Приговор № 1-16/2019 1-164/2018 от 14 июля 2019 г. по делу № 1-16/2019

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

15 июля 2019 года г. Нягань

Няганский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа-Югры в составе председательствующего судьи Сташкевич Н.В.,

при секретаре Гоголевой А.Н.,

с участием государственных обвинителей Клементьева Е.А., Дубанич Л.М.,

подсудимого ФИО1,

защитника адвоката Прибыткова И.В.,

потерпевшей Б3,

рассмотрев материалы уголовного дела №1-16/2019 в отношении ФИО1, <данные изъяты>, ранее не судимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 причинил смерть по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Преступление совершено им при следующих обстоятельствах.

ФИО1, являющийся врачом – хирургом дежурной бригады врачей для оказания экстренной медицинской помощи приёмного отделения (покоя) бюджетного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Няганская окружная больница» (далее по тексту БУ «Няганская окружная клиническая больница»), назначенный на указанную должность приказом (распоряжением) о приеме работников на работу главного врача № л/с от дата, имеющий высшее медицинское образование, достаточный уровень медицинской подготовки и опыт работы по специальности, обязанный руководствоваться в своей деятельности ст.ст. 2, 7, 41 Конституции Российской Федерации, согласно которым человек, его права и свободы являются высшей ценностью, в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь; ст.ст. 4, 6, 9, 37, 70, 73 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ, в соответствии с которыми основными принципами охраны здоровья являются соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи, ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья, доступность и качество медицинской помощи, недопустимость отказа в оказании медицинской помощи; приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации (Минздравсоцразвития России) от дата №№ «Об утверждении Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих, раздел «Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения», согласно которому врач-хирург выполняет перечень работ и услуг для диагностики заболевания, оценки состояния больного и клинической ситуации в соответствии со стандартом медицинской помощи, выполняет перечень работ и услуг для лечения заболевания, состояния, клинической ситуации в соответствии со стандартом медицинской помощи; стандарта медицинской помощи, утвержденного приказом Министерства здравоохранения России от дата №н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при задержке мочи», в соответствии с которым врач – хирург обязан своевременно предпринять меры с целью диагностики заболевания, оценки состояния пациента, в том числе, в обязательном порядке посредством назначения и проведения инструментального метода исследования – ультразвукового исследования мочевого пузыря пациента; п.п. 1.1. Приложения № «Обязанности врача приемного отделения и дежурного врача по приемному отделению», утвержденного Приказом № главного врача БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница» от дата, в соответствии с которыми врач приемного отделения должен в течении одного часа после поступления больного самостоятельно или с помощью консультантов оценить характер патологии и профиль отделения, в которое больной будет госпитализирован; п. 2.1 трудового договора № в/с от дата, согласно которому ФИО1 обязан добросовестно и качественно исполнять трудовые обязанности, возложенные на него должностной инструкцией и трудовым договором; разделом 2 должностной инструкции врача-хирурга дежурной бригады врачей для оказания экстренной медицинской помощи приёмного отделения (покоя), утвержденной дата главным врачом БУ «Няганская окружная клиническая больница», согласно которому подсудимый обязан по своей специальности оказывать квалифицированную медицинскую помощь, используя при этом современные методы диагностики, профилактики и лечения пациента, разрешённые для применения в медицинской практике; находясь в БУ «Няганская окружная клиническая больница» по адресу: ХМАО-Югра, <адрес>, в период с дата по дата, в соответствии с утвержденным графиком дежурств, выполнял свои профессиональные обязанности по оказанию медицинской помощи. дата, в 22 часа 35 минут, в приемное отделение учреждения бригадой «скорой медицинской помощи» был доставлен Б. с диагнозом: желудочно-кишечное кровотечение, геморрагический шок, жалобами на боль в эпигастрии, тошноту, жажду, отсутствие мочеиспускания в течение дня. При первичном осмотре Б. дежурным врачом-хирургом ФИО1 установлен анамнез: рвота с примесью крови, тошнота, отсутствие мочеиспускания в течение дня, ушивание разрыва мочевого пузыря в дата году, отсутствие отделяемого при производстве катетеризации мочевого пузыря. ФИО1 вследствие небрежности, не предвидя возможности наступления смерти Б., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности, должен был и мог ее предвидеть, выбрав неверную тактику обследования пациента, не принял мер к выполнению инструментального – ультразвукового исследования, не выполнил диагностическую лапараскопию, лапаратомию с целью исключения внутрибрюшного кровотечения. Вследствие ненадлежащего выполнения диагностических мероприятий, ФИО1 не установил острой хирургической патологии органов брюшной полости и не принял мер к выполнению необходимого экстренного хирургического вмешательства - своевременно не оказал Б. необходимую квалифицированную медицинскую помощь, необоснованно осуществив перевод потерпевшего в непрофильное (наркологическое) отделение.

дата в 06 часов 35 минут в наркологическом отделении БУ «Няганская окружная клиническая больница», расположенном по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ – Югра, <адрес> наступила смерть Б. от разрыва стенки мочевого пузыря, осложнившегося обильной кровопотерей. Между действиями ФИО1 по ненадлежащему оказанию медицинской помощи Б. и наступившими последствиями в виде его смерти имеется прямая причинную связь.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании вину не признал, суду показал, что дата и дата он работал дежурным врачом-хирургом дежурной бригады врачей. В его должностные обязанности входит оказание неотложной хирургической помощи больным по профилю хирургии. Б. был доставлен в приемное отделение БУ ХМАО-Югры «НОБ» бригадой «скорой помощи». Когда пациент поступил в приёмное отделение, давление было 110/70. Сотрудники «скорой помощи» говорили о том, что у пациента низкое давление. В приемном отделении у пациента взяли необходимые анализы и, учитывая направительный диагноз, а также жалобы самого пациента, ему было назначено промывание желудка и проведение ФГДС для исключения желудочно-кишечного кровотечения. ЭКГ было снято бригадой «скорой помощи» на месте. В приемном покое Б. ЭКГ не делали. Затем подсудимый оценил результаты обследования. Гемоглобин был в пределах нормы, поэтому он исключил тяжелую продолжающуюся кровопотерю. Были выявлены электролитные нарушения и негрубая патология слизистых желудочно-кишечного тракта. На основании этих обследований подсудимый пригласил для консультации дежурного врача-терапевта, которому передал больного. Дежурный терапевт его осмотрела, сделала свои выводы, и на основании совместного осмотра, приняли решение показать его дежурному врачу-наркологу. Подсудимый сказал, что на данный момент не имеется никаких оснований для госпитализации Б. в хирургическое отделение и нарколог его забрал в наркологическое отделение. Подсудимым были проведены пальпация и перкуссия, а также катетеризация мочевого пузыря по настоянию родственников. Мочевой пузырь был пуст, на кончике катетера было немного крови. Подсудимый посчитал, что на фоне гиперплазии им была травмирована аденома, когда вставлял катетер. ФИО1 не назначил УЗИ брюшной полости, т.к. не было медицинских показаний для этого. Хотя сейчас он признает, что это было его ошибкой и УЗИ нужно было назначить. Родственники Б. говорили, что у него в анамнезе был разрыв мочевого пузыря и что он не мочится длительное время, а также стул с кровью. Приказ Минздрава России от дата №-Н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при задержке мочи» подсудимому известен и он им должен руководствоваться в своей деятельности. В соответствии с этим приказом врач при задержке мочи обязан назначить УЗИ. По мнению подсудимого причиной смерти Б. стала сердечная патология, разрыв мочевого пузыря случился у пациента уже после его осмотра ФИО1

Допросив подсудимого, потерпевшую, свидетелей, экспертов, исследовав материалы дела, суд находит, что вина подсудимого в совершении деяния, установленного судом, подтверждается собранными доказательствами в их совокупности.

Потерпевшая Б3 суду показала, что дата у ее отца Б. ухудшилось состояние здоровья, началась рвота бурого цвета и мочеиспускание с кровью, в связи с чем в 20:30 они вызвали бригаду «скорой медицинской помощи». Сотрудники «скорой помощи» оказали Б. первую медицинскую помощь, измерили артериальное давление, которое было 60/40, и выставили предварительный диагноз: желудочно-кишечное кровотечение. После этого госпитализировали в Няганскую окружную больницу, где его встретил дежурный хирург ФИО1 со словами: «Сегодня нам всех чертей принесло», и сказал, что у Б. «белая горячка». После промывания желудка и ФГДС, а также катетеризации, при которой на катетере была обнаружена кровь, ФИО1 сказал, что желудочно-кишечного кровотечения нет. Диагноз, выставленный врачами «скорой медицинской помощи», не подтвердился, и Б. может ехать домой. Она и остальные приехавшие родственники неоднократно объясняли ФИО1, что у Б. в дата году уже был разрыв мочевого пузыря, давление ему стабилизировала медикаментозно «скорая помощь», и что у него мочеиспускание с кровью и задержка мочеиспускания. Однако ФИО1 сказал, что если они не заберут Б. домой, то он отправит его в наркологическое отделение. На требование поместить Б. в стационар и оказать ему надлежащую медицинскую помощь, ФИО1 отказался, объясняя это тем, что угрозы для жизни нет. Чтобы отец находился под наблюдением врачей, они согласились на его госпитализацию в наркологическое отделение. дата она узнала, что ее отец Б. скончался, причиной смерти стал разрыв мочевого пузыря.

