Апелляционное постановление № 22-4005/2023 22К-4005/2023 от 4 октября 2023 г. по делу № 3/2-118/2023

Судья 1-й инстанции Балыкина О.А. № 22-4005/2023


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

5 октября 2023 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Морозова С.Л., при помощнике судьи Гаськовой А.В., с участием прокурора Ченченко А.М., обвиняемого ФИО1 – посредством видеоконференц-связи, защитников – адвокатов Адругова А.А., Намжилова Д.В., рассмотрев в открытом судебном заседании материал по апелляционным жалобам обвиняемого ФИО1 и защитника – адвоката Царенкова М.М. на постановление Ленинского районного суда г. Иркутска от 28 августа 2023 года, которым срок содержания под стражей в отношении

ФИО1, родившегося Дата изъята в <адрес изъят>, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 226.1 УК РФ (пять преступлений),

продлен на 3 месяца, а всего до 9 месяцев 11 суток, то есть по 30 ноября 2023 года включительно,

УСТАНОВИЛ:

уголовное дело возбуждено 31 мая 2022 года по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 226.1 УК РФ в отношении ФИО12, ФИО5, ФИО6 и неустановленных лиц.

В период времени с 31 мая 2022 год по 16 августа 2023 года с указанным уголовным делом соединены в одно производство уголовные дела, возбужденные по ч. 3 ст. 226.1 УК РФ (13 преступлений), по ч. 3 ст. 191.1 УК РФ (8 преступлений), по п. «б» ч. 2 ст. 173.1 УК РФ (4 преступления), по п.п. «а», «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ (5 преступлений), по ч. 2 ст. 187 УК РФ (2 преступления).

20 февраля 2023 года ФИО1 задержан в качестве подозреваемого. В этот же день ему предъявлено обвинение в совершении пяти преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 226.1 УК РФ, то есть контрабанде стратегически важных ресурсов в крупном размере, организованной группой.

22 февраля 2023 года постановлением Ленинского районного суда г. Иркутска в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца, то есть по 19 апреля 2023 года включительно.

Срок содержания под стражей обвиняемого ФИО1 продлевался по постановлениям Ленинского районного суда г. Иркутска от 17 апреля 2023 года на 1 месяц 11 суток, всего до 3 месяцев 11 суток, то есть по 30 мая 2023 года включительно, а также от 29 мая 2023 года на 3 месяца, всего до 6 месяцев 11 суток, то есть по 30 августа 2023 года включительно.

Срок предварительного следствия продлен 1 августа 2023 года руководителем следственного органа – заместителем начальника Следственного департамента МВД России до 18 месяцев, то есть до 30 ноября 2023 года.

28 августа 2023 года постановлением Ленинского районного суда г. Иркутска по результатам рассмотрения ходатайства следователя срок содержания под стражей обвиняемого ФИО1 продлен на 3 месяца, всего до 9 месяцев 11 суток, то есть по 30 ноября 2023 года включительно.

В апелляционных жалобах:

– обвиняемый ФИО1 просит отменить постановление суда и избрать меру пресечения в виде домашнего ареста, при этом указывает, что не судим, к ответственности не привлекался, является предпринимателем, со следователем после задержания не встречался, за последние месяцы с ним не проведено ни одного следственного действия, ранее 11 месяцев находился по аналогичному уголовному делу на домашнем аресте, нарушений не допускал, на собственное задержание прибыл самостоятельно по просьбе следователя. Обвиняемый ссылается в жалобе на ухудшение состояния здоровья, так как постоянно испытывает боль не может находиться в состоянии сидя и лежа, врач СИЗО говорит о вероятности (данные изъяты). За медицинской помощью он обратился в июне, диагноз установлен в июле, по прошествии двух месяцев не был осмотрен онкологом. Кроме того, он имеет на иждивении двоих детей, родителей-пенсионеров, является единственным сыном;

