъяснениям, изложенным в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N? 55, не дал оценку доводам, приведенным подсудимым в свою защиту, о том, что приказы о премировании, источником которого явились денежные средства, полученные в качестве дохода от оказания платных услуг, были изданы ФИО1 ввиду наличия у него действительного права на получение премии, основанного на его личном выполнении трудовых функций при участии в проведении противоэпизоотических мероприятий, как ветеринарным врачом, так и руководителем <данные изъяты>. Издавая приказы о премировании самого себя при наличии у него права на получение выплат, ФИО1 лишь нарушил порядок получения полагавшегося ему вознаграждения, что не может расцениваться как хищение. Суд, проигнорировав данные доводы защиты, в описательно-мотивировочной части приговора не привел обстоятельства, послужившие основанием для вывода об отсутствии признаков, указывающих на отсутствие у подсудимого действительного права на получение премиальных выплат.

Меры по разграничению объемов премирования ФИО1 в качестве руководителя и ветеринарного врача судом не приняты. Учитывая, что размеры премий подсудимого не существенно выше размеров премий ветеринарных врачей, что обусловлено их начислением от оклада руководителя и фактическим совмещением трудовых функций ветеринарного врача, можно сделать вывод, что основная часть премии полагалась ФИО1 за исполнение обязанностей именно ветеринарного врача. Отсутствие инициативы со стороны ФИО1 в издании приказов о совмещении им обязанностей ветеринарного врача во время проведения противоэпизоотических мероприятий, при наличии доказательств фактически выполненном им существенном объеме услуг, также свидетельствует о нарушении порядка получения полагавшегося ему вознаграждения и при таких обстоятельствах не может расцениваться как доказательство хищения денежных средств.

Анализируя показания представителя потерпевшего В., свидетелей Р., Т., А. и К., считает, что они указывают на отсутствие у ФИО1 цели хищения и свидетельствуют о выплате ему денежных премий исключительно в связи с выполнением им трудовых функций. Какие-либо доказательства о выполнении ФИО1 организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций именно в целях хищения, отсутствуют, у ФИО1 при наличии права на получение денежных премий отсутствовали корыстный мотив, стремление незаконно и безвозмездно обратить в свою пользу денежные средства.

Кроме того, ссылаясь на ч. 2 ст. 14 УК РФ, п. 33 постановления Пленума Верховного суда РФ от 30.11.2017 № 48, правовую позицию Конституционного Суда РФ, высказанную в определении от 16 июля 2013 года N? 1162-О, отмечает, что данные положения судом не были приняты во внимание.

При постановлении обвинительного приговора суд не учел, что по смыслу закона деяние, формально подпадающее под признаки того или иного преступления, должно представлять собой достаточную степень общественной опасности, которая свидетельствует о способности деяния причинить существенный вред общественным отношениям. Суд проигнорировал показания представителя потерпевшего В. о том, что сумма ущерба от совершения преступления является не существенной для потерпевшего, поскольку выплачена из средств, полученных от оказания <данные изъяты> службой платных услуг, общий доход от которых за 2023 год составил 4 129 770 рублей 80 копеек, что <данные изъяты> было против возбуждения уголовного дела, в связи с чем в правоохранительные органы с соответствующим заявлением не обращалось, что в действиях ФИО1 не усматривается признаков уголовно-наказуемого деяния, в связи с чем обвинение он не поддерживает, каких-либо претензий к подсудимому не имеет, о чем представитель потерпевшего также заявил в судебных прениях. А равно суд не учел обстоятельства, которые могли повлиять на выводы суда, о том, что Управлением (работодателем) дана оценка действиям ФИО1 в дисциплинарном порядке (объявлен выговор), что ФИО1 в полном объёме вернул до возбуждения уголовного дела выплаченные ему денежные средства в виде премий в сумме 43 844 рублей, что сумма 6 551 рублей, равная размеру налога на доходы физических лиц от денежной выплаты, восстановлена на счете Учреждения путем ее удержания из заработка ФИО1, что, по мнению автора жалобы, указывает на отсутствие каких-либо иных общественно-опасных последствий от действий ФИО1