Свидетели Б4, Б5, С2., С. и К., которые являются родственниками и близкими людьми Б., дали показания аналогичные показаниям потерпевшей Б3 и суду пояснили, что дата Б. стал мочиться кровью, затем была задержка мочеиспускания, в связи с чем, они вызвали бригаду «скорой медицинской помощи», врачи которой выставили предварительный диагноз: желудочно-кишечное кровотечение. Артериальное давление по приезду «скорой помощи» у Б. составляло 60/40. Сотрудники «скорой», поставив Б. капельницу, увезли его в Няганскую окружную больницу. В больнице они пояснили дежурному врачу- хирургу ФИО1, что у Б. разрыв мочевого пузыря, на что он им ответил: «Вы что, великие диагносты?». Когда ФИО1 вставил Б. в мочевой пузырь катетер, мочевой пузырь был пуст, только шла кровь. В больнице ФИО1 провел только ФГДС и катетеризацию мочевого пузыря. УЗИ ФИО1 не проводил, сказал, что нет показаний, хотя они на этом настаивали. ФИО1 пояснил, что угрозы для жизни нет, что у Б. началась «белая горячка», в связи с чем направил его в наркологическое отделение, где Б. дата скончался от разрыва мочевого пузыря. Они неоднократно говорили ФИО1, что в дата у Б. уже был разрыв мочевого пузыря.

Свидетели Л2. и М. суду показали, что они работают фельдшерами «скорой медицинской помощи». дата, в 21:46 часов, на станцию «скорой медицинской помощи» поступил вызов о том, что плохо Б. По приезду к пациенту они стали собирать анамнез. У Б. была рвота с кровью, очень низкое артериальное давление 60/40, вздут живот, мочеиспускание кровью, стул с кровью. При пальпации живота Б. отдергивал руку и говорил о том, что у него болит живот. Сделали ЭКГ, имелась тахикардия больше 100 ударов в минуту. В этой связи они выставили предварительный диагноз: желудочно-кишечное кровотечение, геморрагический шок. Ему делали капельницы из физраствора натрий хлорид и хез. Давление тогда поднялось до 80/40, когда его второй раз измеряли уже на пандусе, в больнице. После чего доставили Б. в Няганскую окружную больницу. Состояние Б. практически не изменилось во время доставления в приемный покой, ему немного подняли давление, но и в машине его рвало рвотой кофейной гущей. Дежурным врачом-хирургом в тот вечер был ФИО1, который встретил их в приемном покое и они сообщили о выявленных симптомах, а именно о том, что низкое артериальное давление 60/40, рвота, мочеиспускание и стул с кровью, и предварительный диагноз. ФИО1 их переспросил, может быть, стул Мелена, имея в виду черный кал, на что они ему ответили, что кал, именно, кровянистый. Тогда ФИО1 сказал, что разберется, после чего они уехали.

Свидетель Л. суду показала, что по дата года она работала по совместительству врачом-терапевтом по оказанию экстренной неотложной медицинской помощи приемного отделения БУ ХМАО-Югры «НОБ». В ее обязанности входило оказание экстренной неотложной медицинской помощи по терапевтическому профилю. На дежурстве с дата на дата, когда был доставлен пациент Б., с ней вместе находился врач-хирург ФИО1 Сопроводительный лист «скорой помощи» свидетель не видела и не должна была с ним знакомиться, т.к. пациент был доставлен не ей. Свидетель выступала в качестве консультанта. Осмотр она проводила после осмотра хирурга ФИО1 Она собирала анамнез со слов родственников. В легких дыхание было нормальное, сердечные ритмы были правильными. Пациент Б. не нуждался в госпитализации в терапевтическое отделение. С ФИО1 они состояние данного пациента не обсуждали. Ей неизвестно с каким диагнозом был доставлен пациент Б. в приемное отделение бригадой «скорой помощи». Также ей неизвестно какие методики и исследования проводил врач ФИО1, чтобы установить диагноз. Свидетель смотрела электрокардиограмму, снятую сотрудниками бригады «скорой помощи». По ЭКГ острой кардинальной патологии она не увидела. В приемном покое Б. ЭКГ не проводили, необходимости в этом не было, т.к. по предыдущей ЭКГ свидетель не увидела острой кардинальной патологии. Жалоб со стороны кардиологического профиля также не было. В ночь с дата на дата в состав дежурной бригады входил специалист, который проводит ультразвуковое исследование брюшной полости. Оборудование для проведения ультразвукового исследования брюшной полости в БУ ХМАО-Югры «НОБ» имеется.

Свидетель Г. в судебном заседании пояснил, что работает в должности врача психиатра-нарколога в БУ ХМАО-Югры «НОБ». Ночью дата его пригласили в приемное отделение БУ ХМАО-Югры «НОБ» для консультации пациента Б. Ему было предложена госпитализация в наркологическое отделение, но он отказался, и свидетель уехал. Затем по рации поступила просьба вернуться в приемное отделение БУ ХМАО-Югры «НОБ», в связи с тем, что пациент передумал. Они вернулись, забрали пациента и на служебной машине отвезли его в наркологическое отделение, где госпитализировали. В приемном покое Б. был осмотрен доктором-хирургом ФИО1 и терапевтом Л. Свидетель ознакомился с диагнозом, как он понял, врачом-хирургом исключалось желудочно-кишечное кровотечение. ФИО1 сказал, что пациент был осмотрен, анализ крови не показал никаких подозрений на желудочно-кишечное кровотечение, проводили катетеризацию, в результате которой мочи не получено. Также сказал, что на катетере были капли крови, и это связали с аденомой предстательной железы. На момент госпитализации Б. в наркологию применялся алкотестр, опьянение не было установлено. У него был синдром отмены алкоголя. Б. находился в состоянии средней тяжести. Пациент был в сознании, ориентирован, на вопросы отвечал адекватно, понимал, что происходит. Родственники Б. настаивали на госпитализации в хирургическое отделение. Свидетель пытался донести им, что пациент обследован и кровотечение исключено. В наркологии Б. поместили в палату наблюдения, поставили капельницу в размере 500 мл. Около 6 часов утра пациент скончался. Причина смерти - полостное кровотечение.

Свидетель Б6 суду показал, что работает заведующим отделения эндоскопии и УЗИ диагностики в БУ ХМАО-Югры «НОБ». В БУ ХМАО-Югры «НОБ» имеется несколько аппаратов УЗИ, все они в исправном состоянии. Обследование пациента Б. в приемном покое проводил дежурный хирург ФИО1 Свидетель не знает, с каким диагнозом поступил Б. в приемное отделение. ФГДС Б. проводил свидетель, был обнаружен эрозийный гастрит. Для нормализации таких изменений как: неровная слизистая оболочка желудка, мелкобугристая, отечная, гиперемированная с фиброзными налетами, это нормальное состояние, требуется лечение в течение 2 недель. При разрыве мочевого пузыря проведение УЗИ обязательно. При внутрибрюшном кровотечении проводится ФГДС.

Из оглашенных в связи с существенными противоречиями показаний свидетеля Б6, данным в ходе предварительного следствия следует, что при поступлении Б. к свидетелю на исследование, ему был известен диагноз «желудочно-кишечное кровотечение, геморрагический шок» из анамнеза пациента Б. (Том №, л.д.103-106).

Свидетель подтвердил в судебном заседании указанное обстоятельство.

Свидетель А. суду показал, что работает заведующим хирургического отделения в БУ ХМАО-Югры «НОБ». Врачом - хирургом с дата года. В своей деятельности врач-хирург должен руководствоваться клиническими рекомендациями, стандартами оказания специализированной медицинской помощи, внутренними приказами. ФИО1 входит в состав дежурных бригад для оказания экстренной медицинской помощи. Свидетель входил в состав комиссии по исследованию летального исхода пациента Б. Комиссией был установлен дефект оказания медицинской помощи этому пациенту, не было проведено УЗИ брюшной полости. Б. был доставлен в отделение БУ ХМАО-Югры «НОБ» с диагнозом «желудочно-кишечное кровотечение, геморрагический шок». При этом диагнозе выполнение ультразвукового исследования брюшной полости не входит в стандарты оказания специализированной медицинской помощи. При задержке мочи данное обследование входит в стандарты оказания специализированной медицинской помощи. ФИО1 должен был провести ультразвуковое исследование брюшной полости, т.к. со слов родственников Б. было установлено, что у него в течение суток отсутствовала мочеиспускание. Это записано в истории заболевания и ФИО1 это указал. Те обследования, которые были проведены ФИО1 в момент обращения пациента, не могли полностью исключить наличие разрыва или кровотечения во внутрибрюшной полости. ФИО1 имел возможность провести ультразвуковое исследование брюшной полости пациенту Б., потому что кабинет ультразвукового исследования работает круглосуточно. Также комиссией установлено, что Б. был доставлен в отделение БУ ХМАО-Югры «НОБ» с диагнозом «желудочно-кишечное кровотечение, геморрагический шок». Врач ФИО1 исключил данный диагноз и не обратил на остальные симптомы внимание. В соответствии с приказом Минздрава России от дата № Н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при задержке мочи», проведение ультразвукового исследования брюшной полости обязательно. У Б. также была выявлена гиперкалиемия, которая, по мнению свидетеля, могла привести к остановке сердечной деятельности. В заключении свидетеля для комиссии указано, что условно смерть Б. была предотвратима, в случае если бы было проведено УЗИ брюшной полости.

