Апелляционное определение № 33-3-32/2026 33-3-7332/2024 33-3-94/2025 от 28 апреля 2026 г.

Судья Толстиков А.Е. УИД:26RS0035-01-2023-002550-47

№ 33-3-32/2026

№ 2-2302/2023


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

15 апреля 2026 года город Ставрополь

Резолютивная часть определения объявлена 15 апреля 2026 года.

Мотивированное определение изготовлено 29 апреля 2026 года.

Судебная коллегия по гражданским делам Ставропольского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Калоевой З.А.,

судей Куцурова П.О., Загорской О.В.,

при секретаре Щетинина А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО3 о признании недействительными договоров купли-продажи и дарения недвижимости и применении последствий недействительности сделки,

по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Шпаковского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ,

заслушав доклад судьи Куцурова П.О.,

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО2, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО3 о признании недействительными договоров купли-продажи и дарения недвижимости и применении последствий недействительности сделки.

В обоснование заявленных требований указал, что является сыном ФИО9, умершей ДД.ММ.ГГГГ, и единственным наследником ее имущества первой очереди по закону.

После открытия наследства ему стало известно, что ДД.ММ.ГГГГ от имени ФИО9 ее сестрой ФИО10, действовавшей по нотариально удостоверенной доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, был заключен с ответчиком ФИО2 договор купли-продажи <адрес>, а ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 лично заключила договор дарения <адрес> том же доме в пользу несовершеннолетней дочери ответчика - ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, удостоверенный нотариусом Шпаковского нотариального округа ФИО29

Между тем, указанные сделки являются недействительными, поскольку в момент их совершения ФИО9, в силу состояния своего здоровья (ряда тяжелых заболеваний, в том числе онкологических) и проводимого ей лечения с приемом сильнодействующих лекарственных средств не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

С учетом указанных обстоятельств просил суд признать недействительными договор купли-продажи квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО9 в лице ФИО10 и ФИО2 и договор дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО9 и ФИО2, действовавшей в интересах несовершеннолетней ФИО3

Обжалуемым решением Шпаковского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказано в полном объеме.

В апелляционной жалобе ФИО1 полностью повторяя ранее высказанные в суде первой инстанции доводы, просил обжалуемое решение отменить как незаконное и необоснованное и принять по делу новое решение об удовлетворении иска в полном объеме.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО2, действующая в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО3 просила отказать в удовлетворении апелляционной жалобы, поскольку изложенные в ней доводы являются несостоятельными и не влекут отмену постановленного решения.

Определением от ДД.ММ.ГГГГ судебная коллегия перешла к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представитель истца ФИО1 – ФИО28 поддержала заявленные исковые требования и просила их удовлетворить, и указала, что ФИО9 не понимала значения своих действий и не могла ими руководить, что подтверждено проведенными по делу медицинскими заключениями.

Кроме того, заключая оспариваемые сделки ответчика, ФИО2 действовала недобросовестно, скрытно, поскольку сообщила о заключенных сделках, без уведомления истца сняла с ее счета наличие денежные средства и положила денежные средства на свой счет.

Также отметила, что ответчиком не представлено доказательств уплаты ФИО9 покупной цены за приобретаемое имущество.

Представитель ответчика ФИО2 – ФИО11 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных исковых требований и указал, что ФИО9 являлась родной тетей ФИО2 с которой у нее были близкие и доверительные отношения.

Все оспариваемые сделки, ФИО9 совершила осознанно, добровольно, по собственной инициативе, в отсутствие какого-либо давления, и были обусловлены сложившимися семейными отношениями.

Доверенность на отчуждение и договор купли-продажи были удостоверены нотариусами, у которыхсомнений в дееспособности ФИО9 и в том, что она понимает значение своих действий, не возникло. Данные обстоятельства опровергают доводы истца о том, что в момент заключения оспариваемых сделок она не понимала значения своих действий и не могла ими руководить.

Нотариус ФИО29, а также ее представитель ФИО12, в ходе судебного заседания также показали, что при удостоверении ДД.ММ.ГГГГ договора дарения квартиры дееспособность ФИО9 была проверена и не вызывала сомнений, ей были разъяснены смысл и значение заключаемого договора.

Каких-либо сомнений в способности ФИО9 понимать значение своих действий и руководить ими не возникло, она полностью отдавала отчет своим действиям. Просили отказать в удовлетворении иска о признании договора дарения недействительным.