Кроме того, суд не принял во внимание, что результаты исследованных судом обстоятельств совершенного деяния свидетельствуют: о значительно коротком опыте работы ФИО1 в должности руководителя Учреждения, составившем 3 месяца на момент подписания первого приказа о премировании, о его недостаточной компетентности в вопросе премиальных выплат; о принятии ФИО1 решения о премировании на основе навязанной ему позиции главного бухгалтера Учреждения Т. о правомерности издания таких приказов; об отсутствии инициативы от ФИО1 премировать самого себя, а также об отсутствии с его стороны каких-либо действий, направленных на сокрытие фактов премирования, в том числе путем дачи подобных указаний подчиненным работникам; об убеждении ФИО1 при подписании приказов о премировании в законности своих действий, основанных на наличии у него предполагаемого права на денежное вознаграждение в связи с его непосредственным участием в проведении противоэпизоотических мероприятий в качестве ветеринарного врача и руководителя, а также о восприятии им стимулирующих выплат не как чужого имущества, а как правомерно ему полагавшегося.

Анализ приведенных выше обстоятельств совершенного деяния, не большая сумма материального ущерба, отсутствие каких-либо иных общественно опасных последствий, наличие в материалах дела доказательств того, что вмененное подсудимому деяние причинило не существенный вред Учреждению, не желание потерпевшего привлекать подсудимого к уголовной ответственности и отсутствие у него претензий к последнему, не позволяют сделать однозначный вывод о том, что данное деяние обладает признаками достаточной общественной опасности, которое позволило бы признать его преступлением. Сам по себе способ совершения ФИО1 присвоения с использованием служебного положения, который является квалифицирующим признаком вмененного ему в вину деяния, без учета конкретных обстоятельств дела, по мнению автора жалобы, не может быть признан основанием, свидетельствующим о невозможности признания деяния малозначительным, что необходимо было учитывать при решении вопроса о виновности лица.

Считает, что совершенное ФИО1 деяние формально подпадает под признаки преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, однако учитывая, что его действия не причинили существенный вред интересам Учреждения, а также каких-либо иных общественно опасных последствий, оценка его действиям дана в дисциплинарном порядке, ущерб возмещен полностью, это деяние в силу малозначительности не является преступлением, в связи с чем уголовное дело в отношении ФИО1 подлежит прекращению.

Ссылка суда (стр. 19 приговора) о том, что причиненный преступными действиями ущерб нельзя признать малозначительным, ошибочна, поскольку по смыслу ч. 2 ст. 14 УК РФ малозначительным признается деяние (а не ущерб), формально содержащее признаки преступления, но нe представляющее в силу данного обстоятельства общественной опасности. Значительный ущерб, как квалифицирующий признак, предусмотренный ч. 3 ст. 160 УК РФ, учитывается лишь при квалификации деяния, направленного на присвоение или растрату имущества гражданина, а не юридического лица.

Цитируя показания представителя потерпевшего В., свидетелей А., Р., Т., данные в судебном заседании, ссылаясь на п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2016 № 55, отмечает, что вопреки указанным требованиям, суд, нарушая принцип состязательности сторон, возложив на себя функции органа, осуществляющего уголовное преследование, признав в целом показания вышеуказанных лиц относимыми, допустимыми достоверными, не привел их в приговоре в части, оправдывающей подсудимого, не дал им оценку и необоснованно отверг их, не указав мотивов такого решения, чем нарушил требования п. 2 ст. 307 УПК РФ.

По мнению автора жалобы, вышеуказанные обстоятельства, исследованные судом и не приведенные в приговоре, могли существенно повлиять на выводы суда, однако, суд не учел их при постановлении приговора, тем самым пришел к выводам, не соответствующим фактическим обстоятельствам дела.