Свидетель Б3 в судебном заседании пояснил, что работает заместителем главного врача по медицинской части БУ ХМАО-Югры «НОБ». Он входил в состав комиссии по исследованию летального исхода пациента Б. По выводам комиссии, по данному случаю ФИО1 не был выполнен стандарт оказания помощи пациентам с патологией мочевыводящих путей. В частности, не было произведено ультразвуковое исследование брюшной полости. В учреждении каждый день дежурит врач-эндоскопист или врач узи-диагностик, который выполняет, по назначению лечащего врача, вне зависимости от его специальности, указанное исследование. В данном случае направление на ультразвуковое исследование брюшной полости должен был дать ФИО1 На комиссии ФИО1 не ответил на вопрос, почему он не направил Б. на ультразвуковое исследование брюшной полости. В своей деятельности ФИО1 должен руководствоваться стандартами и порядками оказания медицинской помощи пациентам с хирургической патологией. Исходя из этих стандартов, ФИО1 не в полном объеме оказал медицинскую помощь Б. ФИО1 при тех показаниях, которые имелись у Б. при поступлении в больницу, а именно при отсутствии мочеиспускания в течение суток, также отсутствие мочи после катетеризации, должен был назначить ультразвуковое исследование брюшной полости Б. Также он должен руководствоваться в своей деятельности требованиям приказа Минздрава России от дата № Н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при задержке мочи».

Эксперт Г2 суду пояснил, что раньше работал врачом- судмедэкспертом и заведующим филиала отделения в <адрес> «Бюро судебно-медицинской экспертизы». дата им была проведена судебно-медицинская экспертиза трупа Б. Смерть Б. наступила от развившегося кровотечения в результате разрыва стенки мочевого пузыря. Как следует из его истории болезни, в анамнезе у него был разрыв мочевого пузыря в дата году. На момент вскрытия у Б. эксперт обнаружил заболевание «простатит», это воспаление предстательной железы. Данный орган у мужчин расположен рядом с мочевым пузырем и при его воспалении он увеличивается в размере и его отек развивается у стенки, и он давит на стенку мочевого пузыря. Параллельно с этим Б. употреблял спиртные напитки, поэтому в малом тазу увеличивалось кровяное давление, и усиливался кровоток. Давление предстательной железы и давление крови в малом тазу сдавливали мочевой пузырь, и он лопн<адрес> из анамнеза, который имелся на момент вскрытия, следовало, что Б. перенес инфаркт миокарда в дата году, а на момент вскрытия у него были обнаружены патологические изменения сердца, которые не являлись смертельными. Как правило, такие изменения возникают после 30 лет, и эти изменения не состоят в прямой связи со смертью Б. Разрыв мочевого пузыря, а также наличие свободной жидкости или крови в брюшной полости можно выявить с помощью ультразвуковой диагностики брюшной полости, лапароскопии, лапароцентеза. Состояние трупа Б. указывает на то, что у него было обильное (т.е. кровь сочится при длительном промежутке времени), не острое кровотечение. Хирург ФИО1, при должной внимательности, мог диагностировать наличие свободной крови или жидкости в брюшной полости у пациента Б., тем более если бы провел ультразвуковую диагностику брюшной полости. Если бы хирург ФИО1 своевременно выявил разрыв мочевого пузыря и провёл его сшивание, смерть наступить не могла. Согласно истории болезни, данного диагноза ФИО1 выставлено не было. Гиперкалиемия не причастна к смерти Б.

Эксперт В. в судебном заседании показал, что дата им была проведена судебно-медицинская экспертиза трупа Б. Причина смерти - внутрибрюшинный разрыв мочевого пузыря. Это было подтверждено патологоанатомическими исследованиями. По поводу сердечной патологии проблем не было. От разрыва мочевого пузыря образовалась кровопотеря. В истории болезни пациента Б. эксперт не увидел указания на разрыв мочевого пузыря и внутрибрюшное кровотечение. Врачом ФИО1 не был установлен источник внутрибрюшного кровотечения, не выполнен ряд необходимых диагностических процедур для того, чтобы исключить разрыв мочевого пузыря. Пациенту не было сделано ультразвуковое исследование и не взят анализ мочи. Элементарно, не был выставлен диагноз. Единственное, что сделал врач-хирург ФИО1, это то, что он катетеризировал мочевой пузырь, в результате чего получил кровь. Других обследований в отношении разрыва мочевого пузыря не проводилось. Эксперт полагает, что есть прямая причинно-следственная связь между действиями хирурга ФИО1 и смертью пациента Б. Врач ФИО1 при оказании помощи Б. должен был соблюдать приказ Минздрава РФ от дата №-Н «Об утверждении стандартов специализированной медицинской помощи при задержке мочи».

Эксперт Е. (М2.) суду пояснила, что ею была проведена судебно-медицинская экспертиза в отношении Б. Причина смерти пациента - нетравматический разрыв мочевого пузыря, в результате которого развилась острая кровопотеря на фоне заболевания предстательной железы, гиперплазии и хронического алкоголизма. Причина кровопотери у Б. - разрыв мочевого пузыря. Выводы о причине кровопотери были сделаны экспертами на основании крупноочаговых кровоизлияний, малокровия почек, геморрагического шока 1 и 2 степени. Ишемическая болезнь сердца, перенесенный ранее инфаркт миокарда на нижней стенке левого желудочка, гиперкалиемия, к причине смерти Б. отношения не имеют. Врачами «скорой помощи» Б. был выставлен правильный диагноз - внутрибрюшное кровотечение. Хирургом ФИО1 не был диагностирован разрыв мочевого пузыря у Б., диагноз был выставлен неправильно. У Б. были признаки внутрибрюшного кровотечения, которые определила «скорая помощь». Поэтому Б. было необходимо обследование по «золотому стандарту». ФИО1 было проведено неполное обследование, не выявлен источник кровотечения и не начато лечение. Это и есть дефект оказания медицинской помощи, который ухудшил состояние пациента. Имеется причинно-следственная связь между этими дефектами и наступившими последствиями в виде наступления смерти пациента Б. При своевременном оказании медицинской помощи при разрыве мочевого пузыря, как правило, человек выздоравливает, но бывает и что человек умирает. Давность разрыва мочевого пузыря ограничивается несколькими днями, учитывая, что нет данных о заживлении. Эксперт не считает, что имеющиеся изменения в сердце Б. и гиперкалиемия могли ускорить его смерть. По поводу повторного заключения экспертов № от дата эксперт пояснила, что сейчас уже не помнит, что там изложено, но помнит, что подходил врач-уролог В., который участвовал в экспертизе и пояснял, что в первичной экспертизе он что-то не учел. Она обратила внимание, что эксперт не направил фрагменты сердца на гистологическое исследование, хотя был должен это сделать. Возможно, их направление на исследование как-то могло повлиять на выводы эксперта.

Эксперт Ч. в судебном заседании показал, что им была проведена судебно-медицинская экспертиза по причине смерти Б., которой является разрыв мочевого пузыря и кровопотеря. Разрыв произошел из-за переполнения мочой вследствие нарушения оттоков. Эксперт при вскрытии не нашел никаких признаков травмы. Если судить по результатам судебно-медицинского исследования трупа, то есть то, что отсутствуют признаки травмы, наверное, он был наполнен мочой, больше нечем. Диагноз, который был установлен после вскрытия Б., в медицинском учреждении установлен не был. Врач-хирург ФИО2 неправильно выставил диагноз в связи с неполным обследованием пациента. Им не было проведено ультразвуковое исследование брюшной полости. Также можно было провести лапароскопию или пункцию. Смерть Б. наступила из-за разрыва мочевого пузыря и кровотечения, то есть, хирург ФИО1 своими действиями или бездействием не привел к данному заболеванию и его осложнению. Но если бы был поставлен правильный диагноз и своевременно проведены лечебно-диагностические мероприятия, высока была доля вероятности того, что жизнь пациента Б. можно было спасти. Но исключить полностью неблагоприятный исход нельзя. Давность разрыва мочевого пузыря у пациента Б. составляла от 6 до 13 часов. На вопрос защитника, может ли слизистая желудка нормализоваться за 6-8 часов, если слизистая оболочка неровная, мелко бугристая, отёчная, гиперемирована, с фиброзными налетами в нижней трети, эндадирована, эксперт ответил, что не может. Предположил, что либо эксперт недобросовестно описывал либо врач-эндоскопист. При этом пояснил, что нужно учитывать разницу методик. Одно дело, когда желудок раскладывается на столе, и совсем другое видеть маленький участок через трубочку. Полагает, что если бы кусочки сердца всё-таки были предоставлены на гистологию, то окончательные выводы эксперта бы не изменились, т.к. при экспертизе трупа был установлен разрыв мочевого пузыря и достаточно большое количество крови. Кроме того, был установлен признак кровопотери, то есть если бы даже гистологическое исследование сердца установило наличие очагов ишемии, они бы в любом случае трактовались как результат кровопотери. Давление 60/40 и частота сердечных сокращений - это один из признаков шока, показатель того, что имеется кровопотеря. При обильной кровопотере происходит замещение жидкости и кровь разжижается. Если кровопотеря острая, то состав крови не успевает меняться, соответственно не падает уровень гемоглобина.