Иные лица, участвующие в деле в судебное заседание, не явились, о месте и времени рассмотрения дела, извещены надлежащим образом, причины неявки неизвестны, ходатайства о рассмотрении дела в их отсутствие в суд также не поступало.

Информация о рассмотрении дела в соответствии с положениями Федерального закона от 22 декабря 2008 года N 262-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" размещена на официальном сайте Ставропольского краевого суда в сети Интернет (http://kraevoy.stv.sudrf.ruhttps).

В соответствии со статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданское дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав явившихся лиц, исследовав представленные материалы дела, проверив законность и обоснованность обжалуемого решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия пришла к убеждению о том, что обжалуемое решение подлежит безусловной отмене с рассмотрением дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по следующим причинам.

I. Вопросы перехода к рассмотрению дела по правилам

производства в суде первой инстанции.

Так, частью 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что решение суда должно быть законным и обоснованным.

В силу пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 "О судебном решении", решение является законным в том случае, когда оно вынесено при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 4 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Согласно части 3 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вне зависимости от доводов, содержащихся в апелляционных жалобе, представлении, суд апелляционной инстанции проверяет, не нарушены ли судом первой инстанции нормы процессуального права, являющиеся в соответствии с частью четвертой статьи 330 настоящего Кодекса основаниями для отмены решения суда первой инстанции.

Так, в соответствии со статями 48 и 123 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод, на основе состязательности и равноправия сторон.

Реализуя названный конституционный принцип, положения статей 12, 156, 161 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации возлагают на суд, обязанность создавать для участников гражданского судопроизводства равные условия в реализации своих прав, а также обеспечивать и гарантировать их реальное осуществление.

Поскольку участие в судебном заседании имеет ключевое значение для отстаивания стороной своей позиции в деле, указанная процессуальная гарантия теснейшим образом связана с принципами состязательности и процессуального равноправия сторон.

Статья 155.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации допускает участие в судебном заседании путем использования систем видеоконференцсвязи лица, которое по объективным причинам не может присутствовать лично в судебном заседании, в случае если его участие необходимо для правильного рассмотрения и разрешения гражданского дела и при наличии технической возможности для этого.

Данная норма выступает процессуальной гарантией реализации прав граждан на судебную защиту, она направлена на обеспечение принятия судом законного и обоснованного решения. Заявление данного ходатайства является правом стороны, а не обязанностью.

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ истцом ФИО13 было подано заявление в суд первой инстанции об обеспечении его участия в судебном заседании посредством видеоконференцсвязи.

Однако в обоих случаях судебные заседания были проведены в отсутствие стороны истца и без использования видеоконференцсвязи по причинам, не зависящим от истца.

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия полагает, что обжалуемым судебным актом разрешен вопрос о правах и обязанностях истца, который был лишен права на участие в судебном заседании, что влечет безусловную отмену постановленного решения и рассмотрение дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

II. Фактические обстоятельства дела, установленные судом.

В судебном заседании установлено и из материалов дела следует, что ФИО9 являлась матерью ФИО1 и родной тетей ФИО2 по материнской линии.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 умерла, наследником ее имущества первой очереди являлся сын ФИО1, который в установленный законом срок обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства.

При жизни ФИО9, являлась собственником трех объектов недвижимого имущества: <адрес> городе Норильске по <адрес>, а также квартир № и № в доме по <адрес> № <адрес><адрес>

ДД.ММ.ГГГГ, ФИО9, находясь в городе Норильске, выдала нотариально удостоверенную доверенность на имя своей родной сестры ФИО10 с полномочиями продать принадлежащую ей квартиру в <адрес> "за цену и на условиях по своему усмотрению".

ДД.ММ.ГГГГ в порядке реализации указанной доверенности ФИО10 заключила с ФИО2 (своей дочерью и, соответственно, племянницей ФИО9) договор купли-продажи данной квартиры. ДД.ММ.ГГГГ переход права собственности был зарегистрирован в ЕГРН.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 заключила договор купли-продажи, принадлежавшей ей квартиры в <адрес> с покупателем ФИО14 Цена договора составила за 3400000 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ, ФИО9 находясь в городе <адрес>, заключила договор дарения <адрес> том же доме в пользу несовершеннолетней ФИО3, от имени и в интересах которой действовал ее законный представитель – мать ФИО2

Указанный договор был удостоверен нотариусом Шпаковского нотариального округа ФИО29 Переход права собственности зарегистрирован в ЕГРН – ДД.ММ.ГГГГ.