– адвокат Царенков М.М. в защиту обвиняемого ФИО1 просит постановление суда отменить, избрать ФИО1 меру пресечения в виде домашнего ареста и в обоснование жалобы указывает, что судебное решение не соответствует ч. 4 ст. 7 УПК РФ. Ссылаясь на п. п. 6, 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога, и запрета определенных действий» указывает, что предварительное следствие по уголовному делу длится свыше года, в связи с чем, судом необоснованно приняты во внимание доводы следователя о тяжести инкриминируемого деяния. Не представлены документы о том, что ФИО1 препятствовал правоохранительным органам по данному делу, а также по аналогичному уголовному делу на домашнем аресте. Заявления от ФИО13 и ФИО14 об опасениях надуманы, написаны более полугода назад в интересах следствия. ФИО1 не сможет оказать давление на обвиняемого ФИО15, находящегося в СИЗО, а также на ФИО16, поскольку за 10 месяцев домашнего ареста таких попыток не предпринимал. С давшим показания более года назад ФИО17 не связывался, давления на него не оказывал, находился на избранной мере пресечения без каких-либо нарушений соблюдая все запреты, о чем свидетельствуют представленные суду сведения из УИИ ГУФСИН по Иркутской области. Суд не принял во внимание доводы стороны защиты о безосновательности заявлений ФИО18 и ФИО19, а указав в постановлении, что эти обстоятельства не могут быть предметом обсуждения при рассмотрении вопроса о продлении меры пресечения, не дал оценку материалам, которые должен был исследовать, что повлекло существенное нарушение права на защиту и норм уголовно-процессуального закона. Следователем не представлены сведения, подтверждающие намерение ФИО1 скрыться, информации об этом не имеется. Семья ФИО1 и его имущество находятся в <адрес изъят>, активов за пределами Иркутской области он не имеет, попыток уехать не предпринимал, на задержание в феврале 2023 года приехал по вызову следователя. Вывод суда о том, что ФИО1 может скрыться является формальным. В тексте обжалуемого постановления суда содержатся непонятные фразы и бессвязные предложения. Согласно ч. 2 ст. 109 УПК РФ продление срока содержания под стражей в случаях особой сложности уголовного дела должно быть мотивировано, однако суждений об особой сложности расследуемого уголовного дела и об исключительности обстоятельств в постановлении суда не приведено. Судом не учтены разъяснения в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 № 41, так как с учетом того, что ФИО1 не судим и к уголовной ответственности не привлекался, вывод о возможности продолжить заниматься преступной деятельностью предрешает его виновность до вынесения приговора по делу. Ранее подобные выводы исключались судами при продлении срока меры пресечения. В постановлении суда не проанализированы доводы защиты о волоките. Следователь с момента последнего продления срока содержания под стражей не проводил действий с ФИО1, несмотря на ходатайство защиты в феврале 2023 года о даче показаний после изучения ФИО1 предъявленного обвинения. Следователь не предоставил сведений о количестве и характере проведенной работы, суд же формально указал в постановлении, что волокиты не усматривает. Судом не дана оценка представленным стороной защиты обращению Уполномоченного по защите прав предпринимателей в Иркутской области и сведениям УИИ ГУФСИН по Иркутской области об отсутствии у ФИО1 нарушений меры пресечения в виде домашнего ареста, а также состоянию здоровья ФИО1, проигнорированы сведения о диагностировании у него (данные изъяты) диагноза и необходимости незамедлительного обследования и лечения. Защитник ссылается на положения Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ о недопустимости причинения физических или нравственных страданий обвиняемым, содержащимся под стражей, ст. 42 Конституции РФ о праве на охрану здоровья, п. 8 Приказа Министерства здравоохранения от 19 февраля 2021 года № 116 Н о том, что срок проведения консультации врача-онколога не должен превышать 7 дней от момента подозрения на (данные изъяты) и указывает, что у ФИО1 заболевание диагностировано (данные изъяты), по прошествии месяца он не был вывезен для консультации (данные изъяты). Содержание ФИО1 в СИЗО мучительно для него, (данные изъяты) (данные изъяты), в условиях СИЗО не может быть оказана необходимая медицинская помощь, диагностированное заболевание (данные изъяты), о чем изложено во врачебной справке. Продление срока содержания под стражей ставит под угрозу жизнь ФИО1, имелись все основания для избрания домашнего ареста, поскольку ФИО1 является предпринимателем, обвиняется в совершении ненасильственных преступлений, не судим, к ответственности не привлекался, имеет на иждивении двоих несовершеннолетних детей, а также легальный источник дохода. Вывод суда о том, что избрание иной меры пресечения повлечет снижение эффективности мер контроля, а также иным образом позволит противодействовать объективному разрешению уголовного дела, является голословным. Вывод суда о непредставлении сведений о лице, способном обеспечивать ФИО1, не соответствует действительности, поскольку было известно о наличии источника дохода и семьи, которая обеспечивала его материально-бытовые нужды в период длительного нахождения под домашним арестом.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции обвиняемый ФИО1 и защитники – адвокаты Адругов А.А., Намжилов Д.В. апелляционные жалобы поддержали.