Свидетель Я. суду пояснил, что дата, около 22 часов, он находился около регистратуры приемного покоя БУ ХМАО-Югры «НОБ» и видел, как туда привезли Б. Ему было плохо, его везли на каталке. Б. сопровождали Б5, Б4, Б3. Свидетель слышал диалог между родственниками Б. и врачом, из которого следовало, что родственники говорили о том, что у Б. в животе жидкость, вероятнее всего у него кровотечение или жидкость в полости. Врач утверждал, что у Б. просто такой живот. Родственники просили, чтобы его госпитализировали и оказали ему медицинскую помощь, но врач говорил, что не примет Б., так как он пьяный. Потом врач вызвал психиатра-нарколога Г. Свидетель жил с ним раньше в одном доме, поэтому знал его в лицо. Кроме того, свидетель слышал, как Г. разговаривал со вторым врачом, который настаивал на том, чтобы Б. перевели в отделение наркологии. Г. говорил, что не примет Б. и то, что он у него умрет. Лично второго врача свидетель не видел, но это был мужской голос. В момент, когда между ними произошёл диалог, свидетель находился возле регистратуры, а они стояли за ней.

Специалист В., допрошенный по ходатайству стороны защиты, суду пояснил, что он работает заведующим филиала отделения в <адрес> «Бюро судебно-медицинской экспертизы», стаж работы врачом-экспертом 39 лет, общий медицинский стаж 43 года. Обычно мочевой пузырь рвется, когда он наполнен, либо при ударе. Заболевание сердца могло способствовать наступлению смерти. В. ознакомился с заключением эксперта о смерти Б., но не изучал досконально. Обратил внимание на то, что не проводилось гистологическое исследование сердца Б., но сердце описано. И, по его мнению, не доказано количество крови в брюшной полости. Согласно приказу № эксперты должны направлять кусочки всех органов на гистологическое исследование. Почему эксперт не направил на гистологическое исследование кусочек сердца Б., В. не понятно. Также специалисту непонятно количество излившейся крови, является ли кровопотеря причиной смерти. Судя по всему тут не описывается перитонит, он ещё не начался, поэтому заболевание сердца тут не последнее. Полагает, что возможно результаты исследования сердца могли повлиять на выводы экспертизы, что наступлению смерти могло способствовать заболевание сердца. Ишемическая болезнь сердца вполне могла сопутствовать наступлению смерти. Во-первых, имеется болевой раздражитель, во-вторых кровь изливается, больной страдает и у него происходит нарушение сердечного ритма и сердечного давления. Эксперт В. не может ответить, правильно ли была выставлена причина смерти Б. судебно-медицинским экспертом, поскольку если исходить из того, как указано в акте, крови было 1100 литров, то это конечно была кровопотеря. Кровопотеря подтверждается только обнаруженной жидкостью и пятнами «Минакова» на сердце, малокровия в других органах нет, трупные пятна нормальные, окоченение нормальное. Разрыв мочевого пузыря и внутрибрюшное кровотечение можно диагностировать лапаротомией и лапароскопией, также ультразвуковым исследованием брюшной полости. Если по результатам катетеризации в мочевом пузыре была обнаружена кровь, это свидетельствует о том, что там может быть разрыв слизистой или полости мочевого пузыря, то есть о нарушении целостности в мочевом пузыре, или же о воспалительной реакции. Также слизистую мочевого канала или самого мочевого пузыря можно поранить при катетеризации при аденоме предстательной железы, поскольку за счет аденомы идет сужение самого просвета мочевого пути. Срок разрыва мочевого пузыря специалист определить не может, но из заключения видно, что прошел какой-то период времени.

Специалист Я., допрошенный по ходатайству стороны защиты в судебном заседании пояснил, что работает заведующим приемного отделения БУ ХМАО-Югры «НОБ», стаж работы более 25 лет. Дежурный терапевт приемного отделения осматривает пациента первично по терапевтическому профилю и в том случае, когда консультацию терапевта заказывают врачи других специальностей. Терапевт должен выслушать жалобы, произвести осмотр и то обследование, которое доктор считает необходимым. Исследование результатов анализов не всегда обязательно, если доктор считает, что они ему не нужны, он может их не назначать. Но имеющиеся анализы подлежат исследованию. Показатель анализа крови - 7,2 калия - это заболевание гиперкалиемия. Причин бывает несколько, это может быть почечная недостаточность, интоксикационный синдром, заболевание эндокринных органов и другие. При гиперкалиемии повышен уровень калия, это относится к электролитным нарушениям. Наличие повышенного калия имеет определенные риски, поэтому необходимо нормализовать уровень калия пациенту. ЭКГ назначается при наличии жалоб кардинального плана и назначается в обязательном порядке всем пациентам старше 40 лет при других нетерапевтических видах патологии. Я. изучал документы пациента Б., поступившего в приемное отделение БУ ХМАО-Югры «НОБ» дата. По терапевтическому профилю терапевтом Л. каких-либо дефектов оказания медицинской помощи допущено не было, только можно было указать, электролитное нарушение – гиперкалиемию. Гемоглобин в крови больше 140 – это нормальный уровень гемоглобина.

Из показаний свидетеля З., оглашенных в порядке ч. 1 ст.281 УПК РФ, данных в ходе предварительного следствия, следует, что он работает врачом-хирургом БУ «Няганская окружная больница». Методы диагностики, включенные врачом-хирургом ФИО1 в план обследования Б. и проведенные в период с 22:35 часов дата до 01:38 часов дата, не позволяли полностью исключить у последнего наличие внутрибрюшного кровотечения. Такое кровотечение нужно исключать, как минимум, путем проведения УЗИ. ФИО1 дата при обследовании пациента Б. имел объективную возможность принять меры к проведению необходимых и обязательных диагностических мероприятий, в том числе и УЗИ, с целью исключения свободной жидкости в брюшной полости и внутрибрюшного кровотечения. После проведения всех необходимых диагностических мероприятий ФИО1, как врач-хирург, должен был госпитализировать пациента Б. в профильное хирургическое отделение и при необходимости провести экстренное хирургическое вмешательство, поскольку такое кровотечение относится к хирургической патологии (т. 3, л.д. 98-102).

Из показаний свидетеля Т., оглашенных в порядке ч. 1 ст.281 УПК РФ, данных в ходе предварительного следствия, следует, что он состоит в должности эксперта отдела контроля и надзора в сфере здравоохранения ТО Росздравнадзора по Тюменской области, Ханты – Мансийскому АО – Югре и Ямало – Ненецкому АО. дата им окончено проведение внеплановой документарной проверки в отношении БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница» (далее по тексту – Учреждение), по результатам которой выявлено несоблюдение «Стандарта специализированной медицинской помощи при лечении больных с задержкой мочи», утвержденного приказом Минздрава России от дата N №, при доставлении дата, в 22:35 часов, в приемное отделение Учреждения Б. Не было выполнено инструментальное - ультразвуковое исследование, которое в данном случае обязательно для выполнения в 100% случаев, в соответствии с требованиями указанного приказа. Несоблюдение указанного стандарта допущено со стороны лечащего врача – ФИО1, который не осуществил указанного выше инструментального исследования, поскольку именно ФИО1 при написании анамнеза заболевания указал, что пациент уже сутки не мочился, при катетеризации мочи не получено, но проигнорировал требования указанного приказа и не назначил ультразвуковое исследование. В результате этого не было установлено наличие патологии, требующей хирургического вмешательства. Данный приказ является обязательным для исполнения врачами Учреждения. Кроме того, Учреждение имеет соответствующую лицензию на оказание данного вида и формы помощи.

ФИО1 был обязан, как врач дежурной бригады врачей приемного отделения, оказать Б. экстренную специализированную медицинскую помощь в стационарных условиях, в соответствии с гарантированным ему ст. 41 Конституции Российской Федерации правом и требованиями указанного выше стандарта (том №3 л.д. 67-70).

Кроме того вина подсудимого подтверждается и другими материалами уголовного дела:

- заключением повторной комиссионной судебно – медицинской экспертизы № от дата, согласно которой на момент обращения на станцию скорой медицинской помощи (далее - СМП) дата, в 21:46, у Б. имело место заболевание – нетравматический разрыв стенки мочевого пузыря. Давность возникновения указанной патологии – 2-4 суток до момента смерти Б., то есть около 1,5 – 3,5 суток до обращения за медицинской помощью. На момент прибытия бригады СМП у больного имелись признаки «острого» живота (напряженность мышц передней брюшной стенки, резко положительные симптомы ФИО3 - ФИО4, Раздольского), признаки шока (АД мм рт. ст., чсс 108 ударов в минуту, чд 20 в минуту, шоковый индекс Альговера 1,8), что давало основание предположить у Б. внутреннее кровотечение. Учитывая обильную рвоту «кофейной гущей» в период осмотра бригадой СМП, расстройства мочеиспускания и темный стул с кровью (со слов родственников), установленный сотрудниками СМП предварительный диагноз «Желудочно-кишечное кровотечение. Геморрагический шок» обоснован. Верно и своевременно начата инфузионно – трансфузионная терапия.