Вопреки требованиям ст. ст. 87-88 УПК РФ, суд не принял достаточные и эффективные меры к проверке показаний ФИО1, ошибочно не оценил их как относимые, допустимые и достоверные и не учел их сопоставимость с рядом других доказательств, в том числе показаниями вышеуказанных лиц в части, оправдывающей ФИО1, и не приведенных в приговоре, что повлекло необоснованный вывод о виновности ФИО1, и, как следствие, обвинительный приговор в отношении последнего, тем самым суд допустил существенные нарушения указанных положений уголовно-процессуального закона, повлиявших на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Кроме того, суд, описывая в приговоре преступное деяние, признанное по его мнению доказанным, неверно изложил последствия от преступления в виде материального ущерба в сумме 50 395 рублей, причиненного КГБУ <данные изъяты>, допустив противоречащие выводы о присвоении ФИО1 вверенных ему денежных средств в сумме 50 395 рублей и об одновременном обращении им в свою пользу денежных средств в сумме 43 844 рублей.

Ссылаясь на п. 1 Примечания к ст. 158 УК РФ, п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 N? 48, считает, что денежные средства в сумме 6 551 рубля, составляющие размер удержанного налога на доходы физических лиц, ФИО1 в свою пользу не обращались, предметом присвоения быть не могут и подлежат исключению из обвинения.

Просит приговор отменить, прекратить уголовное дело и уголовное преследование ФИО1 по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 2 ст. 27 УПК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления, признать за ФИО1 право на реабилитацию.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Грибанов А.В. выражает несогласие с приговором в связи с неправильным применением уголовного закона, нарушением норм уголовно-процессуального закона, что повлекло назначение несправедливого наказания ввиду его чрезмерной мягкости.

Ссылаясь на ст. 297 УПК РФ, ч.2 ст. 43 УК РФ, ст. 6 УК РФ, ст. 47 УК РФ, полагает, что по настоящему делу данные требования судом не выполнены.

Указывает, что санкцией ч.3 ст. 160 УК РФ к основному наказанию в виде штрафа не предусмотрено дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, по указанной причине назначение такого вида дополнительного наказания без ссылки на ч.3 ст. 47 УК РФ является недопустимым.

Также полагает, что суд допустил нарушения при формулировке дополнительного наказания. Назначив данное наказание в виде лишения права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных муниципальных учреждениях, суд не учел, что ФИО1 совершил преступление, являясь начальником унитарной некоммерческой организации - краевого государственного бюджетного учреждения, осуществляющей контроль при осуществлении регионального государственного ветеринарного надзора, должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, не занимал.

Кроме того, запрет осуществления организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций связан с лишением права занимать определенные должности, и не может быть определенным видом деятельности, таким образом, по мнению автора представления, суд указал не сферу деятельности, как того требует закон, а признаки, характеризующие должности в государственных и муниципальных организациях.

Между тем, по смыслу уголовного закона (ст. 47 УК РФ) лишение права заниматься определенной деятельностью состоит в запрете на занятие профессиональной или иной деятельностью лицом, совершившим преступление, характер которого связан с этой деятельностью и в приговоре следует конкретизировать вид такой деятельности.

Кроме того, в нарушении положений ст. 304 УПК РФ в вводной части приговора при перечислении участвующих в деле лиц не верно указаны инициалы подсудимого - ФИО2, тогда как подсудимым являлся ФИО1.

Просит приговор изменить, во вводной части приговора указать данные о подсудимом (инициалы) ФИО1

Исключить указание на лишение права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных и муниципальных учреждениях.

Мотивировать, что с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного, влияния назначенного наказания на возможность исправления осужденного, учитывая, что преступление ФИО1 совершено при выполнении руководящей функции в государственном бюджетном учреждении в сфере государственного ветеринарного контроля (надзора), при распоряжении денежными средствами учреждения, сохранение за ФИО3 права заниматься деятельностью, связанной с выполнением руководящих функций в государственных бюджетных учреждениях в сфере государственного ветеринарного контроля (надзора), не будет отвечать принципам справедливости назначенного наказания.

Назначить ФИО1 по ч.3 ст. 160 УК РФ на основании ч.3 ст. 47 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с выполнением руководящих функций в государственных бюджетных учреждениях в сфере государственного ветеринарного контроля (надзора) на 2 года. В остальной части приговор оставить без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и апелляционного представления, заслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Таким признается приговор, который постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального кодекса РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

В силу ч.4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

В соответствии с примечанием к ст. 158 УК РФ под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" от 30 ноября 2017 года, при решении вопроса о виновности лиц в совершении мошенничества, присвоения или растраты суды должны иметь в виду, что обязательным признаком хищения является наличие у лица корыстной цели, то есть стремления изъять и (или) обратить чужое имущество в свою пользу либо распорядиться указанным имуществом как своим собственным, в том числе путем передачи его в обладание других лиц, круг которых не ограничен.