Из оснований заявленных требований следует, что, заключая оспариваемые сделки, ФИО9 в силу состояния своего здоровья находилась в таком состоянии, в котором она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.

III. Вопросы используемого в настоящем деле стандарта доказывания.

Согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии со статей 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основании которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

По смыслу указанной нормы на основе судебных доказательств устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Доказательственными фактами называются такие обстоятельства, которые, будучи установленными в суде, позволяют прийти к выводу о наличии или отсутствии юридически значимых фактов.

При этом само по себе судебное доказательство является таковым только тогда, когда оно способно по содержанию сведений (информации) подтвердить или опровергнуть искомые факты предмета доказывания.

В силу приведенных выше норм, предъявляя иск, истец должен выполнить "бремя утверждения", то есть представить некоторые факты, на которых он обосновывает свое притязание, а после выполнить "бремя доказывания", то есть представить доказательства, количество и качество которых позволит суду признать утверждаемый им факт установленным.

Как неоднократно указывал в своих решениях Верховный Суд Российской Федерации, традиционным стандартом доказывания, используемым в гражданско-правовых спорах, является "баланс вероятностей". (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2019 года N 305-ЭС16-18600, от 03 сентября 2021 года N 305-ЭС19-14439 и д.р.).

Содержанием названного стандарта является убежденность суда на основании представленных сторонами доказательств в том, что факт, входящий в предмет доказывания по делу, вероятно или, скорее всего, имел место, чем не имел.

Таким образом, в настоящем деле применение стандарта доказывания "баланс вероятностей" будет означать, что истец должен представить достаточные доказательства, подтверждающие, что скорее его мать не понимала значение своих действий и не могла руководить ими при заключении оспариваемых сделок, чем полностью отдавала себе отчет при их заключении.

IV. Вопросы квалификации спорной сделки как совершенной гражданином,

не способным понимать значение своих действий или руководить ими.

Так, пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Следовательно, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

При этом не имеет правового значения дееспособность лица, поскольку тот факт, что лицо обладает полной дееспособностью, не исключает наличия порока его воли при совершении сделки.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством является установление психического состояния лица в момент заключения сделки; применительно к настоящему делу суду следует определить психическое состояние ФИО9 на ДД.ММ.ГГГГ – дату выдачи нотариально удостоверенной доверенности на имя ФИО10, поскольку сам договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ от ее имени был подписаны представителем – ФИО10, и на ДД.ММ.ГГГГ – дату заключения договора дарения.

Одним из средств доказывания подобного рода фактов является в силу положений статей 55 и 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта.

В целях выяснения психического состояния ФИО9 в момент совершения оспариваемых сделок судом апелляционной инстанции по делу была назначена комплексная посмертная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено экспертам ГБУЗ СК "Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница №".

Согласно заключению экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №, дать ответы на поставленные вопросы не представляется возможным по причине недостаточности представленных материалов.

Определением судебной коллегии по гражданским делам <адрес>вого суда от ДД.ММ.ГГГГ в соответствии со статьей 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по делу была назначена повторная комплексная, посмертная судебная экспертиза, производство которой было поручено экспертам ГБУ РО "Психиатрическая больница" <адрес>.

Согласно заключению комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № на момент оформления (подписания) договора купли-продажи и договора дарения ФИО9 страдала хроническим психическим расстройством в форме расстройства личности в связи со смешанными заболеваниями, выраженный психоорганический синдром, формирующаяся деменция (сосудистая, диабетическая, паранеопластическая (F07.08 по МКБ-10) и не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Допрошенный в ходе судебного заседания эксперт ФИО15 подержала заключение и указала, что выводы о пуристическом состоянии ФИО9 были сделаны на основании показаний опрошенных свидетелей и подведении подэкспертной отраженной в медицинской документации.

Между тем, эксперт не смога пояснить, могла ли ФИО16 с учетом выставленного ей диагноза, самостоятельно осуществлять покупку билетов, перемещение на авиа-и автотранспорте, в том числе с пересадкой. Кроме того, эксперты исключили некоторые доказательства, и сделали выводы без их учета.