В приемное отделение БУ ХМАО - Югра «Няганская окружная больница» дата в 22:35 Б. поступил в компенсированном состоянии (средней тяжести), с относительно стабильными показателями гемодинамики. Врачом приемного покоя проведен осмотр пациента (отмечена болезненность при пальпации в эпи- и мезогастрии, отрицательные симптомы раздражения брюшины), катетеризация мочевого пузыря (в связи с длительным отсутствием мочеиспускания), эзофагогастродуоденоскопия и лабораторные исследования крови; обоснованно снят диагноз «Желудочно-кишечное кровотечение», однако источник имевшегося внутреннего кровотечения обнаружен не был.

Таким образом, экспертной комиссией на данном этапе оказания медицинской помощи Б. выявлены следующие дефекты диагностики, тактики и лечения:

- не соблюдена преемственность между медицинскими учреждениями: врачами стационара не приняты во внимание положительные симптомы раздражения брюшины и расстройства гемодинамики, фиксированные сотрудниками СМП, проведенное в период транспортировки лечение;

- не установлено наличие внутреннего кровотечения (посредством проведения ультразвукового исследования органов брюшной полости и малого таза и/или лапароцентеза, лапароскопии или лапаротомии);

- не приняты меры по выявлению причины задержки мочи;

- как следствие, не диагностирован повторный нетравматический разрыв мочевого пузыря, необоснованно выставлен диагноз «Психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением алкоголя. Зависимость от алкоголя 2-3 стадии, абстинентное состояние тяжелой степени» и осуществлен перевод Б. в непрофильное (наркологическое) отделение.

Вышеуказанные дефекты явились причиной отсутствия в лечении Б. жизненно необходимого ему хирургического вмешательства в виде ушивания разрыва стенки мочевого пузыря, остановки внутрибрюшного кровотечения.

Смерть Б. наступила дата, в 06:35, от разрыва стенки мочевого пузыря, осложнившегося обильной кровопотерей,

Разрыв стенки мочевого пузыря - хирургическая патология, которая при своевременной диагностике и адекватном лечении в большинстве случаев имеет благоприятный исход. При отсутствии своевременного хирургического лечения продолжающееся внутреннее кровотечение приводит к смерти пациента.

Компенсированное состояние Б. на момент поступления в стационар позволяет считать, что отсутствие адекватной диагностики и лечения разрыва мочевого пузыря явилось основной причиной развития у данного пациента опасного для жизни состояния, приведшего к смерти последнего и причинившего здоровью Б. тяжкий вред по признаку опасности для жизни. Таким образом, выявленные дефекты оказания медицинской помощи стоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Б. (том № л.д. 192-228);

- заключением эксперта № от дата, согласно которому смерть Б. наступила от развившегося кровотечения в брюшную полость в результате нетравматического разрыва стенки мочевого пузыря на фоне заболевания предстательной железы (гиперплазии) и хронического алкоголизма. Данные патологические состояния могут привести к разрыву мочевого пузыря, т.к. при употреблении спиртных напитков и воспалении предстательной железы повышается давление в полости малого таза и происходит сдавление мочевого пузыря. Давность наступления смерти указана в медицинской карте стационарного больного и наступила она дата в 06:35 часов (том № л.д. 122-132);

-заключением эксперта № от дата, согласно которому причиной смерти Б. явился нетравматический разрыв мочевого пузыря, в результате которого развилась острая кровопотеря на фоне заболевания предстательной железы (гиперплазии) и хронического алкоголизма. Данные патологические состояния могут привести к разрыву мочевого пузыря, т.к. при употреблении спиртных напитков и воспалении предстательной железы повышается давление в полости малого таза и происходит сдавление мочевого пузыря. У пациента Б. по данным анамнеза, клинической картины имело место внутрибрюшное кровотечение с развитием геморрагического шока, которое не было диагностировано в приемном отделении дежурной бригадой врачей. Не выполнены обязательные исследования для подтверждения данного диагноза, такие как УЗИ абдоминальное с целью исключения свободной жидкости в брюшной полости. Медицинская помощь в БУ ХМАО-Югры «Няганская окружная больница» была оказана Б. не в полном объеме. Возможно, это связано с тем, что пациент длительно алкоголизировался и клиническая картина заболевания была сглажена, изменения в лабораторных данных были незначительны (при поступлении у Б. основные показатели крови в пределах нормы), что бывает при острой кровопотере в первые часы развития кровотечения. При правильной и полной диагностике пациента, учитывая его анамнез, данные обследования сотрудников «скорой медицинской помощи» и вовремя начатом лечении по остановке кровотечения, можно было изменить ход заболевания, поэтому имеется прямая причинно-следственная связь между допущенными дефектами оказания медицинской помощи (невыявление заболевания, приведшего к смерти и, соответственно, отсутствие жизненно-необходимого лечения) и наступлением смерти Б. (том № 1 л.д. 141-145);

- заключением комиссии экспертов № от дата, из которого следует, что причиной смерти Б. явился нетравматический разрыв мочевого пузыря, в результате которого развилась острая кровопотеря на фоне заболевания предстательной железы (гиперплазии) и хронического алкоголизма. Дежурным хирургом ФИО1 допущены дефекты в оказании медицинской помощи: не установлена причина внутрибрюшного кровотечения, вследствие неправильной тактики обследования; не были интерпретированы результаты биохимического анализа крови гиперкалиемия, которая могла быть проявлением хронической алкогольной интоксикации (т. 4, л.д. 58-64);

- протоколами осмотров мест происшествий от дата и дата, согласно которым наркологическое отделение БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница» расположено по адресу: <адрес> А, приемное отделение БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница» расположено по адресу: <адрес> (том № л.д. 241-245, 246-251);

- протоколом осмотра документов от дата, согласно которому медицинская карта № стационарного больного Б. содержит сведения о ходе оказания медицинской помощи Б. при его поступлении в приемное отделение Няганской окружной больницы дата. Произведено ушивание разрыва мочевого пузыря, эпицистомия. Послеоперационный диагноз – разрыв мочевого пузыря, внутрибрюшное кровотечение.

Медицинская карта № стационарного больного Б. содержит сведения о ходе оказания медицинской помощи Б. при его поступлении в приемное отделение Няганской окружной больницы дата. Имеется запись, что данных за острую хирургическую патологию на момент осмотра не выявлено. Рекомендована консультация терапевта. Результаты осмотра и заключение подписаны врачом хирургом ФИО1

Имеются результаты осмотра врачом-терапевтом Л., рекомендовавшей консультацию психиатра – нарколога, контроль УЗИ ОБП амбулаторно. Имеются записи, сделанные врачом психиатром-наркологом Г., согласно которым Б. дата, в 02 часа 01 минуту, поступил в наркологическое отделение с диагнозом – психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением алкоголя.дата в 06 часов 05 минут установлено состояние клинической смерти, начаты реанимационные мероприятия. В 06:35 констатирована смерть.

Имеется сопроводительный лист № станции «скорой медицинской помощи», согласно которому Б. доставлен в приемный покой дата, в 22 часа 35 минут, по вызову, принятому дата в 21 час 46 минут. Артериальное давление 60/40, частота сердечных сокращений 108, ЧД 20 (том № 1 л.д. 182-184);

- протоколом выемки документов от дата, в ходе которой в помещении БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница» изъято личное дело ФИО1 (том №3 л.д. 36-39),

- протоколом осмотра документов от дата, согласно которому произведен осмотр документов, изъятых в ходе выемки от дата в БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница», в том числе: копия удостоверения № от дата о прохождении интернатуры ФИО1 по специальности «Хирургия», о чем ему выдано удостоверение №; копия диплома серии ВСГ №, согласно которой ФИО1, присуждена квалификация врач по специальности «Лечебное дело»; архивная справка № от дата, согласно которой ФИО1 был действительно зачислен на 1 курс лечебного факультета Тверской государственной медицинской академии с дата; копия сертификата серии А № от дата., согласно которой ФИО1 присвоена специальность «Хирургия»; копия сертификата серии А № от дата, согласно которой действие сертификата серии А № от дата о присвоении ФИО1 специальности «Хирургия» продлено; копия свидетельства о повышении квалификации ФИО1 регистрационный № от дата по циклу «Хирургия»; заключение психологического обследования от дата, согласно которому у ФИО1 выявлено отсутствие откровенности, стремление скрыть дефекты своего характера и наличие каких- либо проблем и конфликтов. В личностно- значимых ситуациях может проявить конфликтность. Неустойчивость эмоций и конфликтное сочетание разнонаправленных тенденций: высокий уровень притязаний сочетается с потребностью в причастности к групповым интересам, агрессивность со стремлением нравиться окружающим. Игнорирует отрицательные сигналы со стороны окружающих, склонен к самолюбованию. Имеет низкий уровень эмоционального контроля. Стремится к деятельности, не связанной с общением, испытывает трудности при установлении новых контактов; трудовой договор № в/с от дата, согласно которому Бюджетное учреждение Ханты-Мансийского автономного округа Югры «Няганская окружная больница», в лице главного врача Д. заключили договор ФИО1, который принимается на работу в дежурную бригаду врачей для оказания экстренной медицинской помощи приемного отделения (покоя) на должность врач- хирург по дата; должностная инструкция врача-хирурга дежурной бригады врачей для оказания экстренной медицинской помощи приемного отделения (покоя) Бюджетного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа Югры «Няганская окружная больница», в которой определен круг обязанностей ФИО1 при оказании экстренной медицинской помощи пациентам, в том числе, оказание квалифицированной медицинской помощи, используя при этом современные методы диагностики, профилактики и лечения пациента, разрешённые для применения в медицинской практике; (том № 3 л.д. 171-175);

-протоколом осмотра документов от дата, согласно которому осмотрены карта вызова скорой медицинской помощи № от дата, из которой следует, что медицинской бригадой «скорой помощи» Б. был установлен диагноз: желудочно-кишечное кровотечение. Геморрагический шок II-III (том № 4 л.д. 242-245);

- актом судебно-медицинского исследования трупа № от дата, согласно которому смерть Б. наступила от развившегося кровотечения в брюшную полость в результате нетравматического разрыва стенки мочевого пузыря на фоне заболевания предстательной железы (гиперплазии) и хронического алкоголизма. Данные патологические состояния могут привести к разрыву мочевого пузыря т.к. при употреблении спиртных напитков и воспалении предстательной железы повышается давление в полости малого таза и происходит сдавление мочевого пузыря (том № л.д. 40-52).