Прокурор Ченченко А.М. полагал необходимым оставить апелляционные жалобы без удовлетворения, судебное решение – без изменения.

Проверив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции находит, что обжалуемое судебное решение подлежит отмене, так как выводы суда о невозможности достижения целей уголовного судопроизводства применением менее строгой, чем заключение под стражу, меры пресечения не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, а также судом первой инстанции нарушены требования уголовно-процессуального закона.

Суд исходил из того, что ФИО1 обвиняется в совершении преступлений, относящихся к категории особо тяжких, направленных против общественной безопасности, в составе организованной группы с иными, в том числе неустановленными лицами, за совершение которых предусмотрено наказание в виде длительного лишения свободы, поэтому несмотря на наличие постоянного места жительства и регистрации, находясь на свободе, под тяжестью предъявленного обвинения скроется от предварительного следствия и суда.

Кроме того, суд пришел к выводу, что ФИО1 может воспрепятствовать производству по уголовному делу путем оказания давления на изобличающих его свидетелей, поскольку в материалах уголовного дела имеются заявления от свидетелей, опасающихся за свою жизнь и здоровье, просящих изолировать ФИО1

Суд учитывал, что последний может воспрепятствовать производству по уголовному делу иным путем, поскольку обвиняется в совершении преступлений в составе организованной группы, а также путем уничтожения доказательств по делу, поскольку до настоящего времени не обнаружены и не изъяты все документы, связанные с незаконной деятельностью по реализации лесоматериалов, не установлены иные лица, причастные к совершению инкриминируемых ему преступлений и обладающие сведениями о преступлениях.

Наряду с этим, суд принимал во внимание, что ФИО1 может продолжить заниматься преступной деятельностью, поскольку обвиняется в систематической преступной деятельности, сопряженной с получением значительного дохода, имеет навыки, связи и возможности ведения внешнеторговой деятельности, приобретения и сбыта незаконно заготовленных лесоматериалов.

Вместе с тем, данные выводы суда о наличии предусмотренных п. п. 1, 2, 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ оснований для избрания меры пресечения, которые являются необходимыми условиями применения любой из предусмотренных ст. 98 УПК РФ мер пресечения, нельзя признать достаточными для дальнейшего применения самой строгой из них в виде заключения под стражу, а также нельзя признать эти выводы суда в полной мере соответствующими, исследованным в судебном заседании материалам.

Так, в соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 41 от 19 декабря 2013 года «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» при продлении срока содержания под стражей судам необходимо проверять наличие на момент рассмотрения данного вопроса предусмотренных ст. 97 УПК РФ оснований, которые должны подтверждаться достоверными сведениями и доказательствами. Кроме того, суду надлежит учитывать обстоятельства, указанные в ст. 99 УПК РФ, и другие обстоятельства, обосновывающие продление срока применения меры пресечения в виде заключения под стражу. При этом следует иметь в виду, что обстоятельства, на основании которых лицо было заключено под стражу, не всегда являются достаточными для продления срока содержания его под стражей. На первоначальных этапах производства по уголовному делу тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения по приговору наказания в виде лишения свободы на длительный срок могут служить основанием для заключения обвиняемого под стражу ввиду того, что он может скрыться от предварительного следствия. Тем не менее, в дальнейшем одни только эти обстоятельства не могут признаваться достаточными для продления срока действия данной меры пресечения.

Из изложенного следует, что с течением времени содержания лица под стражей вероятность совершения им действий, указанных в ст. 97 УПК РФ, уменьшается, что не в полной мере учтено судом первой инстанции.

Судом исследовались материалы о личной ситуации обвиняемого, то есть обстоятельствах, предусмотренных ст. 99 УПК РФ, в том числе подтверждающие его постоянное место жительства и регистрации в <адрес изъят>, наличие у него жилья в долевой собственности, трудоустройства, источника дохода до задержания, устойчивых социальных связей, а также выявление (данные изъяты) диагноза после заключения под стражу.

Вместе с тем, эти данные в их совокупности со сведениями о продолжительности расследования, которая не свидетельствует о первоначальном его этапе, так как срок следствия продлен до 18 месяцев, о длительности беспрерывного содержания под стражей обвиняемого с 20 февраля 2023 года, о ненасильственном согласно обвинению характере преступных действий, не получили надлежащей оценки суда.

Ссылка суда при оценке риска скрыться только на тяжесть обвинения и возможность сурового наказания не свидетельствует о том, что с течением времени содержания под стражей этот риск не уменьшился.

Вывод о том, что ФИО1 может продолжить заниматься преступной деятельностью, исходя лишь из характера обвинения, но без учета сведений, что обвиняемый ранее не судим, к уголовной ответственности не привлекался, нельзя признать в полной мере обоснованным.

Принимая во внимание, что ранее такое основание не учитывалось при избрании меры пресечения 22 февраля 2023 года, при продлении ее срока 17 апреля и 29 мая 2023 года, напротив отвергалось в судебных решениях, надлежало привести мотивы вывода суда, что данное основание, предусмотренное п. 2 ч.1 ст. 97 УПК РФ, возникло в настоящее время.

Однако решение в этой части не только не мотивировано, но и является противоречивым принимая во внимание вывод суда о том, что обстоятельства, учтенные при избрании меры пресечения в настоящее время не изменились и с учетом данных о том, что обвинение с момента избрания меры пресечения не увеличилось.

В обоснование невозможности применения домашнего ареста суд первой инстанции сослался на то, что не определены лица, которые возьмут на себя обязанности по обеспечению обвиняемого и сведения о таких лицах не представлены.

При этом судом не оценены доводы защиты о наличии дохода и семейных связей обвиняемого, приобщенные сведения из ФКУ УИИ ГУФСИН России по Иркутской области о том, что ранее с 28 апреля 2022 года в отношении ФИО1 применялся домашний арест, нарушений которого не допускалось.

Поскольку положения ст. ст. 97, 99 и 108 УПК РФ, которые должны учитываться не только при решении вопроса о необходимости продления срока меры пресечения, но и при определении вида меры пресечения, судом первой инстанции приняты во внимание не в полной мере, судебное решение нельзя признать соответствующим ч. 4 ст. 7 УПК РФ, то есть обоснованным и надлежащим образом мотивированным.

Вынесенное судом решение подлежит отмене с принятием нового решения по ходатайству следователя, при этом судом апелляционной инстанции учитывается следующее.

Из представленных материалов видно, что ФИО1 заключен под стражу и беспрерывно в условиях следственного изолятора с 20 февраля 2023 года.

Срок предварительного следствия неоднократно продлевался в установленном порядке, поэтому нельзя признать, что в настоящее время производство по уголовному делу находится на первоначальном этапе.

Доводы ходатайства следователя о том, что ФИО1 по-прежнему может скрыться под тяжестью обвинения, оказать воздействие на иных лиц или иным путем воспрепятствовать производству по делу, являются обоснованными принимая во внимание, что данные основания учитывались ранее при избрании меры пресечения и продлении срока ее действия, а сведений свидетельствующих, что данные основания вовсе отпали не имеется.

Однако, имеются достаточные основания полагать, что прошедшее с момента заключения под стражу время (более 7 месяцев), существенно снизило вероятность ФИО1 скрыться под тяжестью обвинения, оказать воздействие на иных лиц или иным путем воспрепятствовать производству по делу, то есть степень вероятности негативного поведения обвиняемого изменилась.

Доводы следователя о наличии риска продолжить заниматься преступной деятельностью, то есть основания предусмотренного п. 2 ч. 1 ст. 97 УПК РФ, нельзя признать обоснованными, поскольку ФИО1 не судим, к уголовной ответственности не привлекался, при избрании меры пресечения и продлении ее срока данное основание судами не учитывалось, обвинение по ч. 3 ст. 226..1 УК РФ (пять преступлений) было предъявлено ФИО1 до избрания судом меры пресечения в виде заключения его под стражу, объем обвинения до сего времени не изменялся, органом предварительного следствия новых сведений, свидетельствующих о возникновении данного риска не приведено.

Поскольку заключение под стражу применяется при невозможности применения более мягкой меры пресечения, то сами по себе риски ненадлежащего поведения обвиняемого, в силу п. 1 и п. 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ, учитываемые при избрании любой меры пресечения, недостаточны для продления наиболее строгого вида изоляции обвиняемого.

При оценке рисков воспрепятствования ФИО1 производству по делу тем, что может скрыться, оказать давление на участников производства по делу, иным образом воспрепятствовать, суд апелляционной инстанции учитывает характер обвинения в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 226.1 УК РФ, хотя и относящихся к категории особо тяжких, но не являющихся насильственными; стадию судопроизводства, которая не связана с первоначальным этапом сбора доказательств; данные о личности и поведении обвиняемого, включая сведения о том, что ФИО1 является гражданином РФ, имеет постоянное место жительства и регистрацию в <адрес изъят>, ранее не судим, трудоустроен, имеет устойчивые социальные и семейные связи.

Поскольку вероятность ненадлежащего поведения обвиняемого снизилась ввиду длительности расследования и содержания под стражей ФИО1, а также полученных данных о его поведении в ходе расследования, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о возможности применения меры пресечения альтернативной заключению под стражу.

Совокупность имеющихся в материале данных, позволяет суду апелляционной инстанции прийти к выводу, что мера пресечения должна в любом случае обеспечивать достаточную изоляцию ФИО1 для исключения возможности скрыться, а также воздействовать на иных участников судопроизводства и иным образом воспрепятствовать расследованию, что невозможно обеспечить без применения меры пресечения, существенным образом ограничивающей свободу обвиняемого.

С учетом стадии судопроизводства и длительности периода содержания под стражей, пропорциональным и соразмерным рискам ненадлежащего поведения ФИО1 будет являться ограничение прав обвиняемого, обеспечивающее надлежащее его поведение и соблюдение целей и интересов правосудия, которое заключается в применении домашнего ареста с установлением запретов, предусмотренных ч. 7 ст. 107 УПК РФ.

К судебным материалам приобщены документы, подтверждающие возможность проживания ФИО1 по адресам: <адрес изъят>, которые находятся либо в его собственности, либо имеется согласие собственников жилых помещений.

Учитывая информацию о том, что по иному уголовному делу, расследуемому тем же органом предварительного следствия, ФИО1 ранее содержался под домашним арестом, при этом нахождение жилища в ином муниципальном образовании не препятствовало расследованию и исполнению меры пресечения, следовательно и в настоящее время не будет препятствовать обеспечению доставления обвиняемого в орган предварительного следствия и в суд, необходимо определить местом исполнения домашнего ареста жилой дом по месту постоянного жительства обвиняемого в <адрес изъят>.

Руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Ленинского районного суда г. Иркутска от 28 августа 2023 года в отношении обвиняемого ФИО1 отменить.

В удовлетворении ходатайства старшего следователя СЧ СО Восточно-Сибирского ЛУ МВД России на транспорте ФИО10 о продлении срока содержания под стражей обвиняемого ФИО1 отказать

Обвиняемого ФИО1 из-под стражи освободить.

В отношении обвиняемого ФИО1 избрать меру пресечения в виде домашнего ареста на период предварительного расследования, на срок 1 месяц 25 суток, всего с учетом времени содержания под стражей до 9 месяцев 11 суток, то есть по 30 ноября 2023 года включительно, местом исполнения которого определить жилое помещение (жилой дом) по адресу: <адрес изъят>.

Возложить на обвиняемого ФИО1 на период домашнего ареста в соответствии с ч. 7 ст. 107 УПК РФ следующие запреты:

–общаться с гражданами – участниками судопроизводства по настоящему уголовному делу, в том числе с подозреваемыми, обвиняемыми, свидетелями, экспертами, за исключением общения с лицами, проживающими с обвиняемым в указанном жилом помещении, а также с должностными лицами, осуществляющими уголовное судопроизводство;

–отправлять и получать почтово-телеграфные отправления;

–использовать средства связи, информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет», за исключением использования телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации, а также для общения с контролирующим органом, следователем; о каждом таком звонке обвиняемый ФИО1 должен информировать контролирующий орган.

В случае доставления ФИО1 по медицинским показаниям в учреждения здравоохранения и госпитализации до разрешения судом вопроса об изменении либо отмене меры пресечения в отношении обвиняемого продолжают действовать установленные судом запреты и ограничения; местом исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста в этом случае считается территория соответствующего учреждения здравоохранения.

Возложить осуществление контроля за нахождением обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением наложенных запретов на территориальный орган ФКУ УИИ ГУФСИН России по Иркутской области. В целях осуществления контроля могут использоваться аудиовизуальные, электронные и иные технические средства контроля.

Разъяснить ФИО1, что домашний арест заключается в изоляции обвиняемого от общества в соответствующем жилом помещении, с возложением запретов и осуществлением за ним контроля, при этом ФИО1 надлежит находиться в указанном жилом помещении без права покидать его пределов. В случае нарушения ФИО1 условий исполнения домашнего ареста мера пресечения может быть изменена на более строгую.

Удовлетворить апелляционные жалобы обвиняемого ФИО1 и защитника – адвоката Царенкова М.М.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово). В случае обжалования обвиняемый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Мотивированное апелляционное постановление составлено 9 октября 2023 года.

Председательствующий С.Л. Морозов