Определением судебной коллегии по гражданским делам <адрес>вого суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена повторная комплексная, посмертная судебная экспертиза, производство которой было поручено экспертам ФГБУ "НМИЦ психиатрии и наркологии им. ФИО17" Минздрава России.

Согласно заключению комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №/з у ФИО9 в послеоперационном периоде апреля-мая 2021 года развились кратковременный интоксикационный делирий и послеоперационная когнитивная дисфункция. С середины мая 2021 года и в дальнейшем, в период до конца марта 2022 года, у ФИО9 наблюдалась положительная динамика психического состояния.

Применительно к юридически значимым периодам экспертная комиссия пришла к выводу, что имеющихся в деле материалов недостаточно для квалификации психического состояния ФИО9 более дифференцированно, чем "неуточненное психическое расстройство в связи со смешанными заболеваниями" (F06.998 по МКБ-10), и для оценки степени его влияния на осознанно-волевую деятельность ФИО9 при подписании доверенности ДД.ММ.ГГГГ и договора дарения ДД.ММ.ГГГГ.

Указанное заключение эксперта соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Федерального закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" от ДД.ММ.ГГГГ № 73-ФЗ, содержит подробное описание проведенного исследования, указание на стандарты, методы и правила экспертной деятельности и нормативной документации, а потому признается судом допустимым доказательством.

Оценивая выводы заключение эксперта от ДД.ММ.ГГГГ №, судебная коллегия считает необходимым указать, что указанное заключение в отличие от заключения экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №/з не может быть принято во внимание судом апелляционной инстанции для оценки психического состояния ФИО9 при совершении оспариваемых сделок, поскольку имеет существенные дефекты.

Во-первых, категорический вывод экспертов о полной утрате ФИО9 сделкоспособности сделан при той же доказательной базе (гражданское дело в 4 томах и медицинская документация), по которой как первичная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза от ДД.ММ.ГГГГ №, так и повторная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза экспертов <адрес> пришли к выводу об отсутствии в материалах дела достаточных данных для ответа на вопрос о сделкоспособности ФИО9 на юридически значимые даты.

Наличие трех экспертиз, две из которых (в том числе повторная, являющаяся по смыслу части 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертизой, призванной разрешить противоречия) категорически ответить на вопрос не смогли, тогда как третья категорический ответ дала, уже само по себе ставит достоверность этого категорического ответа под сомнение.

Во-вторых, заключение экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № построено без учета существенных обстоятельств, зафиксированных в медицинской документации и установленных ретроспективным психологическим анализом материалов дела, а именно:

O данных психологических обследований в хирургическом отделении Норильской городской больницы № ДД.ММ.ГГГГ (перед первым оперативным вмешательством) и ДД.ММ.ГГГГ (перед выпиской), согласно которым волевой контроль ФИО9 над поведением и эмоциональным реагированием был достаточным, критичность относительно состояния и поведения – сохранной;

O положительной динамики психического состояния ФИО9 после выписки из сосудистого отделения ДД.ММ.ГГГГ: нивелирования бреда, обманов восприятия и нарушений ориентировки; восстановления контроля функций тазовых органов; способности выполнять инструкции и самостоятельно передвигаться; способности принимать решения относительно медицинских вмешательств с их письменным оформлением;

O данных о самостоятельных обращениях ФИО9 к профильным врачам в августе 2021 года и в декабре 2021 года, январе 2022 года, о ее самостоятельном проживании, сохранении круга общения, бытовой и социальной активности;

O факта самостоятельного подписания ФИО9 ДД.ММ.ГГГГ договора купли-продажи, еще одного принадлежавшего ей объекта недвижимости –квартиры в городе Норильске. Данное обстоятельство, имевшее место в промежутке между двумя оспариваемыми сделками, свидетельствует о сохранности у ФИО9 способности совершать договоры. Ни одно из перечисленных обстоятельств содержательной оценки в заключении краснодарской экспертной комиссии не получило, что свидетельствует о его неполноте и односторонности.

В-третьих, послеоперационное состояние ФИО9 в апреле-мае 2021 года – токсический делирий и когнитивные нарушения, сопровождавшие серию оперативных вмешательств под общей анестезией, представляет собой, как указано в заключении экспертов <адрес>, проявление послеоперационной когнитивной дисфункции (ПОКД), которое, чаще носит обратимый характер и имеет вариабельную продолжительность.