От хищения следует отличать случаи, когда лицо, изымая и (или) обращая в свою пользу или пользу других лиц чужое имущество, действовало в целях осуществления своего действительного или предполагаемого права на это имущество.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что указанные требования закона судом первой инстанции не выполнены, а доводы стороны защиты не проверены и оценки не получили, в связи с чем отменяет постановленный в отношении ФИО1 обвинительный приговор по следующим основаниям.

ФИО1 признан виновным в том, что он, являясь начальником КГБУ <данные изъяты>, используя свое служебное положение, в период с 30 мая по 15 ноября 2023 года, преследуя корыстную цель, незаконно, без согласования с работодателем, включил себя в список лиц, подлежащих премированию, издал два приказа о поощрении работников от ДД.ММ.ГГ N *** и от ДД.ММ.ГГ N ***, на основании которых ему выплачены денежные средства на общую сумму 50395 рублей 00 копеек, из которых ФИО1 43844 рубля 00 копеек обратил в свою пользу и распорядился по своему усмотрению. В результате действий ФИО1 КГБУ <данные изъяты> причинен материальный ущерб на сумму 50395 рублей 00 копеек.

Указанные действия ФИО1 квалифицированы судом по ч. 3 ст. 160 УК РФ как присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенное лицом с использованием служебного положения.

Признавая ФИО1 виновным в присвоении денежных средств, суд исходил из факта получения осужденным премии на основании незаконно изданных им приказов о премировании, при отсутствии у него полномочий на принятие таких решений.

В приговоре, в качестве доказательств вины ФИО1 суд использовал показания представителя потерпевшего В., свидетелей А., К., Т., Р.

Между тем изложенные в приговоре показания указанных лиц с достоверностью не подтверждают вывод суда о виновности осужденного в совершении рассматриваемого преступления.

Так, показания представителя потерпевшего В. свидетельствуют о порядке выплаты премий руководителям КГБУ, в том числе начальнику КГБУ <данные изъяты> ФИО1 В марте 2024 года им стало известно, что в результате прокурорской проверки соблюдения антикоррупционного законодательства в нижестоящем Учреждении выявлен факт выплат руководителю местного территориального управления ветеринарии ФИО1 незаконных премий на общую сумму 50395 рублей, без учета НДФЛ. Сам ФИО1 издавать и подписывать приказы о своем премировании не мог и не имел на это законного права. На протяжении 2023 года последний неоднократно премировался на основании приказов начальника Управления <данные изъяты>. Положением, утвержденным приказом управления <данные изъяты> №*** от ДД.ММ.ГГ, п.1.14. предусмотрена работа руководителя по совместительству иных должностей, в том числе и ветеринарного врача, при наличии вакансий, но такая работа возможна после согласования с Учредителем, то есть с краевым управлением ветеринарии, что ФИО1 сделано не было. По факту выплаты ФИО1 премии на основании приказов, подписанных им самим, управлением ветеринарии была проведена служебная проверка, по итогам которой ФИО1 был привлечен к дисциплинарной ответственности в виде выговора. Сумму незаконно полученных премий ФИО1 внес в кассу КГБУ <данные изъяты>, то есть причиненный государству материальный ущерб возместил в полном объеме, от чего представитель потерпевшего просил суд строго не наказывать ФИО1, который продемонстрировал свою финансовую неграмотность.