- актом проверки Территориального органа Росздравнадзора по Тюменской области, Ханты-Мансийскому автономному округу - Югре и Ямало-Ненецкому автономному округу № от дата, согласно которому проведена внеплановая документарная проверка по факту причинения вреда жизни Б. в отношении бюджетного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа - Югры «Няганская окружная больница». В ходе проверки выявлено несоблюдение требований действующего стандарта медицинской помощи, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения России от дата N 745н "Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при задержке мочи" при оказании медицинской помощи Б. (том №3 л.д. 15-21);

- графиком дежурств врачей дежурной бригады врачей для оказания экстренной медицинской помощи врачей-хирургов БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница» от дата, согласно которому врач – хирург ФИО1 дата отработал 6 часов и дата отработал 8 часов (том № л.д. 125-127);

- табелем учета использования рабочего времени за период с дата по дата дежурной бригады врачей для оказания экстренной медицинской помощи врачей хирургов (приемный покой) БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница», согласно которому врач – хирург ФИО1 дата отработал 6 часов и дата отработал 8 часов (том № л.д. 42-43);

- приказом № главного врача БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница» от дата «Об управлении качеством медицинской помощи, экспертном (координационном) совете и экспертных комиссиях в Няганской окружной больнице», п. 1.9 которого утверждены обязанности медицинского персонала и ФИО1 обязан в течение одного часа после поступления больного самостоятельно или с помощью консультантов оценить характер патологии и профиль отделения, в которое больной будет госпитализирован (том №3 л.д. 128-137);

- уставом БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница», согласно которому целью учреждения является обеспечение потребности населения Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в медицинской помощи. Для достижения своих целей учреждение осуществляет следующие основные, в том числе приносящие доход, виды деятельности: первичная медико-санитарная помощь; специализированная, в том числе высокотехнологичная, медицинская помощь; медицинские осмотры и медицинские освидетельствования. Видами деятельности учреждения могут быть только выполнение работ и оказание услуг (том №3 л.д. 140-150);

- лицензией №№ от дата на осуществление медицинской деятельности БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница», в том числе выполнение работ, оказание услуг по урологии, ультразвуковой диагностике, хирургии (том №3 л.д. 153-170);

- положением о приемном отделении БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница», согласно которому основными задачами отделения является оказание населению Ханты-Мансийского автономного округа – Югры экстренной и неотложной медицинской помощи по всем профилям учреждения (том №3 л.д. 3-4);

- протоколами очных ставок между обвиняемым ФИО1, а также потерпевшей Б3 и свидетелем Б4, на которых потерпевшая и свидетель подтвердили свои показания, изложенные в описательной части приговора (т. 3, л.д. 230-235, 236-241).

Оценив собранные по делу доказательства в совокупности, суд находит их относимыми, допустимыми, собранными в соответствии с требованиями действующего уголовно-процессуального законодательства, а в своей совокупности достаточными, полностью изобличающими подсудимого в установленном судом деянии.

Несмотря на непризнание подсудимым своей вины, она подтверждается его же собственными показаниями, в которых он пояснил, что допустил ошибку при осмотре Б., не назначив ему ультразвуковое исследование.

Также подтверждается показаниями потерпевшей Б3 и свидетелей Б4, Б5, С2., С. и К., пояснивших суду о состоянии Б. до его доставления в больницу и о том, что неоднократно говорили ФИО1 о задержке мочеиспускания у Б., наличии у него в анамнезе разрыва мочевого пузыря, а также настаивали на проведении УЗИ. Тем не менее, ФИО1 от проведении УЗИ и госпитализации Б. отказался.

Из показаний свидетелей Л2. и М. - сотрудников "скорой помощи" следует, что они, что они сообщили дежурному хирургу ФИО1, что у Б. низкое артериальное давление 60/40, рвота, мочеиспускание и стул с кровью.

Свидетель Л. показала, что первоначальный осмотр Б. проводил хирург ФИО1 Она консультировала Б. по его назначению. Оснований для госпитализации Б. по терапевтическому профилю не имелось.

Свидетель Г. пояснил, что врачом-хирургом ФИО1 исключалось желудочно-кишечное кровотечение. Он сказал, что пациент был осмотрен, анализ крови не показал никаких подозрений на желудочно-кишечное кровотечение, проводили катетеризацию, в результате которой мочи не получено. Родственники Б. настаивали на госпитализации в хирургическое отделение.

Свидетель Б6 суду показал, что в БУ ХМАО-Югры «НОБ» имеется несколько аппаратов УЗИ, все они в исправном состоянии. Обследование пациента Б. в приемном покое проводил дежурный хирург ФИО1 ФГДС Б. проводил свидетель, был обнаружен эрозийный гастрит. При поступлении Б. к свидетелю на исследование, ему был известен диагноз «желудочно-кишечное кровотечение, геморрагический шок» из анамнеза пациента Б.

Свидетели Б3 и А. пояснили, что комиссия по расследованию смерти пациента Б. пришла к выводу, что врачом ФИО1 был допущен дефект оказания медицинской помощи - не проведено ультразвуковое исследование пациенту, у которого имелась задержка мочеиспускания, чем нарушен стандарт медицинской помощи, утвержденный приказом Министерства здравоохранения России от дата №н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при задержке мочи», которым предписано в обязательном порядке проведение УЗИ-обследования пациентам с подобными симптомами.

Из оглашенных показаний свидетеля З., следует, что методы диагностики, включенные врачом-хирургом ФИО1 в план обследования Б. и проведенные в период с 22:35 часов дата до 01:38 часов дата, не позволяли полностью исключить у последнего наличие внутрибрюшного кровотечения. Такое кровотечение нужно исключать, как минимум, путем проведения УЗИ. ФИО1 дата при обследовании пациента Б. имел объективную возможность принять меры к проведению необходимых и обязательных диагностических мероприятий, в том числе и УЗИ, с целью исключения свободной жидкости в брюшной полости и внутрибрюшного кровотечения. После проведения всех необходимых диагностических мероприятий ФИО1, как врач-хирург, должен был госпитализировать пациента Б. в профильное хирургическое отделение и при необходимости провести экстренное хирургическое вмешательство, поскольку такое кровотечение относится к хирургической патологии.

Из оглашенных показаний свидетеля Т., следует, что в ходе проведения внеплановой документарной проверки в отношении БУ ХМАО – Югры «Няганская окружная больница» выявлено несоблюдение стандарта специализированной медицинской помощи при лечении больных с задержкой мочи, утвержденного приказом Минздрава России от дата N №», при доставлении дата, в 22:35 часов, в приемное отделение Б. Не было выполнено инструментальное - ультразвуковое исследование, которое в данном случае обязательно для выполнения в 100% случаев в соответствии с требованиями указанного приказа. Несоблюдение указанного стандарта допущено со стороны лечащего врача – ФИО1, который не осуществил указанного выше инструментального исследования. ФИО1 был обязан, как врач дежурной бригады врачей приемного отделения, оказать Б. экстренную специализированную медицинскую помощь в стационарных условиях, в соответствии с гарантированным ему ст. 41 Конституции Российской Федерации правом и требованиями указанного выше стандарта.

Эксперт Г2, проводивший вскрытие Б. пояснил, то смерть Б. наступила от развившегося кровотечения в результате разрыва стенки мочевого пузыря, который произошел вследствие воспаления предстательной железы, употребления спиртных напитков. Указанные причины увеличили давление в малом тазу и усиливали кровоток, в результате чего мочевой пузырь лопнул. Давление предстательной железы и давление крови в малом тазу сдавливали мочевой пузырь, и он лопнул. Имеющиеся у Б. патологические изменения сердца не состоят в прямой связи со смертью Б. Разрыв мочевого пузыря, а также наличие свободной жидкости или крови в брюшной полости можно выявить с помощью ультразвуковой диагностики брюшной полости, лапароскопии, лапароцентеза. Хирург ФИО1, при должной внимательности, мог диагностировать наличие свободной крови или жидкости в брюшной полости у пациента Б. Своевременное выявление разрыва мочевого пузыря и его сшивание ФИО1, предотвратили бы смерть Б.. П.В. Гиперкалиемия не причастна к смерти Б.

Эксперты В., Е. (М2.), Ч. пояснили, что причина смерти Б. - внутрибрюшинный разрыв мочевого пузыря, что было подтверждено патологоанатомическими исследованиями. По поводу сердечной патологии проблем не было. От разрыва мочевого пузыря образовалась кровопотеря. В истории болезни пациента Б. эксперты не увидел указания на разрыв мочевого пузыря и внутрибрюшное кровотечение. Врачом ФИО1 не был установлен источник внутрибрюшного кровотечения, не выполнен ряд необходимых диагностических процедур для того, чтобы исключить разрыв мочевого пузыря. Пациенту не было сделано ультразвуковое исследование и не взят анализ мочи. Между действиями ФИО5 и наступившими последствиями в виде смерти Б. имеется прямая причинная связь.

Свидетель Я. явился очевидцем диалога между родственниками Б. и врачом, в ходе которого родственники говорили о том, что у Б., вероятнее всего, кровотечение или жидкость в полости. Врач утверждал, что у Б. просто такой живот. Родственники просили, чтобы его госпитализировали и оказали ему медицинскую помощь, но врач говорил, что не примет Б., так как он пьяный. Также свидетель слышал, как врач Г. разговаривал со вторым врачом, который настаивал на том, чтобы Б. перевели в отделение наркологии. Г. говорил, что не примет Б. и то, что он у него умрет.

Из медицинской карты № стационарного больного Б. следует, что в приемное отделение пациент доставлен дата, в 22:35 часа. План обследования подписан врачом-хирургом ФИО1 Пациенту Б. проведено ФГДС и катетеризация мочевого пузыря, дано заключение, что данных за острую хирургическую патологию на момент осмотра не выявлено. Результаты осмотра и заключение подписаны врачом хирургом ФИО1 дата в 01:38 Б. переведен в наркологическое отделение.

Из графика дежурства врачей дежурной бригады и табеля учета рабочего времени следует, что врач-хирург ФИО1 дата отработал 6 часов и 8 часов дата, т. е. в момент оказания медицинской помощи Б., врач-хирург ФИО1 находился на своем рабочем месте и исполнял свои непосредственные обязанности по оказанию медицинской помощи больным.

В соответствии с лицензией №№ от дата, выданной Службой по контролю и надзору в сфере здравоохранения, БУ «Няганская окружная больница» в своей медицинской деятельности выполняет работы и оказывает услуги по урологии, ультразвуковой диагностике и хирургии.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от дата при оказании медицинской помощи Б. выявлены дефекты диагностики и тактики лечения, а именно:

- не установлено наличие внутреннего кровотечения (посредством проведения УЗИ органов брюшной полости и малого таза);

- не приняты меры по выявлению причины задержки мочи;

- как следствие, врачом-хирургом ФИО1 не диагностирован повторный нетравматический разрыв мочевого пузыря, необоснованно выставлен диагноз и осуществлен перевод Б. в непрофильное наркологическое отделение.

Вышеуказанные дефекты явились причиной отсутствия в лечении Б. жизненно необходимого ему хирургического вмешательства в виде ушивания разрыва стенки мочевого пузыря, остановки внутрибрюшного кровотечения. Смерть Б. наступила от разрыва стенки мочевого пузыря, осложнившегося обильной кровопотерей. Разрыв стенки мочевого пузыря – хирургическая патология, которая при своевременной диагностике и адекватном лечении в большинстве случаев имеет благоприятный исход. Таким образом, выявленные дефекты оказания медицинской помощи состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Б.

Из акта судебно-медицинского исследования трупа Б. № от дата и заключения эксперта № от дата. следует, что смерть Б., наступила от развившегося кровотечения в брюшную полость в результате нетравматического разрыва стенки мочевого пузыря.

Также, согласно заключения комиссии экспертов № от дата, причиной смерти Б. явился нетравматический разрыв мочевого пузыря. У пациента Б. по данным анамнеза, клинической картины имело место внутрибрюшное кровотечение с развитием геморрагического шока, которое не было диагностировано в приемном отделении дежурной бригадой врачей, которыми не выполнены обязательные исследования для подтверждения данного диагноза, такие как УЗИ с целью исключения свободной жидкости в брюшной полости. Медицинская помощь в медицинском учреждении «Няганская окружная больница» оказана Б. не в полном объеме. В этой связи, при правильной и полной диагностике пациента, учитывая его анамнез, результаты обследования сотрудников «скорой медицинской помощи» и вовремя начатом лечении по остановке кровотечения, можно было изменить ход заболевания, поэтому имеется прямая причинная связь между допущенными дефектами оказания медицинской помощи – это невыявление заболевания, соответственно, отсутствие жизненно-важного лечения, и наступление смерти Б.

Суд принимает в качестве доказательства вины ФИО1 заключение комиссии экспертов № от дата о причине смерти Б. и тех дефектах оказания медицинской помощи, которые были допущены ФИО1, поскольку в этой части оно не противоречит совокупности доказательств, исследованных судом. Вывод экспертов о том, что прямой причинной связи они не усматривают, обусловлен их предположением о том, что даже при правильном лечении и остановке кровотечения, смерть пациента, в любом случае не исключается, поскольку по сути своей человек смертен.

Данных, свидетельствующих о том, что потерпевшая, свидетели, эксперты умышленно исказили известные им по делу обстоятельства и дали ложные показания, судом не установлено.

Форма и содержание протоколов следственных действий, заключения экспертов соответствуют установленным законом требованиям, в них подробно описаны все действия, которые в совокупности составили картину преступления. Подписав составленные по делу процессуальные документы, понятые подтвердили факт совершения в их присутствии соответствующих действий, их содержание и результаты.

Анализ приведенных доказательств позволяет сделать суду однозначный вывод о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого деяния.

Суд полагает несостоятельными доводы стороны защиты о невиновности ФИО1 по следующим основаниям.

Утверждение стороны защиты о том, заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от дата не может служить доказательством вины ФИО1, поскольку проведена без учета всех имеющихся материалов дела, а именно, заключения экспертов № от дата и протоколов допросов экспертов Е. и В. от дата, не соответствует действительности, поскольку из постановления о назначении экспертизы от дата следует, что комиссии экспертов были предоставлены указанные документы и заключение давалось с учетом всех материалов уголовного дела (т.4, л.д. 185).

Вывод защитника о том, что в заключении эксперты не указали на ФИО1 как на лицо, чьи действия состоят в прямой причинной связи со смертью Б. не обоснован, поскольку комиссия определила дефекты медицинской помощи, приведшие к смерти Б. Путем сопоставления заключения экспертов с другими доказательствами, суд приходит к выводу о том, что эти дефекты были допущены ФИО1

Заключение специалиста, на которое ссылается адвокат, как на доказательство невиновности ФИО1, не может служить таковым, поскольку, во-первых, специалист, давая свое заключение не предупреждался об уголовной ответственности. Во-вторых, заключение им давалось без учета всех материалов дела, а только после изучения акта судебно-медицинского исследования трупа № и заключения экспертов №.

Не соответствует действительности и утверждение эксперта о том, что в материалах уголовного дела имеются результаты ЭКГ, сделанные в наркологическом отделении, и утрачены результаты ЭКГ, сделанные сотрудниками "скорой помощи", поскольку в материалах уголовного дела имеются копии медицинских карт стационарного больного и вызова "скорой помощи", содержащие записи о состоянии сердечной деятельности Б.

Предположения адвоката о недостоверности заключения судебно-медицинского исследования трупа Б. № от дата также не подкреплены убедительными доказательствами. Так, выводы адвоката о том, что экспертом неверно установлена масса внутренних органов и количество крови в брюшной полости трупа Б. ничем не подкреплены, а основываются на его произвольных расчетах, которые имеют под собой весьма шаткое научное обоснование.

То обстоятельство, что экспертом не взяты на гистологическое исследование кусочки сердца Б., также не ставит под сомнение выводы эксперта о причине смерти Б., поскольку в экспертизе четко отражено по какой причине эксперт пришел к указанному выводу. Кроме того, эксперт Ч. суду пояснил, что их исследование никак бы не повлияло на конечные выводы эксперта о причине смерти. Эксперт Е. (М2.) на вопрос адвоката, ответила, что их отсутствие возможно как-то бы повлияло на результаты, т.е. сделала предположение, которое ничем обосновано не было.

Также адвокат ставит под сомнение выводы экспертизы, поскольку, по его мнению, описание желудка Б. врачом-эндоскопистом и экспертом Г2 существенно разнятся. Однако, адвокат, описывая экспертам и специалистам состояние желудка Б., указал, что слизистая желудка гиперемирована. Тогда как из медицинской карты № стационарного больного следует, что слизистая желудка гиперемирована незначительно (т. 1, л.д. 124), что свидетельствует о том, что указанные выше лица отвечали на вопрос адвоката, не будучи осведомленными о фактических обстоятельствах. Кроме того, эксперт Ч. пояснил, что ФГДС и вскрытие абсолютно разные исследования, поскольку при ФГДС врач видит лишь небольшой участок внутреннего органа, а при вскрытии орган полностью препарируется и есть возможность обозреть его полностью.

В соответствии с ч. 1 ст. 240 УПК РФ при судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию. Показания свидетеля И., на которые ссылается адвокат, в судебном заседании не исследовались, соответственно, суд не дает им оценку.