Однако заключение экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № исходит из презумпции стойкого и прогрессирующего характера расстройства, в то время ПОКД чаще всего носит обратимый характер. По каким клиническим данным эксперты пришли выводам о прогрессирующем характере расстройства заключение не содержит.

В-четвертых, значительная часть доказательной базы заключения, свидетельские показания (ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22) и видеозапись от ДД.ММ.ГГГГ относится к периоду, отстоящему от юридически значимых дат на значительное время, что не позволяет считать указанные материалы достаточным основанием для реконструкции психического состояния ФИО9 именно на ДД.ММ.ГГГГ и на ДД.ММ.ГГГГ.

При таких обстоятельствах заключение экспертной комиссии <адрес> в качестве достоверного и достаточного доказательства порока воли ФИО9 на юридически значимые даты судебной коллегией не принимается.

Оценивая выводы заключения экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №/з, судебная коллегия отмечает, что в большей степени отражает психическое состояние ФИО9 на дату заключения, оспариваемых договором, и в этом смысле является более достоверным.

Во-первых, согласно сведениям, размещенным на официальном сайте Министерства здравоохранения Российской Федерации, и положениям устава учреждения, в число функций ФГБУ "НМИЦ психиатрии и наркологии им. ФИО17" Минздрава России входит осуществление полномочий национального медицинского исследовательского центра, включая организационно-методическое руководство медицинскими организациями субъектов Российской Федерации по профилям "психиатрия" и "психиатрия-наркология". Основным направлением научной и практической деятельности учреждения являются разработка научных основ судебной психиатрии и проведение наиболее сложных судебно-психиатрических экспертиз.

Следовательно, заключению ФГБУ "НМИЦ психиатрии и наркологии им. ФИО17" Минздрава России в отличии от заключения от ДД.ММ.ГГГГ проведено в учреждении, обладающем углубленной методологической базой и осуществляющем научно-методическое руководство в соответствующей профессиональной сфере.

Во-вторых, согласно заключению эксперта у ФИО9 в послеоперационном периоде апреля – мая 2021 года развились кратковременный интоксикационный делирий и послеоперационная когнитивная дисфункция. С середины мая 2021 года и в дальнейшем, в период до конца марта 2022 года, у ФИО9 наблюдалась положительная динамика психического состояния.

Применительно к юридически значимым периодам экспертная комиссия пришла к выводу, что имеющихся в деле материалов недостаточно для квалификации психического состояния ФИО9 более дифференцированно, чем "неуточненное психическое расстройство в связи со смешанными заболеваниями" (F06.998 по МКБ-10), и для оценки степени его влияния на осознанно-волевую деятельность ФИО9 при подписании доверенности ДД.ММ.ГГГГ и договора дарения ДД.ММ.ГГГГ.

Судебная коллегия отмечает, что заключение ФГБУ "НМИЦ ПН им. ФИО17" Минздрава России не содержит вывода о том, что ФИО9 в юридически значимые периоды не могла понимать значение своих действий или руководить ими. Оно также не содержит и противоположного по содержанию вывода.

Экспертная комиссия констатировала именно невозможность категорического разрешения указанного вопроса на основании имеющихся материалов.

С учетом изложенного и пинаемая во внимание, что бремя доказывания порока воли ФИО9 для признания обжалуемых сделок недействительными по пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации возложено на истца, а таких доказательств им не представлено, и экспертным путем такое обстоятельство не установлено, то оснований считать, что ФИО23 на момент заключения оспариваемых сделок находилась в состоянии, при котором не понимала значение своих действий и не могла ими руководить не имеется.

Кроме того, судебная коллегия отмечает, что неустановленность порока воли ФИО9 экспертным путем дополнительно подтверждается и совокупностью иных доказательств по делу.

Так, в соответствии со статьями 42, 43 и 54 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от ДД.ММ.ГГГГ №-I нотариус при удостоверении сделки устанавливает личность обратившихся, проверяет их дееспособность, разъясняет сторонам смысл и значение проекта сделки и проверяет, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон.

Удостоверение нотариусом сделки не исключает возможности оспаривания по основаниям пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, однако создает в пользу сохранности у стороны сделки способности понимать значение своих действий опровержимую презумпцию, бремя опровержения которой лежит на оспаривающей стороне.

При удостоверении доверенности от ДД.ММ.ГГГГ нотариусом Норильского нотариального округа ФИО24 (реестр №) дееспособность ФИО9 проверена, что прямо указано в тексте доверенности.