Из показаний свидетеля А. (главный бухгалтер КГБУ <данные изъяты>) видно, что в период с декабря 2020 года по 16 ноября 2023 года она находилась в социальном отпуске по уходу за ребенком. Ей известно, что с 1 февраля 2023 года руководителем КГБУ <данные изъяты> был назначен ФИО1 Также свидетель пояснила о порядке выплаты премий работникам и руководителю КГБУ. 16 ноября 2023 года она вышла на работу и позже ей стало известно, что ФИО1 в 2023 году дважды себя премировал, на что права не имел. В настоящее время сумма незаконно выплаченной ФИО1 премии, в размере 50 395 рублей, возвращена в бюджет, при этом 43 844 рубля начальник ФИО1 внес в кассу их организации добровольно, а на сумму 6 551 рубль был сделан перерасчет и эта сумма восстановлена на расчетном счете КГБУ <данные изъяты> путем ее удержания из заработка самого ФИО1

Показаниями свидетеля К. установлено, что она работает в должности делопроизводителя КГБУ <данные изъяты>. Как распределяются премии внутри учреждения, на основании чего и каким образом она не знает и никогда при этом не присутствовала. После проведения осенних противоэпизоотических мероприятий в 2023 году она печатала приказ ***-к от ДД.ММ.ГГ о премировании работников КГБУ <данные изъяты>, где в приказе среди работников управления ветеринарии был указан начальник управления ветеринарии района ФИО1, ему причиталась премия в размере 23 575 рублей.

Согласно показаниям свидетеля Т. – в период с 20 июля 2020 года по 15 ноября 2023 года главного бухгалтера КГБУ <данные изъяты>, последняя также пояснила о порядке выплаты премий работникам и руководителю КГБУ ФИО1 Она полагала, что по данному положению об оплате труда работников, ФИО1 может себя премировать за выполнение дополнительных обязанностей работников управления ветеринарии, то есть обязанностей по должности ветеринарного врача, но без формального совместительства должностей. При этом, сам руководитель ФИО1 премировался на основании приказа, издаваемого управлением <данные изъяты>. В своей деятельности она упустила, что выплата премии начальнику Управления <данные изъяты>, а именно ФИО1, может осуществляться только на основании приказов Управления <данные изъяты>, что регламентируется приказом №*** от ДД.ММ.ГГ «Об утверждении положения об оплате труда руководителей краевых государственных бюджетных учреждений, подведомственных управлению <данные изъяты>». Согласно финансовым документам, в 2023 году начальнику Управления ветеринарии ФИО1 были выплачены премии, в том числе в размере 50 395 рублей на основании его личных приказов о самопремировании, так как он наравне со всеми работниками Управления выезжал на противоэпизоотические мероприятия и выполнял непосредственно функции ветеринарного врача, то есть приносил организации дополнительный доход. Премирование проводилось из внебюджетных средств, то есть из тех денег, которые поступили на лицевой счет организации от оказания платных ветеринарных услуг, которые получила сама организация. При этом, КГБУ <данные изъяты> оказывала платные ветеринарные услуги населению района, доход от которых в 2023 году составил 4 129 770 рублей 80 копеек. Всего в 2023 году ФИО1 премировал себя за счет внебюджетных денежных средств, принадлежащих КГБУ <данные изъяты>, на общую сумму 50 395 рублей, на его счет было перечислено 43 844 рубля, за вычетом НДФЛ в сумме 6 551 рубль. По финансовым документам ФИО1 не скрывал, что премировал себя сам, документы были составлены согласно установленному бухгалтерскому учету.

Из показаний свидетеля Р. следует, что он ранее работал в должности врача, главного ветеринарного врача, заместителя начальника КГБУ <данные изъяты>. В 2023 году на должность начальника КГБУ <данные изъяты> был назначен ФИО1 <данные изъяты> ежегодно проводит регулярные весенние и осенние противоэпизоотические мероприятия, по итогам которых работники КГБУ, участвующие в данных мероприятиях, получают премии. Ему достоверно известно, что начальник КГБУ <данные изъяты> не может сам издать приказ о премировании самого себя, так как у него заключен трудовой договор с управлением <данные изъяты> и только они могут его премировать приказам краевого начальника.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что отраженные в приговоре показания указанных лиц не свидетельствуют о присвоении ФИО1 денежных средств, поскольку подтверждают лишь факт получения осужденным премии на основании изданных им приказов о премировании, при отсутствии у него полномочий на принятие таких решений

Не подтверждают виновность ФИО1 в присвоении денежных средств и письменные доказательства, изложенные в приговоре.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что действия, совершенные ФИО1 по изданию данных приказов о премировании, а как следствие по получению денежных средств в сумме 43844 рублей, ФИО1 не отрицал в ходе всего производства по делу.

Вместе с тем показания ФИО1 содержат данные и о его непосредственном активном участии в проведении противоэпизоотических мероприятий в качестве руководителя (организовывал работу подчиненных, оказывал консультации юридическим и физическим лицам по вопросам ветеринарии, осуществлял контроль за правилами получения, хранения транспортировки и введения вакцин) с одновременным совмещением обязанностей ветеринарного врача (производил лично забор крови у животных и их вакцинацию совместно с ветеринарным фельдшером Л.). Включение его в состав выездных бригад носило вынужденный характер и было обусловлено наличием вакантных мест ветеринарных врачей в возглавляемом им КГБУ <данные изъяты>. Не выполнение поставленных перед Учреждением планов по проведению противоэпизоотических мероприятий, ключевой целью которых являлось предупреждение, обнаружение и ликвидация инфекционных болезней сельскохозяйственных животных, могло привести к тяжким последствиям - эпидемиям животных, опасным для человека. Кроме того приказы о премировании, источником которого явились денежные средства, полученные в качестве дохода от оказания платных услуг, были изданы им ввиду наличия у него действительного права на получение премии, основанного на его личном выполнении трудовых функций при участии в проведении противоэпизоотических мероприятий, как ветеринарным врачом, так и руководителем Ветеринарной службы. Издавая приказы о премировании самого себя при наличии у него права на получение выплат, он лишь нарушил порядок получения полагавшегося ему вознаграждения, что не может расцениваться как хищение.

При этом такие показания ФИО1 не только не опровергнуты представленными в приговоре доказательствами, а, напротив, подтверждаются показаниями, данными в судебном заседании, не отраженными в приговоре:

- представителем потерпевшего В. о том, что согласно постановлению Администрации <адрес> от 17 июня 2013 года № 317 «О порядке назначения на должность и освобождение от должности руководителей краевых государственных (автономных, бюджетных, казенных) учреждений, начальник Учреждения вправе замещать иную оплачиваемую должность только по согласованию с Учредителем, то есть совместительство не запрещено. ФИО1 вернул денежные средства, которые ему были выплачены в нарушение порядка премирования, за что он был привлечен к дисциплинарной ответственности. С приказом № *** «О порядке оплаты труда» ФИО1 знаком не был. Сумма денежных средств, полученная ФИО1 в нарушение порядка премирования, является малозначительной по сравнению с полученным КГБУ <данные изъяты> доходом от платных услуг в 2023 году в сумме 4 129 770 рублей 80 копеек;

- свидетелями Р., Т., об обстоятельствах непосредственного участия ФИО1 в проведении противоэпизоотических мероприятий в весенне-осенний периоды 2023 года как в качестве руководителя, так и в качестве ветеринарного врача, имеющего право, как и другие работники, на получение премии;

- а также актами выполненных работ, завизированными ФИО1 во время оказания платных услуг и кассовыми документами к ним. Данные акты выполненных работ за 2023 год содержат сведения об объемах работ, выполненных непосредственно ФИО1, как ветеринарным врачом, при проведении противоэпизоотических мероприятий - забор крови у животных в количестве 2 710 голов и в таком же количестве их профилактическая вакцинация.

При этом суд апелляционной инстанции обращает внимание, что как показания свидетелей, так и изложенные письменные доказательства не признавались судом первой инстанции недопустимыми, в установленном законом порядке были исследованы в судебном заседании, в связи с чем используются судом апелляционной инстанции при вынесении апелляционного приговора, поскольку содержат относимые и допустимые данные, существенно влияющие на выводы суда о невиновности ФИО1, которым суд первой инстанции не дал никакой оценки в приговоре.

Оставлены без внимания при принятии обжалуемого решения и разъяснения, содержащиеся в п.26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" о том, что при решении вопроса о виновности лиц в совершении мошенничества, присвоения или растраты суды должны иметь в виду, что обязательным признаком хищения является наличие у лица корыстной цели, то есть стремления изъять и (или) обратить чужое имущество в свою пользу либо распорядиться указанным имуществом как своим собственным, в том числе путем передачи его в обладание других лиц, круг которых не ограничен.

При изложенных выше обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ, а равно и иного состава преступления, поскольку изложенное свидетельствует о том, что у ФИО1 при наличии у него права на получение денежной премии, отсутствовали корыстный мотив, стремление незаконно и безвозмездно обратить в свою пользу денежные средства. При выплате ему премии нарушен порядок премирования. Сам по себе факт нарушения ФИО1 порядка премирования, принимая во внимание, что он обоснованно предполагал свое право на данный вид вознаграждения, необоснованно расценен судом как похищение им денежных средств.

По смыслу п. 1 ст. 389.15 УПК РФ и п. 1 ст. 389.16 УПК РФ, приговор не является законным и обоснованным, если его выводы не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.

Учитывая изложенное, руководствуясь принципом презумпции невиновности, закреплённом в ст. 49 Конституции Российской Федерации и ст. 14 УПК РФ, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о вынесении в отношении ФИО1 оправдательного приговора, ввиду отсутствия в его действиях состава преступления.

Исходя из положений главы 18 УПК РФ, за ФИО1 суд апелляционной инстанции считает необходимым признать право на реабилитацию.

Мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке в отношении ФИО1, подлежит отмене.

Судьба вещественных доказательств разрешается в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.23, 389.28, 389.29, 389.30, 389.33, п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПРИГОВОРИЛ:

приговор Шелаболихинского районного суда Алтайского края от 5 декабря 2024 года в отношении ФИО1 отменить.

ФИО1 признать невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ, и оправдать на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления.

Признать за ФИО1 право на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ, разъяснить порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Меру процессуального принуждения в виде обязательства о явке ФИО1 отменить.

Вещественные доказательства: оптический диск с ответом ПАО <данные изъяты> *** от ДД.ММ.ГГ с информацией в отношении ФИО1, копию приказа о назначении на должность начальника КГБУ <данные изъяты> ***-к от ДД.ММ.ГГ ФИО1; копию трудового договора с начальником КГБУ <данные изъяты> ФИО1 от ДД.ММ.ГГ; копию дополнительного соглашения к трудовому договору от ДД.ММ.ГГ с начальником КГБУ <данные изъяты> ФИО1 от ДД.ММ.ГГ; копию приказа №*** от ДД.ММ.ГГ Управления <данные изъяты> «Об утверждении положения об оплате труда руководителей краевых государственных бюджетных учреждений, подведомственных управлению ветеринарии <адрес>»; копию приказа № *** от ДД.ММ.ГГ КГБУ <данные изъяты>; копию приказа № *** от ДД.ММ.ГГ КГБУ <данные изъяты>; копию положения «Об оплате труда работников КГБУ <данные изъяты> от 2023 года: копию устава КГБУ <данные изъяты>, утвержденного ДД.ММ.ГГ № *** начальником управления С. и согласованного ДД.ММ.ГГ *** начальником управления; копию свидетельства федеральной налоговой службы о внесении записи в Единый государственный реестр юридических лиц КГБУ <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГ серия 22 ***; копию свидетельства федеральной налоговой службы о постановке на учет Р. организации в налоговом органе по месту нахождения на территории Российской Федерации КГБУ <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГ серия ***; расшифровку *** от ДД.ММ.ГГ о возврате на счет КГБУ <данные изъяты> ФИО1 денежных средств в сумме 43844,00 рублей; копию должностной инструкции начальника КГБУ <данные изъяты>, утвержденную начальником управления <данные изъяты> С. ДД.ММ.ГГ; копию реестра *** от ДД.ММ.ГГ организации КГБУ <данные изъяты>; копию реестра *** от ДД.ММ.ГГ организации КГБУ <данные изъяты>, - хранить в уголовном деле.

Апелляционную жалобу адвоката Лахониной О.Б. удовлетворить, апелляционное представление прокурора оставить без удовлетворения.

Апелляционный приговор вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжалован в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в срок, установленный главой 47.1 УПК РФ. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Председательствующий С.А. Друзь

Судьи С.И. Видюкова

И.Н. Кирьянова