По поводу якобы виновных, по утверждению стороны защиты, действий терапевта Л. по оказанию медицинской помощи Б. также хочется отметить, что в соответствии со ст. 252 ч. 1 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Кроме того, специалист Я., допрошенный по ходатайству стороны защиты, заявил, что по терапевтическому профилю терапевтом Л. каких-либо дефектов оказания медицинской помощи допущено не было, только можно было указать, электролитное нарушение – гиперкалиемию.

Показания специалистов В. и Я. также не свидетельствуют о невиновности ФИО1, поскольку В. в судебном заседании сделал вероятностный, ничем не подтвержденный вывод, что болезнь сердца могла повлиять на причину смерти Б., а соответственно, и на выводы эксперта. Также предположительный вывод носят выводы специалиста об отсутствии или наличии кровопотери. При этом сам же и пояснил, что он ознакомился с заключением эксперта, но досконально не изучал, соответственно, не владеет в полном объеме теми обстоятельствами, которые были установлены экспертом при вскрытии. Специалист же Я. указал, что каких-либо дефектов оказания медицинской помощи терапевтом Л. допущено не было, каких-либо доказательств невиновности ФИО1 не привел.

Свидетели Л2. и М., сотрудники скорой помощи», также не говорили о том, что были какие-либо проблемы в сердечной деятельности Б., кроме частоты сердечных сокращений 108 ударов в минуту, что было вызвано геморрагическим шоком.

Согласно заключению экспертов № давность разрыва мочевого пузыря составляет от полутора до трех суток до момента обращения в больницу, эксперты Ч. и Е. говорят о нескольких днях до наступления смерти, что исключает разрыв мочевого пузыря уже после осмотра Б. ФИО1

Довод стороны защиты о том, что экспертом Г2 не установлено при вскрытии количество крови и мочи в брюшной полости трупа Б., что ставит под сомнение наличие кровопотери, не влияет на вывод суда о причине смерти Б., поскольку из заключения № от дата и № от дата следует, что разрыв мочевого пузыря произошел вследствие заболевания предстательной железы (гиперплазии) и хронического алкоголизма, т.к. при употреблении спиртных напитков и воспалении предстательной железы повышается давление в полости малого таза и происходит сдавление мочевого пузыря, вследствие чего развилась кровопотеря. Соответственно, разрыв мочевого пузыря произошел не от переполнения его мочой, а от его сдавления и вопрос о количестве крови и количестве мочи в брюшной полости значения для установления причины смерти Б2, не имеют.

Доводы стороны защиты о смерти Б. от заболеваний сердца опровергаются всеми исследованными доказательствами, в том числе, заключениями экспертов и их допросами в судебном заседании.

Таким образом, доводы стороны защиты не опровергают совокупность доказательств, положенных судом в подтверждение вины ФИО1 в смерти Б.

Действия подсудимого квалифицируются судом по статье ч. 2 ст. 109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Судебным следствием по делу установлено, что подсудимый, работающий врачом-хирургом приемного отделения БУ "Няганская окружная больница", назначенный на должность приказом главного врача, обязанный в соответствии с законами и подзаконными нормативными актами оказывать квалифицированную медицинскую помощь, в нарушение их требований, несмотря на имеющиеся технические возможности, не провел необходимые диагностические мероприятия, не приняв во внимание анамнез, собранный сотрудниками "скорой помощи", своевременно не установил верный диагноз пациенту Б., необоснованно отказал в его госпитализации и экстренном оперативном вмешательстве. Тогда как при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог установить Б. верный диагноз и выбрать правильную тактику лечения пациента, тем самым избежав летального исхода. Между ненадлежащим исполнением ФИО1 профессиональных обязанностей и смертью Б. имеется прямая причинная связь.

При назначении вида и размера наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимого, обстоятельства, влияющие на наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Обстоятельством, смягчающим наказание подсудимого, в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд признает наличие малолетних детей.

Так, в материалах дела имеется копия паспорта ФИО1, из которой следует, что у него имеются дети 2010, 2013 и ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Отягчающих наказание подсудимого обстоятельств, судом не установлено.

В процессе изучения личности подсудимого установлено, что ФИО1 участковым уполномоченным и по месту работы характеризуется положительно, на учете у врача нарколога и психиатра не состоит, к уголовной и административной ответственности не привлекался ( т. 2, л.д. 26-27,30,32, 34,38 ).

Подсудимым совершено преступление небольшой тяжести.

В соответствии со ст. 43 ч. 2 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений. Учитывая тяжесть совершенного преступления, личность подсудимого, наличие смягчающего наказание обстоятельства, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, суд приходит к выводу о возможности исправления подсудимого и достижения в отношении него иных целей наказания, при назначении наказания, не связанного с лишением свободы.

При сложившихся обстоятельствах, суд назначает ФИО1 наказание в виде ограничения свободы. Суд считает, что данный вид наказания является соразмерным содеянному ФИО1 деянию и будет способствовать его исправлению, предупреждению совершения им новых преступлений.

Кроме того, руководствуясь ч. 3 ст. 47 УК РФ, суд полагает необходимым назначить ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься определенной деятельностью (врачебной), несмотря на то, что оно не предусмотрено санкцией статьи в качестве дополнительного к ограничению свободы.

О необходимости данного вида наказания свидетельствуют сведения о привлечении его уже ранее (в дата и дата годах) к дисциплинарной ответственности за допущенные нарушения при ведении медицинской документации при госпитализации пациента и оказании ему экстренной медицинской помощи, а также нарушение правил этики и деонтологии при приеме пациентов. Обстоятельства, которые стали предметом судебного разбирательства, также свидетельствуют о бездушии ФИО1 и его неуважительном отношении к пациентам и близким им людям. Выводы суда подтверждаются заключением психологического обследования ФИО1, от дата, выявившим его конфликтность, агрессию, неустойчивость эмоций, низкий уровень эмоционального контроля, игнорирование отрицательных сигналов со стороны окружающих, склонность к самолюбованию. Данные факты нарушений вкупе с чертами характера ФИО1 дают суду основания полагать, что ФИО1 равнодушно относясь к пациентам, не может заниматься врачебной деятельностью, требующей от врача самоотверженности и сострадания.

Согласно п.«а» ч.1 ст.78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли два года после совершения преступления небольшой тяжести.

В соответствии с ч.2 ст.15 УК РФ преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 109 УК РФ, относится к категории преступлений небольшой тяжести.

В данном случае со дня совершения преступления прошло более двух лет, соответственно сроки давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности за данное преступление истекли до поступления дела в суд и назначения судебного заседания, в связи с чем ФИО1 подлежит освобождению от отбывания назначенного судом наказания.

В связи с назначением ФИО1 наказания в виде ограничения свободы, мера пресечения до вступления приговора в законную силу остается прежней в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Суд не находит исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления для применения положений ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Кроме того, по мнению суда, отсутствуют основания для применения положений ст. 80.1 УК РФ.

Учитывая допущенные при расследовании настоящего уголовного дела грубейшие нарушения уголовно-процессуального закона, суд полагает необходимым направить частное постановление в адрес руководителя Няганского межрайонного следственного отдела СУ СК России по ХМАО-Югре.

Вещественные доказательства: медицинские карты стационарного больного № и № на имя Б.; карта вызова скорой медицинской помощи № от дата; медицинские карты амбулаторного больного № и №; гистологические препараты и стеклопрепараты, хранящиеся при уголовном деле, в соответствии с ч. 2 ст. 82 УПК РФ, подлежат дальнейшему хранения при уголовном деле.

Копия удостоверения № от дата, копия диплома серии ВСГ №, копия архивной справки №-А от дата, копия сертификата серии А № от дата, копия сертификата серии А № от дата, копия свидетельства о повышении квалификации регистрационный № от дата, копия заключения психологического обследования от дата, копия трудового договора № в/с от дата, копия должностной инструкции врача-хирурга дежурной бригады врачей для оказания экстренной медицинской помощи приемного отделения (покоя) хранящиеся в материалах уголовного дела, подлежат дальнейшему хранения в уголовном деле.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Процессуальные издержки по делу отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, за которое назначить наказание в виде 2 лет 6 месяцев ограничения свободы с лишением права заниматься врачебной деятельностью на срок 3 года.

Установить ФИО1 следующие ограничения: проходить регистрацию в уголовно-исполнительной инспекции по месту жительства с периодичностью 1 раз в месяц, не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы территории муниципального образования г. Нягань без согласия уголовно-исполнительной инспекции.

На основании п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ освободить ФИО1 от отбывания назначенного наказания.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить прежней в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Вещественные доказательства: медицинские карты стационарного больного № и № на имя Б.; карта вызова скорой медицинской помощи № от дата; медицинские карты амбулаторного больного № и №; гистологические препараты и стеклопрепараты, хранить при уголовном деле.

Копию удостоверения № от дата, копию диплома серии ВСГ №, копию архивной справки №-А от дата, копию сертификата серии А № от дата, копию сертификата серии А № от дата, копию свидетельства о повышении квалификации регистрационный № от дата, копию заключения психологического обследования от дата, копию трудового договора № в/с от дата, копию должностной инструкции врача-хирурга дежурной бригады врачей для оказания экстренной медицинской помощи приемного отделения (покоя) хранить в материалах уголовного дела.

Направить частное постановление руководителю Няганского межрайонного следственного отдела СУ СК России по ХМАО-Югре.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать в тот же срок о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья Н.В. Сташкевич