При удостоверении договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ нотариусом Шпаковского нотариального округа ФИО29 произведены все предусмотренные законом процедуры: установлена личность ФИО9 и ФИО2, проведена проверка дееспособности сторон, в том числе с использованием сведений, полученных через Федеральный информационный ресурс; разъяснены смысл и значение заключаемого договора, проверено соответствие его содержания действительным намерениям сторон. Согласно пункту 6.1 договора стороны заверили, что не лишены дееспособности и не страдают заболеваниями, препятствующими пониманию существа подписываемого договора.

Договор подписан ФИО9 собственноручно, ровным и разборчивым почерком, что зафиксировано и в заключении ФГБУ "НМИЦ ПН им. ФИО17" Минздрава России.

Из показаний нотариуса ФИО29 следует, что при удостоверении договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ она установила личность ФИО9 разъяснила ей смысл и значение заключаемого договора, проверила соответствие его содержания действительным намерениям сторон.

Каких-либо сомнений в том, что ФИО9 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, у нее не возникло, последняя вела себя разумно и адекватно.

Таким образом, ни у нотариуса, удостоверившего доверенность на имя ФИО10 ни у нотариуса, удостоверившего договор дарения не было сомнений в том, что, заключая названные сделки, ФИО9 понимала значение своих действий, а также могла ими руководить.

Допрошенные в судебном заседании суда первой инстанции свидетели ФИО25, ФИО26, ФИО10 и ФИО27, являющиеся соседями ФИО9 показали, что в период, близкий к совершению оспариваемых сделок, ФИО9 признаков психически нездорового или неадекватного человека не проявляла, поддерживала социальные контакты, лично рассказывала о совершенных ею распоряжениях собственным имуществом, мотивировала их семейными обстоятельствами – в частности, характером взаимоотношений с сыном и отсутствием у нее ожидания потомства и воспринимала ФИО2 и ее дочерей как близких родственников, которым и считала правильным передать принадлежавшее ей имущество.

Оснований не доверить показаниям указанных лиц судебная коллегия не находит, они убедительны, последовательны, непротиворечивы, дополняют друг друга, подтверждаются совокупностью иных доказательств по делу и по существу доказывают одни и те же обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии у ФИО9 пороков воли при совершении оспариваемых сделок.

С учетом указанных обстоятельства судебная коллегия заключает, что истцом не представлено доказательств того, что, совершая оспариваемые сделки, ФИО9 находилась в таком состоянии, при котором не могла понимать значение своих действий и руководить ими, а потому оснований для удовлетворения иска не имеется.

При этом судебная коллегия отклоняет доводы истца о недобросовестности ответчика, которая, во-первых, скрыла факт совершения оспариваемых сделок, а во-вторых, не представила доказательства уплаты цены договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По смыслу пункта 5 той же статьи добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Согласно статье 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом; собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц.

В пункте 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Поскольку собственник вправе совершает любые распоряжения в отношении своего имущества, то он не обязана информировать третьих лиц, в том числе своих близких родственников и потенциальных наследников, о совершаемых им прижизненных распоряжениях.

В этой связи неинформирование истца о выдаче ФИО9 доверенности, заключении договоров купли-продажи и дарения не образует злоупотреблением правом и не может быть квалифицировано как недобросовестное поведение.

Доводы истца об отсутствии доказательств получения цены по договору купли-продажи, противоречит тексту договора, согласно которому расчеты между сторонами произведены полностью до подписания договора.

По правилам статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации надлежащее исполнение прекращает обязательство; при этом передача денежных средств, удостоверенная распиской кредитора либо подтвержденная указанием на это в самом договоре, является надлежащим способом подтверждения исполнения денежного обязательства.

Кроме того, судебная коллегия отмечает, что неполучение продавцом цены от покупателя, даже если бы оно было доказано, не является основанием для признания договора купли-продажи недействительным на основании пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При таком положении дел оснований для удовлетворения заявленных исковых требований не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 327-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Решение Шпаковского районного суда Ставропольского края от 28 сентября 2023 года – отменить.

Принять по делу новое решение, которым:

В удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО3 о признании недействительными договоров купли-продажи и дарения недвижимости и применении последствий недействительности сделки – отказать.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Пятый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в срок, не превышающий трех месяцев со дня его вступления в законную силу.

Председательствующий:

Судьи: